Курс лекций «Социология науки и экономика образования» (стр. 3 )

3.Научные традиции, научные школы

Устойчивая совокупность навыков мастерства, тонких методологических предпочтений, исследовательских паттернов, фундаментальных теоретических убеждений и т. п., позволяющая ее носителям эффективно продвигать научное познание, называется научной традицией. Научные традиции, как правило, существуют достаточно длительно; они постоянно воспроизводятся благодаря вхождению в их русло новых поколений исследователей. Но при этом традиция является обновляющимся когнитивным комплексом: ее жизнеспособность как раз зависит от того, насколько она умеет сохранять и использовать свои лучшие эвристические способности (являющиеся как бы ядром традиции), сочетая это с открытостью, возможностью постоянного роста и совершенствованием. Научные традиции, особенно имеющие славную историю, заботливо передаются, транслируясь по каналам тесного научного общения (через образование, наставничество). Так, в Англии до сих пор можно встретить ученых и философов, чья цепочка ученичества приведет, например, к А. Смиту.
Существенную часть научной традиции занимает неявное знание, освоить которое можно только в непосредственном общении и совместной работе с ее носителями. Именно в живой традиции содержится та закваска, или фермент брожения, который запускает процесс исследовательского продвижения. Знания же, абстрагированные от конкретно-традиционного контекста, нейтрально излагаемые в учебниках, полностью лишены этого импульса. Например, М. Полани отмечает, что ранний период становления американской науки был тесно связан с учебой американцев в Европе, хотя формально одно и то же научное знание преподавалось и в Америке, и в Европе. Однако некое тонкое неформализуемое искусство научной работы было укоренено в традиционных европейских центрах, которые оставались ведущими, в своих областях даже на фоне превосходящей их материально-технической обеспеченности центров Нового Света. М. Полани утверждает, что без стажировки американцев в Европе, а также без массовой эмиграции европейцев за океан американская наука не смогла бы приобрести импульс ускоренного развития.

Отметим, что понятие научной традиции не следует смешивать с понятием научно-исследовательской программы (в смысле И. Лакатоса) или исследовательской традиции (в смысле Л. Лаудана). В термине “научная традиция” акцентируются моменты, связанные с неформальным, личностным знанием, а понятия И. Лакатоса—Лаудана введены с намерением извлечь дискурсивное, рационально-реконструируемое содержание, которое структурирует серию теорий. Конечно, эти понятия частично пересекаются. Так, научная традиция, как правило, отдает предпочтение какой-то собственной, длительное время развиваемой научно-исследовательской программе (или склонна к программам определенного вида). Однако традиция вполне может перенять и какую-то другую программу, более прогрессивную на данный момент, и интерпретировать ее, инкорпорировать в себя. Кроме того, в рамках одной и той же традиции могут обсуждаться одновременно различные научно-исследовательские программы.

Научная традиция персонализируется в виде научной школы — некоторого конкретного научного сообщества, связанного, как правило, с определенным научным центром (университетом, кафедрой, лабораторным комплексом). Научная школа консолидируется вокруг плеяды крупных ученых, одни из которых стоят во главе ее, другие, олицетворяющие собой достижения новых поколений, как бы отмечают последующие вершины ее исследовательской деятельности. Такова, например, знаменитая Геттингенская школа математиков, во главе которой стоял Давид Гильберт, вырастившая новых звезд — Г. Вейля, Р. Куранта и др. Среди отечественных математических школ в качестве аналогичного влиятельного образования можно назвать, например, школу . Для ученых, воспитаннных в той или иной научной школе, важно чувство принадлежности к ней как своей alma mater; они сохраняют дух школы, будучи даже впоследствии рассеянными по другим научным центрам, и могут дать импульсы становлению новых, дочерних школ. Традиции серьезной научной школы имеют не только собственно познавательное, но и важное культурное значение. Существование и развитие научной школы — явление тонкое и хрупкое; традиции школы легко могут быть прерваны внешними или внутренними обстоятельствами, а интеллектуально-культурные потери от разрыва традиции ничем не восполнимы. Причастность ученого к элитарной школе сказывается на нем самым благотворным образом. Разумеется, могут встречаться и негативные явления “школьничества”, когда какая-то научная школа, утрачивая дух прогрессирующего продвижения, переходит в состояние стагнации. Это выразится в закоспелости ее идейного комплекса, догматическом следовании в русле работ родоначальника школы (феномен эпигонства). Конечно, догматизм несовместим с новационной заостренностью научного познания. Поэтому подобные примеры (к которым можно отнести попытки законсервировать учения 3. Фрейда, К. Маркса и т. п.) — а их тоже немало в истории познания — это, видимо, исключения, подтверждающие общее правило. Правило же состоит в том, что смысл деятельности подлинно научной школы заключается в постоянном обогащении и обновлении. Большинство научных школ средней продуктивности обычно сочетают в себе как стагнирующие, так и новационные тенденции. Что же касается того факта, что примеров стагнирующих тенденций и школ, к сожалению, не так уж мало, то он лишний раз доказывает, что высококультурные и продуктивно работающие научные школы — настоящая драгоценность для науки. Б. Спинозе принадлежит верное замечание, что все прекрасное редко.

