О чем поют «серебряные струи» (стр. 4 )

Но они приходят изредка во снах.

Что такое память? Это просто время,

То, что в утешенье оставляет нам

До кончины самой сладкие мгновенья,

Что нельзя потрогать и прижать к губам!..

  ***

Я завидовал лучшим друзьям

И врагам! О прости  меня, Боже!

Их удачам, безумным страстям,

Их уму и безумию тоже…

С той поры утекло много лет,

Много я повидал, да и прожил,

Но наивной той зависти свет

До сих пор проступает сквозь кожу.

Ветры времени дуют, свистят.

Мир иллюзий отчасти низложен…

Я завидую, годы спустя,

Самому себе, Господи Боже!..

  Мишура

Всё то, что нас тревожило когда-то,

И что тревожит ныне, - лишь игра,

С годами облетает мишура,

Как позолота с ветхого халата…

С годами жизнь понятней и ясней,

И мы с улыбкой провожаем даты,

Всё то, что нас тревожило когда-то,

Является нам изредка во сне…

       

Пусть грёзы строчками прольются

  Творчество

Весь мир, вся жизнь для нас - одно мгновенье.

По циферблату солнечных часов

Мы промелькнём едва заметной тенью

Между зажжённых вечностью костров.

И только тщетность будет наше знамя.

Оставить в вечности какой-то след

Стремимся мы  и понимаем сами:

Запечатлеться шансов вовсе нет.

Да, шансов нет. Есть слабая надежда,

Чрез век Иван, не помнящий родства,

Не будет окончательным невеждой,

И стих прочтёт, хотя б из хвастовства,

Из любопытства праздного… Быть может,

Тем дух наш на мгновенье возродит!

И наши души станут чем-то схожи…

Так творчество и вечность победит!

  Четыре строчки

Ещё четыре строчки или восемь,

А Бог сподобит - больше  десяти,

Напишем мы, и в будущем не бросим

Стихи писать на жизненном пути!..

Какой судьба суровой ни казалась,

Какой бы тщетной ни являлась суть,

Четыре строчки – не такая малость:

Быть может, их оценит кто-нибудь…

Пусть на скрижалях вечности едва ли

Заметны будут наши письмена,

Зато мы без остатка отдавали

Всё, чем Господь нас наделил сполна!

Мы не кроили, не приберегали,

И не таили втуне боль души,

А некий голос сверху услыхали,

Который тихо вымолвил: «Пиши!..»

       

  Новый декаданс

Ныне время упадка, и в моде опять ностальгия…

И опять декаданс накрывает нас новой волной,

И, рифмуя строку за строкой, как когда-то другие,

Ощущаю, как время сжимает нас хваткой стальной.

Что осталось у нас, кроме прошлого, кроме былого?..

Настоящее жалко, о будущем страшно мечтать…

Где ж ловцы человеков, спасители,  душ «рыболовы»,

Что у бездны зияющей могут надеждою стать?!.

       

  Кредо

Я кастрюлю на десять литров

Не спеша сполосну и вытру.

Я воды разогрею вдоволь

И, дождавшись, пока вскипит,

Положу я в неё акрополь

И какой-нибудь нищий скит,

Веру в счастье, осколок солнца,

Отраженье луны в воде,

Где-то найденных три червонца,

Зёрна в вспаханной борозде.

Не свершённую мной победу

Обязательно положу,

И, конечно, немного бреда,

Позже тщательно остужу…

И в заваренном том бульоне

Методично, за разом раз,

Добывать буду свой плутоний

Из рифмованных терпких фраз.

Пусть всё это в порядке бреда,

И кастрюля жирна от щей,

В том бульоне родится кредо,

Словно камень в тугой праще.

  Я взлетаю

Говоря о банальных вещах,

Избегая банальностей пошлых,

Отрываю от пола подошвы -

И взлетаю, душой трепеща!..

Я не свят, не о святости речь,

И не благостен, мне ли благое?

Но, рифмуя душе дорогое,

Память сердца сумею сберечь.

И останется после меня

Горстка строчек печальных, зовущих

Отголосками искренних, сущих

Чувств моих, что кипели, пьяня!

Оттого я трезветь не спешу,

И взлетаю всё выше и выше,

И покуда пишу свои вирши,

Я, пожалуй, недаром дышу!

  Сонет

Среди колонн, покрытых пеплом лет,

Я мудрости искал забытый след.

Но там нашёл лишь ветхость и забвенье,

И тщетны были все мои стремленья!

Тогда я окунулся в груды книг,

И многое, поверьте, в них постиг.

Но, мудрость обретя средь пыльных свитков,

Я с ней обрёл печаль, что стала пыткой…

И стал тогда я мужество искать,

Несокрушимой мудрости подстать.

Ведь знания – великие печали,

Гнетут сильней ярма, что за плечами.

Спустя года, я понял, наконец:

Силён любовью истинный мудрец!

       

  ***

Нам всем не вырасти в гигантов,

Не всем нам классиками стать!

Увы, не поровну таланта,

А если нет, то не занять!

Мы все равны, и все неравны!

Мы все на свой лад хороши,

Лишь не забыть о самом главном,

Не растерять тепла души!

Пусть стих негромок, неизвестен,

И даже в чём-то неказист,

Зато он искренен и честен,

И автор строк душою чист!

Вот это главное, пожалуй,

Ну, а признанье - суета,

Лишь бы строка к строке бежала,

По глади белого листа!..

  Рифма

На цыпочках, стараясь не дышать,

За рифмою ступаю осторожно,

Спугнуть боюсь, и замерев  тревожно,

Стараюсь по её следам ступать.

