Музыка революции в творческом сознании
Музыка революции в творческом сознании
Рубеж ХIХ – ХХ в истории России весьма знаменателен: страна находилась перед выбором между выдвижением новой национальной идеи или возрождении утраченных традиционных духовных ценностей. Отсюда делался упор на активную разработку современной философской мыслью вопросов, волновавших общество в начале XX века. При пересмотре гражданской истории страны и её культуры возникла потребность в обосновании фундаментальных основ национально-культурного бытия, чем объясняется возрождение художественных ценностей и нравственных идеалов как высших истин в современном обществе. В свою очередь заявила о себе необходимость нового отношения к роли творческой личности в общественном процессе. Серебряный век русской литературы явился своеобразным эстетическим ореолом грядущих потрясений, которые активно приближались, однако об их последствиях мало кто предполагал. Творческое сознание «властителей дум» изображало идеалы свободного созидательного процесса, привлекательного своей безответственностью и оторванностью от жизненных реалий.
В начале 1918 года А. Блок издал известную статью «Интеллигенция и революция», неоднозначно принятую современниками: поэта не узнавали знакомые из-за его оправдательного тона революционного пожара. Тоска между революциями сменялась у Блока воодушевлением мирового масштаба: «Думаю, не я один испытывал чувство болезни и тоски в годы 1909 – 1916. Теперь, когда весь европейский воздух изменен русской революцией, начавшейся "бескровной идиллией" февральских дней и растущей безостановочно и грозно, кажется иногда, будто и не было тех недавних, таких древних и далеких годов; а поток, ушедший в землю, протекавший бесшумно в глубине и тьме, – вот он опять шумит, и в шуме его – новая музыка». Поэт пытается обосновать «временные» неудобства будущим идеалом, гармонично примиряющим противоположные силы: «.Не дело художника - смотреть за тем, как исполняется задуманное, печься о том, исполнится оно или нет. У художника – все бытовое, житейское, быстро сменяющееся – найдет свое выражение потом, когда перегорит в жизни. Те из нас, кто уцелеет, кого не "изомнет с налету вихорь шумный", окажутся властителями неисчислимых духовных сокровищ. Овладеть ими, вероятно, сможет только новый гений, пушкинский Арион; он, "выброшенный волною на берег", будет петь "прежние гимны" и "ризу влажную свою" сушить "на солнце, под скалою". Дело художника, обязанность художника – видеть то, что задумано, слушать ту музыку, которой гремит "разорванный ветром воздух"». Блок самозабвенно упорствует в своём провиденциальном энтузиазме, не желая мириться ни с какими-либо случайностями и наносными претензиями, его взгляд устремлён вдаль предчувствований и ожидаемого необратимого процесса утверждения справедливости и высшей мудрости истории: « "Мир и братство народов" – вот знак, под которым проходит русская революция. Вот о чем ревет ее поток. Вот музыка, которую имеющий уши должен слышать». Всегда очень требовательный к себе, Блок на волне всеобщего одурманивания призывает общество заглянуть за горизонт происходящего для подтверждения тех ожиданий, которые так долго провозглашались интеллектуально необделёнными современниками. Поэтому Блок начинает статью с недоумения по поводу лозунгов о свершившейся трагедии в России, поражаясь недальновидности многих, а ведь только стоит подняться над своими эгоистическими требованиями, и взору откроются беспредельные масштабы свершившегося на их глазах.
Статья знаменует постреволюционную реакцию поэта на события 1917 года, также вызвавшего на свет его произведения: стихотворение «Скифы» и поэму «Двенадцать», где он также пытается обосновать перспективность свершившегося. Оправдания Блока затрагивают и духовную сферу, когда он в финальной сцене поэмы представляет Спасителя, появление образа которого так и не смог внятно объяснить. Однако литературный контекст последовательно демонстрирует авторский замысел: У Андрея Белого в поэме «Христос воскрес» (1918) представление сакрального героя выражало надежду на справедливый мир в пореволюционной России. Н. Гумилев полагал, что Блок своим Иисусом «послужил делу Антихриста» и «вторично распял Христа». Смешение представлений отражает нравственное ослепление Блока, столь неразборчивого в выборе идеалов. Статью «Интеллигенция и революция» он завершает словами: За душевностью – кровь. Душа кровь притягивает. Бороться с ужасами может лишь дух. К чему загораживать душевностью пути к духовности? Прекрасное и без того трудно. А дух есть музыка. Демон некогда повелел Сократу слушаться духа музыки. Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию». Призыв не остался без отклика в его трагической судьбе.
