Советская экономика в гг (стр. 1 )

Советская экономика в гг.

Введение

Глава 1. Институциональные изменения

1.1  Экономическая « реформа» 1965 года: замысел и его реализация.

1.2  Рецентрализация экономики в 70-е годы.

1.3  Экономическая реформа 1979 года: замысел и его реализация. Хозяйственные реформы гг.

1.4  Изменения в системе хозяйственного руководства.

Деградация политического и хозяйственного руководства

в брежневский период.

1.5  Возникновение и развитие протокапитализма, попытки борьбы с ней в брежневские годы. Влияние протокапитализма на экономическую жизнь СССР.

1.6  Экономические нововведения начального периода перестройки: замысел и результат.

Глава 2. Экономическая политика советского руководства в гг.

2.1. Факторы определения экономической политики.

2.2. Структурная политика.

2.3. Научно-техническая политика.

2.4. Политика доходов.

Глава 3. Результаты развития советской экономики в гг.

3.1 Макроэкономические показатели советской экономики.

3.2 Развитие важнейших отраслей экономики.

3.3 Финансово-кредитная и денежная системы.

3.4 Внешнеэкономические связи.

3.5 Уровень жизни населения.

3.6 Научно-технический прогресс.

Заключение.

3. Результаты развития советской экономики в гг.

3.1. Макроэкономические показатели советской экономики.

Поскольку макроэкономические показатели развития советской экономики в данный период, как и в предыдущие, не заслуживают доверия, я буду опираться в своем анализе на альтернативные оценки, исчислявшиеся в этот период рядом авторов и научных, и исследовательских коллективов. Читатели поймут меня, если я отдам предпочтение своим оценкам, впервые опубликованным в 1988 году (1) (табл. 1).

Таблица 1.

Динамика основных макроэкономических показателей развития советской экономики в гг. (к концу предыдущего периода)

Индекс национального дохода	1,24	1,22	1,17	1,05	1,03	1,04
Индекс основных производственных фондов по остаточной стоимости	1,33	1,28	1,21	1,10	1,03	1,00
Индекс фондоотдачи	0,93	0,95	0,97	0,95	1,00	1,04
Индекс производительности труда	1,22	1,16	1,10	1,01	1,00	1,04
Индекс материалоемкости	1,02	1,02	1,05	1,05	1,05	0,99
Индекс производственных капиталовложений	1,29	1,19	1,05	1,04	0,95	-

Наиболее авторитетные западные оценки экономического роста в СССР были несколько выше моих, но показывали те же тенденции. В табл. 2 сопоставлены мои оценки экономического роста с оценками Центрального разведывательного управления США, пользовавшимися большим престижем на Западе и сейчас в России, в среднегодовом выражении за период.

Таблица 2.

Среднегодовые темпы экономического роста в СССР в гг. (в %)

Индекс национального дохода	4,1	3,2	1,0	0,6
Индекс ВНП (2)	5,0	3,1	2,2	1,8

Разница в результатах объясняется, частично, выбором показателя экономического роста. У меня это традиционный для советской статистики национальный доход, включающий только отрасли материального производства, у ЦРУ традиционный для западной статистики ВНП. Возможно, что сфера услуг в этот период росла несколько быстрее. Самое же главное, оценка ЦРУ недооценивала ухудшение качества продукции в большинстве отраслей экономики во второй половине 70-х, первой половине 80-х годов (3). С другой стороны, возможно, что мои оценки этот фактор переоценивали, и истинная величина экономического роста находится между нашими оценками.

Первый вывод, который напрашивается из представленных оценок, состоит в том, что экономическое развитие СССР в данный период делится на три части: относительное неплохое развитие в годы, резкое ухудшение в годы и некоторое улучшении в годы. Обнаруживается, таким образом, монотонное, начиная с VII пятилетки, замедление экономического роста. Это замедление по моим расчетам относится и к годам, которые подавляющим большинством российских экономистов характеризуются как пятилетка ускорения экономического развития в результате «косыгинских реформ». Это утверждение как будто подтверждается и данными ЦРУ, которые показывают небольшой рост среднегодовых темпов ВНП (4,8% и 5% ). Независимо от предпочтений тех или иных оценок, важно обратить внимание на редко учитываемое при обсуждении этого вопроса обстоятельство, что VIII пятилетка была исключительно благоприятна в климатическом отношении (за весь период не было ни одной серьезной засухи), что благоприятно сказалось и на развитии легкой, и пищевой промышленности. Что же касается других отраслей материального производства (например, таких очень крупных как машиностроение, строительство и автомобильный транспорт, для которых велись расчеты альтернативных оценок динамики), то они развивались в этот период и медленнее, и менее эффективно, чем в предшествующий период (4). Поэтому, широко распространенное и сейчас, представление о благотворном влиянии «косыгинской реформы» на экономику является мифом. Вместе с тем, менее драматическим выглядит и спад темпов роста в экономике в IX пятилетке, когда она перенесла две тяжелейшие засухи (1972 и 1975 годов).

