«Самурай в большом городе» (стр. 15 )

Хотя …

хотя, ну стоят же, стоят и смотрят прямо на меня - Вечные Трое.

И я стою, смотрю на них и улыбаюсь, а в груди лёгкость неземная. «Я дам тебе Звезду утреннюю» - вспоминаю я материны слова. И Брах убирает с плеча старого Маха, свою правую руку и поднимает её высоко – вверх. А в ней драгоценные чётки и я явственно вижу в них – камень свой. И не менее драгоценные слова срываются с уст его : «Ну, что мальчик, пора домой – Цуки-то ждёт». Я поварачиваюсь к озеру, над высокой горой – Таганай – встаёт Солнце, его первые, ещё робкие лучи, освещают всё озеро. И здесь с нас оцепенение, как-будто спадает – старый Мах, бросается ко мне. Обнимает меня … и легко отрывает от земли, кричит : «Сашка, Сашка, малыш ты мой – ненаглядный, у тебя получилось - всё. Когда, Чуллуа – захватил тебя, Мы услышали твой призыв – и чуть было, всё не испортили. Брах и я – хотели его просто блокировать, но Хинга, сказал нам – пусть Саша сам всё разрешит – и ты разрешил. Разгадал таки головоломку – с одним – Тёмным Неизвестным. И принял выбор свой. Саша – я тебе скажу сейчас, одну очень тайную вещь – Чуллуа, действительно был твой пра… прадядька, очень плохой дядька. И кровь рода твоего – он портил уже очень давно. Твой выбор был – простить его или взяв на себя его вину – вынести ему смертный приговор. Но в этом случае – это был бы и твой ПРИГОВОР – и ты вынес его себе - сам. Об этом Хинга и сказал тебе в твоём «вещем сне». И я по-настоящему горжусь тобой – Александр, мы все гордимся тобой». Не успел закончить Мах, как в разговор вмешался Хинга : «Ну, Сашка – ты дал. Прав я оказался насчёт тебя – есть в тебе порох, но оказалось и кремень тоже есть – ну ты и искру выбил. Тёмным теперь – сто лет в себя не прийти … И Саша, - Хинга немного смутился, - спасибо тебе, - и он мне кивнул головой, - спасибо огромное, что вернул мне – мою ЧЕСТЬ. Ты заслужил – Сошетсу, последний самурай – заслужил цвет свой и он теперь, отныне и навсегда, твой и только твой, взгляни на себя» - закончил он, с счастливой улыбкой. Солнце уже светило вовсю, я посмотрел на себя – «солнечные зайчики» начали свою бесконечную игру на моём … зелёном кимоно. Я выбрал свой цвет. Д`артаньян сделал выбор свой, выбор в пользу своих Друзей, выбор в пользу Цуки-то. И мушкетёр - умер, как и положено солдату – в бою, чтобы снова вернуться из своей «тёмной» деревни в великий и славный – «Лунный Париж», и вернулся, чтобы ЖИТЬ. Я широко открыл свои глаза и увидел, как рядом с Троицей, выходят из тёмных вод на свет белый – мой отец в жёлтом кимоно и мой старый учитель и друг – Михалыч – в красном. Они подходят ко мне и выставляют вперёд свои руки – крест накрест – я ложу на них сверху свою – «Портос, Атос и я … я, ну да, я - теперь - Арамис. Один за всех и все за одного». Пресвятая Троица, теперь-то я понимаю почему «ПРЕ», потому что нет на её пути никаких ПРЕ-град и вера в неё превозмогает ВСЁ, стоит Троица и улыбаясь смотрит на нас. А мы все стоим - кругом у костра. Ну, что друзья, говорит, как всегда, один за всех - Брах : «Где-то нас уже ищет маленький - Д`Артаньян, давайте друзья, не будем заставлять его ждать. Итак, наш путь лежит … на Восток». Друзья страны и слуги королевы Света, мы стояли и смотрели на яркое пламя костра, смотрели на догоравший в нём труп – какого-то уже совершенно чужого и незнакомого мне – Александра Кима. А потом вдруг, резко, без всяких прелюдий грохнули мы, все вместе, как сумасшедшие, свою лихую «мушкетёрскую» Песнь : Пора, пора, порадуемся на своём веку, красавице и кубку, счастливому клинку. Пока, пока, покачивая, перьями на шляпах. Судьбе не раз шепнём : Мерси Боку, Мерси Богу, Мерси Боку - Мерси, и вам мои ребятки от … Мари! И тут, как молния с небес - Э-эээээ-й – сверкнул в костре её солнечный луч и вспыхнул он ярким факелом … Нового Дня!!!

