— То есть заниматься одновременно и инновациями, и модернизацией?
— Именно так. У нас постоянная путаница с этими понятиями. Инновации — то, чего никогда еще не было. Мне говорят: а в Америке? Отвечаю: и в Америке не было. Мы хотим, чтобы возник, как я его называю, органический заказ на инновации. Государство может быть лишь стимулирующим элементом, средством понуждения к инновациям. Компании не должны это воспринимать как оброк, десятину. Пусть делают то, что считают полезным в первую очередь для себя. Разработки принесут доходы им и останутся у них. Пусть каждая крупная компания выберет свое направление и создаст кластер и в нем возникнут такие отношения, которые будут порождать инновационный продукт и приводить к его коммерциализации. А тем временем будет строиться комплекс.
— Мы правильно понимаем: появление таких кластеров — первый шаг к созданию «территориально обособленного комплекса»?
— Да, это такие модели для сборки. Какая-то часть этой базы может находиться на территории уже действующих вузов, компаний, институтов. Даже не весь вуз, а одна лаборатория может интегрироваться в такой кластер. Это не требует больших капитальных затрат. Но они, конечно, потребуются там, где возникнет необходимость постройки новых объектов. В итоге может выжить немного — допустим, штук 10 проектов, пригодных для пересадки во вновь создаваемый комплекс. Полученные экономические формы и матрицы можно потом использовать для тиражирования собственного, не книжного опыта инноваций.
— Но есть риск, что никто не выживет?
— Есть. Ведь речь идет о тончайших процессах, возникновении уникальных коллективов. В 60-е гг. ученые предположили, что некогда создались определенные физико-химические условия на Земле, из которых возникла жизнь. Они в лабораторных условиях смешали азот, кислород, воду, что-то там еще в тех же пропорциях, что и тогда, давление такое же сделали и стали пропускать через эту смесь электрические разряды, имитируя молнии. Они ждали, что это приведет к образованию аминокислот, а далее — к жизни. Не получилось, хотя все необходимые элементы для возникновения жизни были предусмотрены. Чуда не случилось. Возникновение великих идей, как и жизни, пока считается чудом. Конечно, чудотворцев среди чиновников и бизнесменов нет, но мы вместе должны создать обстоятельства, при которых чудо возможно.
— Что же это за обстоятельства, каковы начальные условия для возникновения инновационного чуда?
— 1. Дерзость. Вера и воля.
2. Спрос. А значит, и деньги. В нашем случае — со стороны крупных государственных и частных компаний, представляющих «традиционные», «консервативные» отрасли, в которых, кстати, тоже всегда есть место инновационному «подвигу».
3. Вузы, академические институты. Приобретение новейшего опытного оборудования. Знания наших ученых, инженеров, студентов.
4. Обязательно — зарубежные вузы, ученые, инженеры, преподаватели, компании.
5. Повышение плотности высокоинтеллектуального населения. Сбор лучших и лучшего в одном месте.
6. Сверхсовременные архитектура и дизайн. Бытовой комфорт.
7. Абсолютная безопасность и открытость.
8. Особый налоговый режим. Снисходительность надзирающих органов — хотя бы на время. Немного беспорядка. Творческого, разумеется.
9. Деньги снова. Софинансирование со стороны государства (в частности, институтов развития). На безвозмездной основе в том числе.
10. Очень важно — первая история успеха. Первый миллиард рублей, долларов, евро, заработанный на технологическом преобразовании традиционных отраслей. Либо на создании новой отрасли. Тогда дело пойдет так, что не остановить.
— Почему в состав рабочей группы включены три иностранца?
— Это сделано по моему предложению. Мы таким образом показываем, что это можно и вполне патриотично. Сигнал для всех — и для науки, и для бизнеса. Много говорят о возвращении наших ученых. Красиво, но неразумно. Надо лучших сюда брать, а наши они или не наши — дело десятое. Если мы несколько знаковых имен, известных в своей профессиональной среде, привлечем — это двери к нам откроет, покажет, что здесь можно и нужно находиться, что у нас интересно. Это очень важно для России.
— Но, может, для ее имиджа было бы лучше, если бы просто не было таких историй, как с Hermitage Capital, а ранее с BP?
— Конечно, у нас много проблем. Политический имидж у нас не идеальный, теракты происходят. А что, у Китая он однозначный? А в Индии, что ли, терактов нет? Да есть, но там работают иностранцы, там есть серьезные инновационные проекты. И главное — у них есть энергия, амбиции элит, азарт. Нам тоже нужно запустить этот механизм азарта и интереса к жизни.
— Чем же их заманивать будете?
