Астролябия. Методическое руководство для путешественников к "Звезде Избавления" Ф. Розенцвейга (стр. 3 )

Франца, сына Георга,

пророка из Касселя.

Данный текст будущий исследователь иудео-христианских отношений написал в возрасте 13 лет. Отношение между иудаизмом и христианством составляли большую проблему для Розенцвейга на протяжении всей его жизни. Первый вопрос тут касается реальной связи религии с мышлением, с культурой. Например, вот размышление на волновавшую уже девятнадцатилетнего Розенцвейга тему отношения религии и этики. 

Запись из дневника от 27.3.06

… христианская этика. Как будто этика может воспитать или подпитывать религию. 1) Метафизические размышления (из которых вскоре вырастают «догматы»); 2а) эу - или б) какодаймонические настроения; 3) склонность к мифологизированию; 4)национализм — вот четыре причины возникновения религий (а также продолжения их существования, поскольку они постоянно питают дитя). Иногда одна из этих причин затмевает другие, но в целом они работают вместе. Со временем точка опоры религии может сместиться с одного столпа на другой. Но религия никогда не основывается на этике. Этика возникает извне религии, из общения людей между собой. Религия просто втягивает этику в сферу своего влияния, чтобы получить от нее поддержку.

Один  из важнейших вопросов здесь – отношение иудаизма и христианства с современной европейской культурой. Иногда Розенцвейгу представлялось, что иудаизм в чем-то более актуален и современен чем христианство, иногда он принимал противоположную точку зрения. Итог нам известен. Розенцвейг сформулировал концепцию неразделимости и несоединимости этих религий.

Запись из дневника от 29.9.06

Метафизическое основание христианской этики: «что вы сделали одному из сих, то сделали мне» [Ср. Мт 25:40] – иудейской: «Я Господь, Б-г Ваш, ...будете святы, ибо свят Я» [Левит 11:44, 19:2, 20:36]. Гетевская этика выводится только из нашей максимы.

Здесь Розенцвейгу представляется, что иудаизм на поверку оказывается ближе проблемам современности и ближе к высшим достижениям европейской культуры, чем христианство. Но что такое иудаизм?  Розенцвейг неизменно задает себе этот вопрос и отвечает на него исключительно изнутри собственного опыта и собственного переживания.

Запись из дневника от 27.3.06

На чём же основывается мое еврейство?

I. «Это вера моих отцов» - в списке названных выше причин это номер 4.

II. «Я соблюдаю некоторые понравившиеся мне обычаи — но реального основания за этим нет» - соответствует номеру 1, потому что иудейские догматы — это правила совершения обрядов.

III. «Верю в Рлбфщн'а» - номер 2а

IV. «Мне нравится представлять картины библейской истории» - номер 3.

Из этих столпов I – самый мощный, центральный; II – сплетение тоненьких столпов которые поддерживают по краям крышу храма; III и IV – вспомогательные колонны сбоку. Сами по себе они крепкие, но в этом здании они — только декор.

Половинчатое существование, в котором находится Розенцвейг, явно его не удовлетворяет. Вопрос о сознательном выборе религии обсуждается с друзьями, родственниками.

Письмо к родителям, Фрайбург, 6.11.1909

...Мы совершенные христиане: мы живем в государстве христиан, ходим в школы христиан, читаем книги  христиан, короче говоря, вся наша «культура» полностью основана на положениях христианства. Поэтому… малейшего намерения хватает,.. чтобы принять христианство. Иудаизм в современной Германии нельзя «принять», его нужно впитывать в себя с едой, с обрезанием, с бар мицвой. У христианства есть великое преимущество: стать евреем — совершенно исключено, а стать христианином — можно.

Именно такие размышления приведут Розенцвейга осенью 1913 г. к намеренью принять христианство и именно тогда он решительно примет для себя иудаизм как сознательный выбор.

Из всех приведенных фрагментов ясно, что для Розенцвейга вопрос о религии религия, в том числе вопрос о выборе конкретной религии, неотделим от глобальный философской, этической и культурной позиции.

Годы исканий: медицина, история, философия. 1906-1913

В 1905 г. Розенцвейг начал изучать медицину в Геттингенском, Мюнхенском и Фрайбургском университетах, но довольно скоро осознал, что его влечет история и философия.

Запись из дневника от 25.05.06

То, что я выбрал обучение медицине, было протекционистской мерой — я хотел поддержать в себе слабую «отрасль», тогда как сильные могут развиваться самостоятельно. Возможно, это просто «налог на рост», тогда через некоторое время его снова сменит «политика свободной торговли», и национальные силы производства будут вновь направлены на области, где производство будет выгоднее всего.

В 1908-9 годах Розенцвейг приступает к глубокому изучению философии истории и политической философии Гегеля. Под руководством  Фридриха Мейнеке он работает над диссертацией по теме "гегелевское учение о государстве". Работа была завершена в 1912 году и вышла в 1920 г как книга "Гегель и государство". Исследования в области истории для Розенцвейга были тесно связаны с его философскими интересами, которые формировались под влиянием его родственника Ганса Эренберга.

В эти годы в Германии набирает силу неогегельянство. В 1910 г. в Гейдельберге с призывом обновления гегельянства выступил классик юго-западного неокантианства Виндельбанд. В частности, он отмечает, что хотя неокантианство 70-х годов XIX века являлось реакцией на засилье Гегеля, сейчас необходимо вернуться к Гегелю как когда-то вернулись к Канту.8 Другой представитель этой школы Генрих Риккерт пытался объединить неокантианскую философию ценностей с гегельянской философией истории. Все это движение существенно затронуло Розенцвейга, которого философия и история интересовали в равной степени.

