Действительно, переводчик добровольно отказывается от поэтической свободы, но, читая оригинал и переводя его, он обязательно вложит в него частицу своих чувств и переживаний. Да, он должен следовать за автором и подчиняться ему, но ведь об одном и том же можно сказать совершенно по - разному. И получается, что переводчик и автор на определенном этапе стоят на одной ступени. А для того, чтобы переводчику попасть на эту ступень, ему нужно прочувствовать дух подлинника, понять, что за чувства испытывал создавший его, подняться к нему. М. Голованивская так определяет задачи переводчика: « Переводчик думать об авторе обязан. Он работает для него. Одна из задач переводчика - имплантировать «чужеродное» произведение в свою культуру. При этом сохраняя верность автору».
Как же работают автор и переводчик? « Автор и переводчик восходят к тексту различными путями. Автор синтезирует, автор творит художественное из идеального, из того мира, который существует в его голове. Переводчик прежде всего анализирует. Он анализирует оригинал для того, чтобы понять в нем все: язык, мир автора, художественные особенности текста. Проанализировав, он синтезирует новый текст, исходя из своего понимания и опираясь на текст оригинала. Считалось и считается непременно важным проникнуться «Духом Оригинала»».
Таким образом, получается, что переводчик проходит разные этапы понимания оригинала и отношения к автору. На первом этапе оригинал превращается в подстрочник, переводчик во всем полагается на автора, он связан идеями автора, его лексическим набором образов. Потом происходит осмысление художественного текста, более близкое знакомство с автором, выправление, формирование каких-то определенных образов и - понимание. Как только переводчик уловит незримую нить, которая свяжет мысли автора с мыслями переводчика, (это должно происходить как озарение),- после этого наступает третий этап - переводчик становится с автором «на ты», теперь он свободен в передаче идей, интонаций, образов.
Так кто же переводчик по отношению к автору? Мария Голованивская очень точно дает ответ на этот вопрос. « Переводчик в процессе работы проходит разные фазы отношения к автору. Он то любит его, то ненавидит, страдая от бесконечного компромисса и неся на своих плечах груз неразрешимых проблем. Переводчик - не раб, не соперник, а скорее соратник, вечно воюющий против того, на чьей стороне он находится.» Безусловно, переводчик долен обладать определенным мастерством при передачи мыслей автора, чтобы из подстрочника создать настоящее произведение искусства. Переводчик - художник и творец, иногда значение переводов столь велико, что они начинают соперничать с оригиналом.
Работая с текстом автора, переводчик сталкивается со множеством трудностей. Прежде всего, это язык Шекспира, образный и насыщенный метафорами, это староанглийский язык, содержащий слова, которые уже вышли из употребления, или видоизменились.
Кроме того, можно определить особенности лирики Шекспира, осложняющие задачи переводчиков:
1. Прежде всего, это удивительное богатство языка Шекспира, насчитывающее около 20 тысяч лексических единиц;
2. Затем словотворчество Шекспира, который создавал неологизмы и широко их использовал. Это было возможно, так как определенные языковые нормы еще не были установлены. Например, в трагедии «King Lear», Шекспир образует от глагола to have children ( иметь детей) причастие - to be childed; от существительного smile( улыбка) он создает уменьшительное с помощью тогда существовавшего суффикса let - smilet( улыбочка). Выражение a hill kissing heaven( гора, целующая небо) становится причастием heaven-kissing - небоцелующая. В современном английском встречаются слова, которые были заимствованы из произведений английского драматурга. Например, Dogberry-существительное переводится как самоуверенный чинуша, заимствовано имя персонажа из комедии « Много шума из ничего».
3. Полисемия ( то есть многозначность) языка Шекспира тоже создает трудности в поиске подходящего эквивалента. В этом и заключается богатство языка Шекспира - огромное количество значений и оттенков, в которых Шекспир употребляет то или иное слово. Например, прилагательное «free», которое в современном английском имеет значения, близкие по смыслу - свободный, вольный, независимый, у Шекспира встречается в значении добровольный, откровенный, щедрый, здоровый, счастливый, благородный.
4. Следует отметить и метафоричность поэзии Шекспира. Особенно сонеты насыщены метафорами, причем достаточно необычными. Например, в сонете 80 поэт сравнивает себя с ладьей ( saucy bark), в 143 с брошенным ребенком ( sets down her babe), в сонете 15 мир в котором живет поэт предстает в образе подмостков театра ( this huge stage). Справедливо говорит о метафоричности поэзии Шекспира
Борис Пастернак, много его переводивший: «Метафоризм - свойственное следствие недолговечности человека и надолго задуманной огромности задач. При этом несооответствии он должен смотреть на вещи по - орлиному зорко и объясняться мгновенными и сразу понятными озарениями. Это и есть поэзия. Метафоризм - стенография большой личности, скоропись ее духа.»
Таким образом, можно сделать определенное заключение о сложностях переводов Шекспира и о переводческой проблеме в целом:
1. Переводческая проблема существовала всегда. Переводчик оказывается перед проблемой столкновения двух различных культур,
традиций, сознаний, не учитывать которых он не может.
2. Задача переводчика – не буквально воспроизводить оригинал, а передать его дух, настроение. Это не подстрочный перевод, а художественное произведение.
3. Таким образом, задача переводчика усложняется – он становится соавтором и нередко и соперником поэту.