— Они сами скажут, что им нужно. Останется только исполнить. Нам нужна новая «Немецкая слобода». Нам критически необходимо, чтобы сюда проникала более высокая культура производства, технологий и исследований — вместе с живыми ее носителями.
— Каким вы видите это новое поселение? Что-то типа академгородка?
— Некоторые настаивают, чтобы это был именно город. Но я так не считаю. Скорее это центр, где люди проживают временно. Вокруг него, конечно, может возникнуть сколько угодно поселков. Просто если мы начнем строить именно город, то вся недвижимость быстро разойдется среди своих, каких-нибудь друзей членов рабочей группы (шучу), и возникнет прекрасный новый «Остров фантазий», но не возникнут инновации. Кремниевая долина начиналась с аренды помещений для высокотехнологичных компаний. Если бы этот участок сразу продали или допустили к аренде кого попало, все закончилось бы ничем. Проект должен быть экономически привлекательным, в том числе для частных инвесторов. Но он не должен стать пространством для элитного жилья, где ходят с ротвейлерами и ездят на «хаммерах», распугивая население. Там должны жить люди творческие, в основном ученые, предприниматели, в основном молодые. И архитектура, конечно, должна быть соответствующая — архитектура нового века, при этом удобная и функциональная. Пользуясь случаем, хочу пригласить читателей «Ведомостей» придумать название и спроектировать нашу Кремниевую долину методом краудсорсинга (сrowdsourcing), или, как говорили раньше, «народной стройки». Присылайте ваши идеи, планы, концепты на сайт газеты. Мы все их изучим. Лучшие в обобщенном виде лягут в основу проекта, который будет утверждаться на самом высоком уровне.
— Регион выбран?
— Обсуждаются разные регионы, многие считают, что надо строить где-то в ближнем Подмосковье. Здесь все-таки выше потенциал и научно-технический, и финансовый. Но есть и другие интересные варианты — Владивосток, например.
— Землю придется арендовать? Насколько велика будет территория?
— Сохранилась еще земля федеральная. Есть участки, попавшие в распоряжение госбанков в результате кризиса. Мы будем стремиться, чтобы государству эта часть проекта почти ничего не стоила. Площадь территории обсуждается, есть разные предложения. В том числе радикальные — до нескольких тысяч гектаров. Я более сдержанно на это смотрю.
— В распоряжении президента сказано: финансирование из средств бюджета на гг. А из какой статьи — не подскажете?
— В бюджете-2010 10 млрд руб. было выделено дополнительно на цели модернизации и инновационного развития. Половина пойдет на конкретные, уже согласованные проекты. А более 4 млрд руб. мы оставили для дальнейшего распределения. Рассчитываю, что, пока центра физически нет, будем софинансировать инновационные проекты компаний. Весной определится их список. Часть же из этой суммы к концу года (надеюсь, к тому времени будет сформировано техзадание) мы сможем направить на разработку проекта самого комплекса.
— Создание кластеров будет вестись в рамках пяти президентских направлений модернизации или могут возникнуть другие?
— Мы будем придерживаться этих пяти. Благо они довольно широкие. Например, говорим об энергоэффективности, но речь идет и о поддержке энергетики в целом. Даже хорошо, что определены всего пять приоритетов. В прошлые годы их было 150, 170. Это не приоритеты. И даже сейчас, когда названы только пять, крайне трудно было на первом этапе заставить ведомства, получателей бюджетных денег, учесть их в своем бюджетном планировании. У нас удивительная политическая культура. Вот, говорят, вертикаль. Она у нас тоже какая-то несовременная, неавтоматизированная. Объявлены приоритеты. Ну, будь любезен, перегруппируй деньги. Ничего подобного. [Собянину]. Он этот воз проблем на себе везет. Вот теперь Владимир Владимирович комиссию по инновациям лично возглавил. Идет дело.
— А заявки будут собирать только у крупнейших компаний, главы которых были на заседании комиссии в Томске? Или шире?
— В основном у них, хотя готовы и шире. Надо начать с тех, у кого под контролем самые крупные компании, потому что во всем мире заказчиками инноваций являются крупнейшие корпорации и государство. И больше никто. Кто бы что ни сочинял про возможности малых предприятий. Малые инновационные предприятия вырастают либо рядом с крупным вузом (таким, как Стэнфордский университет, Массачусетский технологический институт, MIT), либо рядом с крупной корпорацией, а чаще на стыке тех и других. Иногда они превращаются в гигантов, но начинают всегда здесь. На семинаре по модернизации в MIT [куда на два дня приезжали высокопоставленные российские чиновники] мы увидели, что из государственных трат на фундаментальную науку больше всего идет на сельское хозяйство, где интересы только у частного бизнеса, а вовсе не на космические и военные разработки, где заказчиками выступают NASA и Пентагон. Один мой коллега спрашивал: из $1,2 млрд в год, которые получает MIT, сколько вкладывает государство? Наверное, надеялся услышать, что $200 млн. Нет, $200 млн — это компании, а государство — $1 млрд.