В данный период выявилась растущая неэффективность советской экономики. Наиболее очевидным показателем снижения эффективности советской экономики в этот период явилось повышение ее материалоемкости. Даже ее рост в 2% за пятилетку в VIII пятилетку по меркам западных стран является значительным, рост же на 5% в последующие 15 лет является просто катастрофическим. При всей возможной оспариваемости точной величины данного показателя, наличие тенденции к росту материалоемкости продукции в данный период подтверждается множеством растущего числа научных и публицистических сообщений о вопиющей расточительности в использовании материальных ресурсов в ряде отраслей экономики, особенно в строительстве, сельском хозяйстве и в автомобильном транспорте. Крайняя расточительность в использовании материальных ресурсов вынуждала вкладывать все большую долю капитальных вложений и других ресурсов в сырьевые отрасли экономики и производство полуфабрикатов в ущерб выпуску конечной продукции.

Другим проявлением растущей неэффективности экономики является систематическое превышение роста фондовооруженности труда над ростом его производительности. Результаты расчета этого соотношения по данным табл. 1 представлены в табл. 3.

Таблица 3.

Сопоставление роста фондовооруженности и производительности труда

в советской экономике за гг. по пятилетиям.

Фондоворуженность	1,22	1,14	1,06	1,00
Производительность труда	1,16	1,10	1,01	1,00

Примечание: Рост фондовооружености труда исчислен делением роста производственных фондов на рост численности занятых в материальном производстве (в свою очередь, исчисленных по данным табл. 1. делением роста национального дохода на рост производительности труда).

Как видим, во все пятилетки, кроме XI, рост фондовооруженности заметно превышал рост производительности труда. Другим проявлением ухудшения использования основных фондов в материальном производстве явилось непрерывное, кроме XI пятилетки, снижение фондоотдачи. Оба эти феномена, как и рост материалоемкости продукции, также отличали советскую экономику от экономики развитых стран в худшую сторону. И они дали полное основание называть ее в этот период "самоедской" экономикой, работавшей в значительную сторону саму на себя, а не на конечные нужды общества.

Поскольку фондовооруженность труда непрерывно замедлялась в связи с затуханием инвестиционного процесса (о чем ниже), непрерывно снижался и рост производительности труда. С относительно неплохого уровня роста в VIII пятилетке он снизился до практического прекращения роста в X и XI пятилетках.

В то же время снижались и экстенсивные факторы экономического роста. Наиболее очевидно, это было видно в медленном росте занятости в материальном производстве, что было связано и с демографическими последствиями отечественной войны, и с замедлением рождаемости вообще, и с ростом доли занятых в сфере услуг. Об этой достаточно очевидной, и во многом объективно неизбежной, стороне дела подробно писала и объясняла экономическая и политическая литература того времени. Почти незамеченным из-за ошибочности макроэкономической статистики того времени остался другой более существенный экстенсивный фактор: стремительное замедление роста основных фондов. Этот фактор остался незамеченным и западными аналитиками, расчеты которых по этому показателю мало отличались от советских. Причиной такого стремительного замедления явилось резкое замедление роста производственных капиталовложений. Уже в VIII пятилетке этот рост оказался весьма скромным: всего лишь 19%. Впоследствии он непрерывно снижался, пока в XI пятилетке не произошло абсолютного снижения это объема. И здесь советское руководство оказалось жертвой ошибочной статистики, которая показывала большой рост капиталовложений вообще и производственных в частности. Так, Советский Союз утерял один из секретов своих экономических успехов в прошлом: высокие темпы роста основных фондов. В XI пятилетке рост производственных основных фондов оказался минимальным, а в первые годы XII пятилетки - нулевым.