9 января 1910 года в Баден-Бадене состоялась конференция приняли участие студенты Виндельбанда (в том числе Ганс Эренберг), студенты Риккерта (в том числе Кон), и студенты Мейнеке (включая Розенцвейга). Конференция для многих стала большим разочарованием, т. к. она показала неспособность неогегельянской методологии к решению исторических проблем. Розенцвейг выступил с докладом, в котором он пытался описать исторические процессы с 17-го по 19 век как тезис, антитезис и синтез. Данный подход получил заслуженную критику как "антиисторическая абстракция" и повернул мысль Розенцвейга от Гегеля к Шеллингу.9 Впрочем взаимодействие Шеллинга и Гегеля оставалось важным для Розенцвейга на протяжении всей его жизни. В данной связи необходимо рассмотреть открытие Розенцвейга, которое сделало его имя известным среди историков философии. Разбирая в 1914 г. архив Гегеля, он обнаружил в нем листок бумаги, написанный гегелевской рукой, с изложением первой программы системы немецкого идеализма. Проанализировав найденный фрагмент, Розенцвейг пришел к выводу, что текст был написан Гегелем под диктовку Шеллинга. Самым интересным во всей этой истории является то, что философская программа чрезвычайно близка самому Розенцвейгу. 10 Таким образом, в своих историко-философских изысканиях он наткнулся на основания собственной философской системы.

Духовный переворот. 1913-1914

В эти годы в Розенцвейге зреет идея перехода в христианство, поскольку оно по его мысли не только наследует учение иудаизма, но и существенно продвигает его вперед. Отчасти идея перехода в христианство является результатом его историософских поисков, отчасти – следствием процессов, которые происходили вокруг него. Розенцвейг подробно обсуждает свои планы с родственниками и друзьями. Решаеющим в его решении сменить веру явился его знаменитый ночной разговор с его крестившимся другом Ойгеном Розенштоком, с котором он познакомился еще на историческом конгрессе в 1910 г. в  Баден-Бадене. Впоследствии Розенцвейг описывает этот разговор в своем письме Рудольфу Эренбергу

Письмо Рудольфу Эренбергу. Берлин, 31.10.1913

Ночью в Лейпциге мы говорили с Розенштоком. Шаг за шагом он вытеснил меня с последних рубежей релятивизма, где я еще держался, и вынудил меня занять нерелятивистскую позицию. Причина моего поражения — прежде всего в том, что я сам должен был подтвердить правомерность этого нападения. Если бы я мог подкрепить свой дуализм — Откровение и мир — еще и дуализмом — Бог и дьявол, я бы обезопасил себя от всякого нападения. Но этого мне не позволила сделать первая фраза Библии. Это — наша общая территория, и мне пришлось позволить ему занять на ней место. В течение следующих недель она оставалась исходной точкой. Теперь мне никак нельзя мыслить релятивистски.

Было и ещё одно соображение, которое вынудило меня не сопротивляться Розенштоку, а последовать за ним, и ты его хорошо знаешь. Ты сам говорил,.. что я христианизировал понятия иудаизма. Я разделял, или думал, что разделял, с вами единство веры. Поэтому я оказался полностью обезоружен простым признанием Розенштока, с которого он только начал свою атаку. Такой человек, как Розеншток, сознательно выбрал христианство… - это полностью перевернуло мое представление о христианстве, о религии вообще и о моей религии. Я считал, что я христианизировал иудаизм. На самом деле я, напротив, иудаизировал христианство. Я считал, что 313 г. - это начало развала истинного христианства, потому что начиная с этого года для христианства открывается путь, противоположный тому, что в 70 г. открывается для иудаизма. Я ставил Церкви в вину ее королевский скипетр, потому что я видел, что Синагога держит сломанный посох… Казалось, в таком мире нет места иудаизму. Из этого я вывел важное лично для меня следствие: я объявил, что могу стать христианином, только будучи евреем, не заходя на промежуточную ступень язычества…

"Ночной разговор" не позволял Розенцвегу далее сохранять религиозную индифферентность, которую он называет "релятивизмом", и требовал от него принятия решения. Таким решением в означенной ситуации мог быть только переход в христианство. Однако, Розенцвейга останавливает несколько моментов. Во-первых, он не может принять "дуализм Бога и дьявола". В письме он называет это общей с Розенштоком территорией. Однако, сам Розенцвейг осознает, что это в этом неприятии содержится его еврейская позиция. Отсюда следует вторая проблема. Пытаясь приспособить для себя христианство, Розенцвйг по собственному признанию его иудаизирует. Таким образом, он хочет принять не собственно христианство, а собственную изобретенную для самого себя религию. Но это препятствие вполне преодолимо, особенно если учесть религиозную и теологическую свободу протестантизма начала 20-го века. Наконец, имеется треье и решающее препятствие. Розенцвейг готов принять христианство только полностью оставаясь евреем. Но возможно ли это? Именно для ответа на этот вопрос Розенцвейг отправляется в Кассиль, чтобы провести Йом Кипур совместно с родителями и таким образом подготовить себя к принятию христианства. Именно эти события и приводят его к духовному перевороту, который происходит с ним 11 октября 1913 года.