Понятие времени у и (стр. 3 )

Категория энергии, пожалуй, самая сложная в системе Лосева, поскольку именно в ней нагляднее всего видно проявление антиномии, в рамках которой «и то, и другое» и «ни то, ни другое» оказываются тождественны. Энергия есть то начало, что позволяет нетварной сущности Троицы переходить в иное и одновременно непостижимым образом оставаться внутри себя. Пятое начало завершает оформление смысла, это есть энергия как момент сущности, отличающий тетрактиду от абсолютной тьмы, но не переводящий ее в эту тьму. В целом, именно понятие энергии объясняет, каким образом «одно» переходит в «иное», смысл – в вещь, оставаясь самим собой. Энергия сущности – это категория, позволяющая второму началу переходить в иное, тем не менее, ничем не затрагиваясьxli. Энергия сущности, с одной стороны, тождественна с сущностью, и составляет один факт с нею, с другой стороны, она воплощается в ином таким образом, что возникает новый факт, т. е. факт вещи. «В каждой вещи инобытия содержится энергия сущности, т. е. сама сущность, или смысл (тот или другой, значительный или ничтожный); благодаря этому смыслу вещь только и становится сама собой. Однако сама вещь есть иное своего смысла, энергия смысла вещи не есть сама вещь»xlii. Она и тождественна с иным и абсолютно отличается от него. В каждой вещи мира присутствует один и тот же смысл, поскольку мир един и сотворен Богом, но смысл этот присутствует по-разному, применительно к каждой вещи. Понятие энергии позволяет Лосеву решить проблему происхождения мира. Мир причастен сущности не сущностно, но по энергииxliii.

Диалектическое движение внутри пентады, в свою очередь имеет своей основой  пять базовых категорий, деятельность которых показывает, как в каждом моменте эйдоса отражается вся пентада. «Я придерживаюсь учения о категориях эйдетического мира, как оно дано в платонизме и неоплатонизме. Всякий подлинный эйдос 1) есть нечто сущее; 2) он находится в некоем абсолютном покое, 3) благодаря которому он может быть и в движении; и 4) это возможно лишь благодаря тому, что эйдосу присуще тождество и 5) различие»xliv. Самая первая категория – различие. Без категории различия мы вообще не могли бы вычленить сущее. Поэтому она соответствует собственно второму началу тетрактиды – эйдосу. Но различие «одного» от «иного» предполагает тождество. Категория тождества соответствует четвертому началу тетрактиды – факту. Далее, если мы полагаем одно покоящееся и переходим от него к иному, следовательно, мы движемся. Категория становления в эйдосе соответствует движению. Движение предполагает покой, которым завершается оформление тетрактиды – выразительная форма. «И наконец, когда мы имеем и акты мысленного полагания, и связанное с ними различие и тождество, мы получаем в завершенной форме то, что положено и что тождественно-различно, т. е. получаем самое оформление, сущее, сущее в мысли, единичность»xlv. Возникает пятая категория, сущего, или единичности, соответствующая Первому началу, сверхбыйтийственному Единомуxlvi. Посредством этих пяти категорий раскрывается второе начало тетрактиды – эйдос, сущее. «Смысл есть, стало быть, подвижной покой самотождественного различия, данный как сущее, или сущее, единичность, данная как подвижной покой самотождественного различия»xlvii. В своей совокупности эти пять категорий являются условием мыслимости всего сущего, одновременно эта категориальная структура совпадает со структурой бытияxlviii.

Но для того, чтобы родился эйдос, т. е., чтобы вообще был возможен переход от Первого начала к следующим, необходимо наличие возможности самого смысла. Сам принцип такого перехода от одного к иному, при котором одно тождественно иному, различно с иным, тождественно себе и различно с собой, дан в числе. Как и у Плотина, число у Лосева является условием рождения эйдоса из первого сверхсущего Одного, или определенного одного из неопределенного Одного. Оно является «предображением для любых умных и вне-умных конструкций»xlix, посредником между миром Первым и вторым началом. Оно есть первое, что порождается Одним, оно находится еще между сверхсмыслием и смыслом: «а именно смысл самого перехода сверхсмыслия в смысл, одного просто в нечто одно»l. Поэтому число есть осуществление Первого начала, Первопринципа в бытии. Иными словами, число есть собственно само Первое начало, пропущенное через все пять началli. Число есть самая «первая» единичность, данная как подвижной покой самотождественного различия. В числе дана сама принципиальная возможность становления, поэтому именно число есть потенция всего сущегоlii. Число есть первая сфера обнаружения диалектики пяти категорий, оно предшествует эйдосу, т. е. бытиюliii. Идеальная определенность становится возможной только благодаря самому первичному вычленению одного, отличного от иного. Число еще не обладает индивидуальностью эйдоса, а есть сама возможность полагания эйдоса. Число есть становление смысла внутри самого Единого, поэтому Лосев в системе категорий помещает его выше второго начала, внутри Первогоliv.