Ослабление внимания к инвестиционному процессу, во многом, объяснялось тем, что уже имеющиеся основные фонды плохо использовались из-за излишка рабочих мест. Это объяснялось ошибочной инвестиционной политикой: ориентацией на новое строительство вместо реконструкции и механизации вспомогательных производственных процессов, в которых было занято огромное количество ручного труда. Многих миллионов рабочих, занятых ручным трудом, не хватало (после переобучении) для укомплектования механизированных рабочих мест и в сфере услуг.

Ориентация на завышенные оценки роста основных фондов приводит даже очень хороших экономистов к ошибочным выводам в отношении факторов экономического роста в данный период. Так, в целом в выдающейся работе одного из лучших российских экономистов об экономическом развитии России в последние III века (5) - рассчитано с помощью модели производственной функции, что в годы факторная производительность обеспечивала лишь 10%-12% роста ВНП, в годы даже составила отрицательную величину - 108% (!!), а в годы - даже 900% (!!!). Причина такого явно неправдоподобного вывода связана с использованием, явно завышенных, данных о росте основных фондов при реальных данных о росте ВНП. Стоит заменить данные о росте основных фондов на реальные и явно несуразные цифры исчезнут, хотя вывод об отрицательной величине факторной производительности, возможно, и останется, но не в таких несуразно больших размерах.

Объективное определение состояния основных фондов в середине 80-х годов, практическое прекращение их роста требовало самых срочных мер по возобновлению их быстрого роста во избежание стагнации экономики. Хотя советское руководство не имело достоверной статистики динамики основных фондов, но оно осознавало неблагополучие в этой сфере по таким показателям, как высокий средний возраст оборудования, низкий уровень обновления основных фондов, низкий технический уровень основных фондов в ряде отраслей экономики. Тем не менее, весь драматизм ситуации с основными фондами в отсутствии достоверных обобщающих показателей о их динамике оно не осознавало. Политика ускорения была известным ответом на имеющиеся угрозы, связанные со старением основных фондов. Но она помимо неудачных методов осуществления все же была неадекватна размерам угрозы. В сущности, оставаясь в рамках социалистического выбора, речь должна была идти о повторении (с учетом изменения обстановки) того экономического рывка, который был осуществлен в 30-е годы. Но на такой решительный сдвиг не только экономический, но и социально-политический - посредственное советское руководство этого периода уже не было способно.

О критическом положении с воспроизводством основных фондов в советской экономике и с источниками его финансирования в середине 80-х годов говорит сравнение, исчисленное мною приблизительно, их восстановительной стоимости с размером годовых капитальных вложений. Для определения восстановительной стоимости основных фондов было исчислено соотношение между балансовой и восстановительной стоимостью основных фондов в жилищном хозяйстве, где такое исчисление легче всего может быть рассчитано и где оно наиболее показательно. В 1985 году балансовая стоимость основных фондов в жилищном хозяйстве составила в сопоставимых ценах практически равных текущим 430 млрд. руб. при объеме жилищного фонда 4,072 млрд. м2 (6). Следовательно, балансовая стоимость м2, имевшегося парка жилья составила 105,6 руб. В то же время, капитальные вложения в жилищное строительство в этом же году составили 28,1 млрд. руб. в сопоставимых ценах близких к текущим при вводе жилья в этом году - 113 млн. м2 (7). Восстановительная стоимость одного м2 составила, следовательно, 248,6 руб. и ее превышение над балансовой составила 2,35 раза. Приняв такое же превышение для всех основных фондов, получаем их восстановительную стоимость равную 5,24 (2,23 x 2,35) трлн. руб. Исходя из выбытия этих фондов в размере 3% к их стоимости, получаем размер этого выбытия равным 157,2 млрд. руб., что практически равно годовым капитальным вложениям в этом году (159,5 млрд. руб.). Это хорошо согласуется с приведенным выше моим расчетом динамики основных фондов. Отсутствие таких расчетов в тот период дезориентировало советское руководство.