А рифма – своенравна и надменна,

Как будто надсмехаясь надо мной,

В пространстве растворяется мгновенно,

Или таится где-то за спиной!

Но я упрямо, словно царь Сизиф,

Не веря в тщетность собственных стараний,

Ищу её везде, и между нами,

В стараниях намечен позитив.

И как бы рифма быстро ни бежала,

Пусть иногда, но всё же мне везёт,

По строчкам остро, точно, вроде жала,

Нет, нет да и моё перо скользнёт!

Не оставляю я своих надежд,

Нет, нет, но успеваю еле-еле,

Рванувшись, ухватить за край одежд

Желанный слог, и становлюсь  смелее.

Смелее становлюсь, и вот уже,

От рифмы я, почти не отставая,

Иду, след в след уверенно ступая,

И догоню на важном рубеже!

  Эхо.

Моей ли флейты слышу звуки,

Иль просто  воспроизвожу

Те отзвуки, что на досуге,

Я в шуме улиц нахожу.

А, может, сны порой приносят

Мелодии из прошлых лет.

Чужие губы произносят

Слова, каких в душе уж нет…

Пусть даже так, но на мгновенье,

Я, прикасаясь к тем строкам,

Пьянею в миг от вдохновенья,

И воспаряю к облакам…

И пусть я только чьё-то эхо,

Но годы пролетят, звеня,

И кто-то на волне успеха

В своих строках найдёт меня.

И тоже осознает с грустью -

Он только отзвук чьих-то строк,

Но Бог грехи ему отпустит,

Ведь вдохновенье не порок!

       

  Легенда

Легенда есть, придуманная где-то

В глуби веков, что все мы - дети света.

И Солнце, не Земля - нам мать,

И не землянами нас нужно называть:

Мы дети той звезды, что каждый день восходит,

И светит всякому на горнем небосводе!

Нас греет летом и зимой,

И ждёт нас каждого на родину, домой! 

И, может быть, когда мы умираем,

К себе домой, на Солнце попадаем.

Но возвращаются туда лишь только те,

Кто не забыл о свете в темноте! 

И свет, дарованный, как сказано, не прятал,

Был другу другом, ну а брату - братом! 

И как несчастен тот, кто в суматохе дней,

Дар Солнца погасил во мгле души своей!

Как сказка та, чудесна и мудра,

Мы живы только тем, что ночью ждём утра,

И, на рассвет надеясь, как на чудо,

Мы Солнцу рады так, как будто мы оттуда!

Так пусть же Солнце светит сотни лет,

И побеждает тьму волшебный добрый свет.

Поскольку мы, я верю, дети света,

Так будем жить, не предавая это!

Да будет солнце, значит, будем мы!

       

  Предчувствия

Когда дурной и тяжкий сон

Нас наяву не отпускает,

И сердце стиснуто тисками,

И каждый вдох - как будто стон.

С тоскою в зеркало смотрясь,

И с болью, что в груди засела,

Мы, удаляясь от предела,

Теряем с запредельем связь.

А чуть поздней в глухой тоске,

Нас память вновь влечёт куда-то,

И в голове роятся даты,

И больно кровь стучит в виске…

Чуть позже, через полчаса,

Всё это позабыв успешно,

Мы вновь по жизни многогрешной,

Идем, забыв про голоса!

Про те предчувствия и страх,

Что сон в нас тягостный  рождает,

А пробужденье обнажает,

Даря нам сдавленность в висках.

Такое всякий испытал,

Так спозаранку беспричинно

Тоска, не пользуясь личиной,

Открыто в сердце льёт металл.

О чём нам тот жестокий сплин

Порою так напоминает,

Пожалуй, каждый понимает,

Как горечь самых сладких вин.

Но жизнь опять идёт вперёд,

Предчувствий позабыв подсказки.

Зачем нам думать о развязке?

Нас впереди удача ждёт!

       

  Тишина

Когда в мой дом явилась тишина,

Устроившись вполне определённо,

Она, как нелюбимая жена,

Взирала на меня почти влюблённо.

Заполнив всё, от стен и до окна,

Верней сказать, от потолка до пола,

В квартире воцарилась тишина,

Огородив плотнее частокола!..

И вот теперь, в беззвучье тишины,

Потерянный и словно оглушённый,

Сижу один, забившись, у стены,

На этот мир взирая отрешённо…

И этот мир, что раньше ярок был,

Был весел, многоцветен, многозвучен,

Как будто обесцветился, остыл

И стал уныл, безрадостен и скучен.

Наверно, жизнь и дальше б так текла,

Без перемен, без новостей, без смысла,

Но я вдруг встал из пыльного угла -

И на весах качнулось коромысло.

Весы моей непрожитой судьбы,

Качнувшись, мне надежду подарили,

И безо всяких «может» и «кабы»,

Вдруг звуки, пробудясь, заговорили!

И всё волшебно ожило вокруг,

И сердце с новой силой застучало,

И каждый шорох, шёпот, каждый звук -

Всё пробужденье жизни означало!

И тут же возвратились и цвета,

Раскрасив вмиг унылое бесцветье.

Ушли и тишина, и пустота,

Меня навек покинув на рассвете…

  Полёт

Глядеть не под ноги, а в небо,

Не по земле ходить - летать!

Ах, кабы мне бы, мне бы, мне бы 

Пичугой беззаботной стать.

Расправить за спиною крылья,

Пусть не орлиные, ну что ж!

Так грёзы обернутся былью,

И пусть твердят, что сказка - ложь!

И пусть твердят, кто не мечтает,

Кому уютней на земле:

- Послушайте, что он болтает!

Да и в своём ли он уме?!

Так пусть не верят, пусть смеются,