— Вы что-то новое для себя услышали на семинаре в MIT?
— Нет, ведь все это в книжках написано. Но иногда важно почувствовать саму атмосферу. Потому хочу съездить и в частную компанию, сырьевую прежде всего. Например, в BP. Чтобы потом моим же товарищам говорить: они это делают, ты-то почему не можешь? Один наш бизнесмен сказал однажды на совещании: у нас отрасль не инновационная. Но впоследствии он же показал мне проект создания действительно инновационного продукта.
— Не боитесь, что ваш «Город солнца» назовут авантюрой?
— Назовут. А мы поспорим. Прежде всего могут возникнуть вопросы, где деньги брать и зачем столько тратить. Конечно, это десятки миллиардов рублей госвложений и столько же еще частных инвестиций. Но я верю, что это надо делать, потому что сегодня российская экономика похожа на старый бронепоезд без локомотива. На нем сидят люди с компьютерами и в галстуках и гламурные дамы, а его броня уже почти осыпалась, и сам он замедляет ход. Еще немного — совсем встанет. Либеральные надежды на невидимую руку рынка себя не оправдали. Прекрасно, что кто-то строит на советском металлургическом комбинате новую домну, но это не шаг вперед. Это поддержание собственных доходов на уровне прожиточного минимума. Задача технологического развития — в том числе задача политическая. Старая экономика не сможет дальше всерьез улучшать жизнь людей. Мы находимся на пределе наших возможностей по социальному обеспечению населения, в ситуации, когда общество работает с очень низким КПД. А если мы не сможем давать людям рост доходов, люди начнут скучать и огорчаться. Три наших ближайших соседа — Китай, Евросоюз и Америка. Мы оказываемся вакуумом между быстро растущими гигантами. Просто по закону физики произойдет то, что произойдет. Модернизацию можно осуществить довольно быстро. Но это дело дорогостоящее, как и демократия, которая по карману только богатому обществу. Бесплатной модернизации не бывает. Это должны понять и население, и власти на всех уровнях. Придется переформатировать финансовую политику. Стерилизовать излишки денежной массы — дело веселое и нехитрое. А вот где взять эту самую массу, когда ее не хватает, когда нефть подешевела, — вот это проблема, у которой нет приятного для всех варианта решения.
— Как и для инновационной экономики?
— А тут даже деньгами завали — не поможет: это органический процесс. Нельзя демократию вырастить за три дня (хотя некоторые вас уверяют, что можно). Нельзя ребенку разом стать взрослым. Чтобы появились какие-то островки, очаги инновационной экономики, нужно 10-15 лет. Стэнфорд существовал долгое время, прежде чем возникла (причем во многом случайно) Кремниевая долина. Быстро не получится переделать наш бронепоезд во что-то современное, быстроходное и ходящее не только по рельсам. Когда я слышу, как ораторы говорят: перевести экономику на инновационные рельсы…
— Может, лучше сказать — на монорельс…
— …от такого словосочетания не по себе становится. Да и слово «модернизация». Хорошо, конечно, что оно стало таким модным. Но уже и в щи его, и в кашу. Уже все модернизировали. Скоро будем валенки модернизировать. Не заболтать бы. Нужно заниматься конкретными проектами и под них подстраивать институты, а не наоборот. В 1990-е институты создавали по книжкам. Не получилось, не заработало. Как глупо говорить, что все китайцы на одно лицо, так нельзя говорить, что и все экономики, и все демократии на одно лицо. Во Франции одна экономика и демократия, в Германии — другая, в Англии — третья. Книжные схемы не работают в такой стране, как Российская Федерация с ее специфическими чертами. Кавказа нет в других странах, нет ни в Англии, ни в США.
— И все-таки не считаете ли вы, что для экономической модернизации нужна и политическая? Что невозможен экономический прорыв без серьезного ограничения бюрократии и создания конкурентной среды в политике?
