Новизна отображения действительности в книге «Повести Белкина» (стр. 2 )

       «Романтизм байроновского толка дал характер гордый, угрюмый, несколько таинственный, стоящий над толпою, ею непонятый, одинокий. А ну-ка возьмём да и забросим его в некое захолустное местечко – что выйдет?»4  Вышел характер Сильвио (уже в самом имени – Сильвио – скрытая ирония). В отличие от Байрона, Пушкин подобный характер на пьедестал не возводил. Он дал иронический поворот старой теме. «Тут не любование возвышенным характером, а как бы недоумённое пожатие плечами при встрече с человеком, который многие годы жизни смог потратить на слишком ничтожную цель: отомстить своему недругу, главной виной которого было прежде всего то, что он превосходил героя душевными своими качествами. Годы ушли у Сильвио на тайные мучения гордыни и злорадное предвкушение мести  тому, кто эту гордыню ущемил. Нравственная деградация романтического героя очевидна».5

       Но не всё так просто. Сильвио жизненнее и сложнее, чем дуэлянты в романтических произведениях 20-годов XIX века (Например, в романах Бестужева-Марлинского). Сильвио – полновесный и значимый персонаж. И сама повесть имеет глубокое содержание, которое обнаруживается в том, что автор излагает  в ней свою эстетико-философскую концепцию:

1. Эстетическая концепция выражается в развенчании (повторимся) романтизма как способа познания жизни, и именно с этим связана ирония автора.

2. Философская концепция выражается в том, как ставятся и решаются вопросы  чести, свободы личности, которая может достигаться и через дуэли, ценности жизни, смерти. Пушкина всегда, а особенно в 30-годы волновали эти вопросы.

Рассмотрим отдельно эти моменты. Литературные критики указывают на интересный прием, который использовал Пушкин. В первом восприятии произведение кажется наполненным романтическими штампами. Здесь есть загадочный герой с интригующим именем. Таинственность героя – одна из главных черт романтизма. И здесь эта черта представлена ярко. О таинственности Сильвио особенно много говорится в начале повести. Он выделен из всего общества армейских офицеров, «…обыкновенная угрюмость, крутой нрав и злой язык имели сильное влияние на молодые наши умы. Какая-то таинственность окружала его судьбу; он казался русским, а носил иностранное имя. Некогда он служил в гусарах, и даже счастливо; никто не знал причины, побудившей его выйти в отставку и поселиться в бедном местечке, где жил он вместе и бедно и расточительно… Никто не знал ни его состояния, ни его доходов, и никто не осмеливался о том его спрашивать… Мы полагали, что на совести его лежала какая-нибудь несчастная жертва его ужасного искусства». Как видим,

в повествовании всё больше сгущается тайна.

Он – бывший гусар, великолепный стрелок. Ревность, зависть, месть, пощечина, дуэль, ненависть и даже героическая гибель главного героя также присутствуют в сюжете. Но затем оказывается, что романтическая атмосфера повести – лишь красивый фантик. На самом деле произведение глубоко реалистично, да еще с элементами автобиографии поэта и с конкретными, историко-географическим реалиями.

Обратимся к образу Сильвио и постараемся увидеть сложность, неоднозначность его характера. (Кстати, Образ Сильвио вызывает у читателей разные чувства. Одни считают его поступки правильными и справедливыми, другие – разочаровываются, испытывают негодование. Нет единого мнения и у литературных критиков.)

I. Что мы не принимаем у Сильвио?

Во-первых, ту почти дьявольскую гордость, о которой он сам говорит. (Не зря позже рассказчик сравнит его с этим библейским персонажем: «Мрачная бледность, сверкающие глаза и густой дым, выходящий изо рту, придавали ему вид настоящего дьявола».) «Характер мой вам известен: я привык первенствовать, но смолоду это было во мне страстию. В наше время буйство было в моде: я был первым буяном по армии.  Дуэли в нашем полку случались поминутно: я на всех бывал или свидетелем, или действующим лицом. Товарищи меня обожали, а полковые командиры, поминутно сменяемые, смотрели на меня, как на необходимое зло.

Я спокойно (или беспокойно) наслаждался моею славою, как определился к нам молодой человек богатой и знатной фамилии (не хочу назвать его). Отроду не встречал счастливца столь блистательного! Вообразите себе молодость, ум, красоту, веселость самую бешеную, храбрость самую беспечную, громкое имя, деньги, которым не знал он счета и которые никогда у него не переводились, и представьте себе, какое действие должен был он произвести между нами. Первенство мое поколебалось. Обольщенный моею славою, он стал было искать моего дружества; но я принял его холодно, и он безо всякого сожаления от меня удалился. Я его возненавидел. Успехи его в полку и в обществе женщин приводили меня в совершенное отчаяние. Я стал искать с ним ссоры; на эпиграммы мои отвечал он эпиграммами, которые всегда казались мне неожиданнее и острее моих и которые, конечно, не в пример были веселее: он шутил, а я злобствовал». Возникает вопрос: что так взбеленило Сильвио? Незнатный род Сильвио уступает графскому роду, ведь за графа Б*** поручились род, каста, весь порядок общества. Граф аристократичен, Сильвио – «плебей, оскорбленный своим плебейством». Можно ли конфликт повести объяснять как столкновение социально неравных противников? Если бы графа отличали только громкое имя и деньги, вряд ли он вообще привлек внимание первого бретёра полка. Все дело в том, что граф бретёрствует не меньше, чем Сильвио: оба пьют, играют в карты, дуэлируют и смотрят на жизнь как на шалость, которой можно блеснуть перед сотоварищами и полковыми дамами. Какие причины лежат в основе конфликта? Какие мысли не дают покоя Сильвио? Для  меня ответ на этот вопрос до конца не понят.