Послесловие от соавтора и издателя

книги «Самурай в большом городе».

Разрешите представиться, меня зовут Сергей Эдисон. Да – такая уж меня фамилия, но отца, как и фамилию не выберают. Я по образованию – програмист, а не издатель, но пришлось мне и в этой шкуре побывать. Трудно, мне писать послесловие этой книги, но фабулу её появления на свет – читателю, осилившему три её, очень не простых «Манги» - нужно знать. А всё началось 5 мая, суббота - выходной, а тут звонок в дверь. Ну, что делать встаю и открываю. На пороге здоровенный мужик, я даже, спросоня-то, признаюсь честно – трухнул маленько, а потом признал сосед это Сашкин - Дмитрий Петрович Поспелченко, бывший опер, как и Санёк. Стоит, лицо грустное и тихо так говорит – «Саша – умер». В себя я только через полчаса пришёл, на кухне, под водку – выслушал его рассказ. В газетах, о том, что он рассказал – ни слова, от этого только страшней становиться. Впрочем, наша Власть – всегда от нас всё скрывает, такой уж у них к нам подход, можно сказать – отеческий. Дмитрий Петрович всё узнал по своим каналам, история – короткая, страшная и запутанная. Вобщем, Саша оказался замешан в одном тёмном деле. Его всерьёз подозревают в причастности к убийству – директора комбината «Магнезит» Большакова М. В. Вот об этом в газетах писали : Челябинский рабочий - «Странная смерть на Порогах. В собственном доме сгорел - директор крупнейшего предприятия Южного Урала, комбината «Магнезит» - Большаков М. В. Причины возгорания - выясняются». Но не слова о том, что он был убит. Петрович же рассказал другое. Сашину машину нашли недалеко от поместья Большакова, принадлежность установили по номерам, да и права Сашкины были в бардочке, в машине, также, была обнаружена крупная денежная сумма. Рядом с домом Большакова обнаружили рюкзак и в нём бинокль, а также - фляжка с вышевкой на её брезентовке – «КИМ». Всё говорило, о прямой причастности Саши к убийству. В самом доме Большакова - куча обгорелых трупов и оружие. А вскоре, обнаружили и угнанную машину Большакова на берегу озера Зюраткуль. Перед ней огромное – потухщее пепелище, а в ней труп. Оказалось Сашкин, опознали по его командирским часам, на них взади гравировка была – «Александру Киму от отца». Что странно и по-настоящему жутко – это то, что труп был без … головы. Вобщем, понятно, что ни черта не понятно. Как Саша может иметь отношение к каким-то убийствам, в голове не укладывалось. Однако, факт оставался фактом, а штука эта – серьёзная. Добили мы с Петровичем – всю водку, он молодец, встал, попращался и ушёл. Оставив меня на два месяца с головной болью и тоской в сердце. Я ходил на работу как разбитый, приходил домой – и пил, все эти два месяца – беспробудно пил. Может это всё – как-то связано с расследованием, в котором я ему помогал. Я даже раз зашёл в эту чёртову школу «МЭИР». Оказалось временно закрыта. Директор куда-то запропостился, не забыв прихватить с собой деньги – горе-студентов. Я же говорил, что это всё сплошная пирамида «МММ», так оно и есть. Никак у меня эта история в голове не укладывалась, сломалось что-то внутри меня и я «Юный техник» - ничего с этим - поделать не мог. Всё изменилось одной летней ночью, даже дату помню – 4 июля 2007 года – потому что накирялся я в тот день - от души, «америкосев» не люблю и всё тут, вот и выпил, чтоб всем им пусто было. Отрубился прямо за монитором … Очнулся ночью от того, во жуть-то, что кто-то мне по плечу постучал. Сердце в пятки – поварачиваюсь налево – никого, показалось наверное. Повернулся направо – и право слово – чуть не обделался … рядом со мной, в кресле – Саша сидит, собственной персоной!!! И так спокойно мне говорит – «Ну, чё Серый всё в «Героев» режешься, тебе ж скоро – тридцатник, детей надо делать, а не по «Паутине» ползать» - и рассмеялся весело и от души. Я немного стал приходить в себя, проморгался, но Саша не исчез. Сидит передо мной, на нём – японская одежда, как её – а кимоно, зелёное с белой бахрамой, отделка тончайшая, а за поясом - меч, ну самурай – да и