— Тут идет спор по существу, фундаментальный. Есть у нас школа, которая учит, что политическая модернизация, под которой подразумевается политическая распущенность, «можно все», — это ключ к модернизации экономической, первая предшествует второй. Есть другая концепция, которой я придерживаюсь. Которая считает консолидированное государство инструментом переходного периода, инструментом модернизации. Некоторые называют это авторитарной модернизацией. Мне все равно, как это называют. Спонтанная модернизация — это культурный феномен (именно культурный, а не политический), и была она достигнута только в англосаксонских странах. Не во Франции, не в Японии, не в Корее. Там модернизация делалась дирижистскими методами. Девяностые в России показали: само по себе расщепление общества не рождает позитивную энергию. Да, некоторую энергию высвобождает, но на что она расходуется и куда это приводит? Мы увидели, что само по себе ничего не случилось. И общество вынуждено было вспомнить о государстве. Далеко ли зашел период реакции? Я еще несколько лет назад сказал, что централизация находится на пределе возможностей. Больше нельзя.
— Стало быть, надо меньше? Пора раскручивать гайки?
— При чем тут гайки? Надо демократические институты развивать, а не гайки крутить туда-сюда. Я не только по должности, но и по своим взглядам поддерживаю президента: да, надо усложнять политическую систему. Надо, чтобы в ней возникало больше степеней свободы. Но надо делать это очень аккуратно, в постепенном режиме, не теряя консолидации власти. Консолидированная власть в России — это инструмент модернизации. И смею вас уверить, он единственный. Если вы хотите пустить все дело на самотек и ждать, пока из склоки либералов, из их бесконечных споров возникнет новое экономическое чудо, вы никогда не дождетесь, я вам это гарантирую. Будет необыкновенная пестрота в парламенте, место для дискуссий будет везде — в администрации президента, в правительстве. Мы все это проходили. Когда один чиновник говорит одно, другой — другое. Потому что один работает на одну корпорацию, а другой — на конкурирующую. Если снова будет разлад, раздрай и разнос, если будет украинизация, никому и в голову не придет что-то в России вкладывать и растить. Под шум и треп о «свободе» вынесут последнее. Можно, конечно, взболтать и посмотреть — а вдруг получится. Есть такой шанс. Но по теории вероятности один из 100. При таких шансах я не играю. Так играть, так ставить мы не можем. Государство отвечает за целостность общества. За жизнь и здоровье людей. Не мои слова, так в Конституции. Как бы нам ни хвалили некоторые перестройку, но, начиная с Вильнюса, Тбилиси, Ферганской долины, Карабаха, это была кровь людей. Не говоря про Чечню, про Дагестан до сих пор. Это все еще коллапсирует старая система. Умирает и перерождается, сочась кровью. Мне кажется, главная задача демократического общества — беречь людей. Друг друга беречь. Не колошматить друг друга по поводу и без, а беречь. Минимизировать риски гибели людей. Я не говорю, что сейчас нужна сверхцентрализованная власть. Нужна консолидированная, которая контролирует ситуацию.
— Но разве этому мешает появление большего числа сильных партий?
— В Америке система двухпартийная. Вы ее упрекаете в недостаточном либерализме? Кто сказал, что партий должны быть много? В США был период, когда 40 лет подряд (с 1954 по 1994 г.) в палате представителей большинство удерживали демократы. Там нет демократии, нет развития?
— Но президент при этом был из другой партии…
— Пятьдесят лет в Японии у власти была одна партия — не было развития? Да так развивались, что нам и не снилось. А в 1990-х гг. мы не развивались. Да, кучка людей развивалась. И стала почти европейцами. А остальные? Остальных — их большинство! — пришлось вытаскивать из бедности в нулевые годы, тупо возмещая им убытки, которые они понесли в прошлом десятилетии. Или Швецию возьмите: 70 лет была одна партия у власти. В Швеции нет развития?
— То есть вы удовлетворены нынешними демократическими институтами в России?
— Нет конечно, никто не удовлетворен. Но я хочу также напомнить: безудержная критика демократических институтов — это естественный признак демократии. Это не я сказал, а один известный европейский политолог. Если критикуют демократию в России, значит, она есть. Если есть митинги протеста, значит, есть демократия. В тоталитарных государствах протестных акций не бывает. Да, мы нуждаемся в критике, понимаем, что система глуховата к критике, недостаточно восприимчива. Мне самому многое не нравится. Президент больше любой оппозиции делает для борьбы с коррупцией, отсталостью, для развития политической системы. Но говорить о том, что политическая система, существовавшая в 90-е при Борисе Ельцине, которого я уважаю, в администрации которого я, кстати, работал (придя туда, когда никто туда особенно не рвался), но говорить, что эта система больше соответствует задачам модернизации… Это такая ложь! Да Борис Николаевич и выдвинул-то Путина потому, что надо было остановить распад страны. Он же и сам видел, что система не работает. А теперь работает, хотя и скрипит иногда.
— Но, может, хотя бы сигнал дать, показать перспективу: сейчас модернизируем только экономику, но потом — допустим, через 20 лет — возьмемся и за политику.
