Без имени (стр. 2 )

Углубление социальной направленности в осмыслении Ф. Сологубом темы детства в первые десятилетия XX века может быть истолковано как проявление реакции писателя на активизацию общественной жизни. Спра­ведливость такого суждения вряд ли кто-либо возьмется оспорить. Напро­тив, оно дает основание подчеркнуть столь рельефно проявившуюся в это время способность писателя тонко почувствовать и откликнуться на ост­рейшие проблемы современности. Однако акцентация общественных, в ча­стности, гражданских, патриотических мотивов имела в произведениях Ф. Сологуба свою внутреннюю закономерность. В этом смысле можно ут­верждать, что в предреволюционную эпоху в значительной мере реализо­вались грани творческой индивидуальности писателя, не раскрывшиеся в должной мере ранее. Особенно это касается художественного образа детст­ва, который в драматических условиях социальных потрясений приобрел в его творчестве свою объемность и полноту. Может быть, поэтому холод­ность мира взрослых, его мертвенность усугубляются страданиями ре­бенка. Дитя-жертва — искупитель бездны человеческих пороков и «сера­фим» (огненный ангел), очищающий жизненное пространство и людскую будущность.

Известный исследователь литературы Серебряного века А.Н. Николюкин, характеризуя творчество 3. Гиппиус, отметил, что «ее персонажи представляют все слои общества: от барина и до прислуги, лощеных правоведов, молодых про­фессоров, студентов, крестьян, литераторов <...>, филеров, террористов и, конечно же, детей всех возрастов» . Утверждением «конечно же» литера­туровед справедливо подчеркнул особое внимание художницы к миру дет­ства, что определило существенную грань ее творчества в целом, то, без че­го ее прозаическое наследие утратило бы свою индивидуальность и свое
особое очарование.