Ключевую роль в макроэкономических пропорциях советской экономики в данный период имел объем и динамика военных расходов. К сожалению, до сих пор в российской экономической литературе и официальной статистике нет ясности с величиной и динамикой этих расходов, несмотря на то, что прежние данные об их величине давно были признаны ложными. В качестве примера, продолжающихся искажений в этой области, приведу новейшие данные ответственного работника Государственного комитета статистики РФ в работе, призванной исправить прежние искаженные данные советской статистики о динамике советской экономики в годы на территории России. Согласно этим расчетам, военные расходы России (без расходов на науку и военное строительство) в текущих ценах уменьшились по отношению к ВВП с 14,8% в 1961 году до 8,5% в 1985 году (8). Эти расчеты производились, как это ни смешно и грустно, на основе некоторых данных ЦРУ США (!). Ввиду чрезвычайно сомнительности этих данных, показывающих резкое уменьшение доли военных расходов в советской экономике в данный период, приходится обращаться к более достоверным данным.

В качестве важнейшего элемента таких данных может быть рассмотрена динамика военной продукции, рассчитывавшаяся выдающимся американским экономистом российского происхождения Дмитрием Штейнбергом. Этот показатель, как мне представляется, близок к динамике закупок вооружения советскими вооруженными силами, хотя и не равен ему, поскольку часть военной продукции экспортировалось. Предполагается, следовательно, неизменный удельный вес экспорта в военном производстве. К сожалению, приводимые Андреем Белоусовым расчеты Д. Штейнберга распределены по десятилетиям, а не по пятилетиям. Согласно этим данным, среднегодовой темп роста военной продукции составил 7,8% в 60-е годы и 6,2% в 70-е годы (9). Эти данные свидетельствуют о том, что закупки вооружения и в 60-е, и 70-е годы росли значительно быстрее, чем валовой внутренний продукт или национальный доход. О росте закупок вооружения в 60-е годы по периодам говорят данные о динамике продукции машиностроения и металлообработки, используемой на «прочие нужды» в постоянных ценах. Согласно этим данным эти закупки выросли в первой половине 60-х годов на 37%, во второй половине - на 41% (10). В среднегодовом выражении это составляет рост в 6,5 % в первой половине 60-х годов и 7,1% во второй половине 60-х годов.

Однако, закупки вооружения являются не единственным компонентом военных расходов. О росте затрат на содержание персонала вооруженных сил и военной техники свидетельствуют расходы государственного бюджета СССР на эти цели. Они изменялись за этот период следующим образом (в млрд. руб.): 1,8; 1,9; 1,4; 1,1; 1,1 (11). Не все в этих данных понятно. Вызывает большие сомнения неизменность расходов на содержание вооруженных сил в 70-е годы, когда численность вооруженных сил оставалась неизменной, а расходы на содержание техники должны были расти и в связи с ростом ее парка, и сложности, и роста цен. Возможно, для сокрытия военных расходов, снижались цены на поставки продукции в вооруженные силы.

Остается еще один важный компонент военных расходов: расходы на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Определить динамику этого компонента по имеющимся данным, практически, невозможно. Скорее всего, рост его был еще больше, чем по расходам на закупку вооружения. Один вывод представляется бесспорным: в целом за весь период происходил значительный рост доли ВВП, используемый на нужды обороны. Вместе с тем можно выделить три периода в увеличении доли военных расходов: соответствующие изменениям международной обстановки: быстрый ее рост в 60-е годы, более медленный рост в 70-е годы - годы разрядки, ускорение роста в первой половине 80-х годов - годы войны в Афганистане и ухудшения международной обстановки.

Таким образом, можно выделить следующие приоритеты в конечном распределении ВВП в этот период: военные расходы, личное потребление населения, общественное потребление, капиталовложения. Существенным было только изменение доли военных расходов, по остальным компонентам конечного использования ВВП поддерживалось довольно стабильное соотношение. Поскольку военные расходы оставались намного больше, чем это требовалось для поддержания оборонной достаточности, они оставались самым крупным возможным источником средств для ускорения роста экономики. Но к этому источнику обратились с очень большим опозданием: практически лишь в 1987 году,  когда выявилась острая нехватка средств для осуществления политики ускорения, и появились первые признаки смягчения международной напряженности. Поскольку конверсия очень военной экономики - очень длительный процесс, требующий к тому же и капиталовложений, ускорение экономического развития невозможно было сочетать с, намечавшимся в XII пятилетке, ускорением роста уровня жизни населения. Этот рост должен был быть минимизирован, и сочетаться с ограничением и даже изъятием доходов "теневой" экономики в пользу трудовых доходов. Неспособность советского руководства и основной части научно-экономического сообщества уяснить реальное положение в экономике помешали выработке реалистической макроэкономической политики в первые годы перестройки.

