Более адекватное представление о методологических категориях возникает при их соотнесении с иными вне-методологическими категориями и, шире того, с неметодологическими феноменами. Изначальный смысл категорий может быть восстановлен через реконструкцию ситуации «методологического присутствия». Именно эта ситуация «здесь и сейчас» во всем многообразии и сложности со-держащихся в ней значений и является минимальной реальностью, которая, будучи включена во множество внешних порядков и отношений задает способ и форму методологической категоризации.

Более серьезной и значимой проблемой является выяснение соотношений между собственно методологическими и философскими категориями (например, наиболее часто обсуждается соотношение «мыследеятельности и развития»). Вопросы подобного рода, сами по себе, представляют собой гораздо более важную проблему, которая может быть поставлена и как проблема взаимоотношений между различными формами знания: является ли методология – источником философского знания, либо наоборот. Наконец, существует и, в определенном смысле, метафизический контекст этой проблематизации: что является предельным контекстом (как вариант, «рамкой» или «онтологией») методологического знания, в каком пространстве и при каких условиях методологическое действие приобретает смысл.

Очевидно, что последний вопрос имеет мировоззренческое содержание, и ответ на него не может претендовать на какую-либо «объективность». Здесь мы считаем оптимальным предложенное Гуссерлем соотношение: с одной стороны, мы удерживаем на некотором глубинном, метафорическом уровне видение идеи Рациональности, как нашей собственной жизненной (экзистенциальной) установки и смысла. Однако мы с величайшей осторожностью относимся к любому метафизическому расширению одной из ее форм ( схем ), будь то «методология», «мышление» или «мыследеятельность».

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

В чем причины методологического кризиса?

Отвечая на этот вопрос, мы сразу хотели бы уйти от заведомо бесплодных сетований на внешние экономические (безденежье заказчиков методологических разработок) или политические (распад Советского Союза, смена политических элит) причины. Как совершенно справедливо писал , « внешние — социальные и идейные — причины и явления (кризиса – прим. А. Б.) представлены так или иначе, в конечном счете, силами внутри … и действуют в виде этих последних».

Нам представляется, что ответ на вопрос о причинах кризиса не может быть дан вне связи с существенным изменением всей совокупности культурных реалий (в том числе, и оппозиций), характерных для эпохи «позднего советского модерна». Иными словами, методология и методологи, находясь в «мягкой» оппозиции к господствующим в советском обществе представлениям, так или иначе, заимствовали и адаптировали идеологическую реальность «коммунистического проекта». Проявления этого заимствования достаточно разнообразны:

• в той же мере, в которой утверждение марксизма как наиболее передового в истории человечества направления общественной мысли, являлось краеугольным камнем советской идеологии, методология позиционировала себя как наиболее передовой способ организации мышления;

• в полном соответствии с большевистскими императивами начала XX века ( пропаганда среди сознательных рабочих и агитация среди политически неграмотных ), методологическая работа строилась как, с одной стороны, разработка фундаментальных методологических проблем внутри кружка, и, с другой стороны, «методологизация предметников» вовне;

• сама модальность отношения методологии к «предметным» представлениям (наука, образование, система государственного управления) вполне укладывалась в логику большевистского отрицания «рабской культуры» и жизнеутверждающего пафоса переделки науки, общества и человека.

Вполне естественно, что, по мере того, как все, или, по крайней мере, большинство перечисленных идеологем «вышли из моды», а концепция и модель власти качественно изменилась, методология лишилась той ценностной инфраструктуры, которая в современной философии часто обозначается категорией диспозитива. Безусловно, наше рассуждение фиксирует некоторые наиболее общие соответствия между методологическим и большевистским типом сознания, что, конечно же, ни в коей мере не отрицает существенных различий между ними, но позволяет соотносить их с некоторой единой ситуацией в истории культуры.

Есть ли (и если есть, то какая) перспектива у методологии?

Отвечая на этот вопрос, мы поневоле должны вернуться к обсуждению уже состоявшихся смыслов методологического знания с целью понимания: что произошло в порождающем их контексте, исключающего их воспроизведение. Никакое умощнение методологических средств, никакая имитация следующего этапа развития не могут снять вопрос о бытийном выборе методологии. И именно поэтому, мы не можем претендовать здесь на нахождение каких-то общих и универсальных ответов, понимая, что любая возможность и любая ее интерпретация представляется субъективной.