— А это само собой. И не через 20, а немедленно. Но не резко. Оба послания президента реализуются в этой части. Со временем в России, как и везде, будут две доминирующие партии и еще несколько других — это я сказал много лет назад. При этом «Единая Россия» имеет все шансы снова победить и в 2011 г. Почему бы и нет? Это полезно для целей модернизации. Систему надо адаптировать к меняющемуся, усложняющемуся обществу. Но это не значит, что мы должны от системы отказываться. Ее надо сохранять. И не впускать то, что может ее разрушить. Эта система не отделена от народа, как кому-то кажется, она глубоко укоренена в социальной ткани. Тот, кто хочет разрушить ее, социально опасен. Критически важно сохранять политическую стабильность. Стабильность не значит застой, не значит остановка. Это инструмент развития. Из хаоса модернизация не получится. Не факт, что второй приступ распада Россия вообще переживет. Хотя точно так же не переживет она и отсутствие развития.
Как это было в США
Кремниевая долина (в обиходе — Силиконовая), названная так по материалу, из которого изготавливают полупроводники, появилась в связи со строительством на территории, принадлежащей Стэнфордскому университету (Калифорния), комплекса офисных зданий Stanford Research Park, помещения в котором университет сдавал в аренду высокотехнологичным компаниям.
Комплекс был построен в 1951 г. по инициативе профессора Фредерика Термана, в то время декана инженерного факультета Стэнфордского университета, одного из создателей компании Hewlett-Packard. Первыми арендаторами комплекса стали компании, связанные с бурно развивающейся отраслью электроники: Varian Associates, Hewlett-Packard, Eastman Kodak, General Electric. Вместе с правом на аренду они получили возможность напрямую общаться с исследователями, студентами и выпускниками Стэнфорда. Арендаторы технопарка сыграли ключевую роль в развитии полупроводниковой микроэлектроники. Сейчас Кремниевой долиной называют регион общей площадью 4800 кв. км. В нем расположено 150 крупнейших компаний и около 3000 мелких предприятий. Работает 1,32 млн человек, их средняя зарплата — $75 390 в год.
Двести лет напрасных ожиданий
У правительства сегодня нет денег, чтобы полностью рассчитаться по советским вкладам Сбербанка
(«Московский Комсомолец» 16.02.2010)
Николай Барвинюк
Размер компенсации зависит от возраста: лицам до 1945 года рождения за 1 рубль советского вклада дадут 3 российских рубля. Всем остальным — а это те, кто имел действующий вклад в Сбербанке СССР до 20 июня 1991 года, — 2 российских рубля за 1 советский. Например, тот, кто в 1970 году имел на книжке 6 тыс. руб. (и мог купить себе “Жигули”), получит 12 тыс. руб. (и сможет купить в лучшем случае запасное колесо для тех же “Жигулей”).
Бывшие советские вкладчики таким эквивалентом обмена, разумеется, недовольны. Настолько, что даже Госдума вынуждена была прореагировать. 21 января она приняла постановление “Об образовании рабочей группы по совершенствованию законодательства в сфере восстановления и защиты сбережений граждан”. Впрочем, назначенный главой этой группы председатель Комитета Госдумы по финансовому рынку Владислав Резник не скрывал пессимизма: “При переводе сбережений граждан в ЦДО (целевые долговые обязательства. — “ЭВ”) объем государственного внутреннего долга, исходя из размера долговой стоимости на 30 декабря 2002 года и индекса потребительских цен за 2002—2009 годы, на 1 января 2009 года оценивался в сумме порядка 20,8 трлн. руб. А на 1 декабря 2009 года — более 22 трлн. руб. Что сопоставимо с размером расходов федерального бюджета за несколько последних лет. С учетом громадности этих сумм ни один из находящихся в Госдуме проектов реально не решает проблемы дореформенных вкладов”.
Необходимо пояснить, что компенсационные выплаты осуществляются на основании Федерального закона №73-ФЗ “О восстановлении и защите сбережений граждан РФ” от 01.01.01 года. Дата принятия закона не случайна: именно в этот день Сбербанк стал акционерным коммерческим банком, а все долги бывшего собственника — т. е. Госбанка СССР — были признаны внутренним госдолгом РФ. В указанном законе как раз и прописан механизм перевода бывших советских вкладов в ЦДО. А последней датой отсечения ЦДО установлено 30 декабря 2002 года.
Заметим, что закон 1995 года устанавливает минимальный коэффициент обмена советских вкладов из расчета 1:1 (с учетом обмена денег 1995 года, убравшего с российских купюр три нуля). Так что установленные на 2010 год коэффициенты обмена 2:1 и 3:1 по действующему законодательству являются государственной щедростью.
