Понятие времени у и (стр. 1 )

Так значит нет уверенности в часе,

И час не есть подробность места.

Час есть судьба

А знаешь, Бог скачет вечно

Александр Введенский

Понятие времени у и

Модели времени и занимают в русской философии Серебряного века особое место, поскольку обе они опираются на апофатизм, впервые развернуто артикулированный в платоновском диалоге «Парменид». Еще Франк в рецензии на первые книги лосевского «восьмикнижия» указал, что Лосев опирается «на диалектические построения Платонова “Парменида” – и на дальнейшую их разработку у Плотина и Прокла»i. Поскольку, по Лосеву, главная идея диалога состоит в том, что «всякое какое бы то ни было одно обязательно порождает, и свою собственную структуру, и структуру всего иного, чему оно противоположно и с чем оно сравнивается»ii, в диалектике «Парменида» он видел фундамент диалектики вообщеiii. Развитием и углублением диалектики этого диалога, безусловно, является лосевская тетрактида. Опираясь на неоплатонизм, оба мыслителя предпосылают анализу понятия времени исследование вопроса о числе. В комментариях к третьей книге «восьмикнижия», «Музыка как предмет логики», Лосев, излагая понимание числа и времени в «Предмете знания» Франка, отмечает, во-первых, что учение Франка о числе совпадает с его собственным, а во-вторых, что Франку принадлежит «наилучшее в современной философии творческое воспроизведение Плотиновой теории времени и числа»iv.

В соответствии с первой гипотезой «Парменида» у Франка всеединство (Непостижимое), находится за пределами всех возможных содержаний, но порождает все многообразие бытия, все противоположности, являясь их сверхсущностным, абсолютно непостижимым единством (вторая гипотеза). Всеединство таково, что вне его ничего немыслимо. Оно само из себя порождает противоположности и в себе самом содержит отношение к своему иному, т. е. к мируv. Поскольку вне его ничего быть не может, бытие и различно с ним, и тождественно. Бытие имеет «начало» в Непостижимом, т. е. производно, несамостоятельно, или «безосновно». Таким образом, проблема творения решается Франком специфическим образом как полагания «иного Богу», «другого». При этом Франк стремится избежать негативной оценки тварного мира, подчеркивая, напротив, его укорененность в Боге. Дело у Франка осложняется тем, что творение сближено с грехопадением. «Безосновность» напрямую связана с расколотостью всеединства, греховным отпадением тварного мира. Полагаемое таким образом «иное» одновременно и отпало от Непостижимого, и находится внутри его. Оно состоит из двух соотносительных друг другу областей. Первая область – идеальное бытие – царство идей, которое «будучи вневременным, основано на отрицании времени, на мысленном устранении момента времени»vi. Но поскольку отрицание не только разделяет, но и соединяет, связывает, вневременное обязательно предполагает за своими пределами временное. Это временное бытие, которое предполагает вневременное бытие, определяется Франком как «действительность». Обе сферы взаимно предполагают друг друга (согласно третьей гипотезе «Парменида»). Между идеальным и реальным нет иерархии, обе сферы непосредственно укоренены в Непостижимом, взаимопроникают друг в друга, т. е. во временном бытии есть постоянство, а во вневременном – становление.

Число во всеединстве связано именно с идеальным бытием. При выведении понятия числа Франк воспроизводит выводы из второй и третьей гипотез «Парменида». «Пусть мы перечисляем некоторое множество предметов, т. е. останавливаем внимание на каждом в отдельности и затем переходим от одного к другому. <…> В чем смысл этого исчисления? <…> Смысл обозначения “первый”, “второй” и т. д. лежит не в качественной особенности самих счисляемых предметов, а в установлении мысленной связи между ними»vii. Первый предмет – «это», второй – «иное». Если мы мыслим «это», значит, мы фиксируем его как определенность, как нечто тождественное себе, но указывающее на «иное». «Иное» есть «иное этого», по отношению к «этому». При обратном переводе взгляда с «иного» на «это» оказывается, что их различие не абсолютно (иначе мы не могли бы их сравнивать), но содержит в себе и тождество. Для того чтобы был возможен переход от «этого» к «иному», «это» должно уже содержать «иное» в самом себе. Итак, у нас появляется единство «это и иное». Мы можем охватить «это» и «второе это» единым взглядом. «Это и иное» теперь становятся единством, которое, в свою очередь, имеют свое «иное». «Это и иное», «это и второе это», взятое как единство, и есть число «два». От этого двуединства, двойки, в свою очередь, намечается переход к «трем». Число возможно, когда мы два предмета рассматриваем как тождественные и различные, когда оба покоятся каждый в себе, но от «этого» возможно движение к «иному», равно как и обратное движение от «иного» к «этому».

Поэтому первым источником числа является момент тождества, без которого мы вообще не могли бы зафиксировать самое первое «это». Далее, для перехода к «иному» необходим момент различия. Третьим источником числового ряда, «размножения» – является момент становления, фиксированный как особое, т. е. определенное содержание. Сама форма определенности немыслима вне перехода, движения. Момент движения, в свою очередь, невозможен без момента покояviii. «Источником числа является момент определенности в силу того, что он необходимо связан с моментом продолжения и благодаря этому раздробляет абсолютное единство на ряд последовательно проходимых членов-единиц. Число есть отражение стихии движения в сфере покоя»ix.