Как же оценивалось экономическое положение СССР в этот период советским руководством и советской общественностью? Одно дело, если советские руководители не осознавали надвигающегося кризиса и поэтому не принимали мер по его предотвращению, другое дело, если не принимали в силу неспособности их принимать. Между общественностью и руководством не было непроходимой стены, мнение первой разными путями доносилось до руководства.

Еще в 1969 году Андрей Амальрик на основе глубокого анализа состояния советского общества в книге «Доживет ли СССР до 1984 года?» делал вывод о надвигающемся глубочайшем кризисе советского общества. Но в этой работе специально экономике было посвящено мало места.

Первой по времени, из опубликованных в настоящее время (предыдущая по времени оценка Б. Михалевского до сих пор не опубликована), авторитетной оценкой положения в советской экономике явилось письмо академика Сахарова, математика Турчина и историка Роя Медведева от 01.01.01 года , и . В нем, в частности говорилось: «В течение последнего десятилетия в народном хозяйстве нашей страны стали обнаруживаться угрожающие признаки разлада и застоя, причем корни этих трудностей восходят к более раннему периоду и носят глубокий характер. Неуклонно снижаются темпы роста национального дохода. Возрастает разрыв между необходимым для нормального развития и реальным вводом новых производственных мощностей. Реальные доходы населения в последние годы почти не растут. Питание, медицинское обслуживание, бытовое обслуживание улучшаются очень медленно и территориально неравномерно. Растет число дефицитных товаров. В стране имеются явные признаки инфляции.

Особенно тревожно для будущего страны замедление в развитии образования. Наши расходы на образование втрое меньше, чем в США, и растут медленно. Трагически возрастает алкоголизм и заявляет о себе наркомания. Во многих районах страны систематически увеличивается преступность. В ряде мест растут симптомы явлений коррупции. В работе научных и научно-технических организаций усиливаются бюрократизм, ведомственность, формальное отношение к своим задачам, безынициативность…

Сравнивая нашу экономику с экономикой США, мы видим, что наша экономика отстает не только в количественном, но и, что самое печальное, в качественном отношении - чем новее и революционнее какой-либо аспект экономики, тем больше здесь разрыв между нами и США... чрезвычайно сильно отстаем по химии, бесконечно отстаем по вычислительной технике… Мощность нашего парка вычислительных машин в сотни раз меньше, чем в США, а что касается использования ЭВМ в народном хозяйстве, то здесь разрыв так велик, что его невозможно даже измерить. Мы живем в другой эпохе.

Не лучше обстоит дело и в сфере научных и технических открытий. И здесь не видно возрастания нашей роли. Скорее наоборот. В конце 50-х годов наша страна была первой страной в мире, запустившей спутник и человека в космос. В конце шестидесятых годов мы потеряли лидерство и в этой области, как давно потеряли его во многих других областях (12). И далее делается вывод, что основной причиной этих трудностей является недемократическая политическая система, сдерживающая творческую активность населения, и предлагается система мер по демократизации советского общества. В заключение письма делается провидческий вывод: сейчас у нас есть еще возможность стать на правильный путь и провести необходимые реформы. Через несколько лет, быть может, будет уже поздно »(13). Ответа на это письмо они не получили.

И сейчас вызывает восхищение высочайшая квалификация авторов письма, которые сумели, не будучи экономистами, удивительно точно и полно оценить реальное состояние экономики и общества (слово "застой" появилось уже тогда!).

На уровне среднего звена государственного аппарата, надвигающийся экономический кризис в начале 70-х годов не только осознавался, но и оглашался в узком кругу научных работников. Так, крупный научный работник из института мировой экономики АН СССР Я. Певзнер записал в своих дневниках в 1970 году: «На днях я слушал доклад члена коллегии Госплана СССР некоего Роговского. Он привел цифры, обнаруживающие очень плохое положение в хозяйстве, а потом добавил: «…мы не можем публиковать такие цифры, у нас ведь прекрасная молодежь, верящая в наше дело. Мы должны ее оберегать от видения наших недостатков и недоработок. Ну, а правительство? Его мы должны информировать, но осторожно, так, чтобы наша нынешняя информация не пришла в столкновение с прежними данными, которые мы им давали» (14). Именно в связи с этим выступлением, писал уже тогда о том, что советскому народу угрожает гибель от внутренних сил (15).

