Планы застройки: цифры и формат
В Филёвской пойме официально одобрен проект освоения территории Центра имени Хруничева. На 57,7 гектарах заводских угодий планируется построить 884 тысячи квадратных метров недвижимости: 577 тысяч отведены под жилые площади, а 250 тысяч — для Национального космического центра. Заказчиком выступает Московский фонд реновации, а квартиры будут реализовываться в рамках программы «Московские кварталы». Объявленная стоимость проекта составляет 450–500 миллиардов рублей.
На месте, где ранее создавались модули и станции, предполагается возведение пяти небоскрёбов с подземными парковками на 3 387 мест. В проектной документации эти паркинги обозначены как «приспособленные под защитные сооружения гражданской обороны».
«Ангара»: три десятилетия разработки, но без коммерческого спроса
Ярким примером изменений в роли центра в космической отрасли является ракета «Ангара». Её разработка длилась тридцать лет, обошлась дороже своих предшественников и уступает им по многим характеристикам. Для её запуска была построена стартовая инфраструктура в Плесецке, что потребовало сотни миллиардов рублей из государственного бюджета, однако коммерческие клиенты предпочли более дешёвые и проверенные решения, что привело к низкому спросу на «Ангару» на рынке.
Для сравнения можно вспомнить «Протон», который создавался для решения конкретных задач — выведения тяжёлых грузов и поддержки работы космических станций, и долгое время был коммерчески успешен, обеспечивая до 70 процентов мировых коммерческих запусков до 2012 года. «Ангара», в свою очередь, должна была стать заменой «Протону», но за время её разработки рынок изменился, и потребность в такой замене снизилась.
В официальных комментариях упоминается переезд производства в Омск как способ «существенно снизить себестоимость», а в Москве останутся «работы по перспективным направлениям, связанным с кислородно-водородной тематикой». Однако в документах нет конкретики — ни о перечне программ, ни о финансировании, ни о кадровых гарантиях.
Схема «план — сокращение — уточнение»
Процесс преобразования территории повторяет известные схемы: сначала звучат громкие обещания, затем они корректируются, и в конечном итоге следуют «уточнения параметров». В 2018 году на 140 гектарах планировался научно-производственный кластер; тогда под реновацию отводили 3 гектара, а высотный центр собирались разместить на пустыре в 7 гектаров без финансовых затрат со стороны госкорпорации. После протестов сотрудников и местных жителей президент потребовал сохранить кластер, но это требование было исполнено лишь частично и на короткий срок.
Теперь же утверждённый проект охватывает 57,7 гектара и включает 884 тысячи квадратных метров, при этом площадь жилых объектов в два раза превышает площадь научных. На проектирование первой очереди планируется потратить почти 70 миллиардов рублей. Источником финансирования выступает Фонд реновации, то есть городские средства, а прибыль от продажи квартир получит подрядчик в рамках программы «Московские кварталы».
Такое изменение ролей вызывает определённые вопросы: фонд, созданный для расселения аварийного жилья, становится застройщиком коммерческой недвижимости на земле стратегического предприятия. Мандат и функции фактически подменены.
Три смены руководства — одна линия решений
Решение о застройке формировалось в течение нескольких лет и прошло через три смены руководства «Роскосмоса», при этом каждый этап приносил новые поводы для отложения защиты площадки и возврата к идее её освоения под застройку.
При Дмитрии Рогозине территорию пыталась освоить группа «Киевская площадь» бизнесмена Года Нисанова. Параллельно обсуждался перевод производства «Ангары» в омский «Полет», и освобождение площадки связывалось с переездом. Этот план сорвался в том числе из-за конфликтов интересов — сын главы «Роскосмоса» Алексей Рогозин имел связи с компаниями, а затем ушёл с должности. Протесты местных жителей и сотрудников привлекли внимание президента, который потребовал сохранить кластер, после чего тема на время затихла.
При Юрии Борисове термин «оптимизация» означал сокращение производства в Москве, что подготавливало почву для уменьшения значимости площадки. При Владимире Баканове проект 2018 года был окончательно согласован в текущей редакции: 57,7 гектара и 884 тысячи квадратных метров с преобладанием жилья. Три фамилии — одна линия решений, при этом нет примеров новых изделий, сопоставимых по значимости с «Миром» или «Зарёй».
Паркинг как укрытие: декларация vs реальность
В техническом задании на строительство пяти корпусов указано требование «приспособить под защитное сооружение гражданской обороны ‚укрытие‘» подземные автостоянки на 3 387 мест. На бумаге это выглядит как учет вопросов гражданской обороны, но на практике это совсем разные вещи.
Защитное сооружение требует сложных инженерных решений: герметичных дверей, фильтровентиляционных установок, автономного энергоснабжения и так далее. Сам по себе паркинг представляет собой просто бетонный этаж с колоннами и въездами. «Приспособить» возможно, но для этого потребуется отдельный проект, дополнительные средства и экспертиза, а не просто запись в техническом задании.
В проектной документации не представлены сметы и списки работ, поэтому остаётся открытым вопрос, включены ли системы укрытия в смету или предполагается формальное соответствие требованиям без реального оборудования. Похожая формальность наблюдается в упоминаниях о «преимущественно российских материалах и оборудовании» и о «сохранении перспективных направлений в Москве» — формулировки присутствуют, но конкретики нет.
Что именно оценивают и продают
Финансовые проблемы Центра очевидны: чистый убыток в 2017 году превысил 23 миллиарда рублей; с 2014 года предприятие привлекло кредиты на 65 миллиардов, а ежегодные платежи по ним достигали 4,5 миллиарда. В 2018 году понадобилась государственная поддержка в размере 30 миллиардов. После акционирования у завода появилась возможность продавать землю — обсуждались около ста гектаров. Эти обстоятельства объясняют финансовый мотив застройки.
Однако важен вопрос, что именно считать активом. Балансовые активы — здания и оборудование — можно продать или перенести. Но завод имени Хруничева — это не только цеха и станки. Это связи: конструкторские бюро, инженерная школа, преемственность навыков и локальная среда, где поколения специалистов работали вместе. Эти качества не отражаются в бухгалтерских колонках и не могут быть просто перенесены без потерь.
Если в логике принятия решений единственным измерителем остаётся балансовая стоимость, такие нематериальные ценности оказываются «невидимыми». И тогда предпочтение отдается продаже земли и одноразовому поступлению средств вместо сохранения производства, рабочих мест и научного потенциала на десятилетия.
Два возможных финала
У истории центра есть два варианта развития. Первый — Филёвская площадка остаётся производственной: лаборатории, конструкторские бюро, модернизация и преемственность кадров. Второй — территория превращается в жилой комплекс: на месте модулей и станций вырастают высотные здания, а подземные паркинги, помеченные как укрытия, становятся обычными автостоянками.
На текущем этапе реализация движется в сторону второго сценария. При этом вызывает тревогу не только решение чиновников, но и то, что оно может пройти почти незамеченным: в общественном дискурсе производство часто воспринимается как «промзона под реновацию», а инженерная школа и модульная сборка не имеют видимой цены в бухгалтерии. Пока эти нематериальные составляющие не станут учитываемым активом, подобные преобразования будут повторяться.
Завод имени Хруничева пережил империи, войны и распад Союза. Однако современный подход, сосредоточенный исключительно на финансовых баланах, рискует оставить его без защиты не потому, что его разрушают физически, а потому что перестают замечать его истинные ценности.
фото: roscosmos.ru