Число возникает, когда во всеединстве моменты «это-инаковости» фиксируются с точки зрения «этости», единства, покоя, но при условии рассмотрения стихии движения, становления с точки зрения единства и покоя. Число есть принцип усмотрения единства во множестве, в силу чего нечто («это», «иное как иное этого», «новое это как иное иного этого» и т. д.) вообще становится определенностью. Франк видит в числе условие, позволяющее вычленять единичность и множество. Число обеспечивает саму возможность фиксировать во всеединстве нечто тождественное, устойчивое, определенное, а затем объединять эти предметы во множество. Число предшествует всякой определенности, т. е. в конечном счете, идее, «определенности», бытиюx. Следовательно, число возникает на переходе от всеединства к идеальному бытию (соответствующему плотиновскому Уму), к смыслу. В целом число является характеристикой того «отрезка» бытия, которое Франк называет идеальным, вневременным, «миром идей».

Число возможно потому, что само всеединство несет в себе момент движения, становления, понимаемый Франком как творчествоxi. Всеединство обладает творческой продуктивной энергией, оно и есть эта энергия. Франк определяет его как «сущую мочь». Ближайшим аналогом этой характеристики всеединства является «возможность-бытие» Кузанского и «энергия» Аристотеля и неоплатоников. Если жизнь присуща одной стороне всеединства, то ее не может быть лишено всеединство. Оно, как говорил Плотин, есть «бесконечная жизнь»xii. Непостижимое возвышается над вечностью и временем, непрерывно творит вещи, пребывая в вещах и, одновременно, будучи отрешенным от всех вещейxiii. Кроме того, без идеи становления невозможен переход от «одного» к «иному»: если есть что-то постоянное, то непременно есть и становление (четвертая гипотеза «Парменида»). А если то, что становится, вечно, то вечно и становление. Следовательно, становление есть вечное творчество всеединства, в котором оно осуществляет себя, своей энергией творя мир. Аналогом этого типа становления можно считать «божественную вечность» Проклаxiv.

Всеединство понимается Франком как непостижимое единство идеального реального (т. е. действительного) бытия. Эти две сферы имеют статус «другого» во всеединстве, соответственно, одновременно суть «внутри» и «вне его», «произведены» и «сотворены». Бог сотворил мир «в начале», которое означает «абсолютное основание»xv. Мир сам по себе безосновен, поскольку имеет это абсолютное основание, укоренен в Боге. «Сущее делится лишь на временный поток реальности и вневременное бытие идеального <…> Время есть специфический признак потока реальных изменений <…> вневременность есть такой же признак неподвижного, неизменного идеального бытия; то и другое суть не субстанции, а акциденции или атрибуты»xvi. Идеальное бытие вневременно, в нем содержится момент отрицания времени. Это сфера числа. Действительность – временный поток реальных вещей, в котором отражается присущий Абсолютному момент становления. Обе сферы предполагают друг друга, поскольку порождаются сверхвременным всеединствомxvii. Число и время возникают из взаимного отражения друг в друге моментов вневременности и становления, покоя и движения. Число мы познаем, постигая всеединство как подвижный покой, т. е. как идеальную сферу. Но, как мы знаем, число не есть чистый покой, оно содержит в себе становление. Поэтому число есть единство покоя и движения, взятое с точки зрения момента покоя. «Идея, рассматриваемая не как “только мыслимое” содержание, а как реальность, есть <…> действующая форма, энтелехия, т. е. реальность, как определенная форма или определенное направление становления»xviii. Время, напротив, мы познаем через сферу действительности, реальных вещей. Оно не является однако чистым движением, а содержит в себе и момент вневременности. Сам по себе момент единства во времени, его цельность, его обозримость, актуальность его бесконечности, указывает на сверхвременность как на его источникxix. Время есть единство движения и покоя, взятое с точки зрения движения. Следовательно, время и число суть две соотносительные стороны всеединства.

В таком случае время должно быть бесконечным становлением. Однако Франк, обходя вопрос о сотворенности числа, настаивает на тварности времени. Время «подобно вечности в том отношении, что оба они превосходят все завершенное, определенное и выходят за его пределы. Дело обстоит так, как если бы абсолютно непостижимая тайна, заключенная в том, что мы называем “сотворением мира”, имела здесь, на земле, свое — правда, искаженное — отображение в вечном творческом беспокойстве становления»xx. Миру у Франка соответствует «действительность». Она и определяется Франком как отрезок непостижимой сверхвременной реальности, всеединства, живущий во времени, «всеобъемлющая космическая действительность»xxi. Соотношение действительности и всеединства монодуально. Понятие действительности Франк связывает с тем, что наличествует сейчас, что предстоит перед нами как объект, то, на что мы наталкиваемся в жизни: «объективная действительность», ставшее, факт. Но действительность неотрывна от возможности, не существует как нечто отдельное от потенциальности, она имеет корни во всеединстве, поэтому не имеет очертаний и непрестанно изменяется, т. е. становится. Именно поэтому возможна и другая антиномия: «действительность» сотворена, но длится бесконечно.