В 1971 году тот же Певзнер делал гениальный прогноз того, что может случиться в СССР, если в нем победит демократия: «С государственной точки зрения развал немедленный и неотвратимый: кроме Белоруссии, все вышли бы из Союза… В социальном смысле - немедленное и неотвратимое возрождение мелкой собственности и крупной частной торговли. В общежитейском смысле – все потенциальные силы гангстеризма во всех его разновидностях в действии» (16).

В какой степени высшее государственное руководство осознавало назревающий кризис до середины 70-х годов? Частично этот вопрос рассматривался в предыдущем параграфе. Напомню о докладных записках Госплана СССР в начале и середине 70-х годов с критической оценкой состояния советской экономики. С опозданием на несколько лет по сравнению с Михалевскими, Амальриком, Сахаровым и его соавторами и не столь резкой, конечно. Все же прогресс: еще в 1968 году председатель Госплана СССР сжигал записку Михалевского. Но напомню и о почти единодушном отпоре со стороны Косыгина и его заместителей.

Что касается самого Л. B.Брежнева, то он в декабре 1969 года выступил в прениях по докладу о плане на 1970 год с большой и по тем временам довольно радикальной речью по проблемам управления народного хозяйства. Эта речь содержала резкую критику в адрес органов государственного управления; оратор откровенно говорил о плохом состоянии и больших трудностях советской экономики, ставящих под угрозу выполнение VIII пятилетки (17).

В декабре 1972 года исключительно критическая оценка состояния советской экономики была дана на декабрьском Пленуме ЦК КПСС при обсуждении очередного годового плана. По записи, присутствовавшего на этом Пленуме, видного работника международного отдела ЦК А. Черняева: «Байбаков заявил, что план 1972 год не выполнен очень крупно и план на 1973 год не будет выполнен, и что вообще не известно, как выходить из положения, Брежнев произнес большую речь. Вот ее короткое изложение. Не выполняем пятилетнего плана практически по всем показателям, кроме отдельных. Некоторые наиболее показательные примеры из этой речи: «… как Вам не стыдно, больше США. А качество металла? А то, что из каждой тонны только 40% выходит в продукцию, по американским стандартам, остальное – в шлак и стружку (как в воду глядел Ален Безансон – Г. Х.). После перечисления целого ряда негативных явлений в ряде отраслей экономики вывод: «Что же это такое? Лень, безответственность, головотяпство, преступление?! Мы не выполняем главного в постановлении XXIV съезда партии - подъема производительности, эффективности» (18). Следует иметь в виду, что критика состояния советской экономики Брежневым, возможно, частично отражала и его соперничество с Косыгиным, желание показать, кто в доме хозяин. Тем не менее, она отражала тот факт, что несмотря на лживую макроэкономическую статистику, исходя из конкретного состояния отдельных отраслей экономики, советское руководство уже в первой половине 70-х годов начало осознавать серьезность экономического положения в СССР.

Читатель не сочтет нескромностью, если я сообщу, что летом 1976 года на основе своих расчетов, альтернативных оценок динамики советской экономики за годы на конференции, проводившейся в ЦЭМИ АН СССР в Звенигороде, я, впервые публично изложив результаты этих расчетов, намного отличавшихся в худшую сторону от официальных, предсказал при продолжении существовавших тенденций наступление "застоя" в советской экономике в середине 80-х годов. Спустя некоторое время после этого я сообщил о результатах своих расчетов и прогнозах в письмах на имя Косыгина и Брежнева (19).