только». Я его спрашиваю – «Ты что Саша, получается жив, а Петрович мне сказал, что умер ты». В голове туча мыслей, значит в костре был не его труп, часы на руку надели, а голову отрубили, чтобы никто не опознал. Стало легче, но при чём тогда – это кимоно, что за цирк. А Саша смотрит на меня и еле заметно улыбается. А потом, вдруг резко и отрывисто начинает говорить, прям как настоящий японец – «Умер я Серый, умер, но как видишь не до конца. Понимаешь Серый – это история длинная и чтобы понять её – надо начать, её рассказ с самого начала». И положил мне свою руку мне на колено, а рука-то теплая … прям живая – «У тебя пиво Серый есть?» Я сказал – «Е-е-есть». «Ну, тогда тащи сюда – вот тогда и поговорим». Я притащил с балкона ящик «Жигуля» и всю ночь выпивал … с живым мертвецом. Хотите вертите, хотите нет – но правда чистейшая – мамой своей клянусь, а она у меня одна. Пили мы всю ночь … а проснулся я утром – поднял голову – никого. Странный был сон, чудной. Привидется же такое? Ногой затякшей шевельнул – бряц – бутылка покатилась, заглянул под стол – а там пустой ящик из-под «Жигуля». Это что я один – всё это выжрал. Продрал глаза, а в компьютере текстовый редактор открыт и что там написано – пригляделся – «В начале, когда не было ничего, был лишь огонь в пустоте. Были то сходящиеся, то расходящиеся, то вновь сходящиеся, для долгих бесед о своей судьбе – Вечные Трое. Одного звали Мах, другого Брах, а третьего – Хинга». Чушь какая-то … но вот тут, я чуть со стула и не упал – вспомнил всё. Как разговаривали мы с Сашей, как всегда по душам. И как я сам ему предложил, а давай я на комп – всю твою историю закатаю. Вот и закатал. Следущей ночи я ждал как откровения, подготовился основательно – купил два ящика – любимой Сашиной «Баварии», поужинал и за компьютер сел, в - «Ожидании Годо». Ну и как водиться уснул, так всегда бывает – это как в детстве ждешь под елкой – Дед Мороза … и всё равно засыпаешь. Проснулся я глубокой ночью, до ветру захотел. Встал, пошёл, сходил. Хотел уже в спальню идти, прохожу мимо зала … а там Сашка в кресле сидит и улыбается. Я как ненормальный вскричал – «Брат» - и бросился к нему обниматься, не сон - это был - не сон. Так я второй раз, в своей жизни – поверил в Деда Мороза. Больше я свою веру – не предам. О чём мы только с ним не говорили, он рассказал мне о тонкостях – ТОЙ – загробной жизни, тонкости оказались очень даже интересными. Впрочем, что умному читателю «науку света» повторять, в книге всё есть. Расскажу, лучше о том, чего там – НЕТ. После «большой разборки» в «маленьком Челябинске», которую Сашка с честью выдержал – попал он вместе с Владыками и со своим отцом, в скрытый и таинственный осторов – Цуки-то. Там он целый год приходил в себя – в специальной лечебнице, что расположена в квартале Кунь – Великой Матери. «Лечебница» эта - представляет собой, что-то вроде нашей сауны – обшитые деревом листвинницы стены, бассейн с чистейшей водой и природный пар, идущий прямо из-под земли. Там Саша, восстанавливал силы своего нового тела – Урахито. Учился «дышать воздухом», по-тихоньку, помаленьку – принимать и настоящую пищу Цуки-то. А на ноги его ставила – его собственная мать – Валентина Владимировна, да – и помощницы её. Когда Саша освоился в своих новых, зелёных одеждах – Урахито, то ему опредилили и место жительства в самом городе. Сообразительный читатель, наверное, и сам догадался, что им стал Флигель у Эбису. Как говорит сам Саша – «Это то, что нужно. Подальше от толпы, а она и в Цуки-то - «толпа» и есть. И поближе к знаниям». Саша в отличии от меня - в записных читателях – никогда не ходил, а вот ТАМ – вдруг взял и зачитал. Эбису на него не нарадуется – Незнайка к Знайке потянулся, такова она вот – Се ля ви. Правда читает в основном - Лао-цзы, Сунь-цзы и своего любимого Миямото Мусаси – но таковы уж – особенности его национального характера. Интересный момент, Саша говорит, что за последнее время, людей в «белых кимоно» в Цуки-то – поприбавилось, прямо целыми группами ходят. Через