Как мы реагируем, когда нарушают наши права? (стр. 1 )

: к. псих. н., доцент кафедры организационной психологии факультета психологии НИУ ВШЭ (Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики); моб. телефон: [phone]; e-mail: *****@***ru.

: д. псих. н., доцент кафедры организационной психологии факультета психологии НИУ ВШЭ (Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики); моб. телефон: [phone]; e-mail: *****@***ru.

: студентка факультета психологии НИУ ВШЭ (Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики); моб. телефон: [phone]; e-mail: *****@***ru.

Как мы реагируем, когда нарушают наши права?

Помощь и протест как формы сопротивления1

Аннотация

Психологические исследования, проведенные в рамках модели запланированного поведения, показывают, что намерение осуществить какое-либо действие определяется тремя основными факторами: аттитюдами к активности, воспринимаемым контролем и воспринимаемыми нормами. В данном исследовании рассматривается, в какой степени модель запланированного поведения предсказывает намерения человека, столкнувшегося с нарушением своих прав людьми, облеченными властью. В исследовании приняли участие студенты Высшей школы экономики (N=184). Они читали описание одной из пяти ситуаций взаимодействия с нарушением прав. Описания различались контекстом общения:  внутриуниверситетское (с преподавателем или сотрудником деканата) или с внешними организациями (государственными органами, коммунальными службами, сотрудниками торговой фирмы). После этого респондентов просили представить себя на месте пострадавшего и оценить, в какой степени они готовы к четырем типам реагирования (индивидуальному протесту, коллективному протесту, индивидуальной помощи и коллективной помощи), а также оценить аттитюды к этим формам поведения, воспринимаемый контроль и воспринимаемые нормы. Результаты показали, что в ситуациях взаимодействия с «внешними» организациям (торговой фирмой, коммунальными службами, службой выдачи загранпаспортов) студенты отдавали предпочтение индивидуальным формам реагирования, а при общении с сотрудниками университета (учебной частью и преподавателем) – коллективным формам. Компоненты модели намеренного поведения лучше предсказывали выбор протеста по сравнению с помощью, а также индивидуальных форм активности по сравнению с коллективными. Это различие ярче проявлялось в ситуациях общения внутри университета по сравнению с ситуациями взаимодействия с «внешними» организациями. При этом оценка удовольствия от активности лучше предсказывала поведенческие намерения в ситуациях внутриуниверситетского общения, а воспринимаемые нормы – в ситуациях взаимодействия с «внешними» организациями.

Ключевые слова: помогающее поведение, протестное поведение, модель запланированного поведения, аттитюды

В ходе социального взаимодействия периодически возникают ситуации, когда участники, обладающие властью над партнером, нарушают заранее оговоренные «правила игры» и тем самым не дают ему возможности достигнуть поставленной цели. Продавец в магазине отказывается обменять бракованный товар, страховая компания не выплачивает автовладельцу, попавшему в аварию, причитающуюся ему страховку, заказчик внезапно изменяет условия и сроки выполнения работы – это лишь некоторые примеры подобного нарушения.

Становясь жертвой подобного обращения, человек оказывается перед выбором: как реагировать на действия виновника? Специалисты, занимающиеся социальным взаимодействием, выделяют различные критерии классификации поведенческих реакций. К числу наиболее распространенных критериев относятся направление активности (протест против действий виновника – помощь жертвам) и количество участников (индивидуальное или коллективное поведение).

При этом больший интерес психологов привлекают помогающая и протестная активность. Для их изучения за последние тридцать лет были проведены десятки эмпирических исследований, позволивших выделить различные формы и факторы помогающего и протестного поведения (напр.,  Агадуллина, 2013; Гулевич, Амелина, Корсун, 2013). Однако эти исследования обладают некоторыми особенностями.

Так, исследователи уделяют большее внимание одним формам помощи и протеста в ущерб другим. В частности, при изучении помощи предпочтение отдается индивидуальному поведению, а при исследовании протеста – коллективному; помощь рассматривается в контексте межличностных отношений, а протест – общественных; в качестве помощника рассматривается посторонний человек, а в качестве протестующего – человек, который пострадал или может пострадать от действий виновника. Подобные различия не позволяют сравнить частоту выбора разных форм взаимодействия, а также их зависимость от одних и тех же факторов.

Кроме того, в большинстве исследований рассматривается только один фактор, вызывающий помогающую или протестную активность. Исключение составляют исследования, проведенные в рамках теоретических моделей, учитывающих несколько факторов, таких как модели намеренного поведения. Их сторонники полагают, что поведение человека определяется его намерениями, а намерения, в свою очередь, формируются под воздействием ограниченного количества переменных (Sheeran, 2002; Sutton, 2002).

