«Самурай в большом городе» (стр. 5 )

Я закрыл дверь, и задвинув тяжёлую щеколду, пошёл по коридору за Эбису. Ещё в коридоре я почувствовал пряный аромат бобовой каши. Войдя в комнату я обнаружил, что стол к ужину действительно уже был накрыт. Было мисо, было нарезанное суши, стоял зелёный чай, в общем, простой и без особых изысков стол бывшего рыбака. Эбису сел на табурет с подушечкой, а я на скамейку, и пожелав друг другу приятного аппетита – молча начали есть. Не знаю почему, но я чувствовал себя в компании Эбису как-то не по себе. И по-моему он ощущал тоже самое. Я не отрывал свою голову от тарелки, атмосфера натянутого как струна стеснения – прямо таки весела в воздухе. Закончив с ужином и налив себе чаю я бросил косой взгляд на Эбису, он всё ещё возился с рыбой, его доброе круглое лицо было красным от смущения. Мне вдруг стало так жалко его, он приютил меня, кормит меня, а я веду себя с ним как чужой – точно чужой. И здесь со мной что-то произошло, я повернулся к нему лицом, и как на духу, выложил ему все свои сегодняшние страхи. Эбису меня очень внимательно выслушал, его лицо сразу просветлело, он налил себе чаю, сделал глубокий глоток, и чисто по-стариковски крякнув при этом, всё ещё немного стесняясь, обратился ко мне.

«Саша, - начал он, - ты только обещай, что не будешь обижаться, - я утвердительно кивнул головой, и Эбису продол - жил. – Понимаешь - этот город, он совершенно особый, он обладает своей душой, он по-настоящему живой, да к тому же очень старый, как говориться - прям как я. У него, как и у любого прожившего долгую жизнь человека, выработались свои привычки, свой особый жизненный склад, именно, поэтому, он чувствует любые, даже, самые незначительные изменения происходящие внутри него. И ты для него Саша – настоящая белая ворона в его стае. Поверь мне, Саша, лично я так не считаю, и своим откровенным признанием ты лишь ещё раз убедил меня, что человек ты свой – а совсем не чужой. Впрочем, на самом деле, всё и не так уж плохо, как тебе это сейчас кажется, ты просто почувствовал, что город недоволен тобой, а это значит, что ты начал ощущать скрытые в его природе вибрации – Сан-ха – а это уже прогресс, твоё обучение началось» - и он улыбнувшись, допил свой чай.

Я долил ему и себе ещё и уже со свободным сердцем, как будто камень с души снял, выложил Эбису некоторые свои догадки, по поводу Цуки-то.

«Я очень рад Эбису - собравшись начал я, - честно рад, что открылся вам, с Махом ведь всем не поделишься, он всё же не человек, а Бог – хоть и всё понимающий. Да, сегодня я пришёл к тем же выводам, что и вы, когда стоял там в тёмном проулке, я ощутил в чём разница между мной и городом, да и между вами и мной – а разница действительно, как ни странно, именно в ЦВЕТЕ. Такой насыщенности цветом как здесь я в своей жизни - не видел ни разу. Почему, не знаю, но для меня трава всегда была зелёной, а небо голубым. Вот и всё. Цвета всегда были для меня просто как данность, всего лишь окраска предметов, и ничего более. И лишь здесь я понял каким дальтоником был. Сегодня когда Мах рассказывал мне про Ура-хадо и привёл пример с лодкой, то я видел весь его рассказ прямо во всех живых цветах – я видел как моя белая лодка качается на волнах, как я выправляю жёлтым рулём свой курс, как гребу из-за всех сил красными вёслами и как, наконец, в мой зелёный парус ударяет порыв свежего ветра, и моя лодка несётся по морю как стрела» - закончил и перевёл дыхание.

Эбису улыбнулся всем своим смешным лицом, а затем, снова гхыкнув, обратился ко мне.

«Саша, - я тебя очень хорошо понимаю, когда-то, очень и очень давно, старый Ками-сан рассказал мне об Ура-хадо – той же притчей, как и тебе сегодня. И мне простому рыбаку – стало всё понятно – и про путь, и про святые вибрации, и про моего внутреннего близнеца – Ура-хито. И я тогда сделал для себя выбор, что буду с ним – до самого моего конца, и даже дальше. Так я сделал шаг к своим жёлтым одеждам. Саша, послушай меня пожай - луста внимательно, ты сейчас назвал Ками-сана его настоящим, изначальным именем – Мах, ты понимаешь, что это значит?» - осторожно спросил меня Эбису.

«Нет» - абсолютно искренне ответил ему я.

