Новая жизнь в Простоквашино история первая. мебель пелагеи капустиной (стр. 1 )

НОВАЯ ЖИЗНЬ В ПРОСТОКВАШИНО

История первая. МЕБЕЛЬ ПЕЛАГЕИ КАПУСТИНОЙ

       Жизнь в деревне Простоквашино всегда была полна интересных дел и событий. Потому, что в ней жили очень интересные люди. Один другого интересней, кого ни возьми.

       Пелагея Капустина, подружка почтальона Печкина, была женщина деловая и невероятно хозяйственная. В доме у неё размещалось большое количество всякой ненужной мебели. Одних сервантов у неё было четыре штуки.

       И всё потому, что у неё было три сестры в городе. Они очень любили Пелагею и всё старое ей присылали. Весь дом у неё был заставлен стульями, креслами с вылезшей ватой, этажерками и письменными столами.

       Когда приезжала новая старая вещь, допустим, тумбочка бамбуковая, старую вещь приходилось выставлять в огород.

       Как-то раз по вечерней росе дядя Фёдор с профессором Сёминым шли мимо её дома. И профессор Сёмин говорит:

       — Смотри, дядя Фёдор, какое интересное кресло Пелагея Федотовна в огород вынесла. Наверное, будет реставрировать.

       Пелагея в это время в огороде работала (она в любое время в огороде работала), она и услышала.

       — Не реставрировать, — говорит, — а на дрова колоть.

       Профессор Сёмин ужасно расстроился.

       — Такое кресло нельзя на дрова колоть. Это музейное кресло.

       — Мне это кресло не нужно, — говорит Пелагея. — У меня дом, а не музей. А дрова сейчас подорожали.

       Тогда дядя Фёдор предложил:

       — А вы, Эрик Трофимович, с ней это кресло на дрова поменяйте.

       Они так и договорились. Взяли тачку кота Матроскина, привезли Пелагее две охапки тяжёлых берёзовых дров, а кресло музейное забрали и с трудом унесли.

       Причём всё время садились на кресло отдыхать.

       Через несколько дней Пелагея резной сервант в огород вынесла. Он стоял там рядом с помидорами и сверкал всеми стёклами. Профессор Сёмин как раз в это время рысцой пробегал мимо в поисках здоровья. Увидел этот сервант и говорит:

       — Это ранний модерн времён Пушкина. Я такой сервантик в музее Достоевского в Петербурге видел.

       Он позвал дядю Фёдора и спрашивает:

       — Ну как?

       Дядя Фёдор говорит:

       — Этот сервантик, пожалуй, тяжелее судейского кресла будет. Раза в два. Он на всю вашу поленницу потянет.

       И верно, пришлось профессору Сёмину всю свою поленницу к Пелагее Капустиной перетаскивать. Зато сервант у него в кабинете рядом с судейским креслом просто засиял. Профессор всё время в нём стёклышки протирал и зубной щёткой резьбу по дереву чистил.

       Как-то раз почтальон Печкин к нему зашёл, газету принёс. Увидел он сервант и кресло и говорит:

       — Хорошая работа. Бывалошная. Такие кресла у нас в своё время в селе Троицком делали. Всё село креслами промышляло. Была кресельная фабрика.

       — А скажите тогда, Игорь Иванович, как они умудрялись ножки у кресел так выгибать?

       — Никак они не умудрялись, — говорит Печкин. — Они в лесу искали такие деревья, которые у корня искривлённые. Из них ножки и делали.

       Он много чего интересного рассказал. Что древесина на мебель шла особая, дорогая. Что порой некоторые деревья в воде по двадцать лет держали, чтобы они твёрже становились. Что основная фабрика была в городе, а в селе мужики только резьбу резали да кресла склеивали.

       — Спасибо, Игорь Иванович, — сказал Сёмин. — Вы по мебели просто профессор.

       Люди в деревне и в окрестностях узнали, что профессор за старую мебель дровами рассчитывается, и всё ненужное к нему в дом понесли. Кто шкафчик для лекарства, кто крышку от старого патефона, кто приёмник ламповый. И ещё обижались, если профессор что-нибудь не брал.

       Хромой Шуряйка с лесопилки притащил такой же хромоногий табурет большущий, на медведя рассчитанный. Профессор Сёмин от этого табурета отказался:

       — Нет, спасибо, дядя Шура. Нам такой табурет не в коллекцию.

       — Да ты внимательнее посмотри, — говорил Шуряйка, — этот табурет ещё мой дедушка мастерил. Сколько лет стоит, и всё сносу нету.