Наиболее популярной моделью такого рода является модель запланированного поведения А. Айзена (Ajzen, 1991). В соответствие с ней, намерение человека вести себя тем или иным образом определяется тремя факторами: аттитюдами к поведению (оценкой его полезности и удовольствия от него); воспринимаемыми нормами (оценкой того, насколько окружающие люди одобряют такое поведение и как ведут себя на самом деле); а также воспринимаемым контролем за поведением (принципиальной возможностью контроля и самоэффективностью в этой области).

Эта модель была создана для объяснения различных форм человеческой активности, и неоднократно использовалась при изучении самого разного поведения (Cook, Moore, Steel, 2005), в т. ч. занятий спортом (Brickell, Chatzisarantis, Pretty, 2006; Galea, Bray, 2006; Keats et. al., 2007; Rhodes, Blanchard, Matheson, 2006; Rivis, Sheeran, Armitage, 2006; Schmiege et. al., 2007; Sniehotta et. al, 2006), соблюдения диеты (Conner et. al., 2003; Hinsz, Nickell, Park, 2007; Rivis, Sheeran, Armitage, 2006; Schmiege et. al., 2007), курения (Conner et. al., 2006), употребления алкоголя (Norman, Conner, 2006), осторожного вождения (Elliott, Armitage, Baughan, 2007), обучения (Leone, Perugini, Ercolani, 1999), использования прогноза погоды при вынесении профессиональных решений (Artikov et. al., 2006), следования правилам в приюте для бездомных (Broadhead-Fearn, White, 2006), участия в жизни виртуальных сообществ (Lin, 2006),  обсуждении актуальных проблем (Neuwirth, Frederick, 2004), деятельности волонтерских организаций (Greenslade, White, 2005; Okun, Sloane, 2002; Warburton, Terry, 2000) и т. д. Проведенные исследования продемонстрировали валидность этой модели, но в то же время, позволили выделить ее ограничения.

Во-первых, выяснилось, что разные компоненты модели вносят разный вклад в предсказание намерений и реального поведения. В частности, было обнаружено, что аттитюды и воспринимаемый контроль, прежде всего, самоэффективность, лучше предсказывают намерения человека, чем воспринимаемые нормы (Artikov et. al., 2006; Brickell, Chatzisarantis, Pretty, 2006; Broadhead-Fearn, White, 2006; Keats et. al., 2007; Lin, 2006; Neuwirth, Frederick, 2004; Norman, Conner, 2006; Rhodes, Blanchard, Matheson, 2006).

Во-вторых, эта модель чаще используется при изучении поведения, которое человек может осуществлять индивидуально. К этому типу относятся различные формы активности, гарантирующие здоровый и безопасный образ жизни (занятия спортом, соблюдение диеты, отказ от курения и употребления алкоголя, безопасное вождение), а также позволяющие человеку достичь своих целей (обучение, вынесение профессиональных решений). В то же время, она редко применяется при анализе коллективного поведения.

В-третьих, большинство исследователей используют модель планируемого поведения для объяснения систематической активности, которая осуществляется на протяжении длительного времени. Однако она редко применяется при изучении однократных действий.

В ходе нашего исследования было проанализировано, каким формам активности люди отдают предпочтение в ситуации нарушения прав, а также насколько хорошо каждую из них описывает модель намеренного поведения. При этом сравнивались намерения протестовать против действий виновника и помогать жертвам, а также осуществлять индивидуальные и коллективные действия.

Исследование проводилось в два этапа. В ходе пилотажного этапа исследования были отобраны ситуации социального взаимодействия, которые впоследствии использовались при проведении основного этапа.

ПЕРВЫЙ ЭТАП

Выборка. В исследовании приняли участие 60 студентов Высшей школы экономики, обучающиеся на факультете бизнес-информатики и психологии. Среди них 50% мужчин, возраст от 17 до 22 лет (M=20 SD=2.24).

Методика. Было сформулировано 14 описаний, затрагивающих ситуации взаимодействия с различными государственными и коммерческими организациями, а также с сотрудниками университета, в котором обучаются студенты. При отборе ситуаций мы руководствовались следующими принципами. Во-первых, главным действующим лицом были люди, облеченные властью, которые отказывались выполнять свои обязанности или делали это ненадлежащим образом. Во-вторых, эти действия наносили ущерб человеку, который зависел от них. В-третьих, студенты потенциально могли стать участниками подобного взаимодействия.

Каждый респондент получал 7 описаний, должен был представить себя на месте пострадавшего и оценить каждое из них по трем критериям:

- вероятности, что с ним может произойти нечто подобное (от «1» - совсем невероятно до «7» - очень вероятно);

- справедливости произошедшего (от «1» - абсолютно несправедливо до «7» - абсолютно справедливо);

- негативным эмоциям (гнев, страх, тревога, раздражение), которые оно вызывает (от «1» - не испытываю эмоцию до «7» - испытываю очень сильную эмоцию). При анализе результатов подсчитывался общий индекс негативных эмоций.

Описание результатов

В таблице 1 представлены средние значения и стандартные отклонения оценок ситуаций по выделенным критериям.