Как нам представляется, здесь открывается несколько путей.

Первый путь, который диктуется, условно говоря, прагматической установкой, связан с пониманием утраты того привилегированного положения Мышления, какое оно имело в эпоху модерна и необходимостью встраивания в возникший «постсовременный мир», в котором несопоставимо большую роль играют соображения эффективности. В этом смысле, ценой выживания оказывается трансформация методологии в особую «мастерскую» по созданию инструментов массовых манипуляций.

Другая стратегия существования методологии может быть, с некоторой степенью условности, обозначена, как сакрализация. В этой логике, почти сорокалетний период существования Московского методологического кружка, уже имеющий статус «героического», будет становиться предметом все более интенсивного изучения, комментирования и реконструкции. Одним из немаловажных компонентов этой стратегии может стать образовательная деятельность в области методологии, в рамках которой однажды возникшие методологические процедуры будут опознаваться в качестве самодовлеющих ценностей методологического способа мышления и действия.

Однако, с нашей точки зрения, ни одна из этих стратегий не удерживает главного – фундаментальной методологической установки, включающей субстанциальную критичность, экзистенциальную значимость и конструктивность («поиск пути»). Нам видится, что именно в этом сложном качестве: пространства рефлексии со-бытийной и ино-бытийной природы, в контексте утверждения и бесконечного изменения самого себя, возможно не только сохранение («рефлексивное снятие») методологической культуры, но и ее содержательное продолжение. Но здесь, и это нужно особо подчеркнуть, мы должны быть готовы к тому, что возвращаемый нам на каждом следующем шаге образ методологического действия будет походить на имеющийся методологический опыт, не больше, чем, по меткому выражению , «Созвездие Пса похоже на собаку, лающее животное».

Список ссылок:

С чем войдем в XXI век? // Народное образование, май-июнь 1992, с. 68-73; Адрес документа в Интернете: http://www. shkp. ru/lib/publications/13

Доклад на семинаре Некоммерческого института развития (Научный фонд им. ) 27 сентября 2005г. Адрес в Интернете: http://www. fondgp. ru/projects/seminar/verbatims/0

О методе семиотического исследования знаковых систем // Семиотика и восточные языки. М., 1967; О специфических характеристиках логико-методологического исследования науки // Проблемы исследования структуры науки. Новосибирск, 1967.

Развитие методологии в сторону феноменологической саморефлексии (опыт интерпретации записки от 01.02.82) //Официальный сайт юбилейных мероприятия памяти . URL : http://gp. metod. ru/seminar/archive/xichten/verbatims/1

Куда идем? (Доклад на семинаре Научного института им. ) 29 марта 2005г. Адрес в Интернете: http://www. fondgp. ru/lib/seminars/2004-2005/xirefl/2

едакционный комментарий к началу рефлексивной дискуссии //Официальный сайт юбилейных мероприятия памяти . Адрес документа в Интернете: http://gp. metod. ru/actions/refl/about

Доклад на семинаре, посвященном рефлексии XI Чтений. 21 июня 2005 г. Адрес в Интернете: http://www. fondgp. ru/lib/seminars/2004-2005/xirefl/9 ; Он же, Доклад на семинаре, посвященном подготовке к XII Чтениям. 27 сентября 2005 г. Адрес в Интернете: http://www. fondgp. ru/projects/seminar/verbatims/0

ризис европейских наук и трансцендентальная феноменология (введение в феноменологическую философию) //Вопросы философии. 1992, №7.

ризис европейского человечества и философия // Вопросы философии. 1986, №3.

Причины кризиса в психологической науке /Исторический смысл психологического кризиса// . Собр. соч. В 6 т. Т. 1. М.: Педагогика, 1982. С. 386-389.

Кризис Безбожия //Собр. Соч., М. «Русская книга», 1996, т.1, с.332-358.

местно ли онтологическое мышление сегодня?//Кентавр. 2005. №37. с. 2 – 10.

Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. С.361- 373, 409-412.

огика смысла. Пер. с фр.- Theatrum philosophicum: Пер. с фр.-М.: Раритет, Екатеринбург: Деловая книга, 1998. – 480 с.

Перспективы и программы развития СМД-методологии. 1989.

*Статья написана при поддержке Российского гуманитарного научного фонда
Грант №05 – 06 – 06036а «Гуманитарная методология модернизации российского образования»


Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4