4. Переводчик Шекспира сталкивается с определенными трудностями, связанными во многом с эпохой, в которой творил великий поэт Возрождения: - словотворчество Шекспира; - полисемия, использование различных смысловых оттенков - насыщенность метафорами.
Русские переводы комедии У. Шекспира: история переводов пьесы
Переводов пьес Шекспира на русский язык, в том числе и «Сна в летнюю ночь», существует множество: есть переводы точные и академические, требующие обращения читателя к сопутствующим комментариям, есть более простые и вольные.
Переводчики пьесы «Сон в летнюю ночь»: М. Лозинский (1954), Т. Щепкина-Куперник (1934), H. M. Сатин (1899), Осии Сороки (2001), (1937), К. Случевский (1899), (1899), Дм. Мин, П. Гнедич (1905), (1864), А. Месковский.
Татьяна Львовна Щепкина-Куперник о переводах Шекспира
Щепкина-Куперник перевела 13 пьес Шекспира. Среди них "Король Лир", "Буря", "Зимняя сказка", "Как вам это понравится" и др. Её перевод трагедии "Сон в летнюю ночь" датируется 1934 годом.
«Я не давала своему знакомству с Шекспиром остановиться в развитии. Следующей помощницей моей в этом деле была мисс Дженет Логан, которую я пригласила к себе на три месяца, решив доставить себе радость читать Шекспира в подлиннике, а для этого изучить английский язык. Чопорная старая девица, добрейшее существо, оказалась на высоте. В серые петербургские утра, когда мы должны были заниматься при свете электричества, она часто приносила большое красное яблоко, вешала его перед моими глазами и уверяла, что от этого вида будет бодрей мой дух. Яблоку ли, ее ли энергии я обязана этим, не знаю, но за три месяца я вполне свободно могла читать Шекспира. Это была для меня действительно новая радость. Как бы ни были удачны переводы Шекспира, с оригиналом их все же нельзя сравнить. Но тут - впрочем, это мой личный взгляд, - я должна заступиться за старые переводы Шекспира, которые принято строго критиковать. Что и говорить, они не отвечают всем требованиям современного перевода, они страдают длиннотами, многословием, в них попадаются наивные ошибки. Но все же неправы те, кто отрицает какие бы то ни было достоинства их и говорит, что "до новых переводов Шекспир не был понят". Шекспир был и понят и принят читателем и зрителем, и, кто знает, может быть, это многословие отчасти даже помогало этому: по крайней мере мысль Шекспира доходила в своей цельности и никогда не получалось того, что в своей блестящей статье ("Театр", 1940, No 2) К. Чуковский назвал "астмой у Дездемоны". Мне кажется, что важнее донести мысль Шекспира, пусть сказанную лишним количеством слогов, слов и даже строк, чем механическую форму фразы. И в старых переводах попадаются такие счастливые места, что лучше их не переведешь и не скажешь, хотя бы, например, окончание "Ромео и Джульетты" у Грекова:
...Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о Ромео и Джульетте.
Или из "Отелло" (перевод Вейнберга):
...Она меня за муки полюбила,
А я ее -- за состраданье к ним.
Или из "Гамлета" (перевод Кронберга):
...И башмаков еще не износила,
В которых шла за гробом моего отца...
Но, конечно, подлинник открывает новые красоты, и совершенно равноценных Шекспиру переводов, по-моему, быть не может, для этого надо было бы явиться поэту, равноценному ему. Таким мог бы быть наш великий Пушкин. Это видно из его поэмы "Анджело", представляющей собой пересказ, а местами и точный перевод комедии "Мера за меру". Я читала эту поэму и горько сожалела, что Пушкин (владевший английским языком и читавший Шекспира в подлиннике) не успел заняться переводом Шекспира... Ему сродни был вселенский гений, с которым его можно, не боясь, поставить рядом. Может быть, и придет такой поэт, когда взрастет "племя младое, незнакомое", а пока перед русскими переводчиками огромная, благодарная задача -- по мере сил своих давать хорошие переводы Шекспира, что особенно важно у нас. Молодежь нашей великой Родины выделяется такой тягой к культуре, такой жадностью к впитыванию всевозможных отраслей знания и овладению классиками, что настоятельно требует от нас ознакомления ее с мировой литературой, поэзией и наукой.
Но лет пятнадцать назад покойный профессор Розанов предложил мне сделать для Гослитиздата переводы "Сна в летнюю ночь" и "Бури". Тут он меня ознакомил с принципами перевода шекспировских произведений, выработанными целой коллегией шекспироведов, к слову сказать, чрезмерно строгими и придерживавшимися больше "буквы", чем "духа", и впоследствии очень измененными. …
После посещения Англии я взялась за дело по-новому. И за несколько лет перевела из пьес Шекспира: "Сон в летнюю ночь" (заново), "Буря", "Как вам это понравится", "Все хорошо, что хорошо кончается", "Веселые виндзорские кумушки", "Много шума из ничего", "Цимбелин", "Зимняя сказка", "Венецианский купец", "Король Лир", "Мера за меру" и последней -- "Ромео и Джульетта". Помню, как, начиная ее, я написала на первой странице тетради: "В последний день моего любимого лучезарного июня, в соснах, начинаю "Ромео и Джульетту". Что-то будет? В добрый час!"
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