туннели в своих снах – туда попадают. Раньше, такого отродясь не было. Видимо, очень многое изменилось для горожан Цуки-то со смертью – проклятого ими всеми – Чуллуа. Не ограждают великий город, как раньше – более открытым стал, «туристским» что-ли, но наверное так оно и должно быть – время разбрасывать камни и время их собирать. Всему своё – Время. Да, чуть не забыл рассказать про его друзей – близнецы как всегда – в полном порядке. Имубе стал ещё тольще, а Накатоми, как водится, тоньше, хотя Старый Ёма – кормит всех одинаково и от души. Появился у Саши в Цуки-то и новый друг. На контакт с новыми людьми он всегда трудно шёл и Цуки-то мало, что изменил в этом. Однако, вот подружился. А дело было так – заглянули как-то к нему во Флигель – близнецы, а с ними молодой парень. Посидели, поговорили, уже собирались расходиться, как этот парень, вдруг, сказал Саше – «А Марину-то ты, Сошетсу – мог спасти, но просто не захотел себя, в тот момент – утруждать». Что там в Флигеле началось, Сашка вскипел как самовар, накинулся на обидчика, еле-еле их близнецы растащили. Саша – надолго закусил на этого «субчика», как он сам его называл. «Субчик» этот, а в Цуки-то – Дэнсэмицу – парнем оказался совсем не простым, что называется «контактёр» от Бога. И свои жёлтые одежды выбрал не случайно. По рождению – японец, он жил в очень сложный для той страны период, который историки называют «Реставрацией Мэйдзи». Был очень близким другом молодого императора. И всячески предрекал тому – великое будущее. И он оказался прав – казалось бы – всесильный сёгунат рухнул в одночасье, как колос на глиняных ногах. Дэнсэмицу - был среди тех молодых людей, которые настраивали молодого императора на необходимый «закрытой» Японии – контакт с Западом. После победы императора Мэйдзи – он ездил учиться в Англию, но всей душой влюбился в старую Европу, а особенно в Париж. Оттуда и привёз в Японию – молодую жену. Здесь, его ждал первый удар – его жена при родах умерла. А как говорится - пришла беда – открывай ворота : Дэнсэмицу впал в немилость императора, так как выступал против набирающих в Японии оборотов милитаризма. Оказался в ссылке, где и умер от чахотки, подхваченной им ещё в Европе – забытый всеми своими - «бывшими» - лучшими друзьями, но не забытый Владыками Цуки-то. В общем, интересный и сложный человек, со своим взглядом на жизнь. И не привыкший скрывать от людей – Правду, как бы горька она не была. Он разглядел, увидел в Саше – след его вины за смерть Марины и прямо ему об этом сказал. И надо, отдать должное Саше, он сумел оценить его прямоту, а главное - правоту. И они очень крепко подружились. Тем более, что интересы у обоих были схожими – искренняя и чистая любовь к культуре Японии. По прошествии года – Саша, а теперь – Сошетсу, прошёл обряд посвящения в Храме у Трёх Владык – «посвящение на работу». И получил от них «трудовую книжку» - меч свой, красивый, лезвие тончайшее и острое, с зелёным отливом. На церемонии присутствовали и Сашина мать с отцом. Николай Андреевич и Валентина Владимировна Кимы. Вот пара так пара, они сумели пронести любовь к друг другу - через всю свою жизнь и не утратить её, даже в жизни ИНОЙ. Кстати – о «парах». По законам Цуки-то для работы в миру, а работа она и в Цуки-то – остаётся работой, Саша должен был выбрать себе спутников и он выбрал. «Жёлтым» его спутником стал, да-да, тот самый «субчик» - Дэнсэмицу, а спутником в «красном», стал некий Моэцу. Вы конеч-но спросите у меня, а это кто ещё такой? И я Вам отвечу, что тянуть кота за хвост, это по крайней мере – некрасиво. Спутник в «красном» сам упросил у Троицы, взять Сашу – под своё крыло, потому что этот Моэцу – был самым первым Сашкиным «учителем жизни», тем самым – Михалычем, что сделал из Саши настоящего, что называеться от земли – «следока». И не гоже «следопыту» одному, по земле бродить, следить ведь и за ним самим – кто-то должен. А особенно за Сашей – есть у него один, но очень «большой» недостаток - чрезмерная самостоятельность. Что уж греха таить, что