       — Я табуретками не интересуюсь, — ответил профессор Сёмин. — Нет ли у вас чего-нибудь более интересного? Более сложной работы?

       — Как нет, — говорит Шуряйка. — Лавка у меня есть очень сложной работы. Она берёзовая. Берёза для работы ой как трудна.

       — И лавками я не интересуюсь, — отвечал профессор. — И табурет этот вам самому пригодится. Он всех нас переживёт.

       — Не переживёт, — сказал хромой Шуряйка. — Раз он вам не нужен, я его на дрова пущу.

       Скоро столько старинной мебели у профессора Сёмина набралось, что хоть самому её на дрова меняй. А мебель всё прибывала.

       Раньше в этой области много помещичьих усадеб было. Усадьбы исчезли, а мебель по соседним сёлам разбрелась.

       Она вся довольно старая была, поменять на дрова её было не сложно, а вот реставрировать её после этого — никаких денег не хватало.

       И тут кот Матроскин предложил:

       — А давайте мы музей старинной мебели организуем. Вон у нас какой сараище на берегу речки стоит.

       Так они и сделали. Сарай всей деревней подремонтировали. Всю мебель туда свезли. Печкина директором сделали. Он билеты продавал и всё про мебель рассказывал.

       Печкин был человек вредный, но мастеровой. Он всё умел делать. И скоро музей заработал. И даже стал доход давать.

       Только профессор Сёмин всю эту осень на даче мёрз. Дров у него было маловато. Он их всё время на разные зеркала и полочки менял.

         История вторая. ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РЕКЕ ПРОСТОКВАШКЕ

       Это лето выдалось в Простоквашино особенно удачное. Листва шелестела, трава зеленела, дождики шли.

       Дядя Фёдор с Шариком и Матроскиным жили нормально. В огороде работали, купались, книжки читали. Корову Мурку по очереди пасли. Но чего-то всё-таки дяде Фёдору не хватало. Он всё время маму с папой уговаривал:

       — Купите мне надувную лодку. Купите мне надувную лодку.

       — А зачем?

       — Мы хотим в речной поход пойти.

       Мама отвечала:

       — Сначала ты хорошо плавать научись.

       Дядя Фёдор думал про себя: «Если бы я плавать умел, я бы без лодки обходился».

       В конце концов, дядя Фёдор научился хорошо плавать. Шарик хорошо плавать умел с самого рождения, а Матроскин, хоть и в тельняшке родился, плавать совсем не умел. Может быть, он кое-как и умел, только он ни разу не пробовал.

       Когда дядя Фёдор научился хорошо плавать, он снова стал папу и маму уговаривать купить резиновую лодку:

       — Купите лодку, хотя бы без мотора.

       Вот это «хотя бы» и решило всё дело. Потому что лодку с мотором ему бы точно не купили. Она — очень дорогой подарок. А без мотора стыдно не купить. Лодка без мотора только на треть цены тянет.

       И однажды лодка приехала. Вернее, приехал папа на машине и лодку привёз. Её тут же вытащили и накачали воздухом.

       Сначала лодка тряпочная была, как шкурка. А потом стала твёрдой, как барабан.

       — Почему вы так долго лодку просили? — спросил папа.

       — Мы хотим в морской поход пойти по реке, — объяснил Матроскин.

       — Но ведь коты плавать не умеют, — говорит папа.

       — Ничего, ничего, — отвечает кот. — В крайнем случае, я вдоль берега побегу с рюкзаком. Не барин небось.

       — Ой, — попросил папа, — возьмите меня.

       Но дядя Фёдор, Шарик и Матроскин отказались:

       — Мы хотим одни, без взрослых.

       Без взрослых, так без взрослых. Папа уехал домой. Он немного даже обиделся. Он подумал про себя: «Ничего, ничего, мы с мамой тоже уедем куда-нибудь без детей. Хотя бы на горных лыжах кататься».

       С этого дня Матроскин, как главный завхоз, стал в поход готовиться. Он приготовил тёплые вещи, удочки и продукты. И всё это в рюкзак уложил и в корзину продуктовую.

       Стали маршрут обговаривать.

       — Вверх по течению плыть бесполезно, — сказал Шарик. — Мы через два дня на том же месте сойдём, где начали.

       — Будем плыть вниз, — сказал дядя Фёдор, — до города. А там нас Печкин встретит на телеге. И обратно привезёт.

       Побежали к Печкину договариваться.

       — Где ж я лошадь возьму? — говорит Печкин. — У нас на всю деревню только одна и есть, у деда Сергея с горушки.

       — Вот у него и возьмите, — предложил дядя Фёдор.

       — Он на ней коров пасёт.