«Саша, - начал он, - понимаешь с его стороны это знак очень большого доверия. Настоящие имена Трёх Владык знают очень и очень немногие Ками. Потому что эти имена, как тебе объяснить, чтобы ты понял, - Эбису остановился и почти сразу же продолжил, - эти имена как буйки над водой, держащие одну и туже сеть, в которой Саша плавает очень Большая рыба – имя которой, Великий Источник, всего сущего, и не только в нашем мире, но и Вообще в целом – Всего. Понимаешь меня. И Мах, и Брах, и Хинга – когда-то все вместе вышли из него и разделились, и им понадобилась потом целая вечность, чтобы снова его найти. Их истинные имена несут в себе огромную силу, которая может тебе как вознести, так и уничтожить. Знай это Саша, говорю тебе как другу. Именно, поэтому Владыки и имеют в мире столько других имён, но все они просто способ назваться, перевод предвечных имён на человеческие языки. Вот ты Саша, а на языке ванов твоё имя будет – Сошетсу, как говорится – это просто зеркальное отражение, а истина она всегда лежит на самой большой глубине».

«А ты знаешь, Эбису, - ответил я, - почему то я сам этого до конца так и не понял, Мах с первого нашего знакомства, так мне и представился, и для меня это было абсолютно обычно. Наверное, действительно, мы живём как дальтоники, с зашоренными глазами, видим всё в черно-белом свете, а когда с нами происходит что-то необычное мы стараемся этого просто не замечать. Не охота, конечно вспоминать, но когда я провалился в Утробу, я ещё очень долго не мог понять, что со мной случилось что-то из ряда вон выходящее. И бегал там кругами как бык за красной тряпкой, и если бы Мах мне просто не показал свою силу – я честно так ничего и не понял» - откровенно признался я.

«Ну, Саша, откровенность за откровенность, - уже раз-горячившись начал Эбису, и я снова увидел его превращение из сонной рыбы, в стремительного летящего по волнам – могучего и прекрасного, но всё же какого-то грустного дельфина. – Когда-то давно, ещё в своей земной жизни, и до того как я встретил Трёх Владык, я тоже слышал – этот Зов, манящий и властный Утробный призыв. Я был женат, мою жену звали Тарика и она была на последних месяцах беременности, когда я ушёл тогда со всей нашей артелью в море. Мы рыбачали почти неделю, а когда вернулись на лодках в деревню – обнаружили ужасную картину … деревня была пуста, не было не женщин, ни детей, только мёртвые старики и старухи. Свою Тарику я обнаружил в нашей хижине, у неё был вспорот живот, - Эбису на мнгновенье остановился, его глаза заволокло слезами, и с тяжёлым хрипом продолжил, - они её не забрали, видимо, потому что она была беременна, и просто убили её. Они Саша – это ситы, кочущие из Сибири в Америку и обратно, по ещё не ушедшему тогда под воду Беренгову пере-шейку, разбойничьи племена, ситы - по нашему значит грязные. Они и действительно были грязны, для них грабёж и убийства давно стали нормой жизни. Они не работали, не трудились, а по - ходя грабили, насиловали, убивали всех тех кто был слабее их – этим и жили. Я тогда думал, что сойду с ума, я в кровь разодрал себе камнем вены, но родичи спасли меня. А потом на смену тоске, пришла ярость. Я сидел на берегу и молча смотрел в океан, часто я тогда так сидел, уже на воду спустились густые сумерки, небо было тяжелым и тучным, где-то далеко бушевала буря – когда я услышал со стороны океана этот звук, так воют сирены попадая в рыбацкие сети, пытаясь выбраться из них, в кровь разрезая свои холодные руки. Это был вой, пронзительный и истошный визг – он вполз мне в голову, и начал рвать её на куски, я катался по земле, рычал и брызгал слюной как взбесившийся зверь … а потом всё прекратилось. Настала тишина и вот тогда я и услышал этот зов, как будто ветер шуршал в тросниках – У – б-ее-й, у-б-еее-й, убей. И я сдался ему. В ту ночь я забрал свои вещи, поджёг свою хижину и навсегда покинул свою деревню. Так рыбак превратился в охотника. Я научился быть осторожным и злым, я досконально освоил всю науку как преследовать и загонять свою дичь – и я начал охотиться, охотиться на ситов. Много я их убил и по одиночке, и группами, и бодрствующих, и спящих – всяких, но жажду своей мести я так и не охладил. Потому что в каждом ещё не убитом сите я видел того самого убийцу, который забрал у меня мою Тарику. А потом приходила мысль, а вдруг это не он, вдруг убийца другой, и снова просыпалась ярость, и снова я убивал. Не знаю, что меня остановило, но я помню, где я остановился, это было маленькое рыбацкое племя – айнов, у них я как-то остановился после одного из своих переходов. Прожил несколько дней, смотрел как они рыбачат, как сушат сети, как готовят рыбу, и остался у них навсегда. Рыбак во мне победил охотника. Я сумел остановиться, а может мне просто повезло. Одно я успел понять очень точно – начавший убивать, остановиться уже не может. И чтобы не говорили в нашем славном городе, Саша, о Чуллуа, которого здесь называют Сусано, он ведь убил своего брата совсем не из-за ссоры, поверь мне, рыбак рыбака видит издалека, там было что-то другое, совсем другое … - Эбису остановился и о чём-то крепко задумался, а потом продолжил, - но чтобы там ни было, а вот остановиться он уже не смог. А падая в пропасть – мы всегда пытаемся и других утащить за собой, преступление одного, а трагедия многих. Ну, а кровавой кривой человеческой истории ты уже немного в курсе, не будем больше об этом. В общем, Саша, мы люди сами служим источниками всех наших бед. И благодаря, только, по-истине нечеловеческому терпению Вечных Трёх – мы ещё вообще живём. Когда, я их встретил тогда вечером на морском берегу, я сразу понял, что в этих путниках, что-то не так, какие-то чистые они были. А чистоту, повалявшись в грязи, очень быстро начинаешь замечать. И я принял их как родных и уже не смог с ними расстаться – никогда. Я начинал с ними строить этот город, я видел как он рос, как креп и взрослел, как в нём появлялись всё новые и новые лица – и одно я тебе скажу, Саша, наверняка – попав в него раз, ты уже больше не сможешь жить без него. Такова его Ура – такова его суть, в нём сила вложенная в него его Творцами – энергия чистой как капля воды – красоты. Поэтому, пустяк малыш, что он на тебя ворчит, так может оно и лучше, твоё время ещё не пришло, и не торопи его, не торопи этот день, поверь мне он сулит тебе бурю» - закончил Эбису и как-то пристально так посмотрел на меня, что аж холодный пот выступил у меня на лбу.