есть, то есть. Ну, да и Бог с ним – исправиться. Одним словом – «малая троица» - «ДМС» - стала выходить в Наш Мир – в свои первые «Плавания». В общем, преступили к исполнению своих трудовых обязанностей, а работы, как водиться, всегда – непочатый край. Хоть и убит был - силой воинского Духа Святого, силой самого Хинга – извечный враг Пресвятой Троицы – братоубийца Чуллуа, но всё равно зла в мире нашем – земном, не поубавилось. Ходят по земле «Лешие», в человеческих обличиях и стали они - ещё отчаянней, изощрённей и злей, без своего батьки «Махно». Плетут свои сети зла, системы их влияния на людей - становяться всё хитрей – прямо под шкуру к нам лезут, сволочи. Одним словом, забот у Троицы – «Большой» - и разработок у «малых» - ещё не только на наше, но и на следующее поколение, с лихвой - хватит. Поэтому, я и сам стал осваивать – переданные мне Сашей – техники самозащиты от этих - «лехих сил» – путь Урахадо, стратегию Сан-ха но хэйхо и естественно – «дыхание по методу Хинга». Последнее мне вообще, даётся легко, это прямо как в компьютерной игре – «накопление здоровья», а может ещё и потому, что я никогда не курил и даже не разу в жизни не пробывал. А вот Саша – хулиганит, курилка старая, раздыбал на острове где-то семена табака, посадил-вырастил-высушил – и крутит у себя во Флигеле самокрутки – одну за другой. Эбису в ярости – библиотеку мне спалишь, а Санёк только посмеивается. Ну, что с него возмёшь – хулиган он и есть хулиган, да ладно бы один смалил – так и Имубе с Накатоми – подсадил. И курят сейчас они – втроечка, ох, и влетит им когда-нибудь от Владык по полной. Хотя, если честно, то вряд ли – добрые они, что ни на есть Три Добряка. Очень привратные у нас, у людей – мнения о Творцах. Всё мы от них – на себя страху нагоняем, не умеем мы просто жить – без кнута. А о «прянике заветном» - даже и не вспоминаем. Однако, Саша – он не такой и меня научил быть – свободным. Раба из себя я не по капле, я струями – выдавливаю. Только свободный человек, хранящий в своей душе - веру, надежду и любовь в Святых защитников своих – может войти в Цуки-то. Это и есть – на самом деле, что ни на есть – настоящий пропуск в Рай. Вот что – Меч Хинга отсекает – трусость, лизаблюдство, страх, а особенно, накопление «индульгенций» на право попадения в Рай. Вот этого Святая Троица, даже в доброте своей – никому с рук не спускает. «Грабительский подход к жизни – вот, что Мы просто ни как не приемлим, ни в каком виде – ни во внешним, ни во внутренним, - сказал когда-то Сашке – старый Мах, а Брах ему на ухо добавил, только, тссс, это большой секрет, - и накопительский подход – тоже». Вот она Альфа и Омега – вечного закона Цуки-то – «Живи сам и помогай жить другим». Это Саша мне и повторил, в наш с ним последний вечер – когда закончили мы набивать «Самурая в большом городе». Вот уже два года живёт он в Цуки-то, а на земле с его смерти – только два месяца, да – пару недель - прошло. Разное время у нас, разная жизнь, а вот цели-то, цели – одни. Жить надо людьми, а не зверьми в зоопарке, тогда может и Мир наш земной – Цуки-то подобен станет. И соединятся они через священные – «Пятые» врата-Тории в один – общий на всех – «Православный Союз». Вот почему – «Вечные Трое» не бросают нас – наедине друг с другом. Это же их закон – «Мы в ответе за тех – кого приручили» - а закон, как известно обратной силы не имеет и его исполнять надо. Хорошо бы и нам – людям, эту простую вещь понять. Может что и измениться к лучшему – в нашей, такой непростой жизни. «Было бы желание – менять, а средства найдуться» - сказал мне Саша. А потом, как-то грустно посмотрел на меня – «Ну, что гусь-Серый – пора прощаться». А я не могу, слёзы душат. «Не дрейф, братишка, - продолжает он, - про-РРР-вёмся». Помнит, зараза такая, про мою букву – «Р». «Тебе Серёга, гораздо легче будет, нет в тебе и никогда не было – такой «темноты», что была во мне. За свои грехи – я вроде сполна заплотил, а всё равно, где-то глубоко во мне осталась рана – «Чёрным Вороном» - нанесённая. Чувствую