Однако щедростью российского правительства смогут воспользоваться далеко не все. После распада Советского Союза вопрос о компенсации вкладов в каждом из новых государств решался по-своему. Например, Туркмения и Таджикистан приняли решение не компенсировать. В Литве компенсация идет с 1998 года, причем старый советский рубль приравняли к литу (около 10:1). Лучше России компенсируют вклады Украина и Азербайджан, причем последний держит самый высокий коэффициент компенсации 15:1. В Эстонии старый советский рубль приравняли к кроне (около 3:1, то есть на уровне РФ). В Казахстане на старые вклады выпущены государственные облигации со сроком погашения 15—20 лет. При этом почти во всех странах есть ограничения по максимальной сумме компенсации: вклады больше 6 тыс. руб. не компенсирует никто.
Но жизнь в схемы не укладывается, и возникает множество нюансов. Например, люди перемещались по пространству СССР и открывали сберкнижки там, где служили или работали. Для них порядок таков: если человек служил в Вооруженных силах (а также в МВД и КГБ) на территории РСФСР и открыл вклад во время службы, то он имеет право на российскую компенсацию вкладов. Причем даже в том случае, если он гражданином РФ сегодня не является. Это правило распространяется и на наследников вкладчика. Также Россия компенсирует вклады тем, кто служил за пределами СССР (например, в Монголии, где в советское время было собственное отделение Сбербанка). К сожалению, если человек не служил, а работал на территории РСФСР (например, находился в длительной командировке на сибирских стройках), то претендовать на компенсацию вклада он может только будучи гражданином РФ. Причем российское гражданство он должен был получить до 1995 года. Если же человек или его наследники оформили гражданство позже, то право на компенсацию теряется.
Это положение представляется весьма несправедливым, учитывая правовую неопределенность, царившую в вопросе приобретения российского гражданства с 1991 по 1994 год. Возникает, например, такая коллизия: в 1992 году Россия объявила, что принимает беженцев из Таджикистана (там в это время был военный конфликт) и предоставляет им гражданство по ускоренной процедуре. Успевшие этим воспользоваться компенсацию вкладов получат, даже если они ни одного дня не работали на территории РСФСР. С другой стороны, рабочий из Армении, лет 20 строивший Норильск, но не успевший до 1995 года оформить гражданство, останется без компенсации. Да и с гражданами России далеко не все ясно. Бывала ведь и обратная ситуация: человек был прописан на территории РСФСР (в этом случае гражданство РФ он получал автоматически при обмене паспорта), но работал в другой республике бывшего СССР, где и открыл вклад. К сожалению, в этом случае право на российскую компенсацию вкладчик не имеет. Исключение делается лишь для тех, кто не работал, а служил.
Возникают также вопросы с наследованием вкладов и с закрытыми вкладами. В 2010 году компенсацию из расчета 2:1 и 3:1 получат владельцы как действующих, так и закрытых вкладов, если деньги со сберкнижки были сняты после 1992 года. Если же владелец вклада умер, то компенсацию могут получить его наследники, однако в расчет будет приниматься возраст самих наследников, а не возраст умершего. В случае утери сберкнижки Сбербанк обещает восстановить ее в месячный срок, если владелец вклада (или его наследник) обратится в филиал банка с паспортом и напишет заявление. Для вкладов, закрытых в период с 1996 по 2010 год, а также для действующих вкладов применяется коэффициент компенсации за советский период 1:1. Заметим, что максимальный срок вклада в советском Сбербанке составлял 25 лет, поэтому существуют советские депозиты со сроком окончания до 2016 года.
Для вкладов, закрытых в период с 1992 по 1995 год, действуют понижающие коэффициенты — от 0,6 до 0,9 (чем ближе к 1991 году, тем меньше коэффициент). Также стоит учитывать, что ранее полученные компенсации будут вычитаться из итоговой суммы.
Добавим, что по полному паритету покупательной способности кратность компенсации должна быть установлена в размере 21:1. Люди об этом знают. Даже нынешние компенсации с кратностью 2:1 и 3:1 считаются вопиющей несправедливостью, а поток исков граждан к Минфину и ЦБ о компенсации советских вкладов не иссякает. Российские суды также раз за разом штампуют отказные решения. Как подсчитали специалисты, при сохранении нынешних темпов выплат российскому бюджету для полного расчета по советским вкладам Сбербанка потребуется… 200 лет.
Час на размышление
Нужно ли переходить на летнее время?
(«Российская газета» 16.02.2010)
АНДРЕЙ ПАНИН
Депутаты Мосгордумы поддержали законопроект о переходе в России к поясному времени, что был внесен в ноябре прошлого года в нижнюю палату Федерального Собрания РФ.