Во-вторых,  как уже говорилось, трудно понять человека, который  шесть  лет жизни потратил на злорадное предвкушение мести тому, кто ущемил его гордыню. И с продуманной жестокостью выбрал время мести: приехал «разрядить пистолет»  тогда, когда жизнь графу была особенно дорога – в первый месяц после его женитьбы. Действительно, как утверждает критика, он является типичным представителем целого отряда цинично холодных бретёров (19 , , А. Раевского-Демона, -Американца, ). Чья-то жизнь — лишь повод для удовлетворения самолюбия, для самоутверждения, соперничество — форма существования. В иных категориях он не мыслит.

Но, как уже говорилось, Сильвио - полновесный и значимый персонаж. А значит, в нём есть и положительные качества.

II. Что мы принимаем в Сильвио?

Во-первых, он не убивает графа: 

- Будете ли вы стрелять или нет?

- Не буду, — отвечал Сильвио, — я доволен: я видел твое смятение, твою робость; я заставил тебя выстрелить по мне, с меня довольно. Будешь меня помнить. Предаю тебя твоей совести.

Похоже, что Сильвио не убивает графа не только потому, что получил удовлетворение, увидев его страх. А ещё и потому, что он изменился, отступился от бретёрской святыни - Чести, алчущей кровавых жертв. Он желает увидеть в глазах графа, стоит ли эта Честь Жизни, то есть проблемы чести и жизни решает по-другому: стал больше ценить жизнь.

Во-вторых, мне импонирует в Сильвио и то, что он погибает в сражении за независимость Греции: «Сказывают, что Сильвио, во время возмущения Александра Ипсиланти, предводительствовал отрядом этеристов и был убит в сражении под Скулянами».

Видимо, тайна характера Сильвио  - в его неоднозначности. Чтобы постигнуть его тайну, надо увидеть мотивацию его поступков. Мотивы человека – тайна, а тайна допускает не только одну разгадку. Что больше в Сильвио: хорошего или плохого – каждый решает для себя индивидуально.

Глубине раскрытия характеров способствует и необычная композиция. Повесть имеет сложную структуру. В ней участвуют три рассказчика: подполковник, граф и Сильвио. Судьбы этих людей переплетаются между собой, а читатель узнает о событиях с точки зрения разных персонажей. Такой прием помогает раскрыть образы героев наиболее полно и объективно.

Повесть состоит из двух частей. В центре каждой – выстрел на дуэли. Первая часть посвящена личности главного героя – Сильвио. Вначале о нем рассказывает подполковник, затем герой сам описывает события, составляющие завязку произведения. О дуэли Сильвио и графа читатель узнает из повествования последнего, то есть графа.

Во второй части «Выстрела» центральной фигурой является граф. Первоначальную характеристику, как будущему соседу подполковника, дает ему Сильвио. Затем сам подполковник делится впечатлениями о новых соседях. В конце повести граф рассказывает о последней встрече с Сильвио, которая произошла во время дуэли. События в «Выстреле» постоянно чередуются с воспоминаниями героев, но это не мешает восприятию произведения, повесть читается удивительно легко.

Проанализируем движение времени. Рассказчик-герой  (подполковник И. Л. П.) слушает историю, рассказанную Сильвио, произошедшую с ним шесть лет назад; далее проходит пять лет, подполковник уже не служит, вскоре знакомится с графом Б., который рассказывает ему историю последней встречи с Сильвио, бывшей пять лет назад. Таким образом, проходит 11 лет.

Подводя итог по повести «Выстрел», зададимся вопросом: зачем Пушкин реалистическое содержание произведения помещает в романтическую форму? Возможно, чтобы привлечь внимание читателей, привыкших к обилию «мыльных» романтических романов, цветущих неистовыми страстями. И через это привлечение внимания перевоспитывает вкусы читателей, при этом заманивая в романтическую ловушку.

2. Повесть «Метель».

Старая канва: бедный жених, богатая невеста; родители невесты запретили о нём и думать. Как могла развиваться сюжетная линия? Молодые «любовники» преодолевают препятствия и всё-таки создают счастливую семью (или не преодолевают и не создают).

Новые узоры: а что если при венчании женихов перепутают?  Метель вмешалась в жизнь героев и поменяла женихов. И вышел совсем другой сюжет: занимательный, весёлый, но не лишённый некоторого трагизма (смерть Владимира) и серьёзных мыслей. Здесь слышен отголосок размышлений автора о существовании таинственной, неявленной человеку закономерности нашей жизни, судьбы.

Обратимся к сюжетно-композиционному анализу этой повести,  может быть, самой поэтичной повести цикла. Не случайно именно к ней написаны, спустя более ста лет, прекрасные музыкальные иллюстрации Г. Свиридова, тотчас же выделившие эту повесть из ряда других.
  Особенность повести ещё и в несовпадении композиции с фабулой:  при простой фабуле получается сложное сюжетное построение