я её в себе – гудит. Особенно ночью, когда сижу я в своём Флигеле и смотрю на ночной Цуки-то. Как он всё таки – прекрасен. Дышит теплом сердец горожан, горят в окнах домов – бумажные фонари, а изогнутые крыши домов, подсвеченны снизу светом фонарей, лежат в загадочных полутонах, как уснувшие драконы. Великие драконы востока, чей Храм стоит непобедимым исполином в море огней. И именно, в такие минуты, казалось бы светлые минуты – просыпаеться, где-то живущий в глубине моей души – древний Тигр. И шипит мне в самое сердце – «А ты всего этого – достоин. А? Саша с Уралмаша. Убийца ты, проклятый убийца. Лучше, выйди на улицу и убей. Утоли свою жаж-ж-ду крови. Р-ррр» - и душу я в себе этот зов, сам себя – грызу и видимо грызть буду. Потому-то и не приемлю я зла – ни в каком виде. Пока есть в мире Зло – и я в нём буду – всем чертям назло. - Саша стёр пот со лба и криво улыбнулся. - Вот недавно, очень интересную операцию - провернули. «Лешего» одного в Утробу скинули – всё по технике, чин-чинарём. Виртуоз Дэнсэмицу, его в «жёлтый квадрат» поймал, а Михалыч все его «фантомы», в красном аркане огня – пережарил. А когда – дёрнулся тот, на последний рывок, тут я ему, гниде – нить его «жизненную» и перерубил. И знаешь, что я Серёга в тот момент почувствовал?» «Не знаю» - ответил немного испуганно я. «А почувствовал я Серый – дикое возбуждение, ни с чем не сравнимое на свете истинное удовлетворение, нет, сидит ещё где-то во мне «чёрная кровь», и пока ещё хоть один тигр рыскает по земле, в поисках добычи - «Маугли» своего, не будет мне, Серёга, никогда не будет покоя. Это, как говорится, к гадалке не ходи. Так-то вот – Брат. Ладно, живи, бывай и я тебя очень прошу - не скучай. Придёт время – очень скоро, не переживай и снова свидимся. А сейчас мне пора, пойду пожалуй, что-то на месте не сидиться» - грустно выдохнул он, встал с кресла, снял со спинки чёрный плащ, глянул на меня. Я еле выдавил из себя: «Конечно, брат, конечно свидимся» - и с силой сжал зубы, чтобы просто не разреветься. А Сашка накинул плащ, завязал его шнуровку и развернувшись, без лишних слов – направился к выходу. В свете своего «Аквариума» - я разглядел на его плаще рисунок, там белыми нитками, очень искусно был вышит … изготовившийся к прыжку … ТИГР, и в этот момент Сашка исчез. Долго я ещё приходил в себя, доробатывал - недели напролёт - нашу с ним книгу, внося художественные краски. Заболел я «ей», серьёзно заболел. И закончил таки, сумел закончить я «Сашино Завещание» («Единую» для всего Востока «Традицию», обычным человеком для нас раскрытую), за что собой по-настоящему собой горжусь. Начал в Церковь ходить, вера во мне появилась, которой во мне, заправском анархисте и бунтаре, отрадясь не было. Хожу я в «Зелёный» - Свято-Троицкий Храм, в который не так давно вернули великую православную святыню – Мощи св. Андрея Первозванного. Подолгу стою у «Рублёвской Троицы» - смотрю - в глаза Маха, Браха и Хинга. Молюсь как умею – «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный. Помилуй мя – раба твоего «божьего» - Сергея. И вспоминаю про себя слова Григория Каппадокийца :

«Едва только помыслю об Одном, как озаряюсь всем величием Троих, а стоит мне различить Троих, как тут же переношусь назад к Одному. И когда размышляю о любом из Троих, мыслю Его как Единое, и глаза мои затуманиваются, и почти всё, о чём мыслю, ускользает от меня».

«… и всё, о чём мыслю, ускользает от меня … нет у меня мыслей, НЕТ и меня самого – лишь Вечные Трое стоят передо мной, стоят и тихо улыбаются мне …»

… И смотрю я на Город, стоящий за ними – крепкой стеной, а вдруг промелькнёт там – Сашка – и увидит меня «идущего мимо». И улыбнётся своей белозубой улыбкой, откинет назад свои чёрные волосы – точь-в-точь – как Виктор Цой и крикнет мне – «Эй, Сергей-воробей, что стоишь как неприкаянный, а ну давай заходи. Семеро одного – не ждут». И улыбаюсь я тогда, и страха во мне больше нет, и добавляю я к молитве своей, тихо-тихо – «Капитан Ким, помоги Всем Нам».

Аминь. 18.10.2007 от РХ