Тем самым сделан еще один шаг к принятию решения, которым предлагается отменить не только "летнее", но и введенное 80 лет назад так называемое декретное время.
Автор уже высказывался на эту тему, однако новый виток интереса к проблеме заставляет вновь вернуться к теме. Члены профильной комиссии Мосгордумы по здравоохранению и охране общественного здоровья во главе с Людмилой Стебенковой руководствовались, казалось бы, благородной целью: экономия для государства не должна идти во вред здоровью человека. А перевод стрелок туда-сюда два раза в год, считают многие, создает для людей стрессовые ситуации и чуть ли не приводит к геноциду населения.
Попробуем все же разделить эмоции и факты.
Весь мир, как известно, разделен на часовые пояса. Время в каждом поясе близко к солнечному времени (то есть когда на часах 12, это примерно середина светового дня). Многие страны в летнее полугодие переводят стрелки часов на час вперед ("летнее время"), а в зимнее полугодие возвращаются к поясному времени ("зимнее время").
В России, кроме того, действует круглогодичный сдвиг времени на час вперед ("декретное время" - введено в 1930 году). Получается, что зимой мы живем на один час, а летом на два часа впереди поясного времени. Вот этот сдвиг предлагается убрать и перейти круглогодично на поясное время.
Если кто-то думает, что столь "инновационное" предложение не возникало прежде, должен разочаровать. В 1991 году декретное время отменили, но в том же году и вернули, так как оказалось, что без него жить неудобно. Причем отменяли "в связи с обращениями правительств союзных и автономных республик, ... Советов народных депутатов", то есть тогдашней бюрократии (см. Постановление кабинета министров СССР N 20 от 4 февраля 1991 г.), а вводили обратно в связи с тем, что эта реформа "вызвала недовольство населения и привела к увеличению расхода электроэнергии" (см. Постановление Совета Республики Верховного Совета РСФСР N1790-1 от 01.01.01 г.).
Предположим, что у нас о людях - только для красного словца, а истинная причина - экономия электроэнергии. Посмотрим тогда, как с этим обстоит на Западе. В США, например, летнее время не только не отменяется, но согласно "Акту по энергетической политике" (2005 год) период его действия с 2007 года увеличен примерно на месяц. Конфигурация часовых поясов Канады и США такова, что значительная часть территорий постоянно живет на час впереди поясного времени, а летом - на два: Аляска, Юкон, Саскачеван, часть северо-западных территорий. Аналогично и в Европе: Исландия, Испания, Франция, Бельгия, Голландия - все эти страны живут по времени первого часового пояса, хотя находятся в нулевом. То есть фактически в них действует система времени, аналогичная российской "декретной", только без специального названия.
Постоянные попытки сдвинуть время на час вперед (то есть перейти к нашей системе) делает Лондон. Уже в текущем столетии соответствующие законопроекты вносились в парламент не менее четырех раз: в 2005-м - в палату лордов (билль "Светлые вечера"), в 2004-м, 2006-м, 2008-м - в палату общин. Таким образом, пока мы пытаемся декретное время отменить, британцы пытаются его ввести.
Теперь обратимся к другому расхожему тезису - о якобы многочисленных данных, подтверждающих крайне негативное влияние перевода стрелок на здоровье людей. Есть ли такие сведения на страницах профессиональных журналов? Российская научная периодика индексируется Электронной библиотекой Российского фонда фундаментальных исследований (http://*****). Поисковые запросы на тему летнего/зимнего/декретного времени дают ссылки всего на пять статей. Негусто - даже если прибавить сюда специальный выпуск "Аналитического вестника" Совета Федерации N16 (183) за 2009 год, который к рецензируемым изданиям не относится.
Общий рефрен, если кратко, таков: с переходом на летнее время электричество экономится, но "удои коров падают" и здоровье людей "угнетается". Я по роду занятий далек от медицины, но общенаучные принципы исследований мне знакомы. Поэтому не могу не заметить, что хрономедицинские выводы (рост числа вызовов "скорой помощи", инфарктов и т. д.) получены на ограниченном материале - данные всего лишь по двум городам (Сыктывкар и Новосибирск) и только за избранные годы. Нигде даже не рассматривается возможность иных, чем перевод часовых стрелок, причин роста негативных показателей. А некоторые публикации просто изобилуют фактическими ошибками и сомнительными умозаключениями.
Так, например, авторы статьи в журнале "Социологические исследования" (2001, N 11) пишут: "Наступающая в летнее время раньше (в связи с переводом стрелок) темнота вызывает развитие депрессий, алкоголизма и увеличивает число самоубийств". Но ведь как раз наоборот: темнота в связи с переводом стрелок вперед наступает позже! В той же статье сообщается о десятках тысяч умерших "из-за перевода стрелок". Именно эти цифры попали на глаза законодателям и активно цитируются в СМИ. Попробуем понять их происхождение.