Окончательная диалектическая формула числа: «Число есть подвижной покой самотождественного различия смысла (или "одного", "этого", "смысла"), или: «число есть единичность ("одного", "сущего"), данная как подвижной покой самотождественного различия»lv. Понятие числа выстраивается в соответствие с диалектикой тетрактиды как осуществление Первого начала, полагаемого в становлении, отличении от себя и отождествлении себя с этим становлением, затем осознании себя как некоего факта и обязательном энергийном оформлении. В «Диалектических основаниях математики» Лосев добавляет к числу это энергийное начало, объясняя его необходимость при помощи следующей аналогии. Допустим, мы ставим точки на прямой и останавливаемся, поставив пятую. Откуда мы знаем, что у нас число пять? Мы знаем это, именно потому, что остановились и посмотрели на все пять точек, увидели их как целое, обозрели их все вместе как некое единство. Только тогда совокупность точек становится числом, - «вот тогда только она, энергийно выраженная совокупность, стала законченным целым и все акты полагания смысла, перекрывши себя как некую энергийную совокупность, стали законченным и сформированным числом»lvi. Лишь понятие энергии дает понимание того, что такое число. Вся эта конструкция числа, однако, не дает его полной картины, а лишь общую теорию числа (с точки зрения Первого начала тетрактиды), которая затем развивается в теории идеального числа (второе начало) и реального числа (четвертое начало)lvii.

Как для получения понятия числа Лосев берет первое начало тетрактиды, так для получения дальнейших категорий бытия он рассматривает следующие ее начала уже через призму числа. На уровне второго начала, число рождает три категории. Единичность, рассмотренная как число, и есть собственно эйдос, т. е. эйдос в узком смысле. Подвижной покой, рассмотренный как число, есть множество. Самотождественное различие, рассмотренное как число, есть топос, или фигура. Число порождает второе начало как эйдос, множество и топос. Иначе говоря, эйдос в отличии от всего иного, «в себе», дает картину идеи как обнимающей множество вещей. Это и есть мир идей, идеальное бытие как таковое. Три названных момента образуют внутреннюю структуру эйдоса в его отличии от иного. Таким образом, жизнь числа есть постоянное воспроизводство, порождение идеального мира.

Число осуществляется и на уровне третьего начала, т. е. в рамках становления. Смысл не может существовать без своего иного как собственного его момента, поэтому погружается в становление. Иным смысла, т. е. присущим ему же самому моментом становления является вечность. Мир идей как целое живет в вечности как своем ином. Идея не осуществляется в вещи, но живет сама в себе как таковая и во всей целокупности идей. Ее собственная внутренняя жизнь не может не быть вечным становлением, вечной и самостоятельной от вещей жизнью. Эта жизнь не может быть ничем иным, как жизнью Нетварной Сущности, т. е. первых трех Начал, образующих Троицу. «Ясно, что это должно быть такое становление, которое не уходит в прошлое, но вечно пребывает самом в себе, как бы вращается само в себе. Такую неподвижную длительность и неистощимость жизни смысла и жизни эйдоса древние называли вечностью. Вечность, следовательно, есть единичность алогического становления, данная как подвижной покой самотождественного различия и рассмотренная как алогическое становление. Или проще: вечность есть алогическое становление единичности подвижного покоя самотождественного различия»lviii. Вечность – это окутывающая эйдос оболочка иного, в которой он пребывает, именно поэтому вечность не есть мертвый покой, но жизнь эйдоса, его становление. Здесь речь идет о становлении, присущем сущности, о «внутритетрактидном меоне», «умной материи» Плотина. Наличие этого становления обусловлено тем, что каждый эйдос есть «одно», окруженное «иным», имеет границу, поскольку где-то «рядом» находятся иные эйдосы; без этого становления вообще бы не было эйдоса, а одно только Первоначалоlix. Это становление бесконечно, но не потенциальной бесконечностью, а бесконечностью завершенной, определенной, т. е. актуальнойlx. Если число есть сама возможность смысла, то вечность есть становление этого смысла.

Когда эйдос погружается в становление, рождается, как мы помним, четвертое начало, факт. «Нужно, следовательно, чтобы отвлеченное, чисто смысловое, идеальное становление перешло в сферу факта, стало фактическим, реальным, действительным становлением»lxi. Эйдос, перешедший в факт, дает вещь. Это означает, что эйдос воплощается в вещи. Соответственно, множество, перешедшее в факт – количество. Топос, перешедший в факт – качество. Т. о., появляется категория вещи в единстве ее количества и качества. Далее, «необходимо четвертое начало тетрактиды рассматривать как воспроизведение и гипостазированную инаковость также и третьего начала с присущими ему категориями»lxii. Так вот, факт, рассмотренный как инаковость, становление третьего начала – для эйдоса дает величину, для множества – время, для топоса – пространство. Вещь существует как некая величина в пространстве и времени. Время как становление смысла конституирует понятие вещи. Следовательно, во-первых, время есть «становящийся смысл вещей»lxiii.