4.Роль руководителя в деятельности научного сообщества
Проблема лидера весьма актуальна для всех сфер человеческой деятельности. Грамотное руководство научной деятельностью предполагает не только высокую научную компетенцию в избранной специальности, но и способность к организационной деятельности — умение подобрать состав сотрудников, распределить их обязанности, объединить группу для выполнения поставленной цели. Научная группа не может быть организована по типу воинского подразделения; здесь не выполняют приказы, а объединяют индивидуальные способности и усилия с максимальным раскрытием креативного потенциала каждого участника. Только что говорилось о том, что блестящим организационным талантом в полной мере обладал Энрико Ферми. Многие крупные ученые одновременно являлись прекрасными руководителями научных коллективов.

Что касается создания научной школы, то здесь требуется особое лидерство, выражающееся прежде всего в умении увидеть и открыть другим перспективы научного поиска, увлечь молодых ученых интересными идеями, т. е. здесь необходимо обладать стратегическим видением своей науки. Есть примеры, когда ведущие ученые оказывались законодателями в своей области, так что к ним приезжали учиться специалисты из многих стран, однако собственной школы, которая была бы отмечена новыми достижениями, они не создали (это, например, К. Бернар, Г. Гельмгольц). Это означает, что для становления научной школы необходимо сочетание целого ряда условий. К ним можно отнести такие, как особые личностные качества лидера, его организаторские и интеллектуальные способности, владение перспективной методологией, общественный резонанс его деятельности, благоприятная административная среда, объективная востребованность его личных научных результатов.
        Что касается личности самого руководителя, то в любом случае лидерства (в административно поддержанной исследовательской группе или же в традиционной научной школе) оптимальным, вероятнее всего, является определенное эффективное сочетание как профессиональных знаний, так и организаторских способностей.

5.Научные коммуникации

Деятельность научного сообщества может быть представлена как совокупность коммуникативных процессов. Изучая динамику интеракций и циркуляцию информации, можно получить представление о том, как функционирует наука, как развиваются ее области, активизируются или замедляются исследования.

Так, в период нормальной науки общая коммуникативная среда достаточно аморфна. Ранее популярностью пользовалась гипотеза Д. Прайса, согласно которой нормальную науку двигает в основном небольшое количество авторитетных ученых, которые взаимодействуют преимущественно только между собой и составляют ядро данной парадигмы. Однако специальные социологические исследования опровергли эту точку зрения; коммуникативные процессы нормальной науки отличаются большей подвижностью и неопределенностью. Так, многие из ее деятелей вообще мало общаются между собой. В периоды же заметных научных изменений наблюдается выделение некоторых подгрупп, в которых заметна интенсивная внутригрупповая коммуникация — то, что выше было названо уплотнением сети и формированием сплоченной группы.

Отметим, что феномен научной коммуникации в последние десятилетия сам является темой интенсивных социологических исследований. Это связано с той огромной ролью, которую играет циркуляция информации в любом сообществе. Принято выделять формальный (печатная продукция и приравненные к ней сообщения) и неформальный (личное общение, неофициальные сообщения) типы научной коммуникации.

Основой формальной коммуникации является, конечно, статья и более крупные формы. Статья, опубликованная в специализированном научном журнале, стала примерно с середины XIX в. основной единицей научной информации, позволяющей оперативно сообщать о достижениях переднего фронта науки. Однако сегодня, кроме оригинальной статьи, популярность приобретают другие формы: так, ученые активно используют рефераты, анонсы и краткие сообщения, особенно в динамично развивающихся областях. Ввиду колоссального накопления информации большую роль приобретают обзоры. Известно, что поток научной информации постоянно возрастает, что создает определенные сложности для ученых. Ученому физически невозможно уследить даже за тем, что происходит в узкой сфере его непосредственных интересов. Огромные массивы научной литературы остаются никем не прочитанными. Все это говорит о том, что информационное обеспечение и взаимодействие в науке сталкивается с серьезнейшими проблемами. Правда, в самое последнее время в ходе компьютерной революции пропускные возможности каналов коммуникации существенно расширились и качественно обновились: как известно, новые перспективы открыты в связи со становлением сети Интернет. Многие аналитики утверждают, что журнальные публикации в будущем утратят свои функции; их заменят новые формы хранения и обработки информации — банки данных, информационно-справочные системы и т. п.
Действительно, существует множество издержек, связанных не только с коммуникативной ролью статей, но и с самой публикационной центрированностью науки. Так, Д. Прайс в своей известной работе от 1967 г. указывает, что ученые по социальным причинам вынуждены стараться публиковать как можно больше, что наносит ущерб самой же науке. Анализируя тенденции в развитии научной коммуникации, он предсказывает замену журнальных статей другими, более эффективными информационными формами.
Неформальная коммуникация играет огромную роль в науке. Для описания структур неформальной коммуникации социологи часто используют термин “невидимый колледж” (восходящий к группе ученых XVII в., позже образовавших Лондонское королевское общество). Это сеть невидимых личных связей и каналов коммуникации ученых. Например, у каждого ученого, как правило, есть его личные эксперты и консультанты, которым он больше всего доверяет (часто они не являются его формальными сотрудниками или даже относятся к другой специальности). Ученые устанавливают множество неформальных связей по поводу проблем, над которыми они работают. Они создают неформальные, географически дисперсированные коллективы путем научной переписки, общения на конференциях, личного знакомства, поддержания традиций. Роль неформальной коммуникации особенно важна для трансляции неявного знания, занимающего важное место в научных школах, неформальных группах, традициях.