Несмотря на рост цен на нефть, серьезно облегчивший положение советской экономики, тревога за ее состояние в соответствии с объективными данными о ее развитии не покидало советское руководство. Такой хорошо информированный человек, как Гостев говорил Бовину, что «…никогда еще не было так плохо в экономике, как в 1976 году». По абсолютно надежным сведениям Бовина, «…в начале февраля 1977 г. Совет министров обсуждал проект постановления «О мерах по улучшению планирования народного хозяйства, стимулирования технического прогресса и повышения производительности труда». Заседание было бурным. Некоторые министры… выступали резко, требовали перестать обманывать себя. Косыгин, как рассказывают, утопил все в общих фразах» (20).

Характерно описание Бовиным обсуждение плана на 1978 год в Политбюро ЦК «Косыгин, Суслов, Романов - все нормально, «катастрофы нет», надо перевыполнять. Устинов, Мазуров, Гришин, Кунаев, Соломенцев - выступали резко: «…для выполнения плана нужен план, а его нет» - это Устинов. Текст, который мы подготовили для Брежнева, и который он прочитал, гармонировал с критиками плана» (21).

При подготовке к Пленуму ЦК КПСС в конце 1979 года прежние проблемы сохранились и усилились. Приглашенный для консультаций, заместитель председателя Госплана СССР сообщил: «Уже снижаются не только темпы. Падают абсолютные приросты, абсолютные уровни. Поскольку темпы снижаются неравномерно, усиливается разбалансированность, растут диспропорции. Резко ухудшилось положение на транспорте. Поехала вниз группа «Б». Растут денежные сбережения и неудовлетворенный спрос, что снижает заинтересованность в результатах труда. Появляется «теневая» экономика… снижается дисциплина, растут безответственность и коррупция» (22). Вполне квалифицированный и правдивый анализ.

Осенью 1982 года Гостев обстановку в хозяйстве описал словом «ужасная» (23).

На рубеже 70-х и 80-х годов неизбежность экономического кризиса при продолжении прежних тенденций в 80-е годы помимо меня (в результате новых расчетов) предсказывал известный диссидент Виктор Сокирко, новосибирский экономист Константин Вальтух – тоже проводивший при поддержке Аганбегяна альтернативные расчеты экономического роста в СССР. В результате осознания надвигающегося кризиса родился реформистский «Новосибирский манифест Заславской» в начале 1983 года.

Следует отметить, что многочисленная армия советологов, за единичными исключениями, недооценила глубину экономического кризиса в СССР. Советские экономисты в этой области оказались не такими уж плохими по сравнению с западными. Среди этих исключений оказались два наших соотечественника–эмигранта - экономист Игорь Бирман и социолог Штромас, и английский экономист Алек Ноув. Новая администрация США также начала осознавать в начале 80-х годов глубину советского экономического кризиса, о чем подробно рассказано в книге Швейцера «Победа», и пыталась содействовать его углублению.

Как видим, о непрерывно ухудшающемся экономическом положении говорили ответственные работники Госплана и ЦК КПСС, многие министры и члены Политбюро ЦК КПСС. Отдавал себе отчет в этом и Брежнев «…мучительно, что каждый год одно и то же» - сказал он при подготовке очередного выступления на Пленуме ЦК в конце 1978 года (24). Почему же, при столь широком понимании надвигающегося кризиса правящим слоем, не следовало решительных действий? Хорошо знавший Брежнева Бовин пишет об этом так: «У докладчика не было воли повернуть события в реформистское русло. А может быть, и уверенности не было, что не сядем на мель в этом русле» (25). Нельзя не отдать должного в прозорливости последнего опасения.

Из сказанного о понимании, значительной частью правящего класса, надвигающегося кризиса экономики не следует, что это понимание было полным и всесторонним. Отсутствие достоверной макроэкономической статистики не позволяло полностью оценить ни глубину кризиса, ни его причины. Особенно этому препятствовала недостоверная статистика о динамике основных фондов и отсутствие сводной достоверной статистики военных расходов. Это не позволяло установить обоснованные приоритеты структурной политики.

Сноски:

1) . Коммунист. 1988. № 17. С.96.

2) Цитируется по: . Крах советской модели экономики. М. 2000. С. 176.

3) Эта проблема подробно рассматривается в моей книге: Советский экономический рост – анализ западных оценок. Новосибирск. 1993.

4) . Динамика экономического развития СССР. Новосибирск. 1991. С.

5) V. A.Meliantsev. Three Cenhuries of Russies Endevours to Surpass East and Catch up West: Trends, Factories, Consequencies. ???. P.48

6) Народное хозяйство СССР в 1990 году. М. 1991. С.188, 288.