Как выясняется, авторы подвергли компьютерной обработке (какой именно - не говорится) данные (не сказано, откуда полученные) о количестве умерших в России по месяцам за годы и обнаружили "всплески" смертности, близкие к весенним переводам стрелок часов. Не только судить о достоверности, но даже увидеть этих "всплесков" читателю не дано: в короткой (всего три страницы) и переполненной эмоциями заметке нет ни одной таблицы, ни одного графика, а методика получения и обработки данных не обсуждается. Зато выводы решительные и сомнений не допускают: "с 1992 по 1998 год включительно суммарное негативное влияние на граждан России декретного и декретно-летнего времени привело к ежегодной преждевременной смерти не менее 60 тыс. человек".
Дальше ставки, что называется, росли. В 2005 году на официальном портале администрации Санкт-Петербурга те же авторы заявили буквально следующее: "Удалось доказать, что из-за российской системы исчисления времени ежегодно преждевременно умирает не менее 70 тысяч граждан нашей страны". А в 2009 году они уже обещали "уменьшить минимум на 75 тысяч преждевременную смертность граждан России, вызванную нынешним опережением поясного времени российской системой исчисления".
Можно ли на таких доморощенных "данных" переиначивать существующее законодатель-ство - судить читателям.
Что же касается зарубежного опыта и соответствующих экспертных оценок, то они далеко не так однозначны. По теме Daylight Saving Time ("летнее время" по-английски) лично мне удалось найти более 30 статей и отчетов британских экспертов. Большая часть статей посвящена увязке с дорожно-транспортными происшествиями, на втором месте - медицинские аспекты. Все исследователи приходят к выводу, что в годовом разрезе дополнительный светлый ("летний") час заметно снижает количество дорожно-транспортных происшествий в пиковые вечерние часы. Много исследований того, как связан перевод стрелок с нарушениями сна, но нет ни одного исследования, где бы утверждалось, что этот сдвиг ведет к росту смертности населения.
Краткие выводы из моих изысканий таковы. Достоверных, прошедших надежную экспертизу данных о том, что декретное и/или "летнее" время ведет к значительному росту смертности, не существует. Нет достоверных данных и о том, как влияет на здоровье постоянный сдвиг во времени на 1-2 часа относительно солнечного. Однако для значительной части людей сдвиг стрелок дважды в год действительно ведет к определенным проблемам со здоровьем, самой распространенной из которых является нарушение продолжительности и качества сна. С другой стороны, "летнее" и декретное время несут целый ряд преимуществ, в том числе для здоровья и образа жизни людей.
Чтобы сохранить эти преимущества, а заодно избавиться от неудобств сезонного перевода часов, надо, как я уже писал, оставить декретное время и распространить "летнее" на весь год, то есть все двенадцать месяцев жить на два часа впереди поясного времени. При такой системе середина светового дня - около 14 часов - будет примерно соответствовать середине периода реальной дневной активности большинства людей (с 6 до 23 часов). Светлое время суток будет оптимально использоваться и летом, и зимой без сезонного перевода стрелок.
Если же отменить и летнее, и декретное время, то многие регионы будут жить на 1-2 часа позади солнечного времени. Зимой уже в обед будет темно, да и летом темнота будет наступать гораздо раньше, чем сейчас. Значительную часть года дети будут возвращаться из школы в темноте или в сумерках, не говоря уж о том, чтобы после занятий погулять.
Какие еще последствия принесет отмена летнего и декретного времени?
Общий рост ДТП, включая тяжелые увечья и летальные случаи.
Добавьте к этому финансовые потери страховых компаний, занимающихся автострахованием, страхованием жизни и здоровья. Можно спрогнозировать неизбежный в таком случае рост страховых тарифов.
Хоть и не в разы, но вырастут расходы на электроэнергию - как за счет роста общего объема потребления, так и за счет увеличения доли, которую придется оплачивать по пиковым тарифам (это понятие уже знакомо, например, москвичам, установившим у себя трехтарифные счетчики).
Рост уличной преступности в "удлинившиеся" вечерние часы под фонарями рублем не измеришь, но проблема эта, безусловно, обострится.
Чтобы этого всего не случилось, время следует сдвинуть не назад, а вперед. В России "всего" и нужно: в конце марта, как уже заведено, перевести стрелки на один час вперед. И больше их уже никуда не двигать - ни осенью, ни весной.
|
Из за большого объема эта статья размещена на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