7) Народное хозяйство в СССР в 1990 г. М. 1991. С. 175, 55.1

8) . Ретроспективные национальные счета России годы. М. 2002. С. 150,221.

9) Андрей Белоусов. Становление советской индустриальной системы. Россия –ХХI. 200 год. № . С.27.

10) . Приоритеты структурной политики опыт реформ. М. 1999. Приложение.

11 Народное хозяйство СССР в 1982 г. М. 1983. С. 520. Народное хозяйство СССР в 1990 г. М. 1991. С. 16.

12) Александр Бовин. Воспоминания. М. 2003. С.205-207.

13) Там же. С. 212.

14) Мировая экономика и международные отношения. №С. 108.

15) Там же.

16) Там же.

17) Рой Медведев. Личность и эпоха. М. 1970. С. 146.

18) Анатолий Черняев. На Старой площади новая и новейшая история. С. 135.

19) The destruction of the Soviet economic system Edited by M. Ellman and V. Kontorovich. London. New York.1998. P.76-84.

20)Александр Бовин. Ук. Соч. С. 344.

21) Там же. С.359.

22) Там же. С. 366.

23) Там же. С. 391.

24) Там же. С. 363.

25) Там же.

3.2  . Развитие важнейших отраслей экономики.

Начну, как обычно, с промышленности.

Советское руководство неизменно к важнейшему сектору экономики совершенно справедливо относило топливно-энергетический сектор. К традиционному рассмотрению этого сектора как базы развития экономики своей страны и союзников, обделенных топливно-энергетическими ресурсами, в этот период добавилось новое обстоятельство. Последовательно в два этапа в этот период, начиная с 1974 года, исключительно сильно выросли мировые цены на нефть, и вслед за этим и на другие виды топлива. Советское руководство увидело в этом благоприятную возможность путем экспорта нефти в капиталистические и развивающиеся страны резко увеличить экспортные поступления для оплаты растущих потребностей в импорте и пополнения золотовалютных резервов. С другой стороны, открытые еще в 60-е годы грандиозные запасы нефти и газа в Западной Сибири создали необходимую ресурсную базу для быстрого развития нефтяной и газовой промышленности. Ускоренное развитие этих отраслей не было легкой задачей, поскольку новые месторождения находились в неблагоприятных климатических условиях, в малозаселенной местности со слаборазвитой производственной и социальной инфраструктурой. Для их освоения пришлось приложить колоссальные усилия: привлечь работающих, создать почти с нуля производственную и социальную инфраструктуры, проложить нефтепроводы и газопроводы. Следует отдать должное хозяйственному механизму того времени: при больших издержках и потерях эту грандиозную производственно-строительную задачу удалось выполнить в относительно короткие сроки: 10-15 лет.

Развитие электроэнергетики также традиционно рассматривалось как одно из основных направлений научно-технического прогресса наряду с развитием машиностроения и химической промышленности, и имело приоритетный характер.

Основные показатели развития топливно-энергетического комплекса в годы представлены в табл. 1.

Таблица 1.

Основные показатели развития топливно-энергетического комплекса

в гг.

	1965	1970	1975	1980	1985	1987
1.Электроэнергия, млрд. кВт-ч	500,6	740,9	1038,6	1293,8	1544,1	1664,9
2.То же, к предыдущему году, в %		148,0	140,2	124,5	119,3	107,4
3.Производство топлива, млн. т условного топлива	966,6	1221,8	1571,3	1895,6	2071,3	2230,1
4. То же, в % к предыдущему году		126,4	128,6	120,6	109,2	107,6
5. Газ в пересчете на условное топливо	149,8	233,5	342,9	514,2	742,9	840,1
6. То же, к предыдущему году		155,8	146,8	149,9	144,8	113,8
7. Нефть в условном топливе, млн. т	346,4	502,5	701,9	862,6	851,3	892,6
8. То же, в % к предыдущему году		145,0	139,7	122,9	98,6	104,8
9. Уголь, млн. т условного топлива	412,5	432,7	471,8	476,9	439,8	459,7
10. То же, в % к предыдущему году		104,8	109,0	101,0	92,2	104,5

Источник: Промышленность СССР. М. 1988 . С.138,141.