«Прости меня, Эбису, - смущенно начал я, - зря я про эту Утробу начал, ради бога, прости. Я даже и не подозревал какую ты боль в себе несёшь. По сравнению с тобой, все мои переживания, тьфу, плюнуть и расстереть. Если ты устал я пойду к себе наверх».

«Нет, нет, - начал снова вернувшись в свою дремоту Эбису, - Саша, не уходи, посиди ещё немного со мной, мне редко с кем удаётся так поговорить по душам. И не бери в голову, ни в чём ты не виноват, просто так вышло и всё».

«Ну, если так, - начал я, про себя думая, что надо как-то отвлечь Эбису, от разворошенного мной муравейника его памяти, - объясни мне пожайлуста, как мой Ура-хито чувствует движение солнечной Ки, Мах мне подробно всё объяснил, но я до конца всё всего и не понял».

«Хороший вопрос Саша, - начал повеселевший Эбису, - очень даже неплохой. Ты знаешь, чтобы хорошо почувствовать, что есть Ура-хадо, я тебе расскажу одну старую престарую легенду. Это было когда японская императрица – Дзингу, наследница богини солнца Аматэрасу, воевала с племенами ситов в далёкой стране Утренней свежести. Ситы были сильны и имели большой морской флот. Поэтому императрица Дзингу прибегла к хитрости. У неё были, когда-то подаренные ей Владыкой морей волшебные камни Прилива и Отлива. Вот к их тайной силе и обратилась Дзингу. Подплыв к берегам страны Утренней свежести она увидела, что вся армия ситов со своими кораблями собрана в мощную армаду у крутых берегов – и лишь ждёт команды к бою. Как только ситы заметили корабли японцев, тут же прозвучал сигнал к наступлению и корабли пошли в атаку. Императрица стояла и наблюдала за происходящим с невозмутимым спокойствием. Она знала, что победа или поражение японской армии в её власти. Когда корабли противника близко подошли к японскому флоту, она кинула в воду драгоценный камень Отлива. Как только камень оказался в воде, начался отлив, вода опустилась до самого киля кораблей ситов, и они сели на мель. Ситы, учитывая то, что японский флот уступал им по силе, и не ожидая колдовства, полагали, будто их корабли оказались на мели из-за вполне естественного спада воды. Японские лучники натянули тетивы своих луков, и огромное облако стрел полетело в воздух, поражая сотни врагов. Когда ситы были уже близко к японским кораблям, императрица Дзингу бросила в воду камень Прилива. И вмиг нахлынула большая волна, уничтожив почти всю армию противника. Теперь для японцев уже не было никаких преград, и они высадившись на берег, завоевали всю страну Утренней свежести и с победой вернулись домой, в Японию. Так вот Саша, мораль этой истории заключается в том, что нужно очень хорошо чувствовать природу солнечной энергии. Её природа это Сила самого Великого Источника, о котором я тебе уже говорил. Эта Сила не имеет формы, не имеет лица, но тем не менее её мощь невообразима. Силу эту мы называем Дзисе Хоссин - Великий Дух за пределами всех форм. Никто из людей постичь природу этой Силы просто не в состоянии. Это было подвластно только нашим Вечным Владыкам, но даже они приобщившись к сокровенной тайне Великого Источника увидели его уже в зримой форме, как тело Богини Солнца Аматэрасу - называемое Дзидзюе хоссин, тело имеющее природу огня и света. Вот в Великой Богине сила идущая от Источника жизни обретает, если можно так сказать – «своё лицо», свой уникальный характер. И сами Великие Владыки лишь в свете Богини обрели свои зримые для нас людей формы – Тадзюе хоссин, всеподдерживающая форма Ками-но ками, Хэнгэ хоссин, всё принимающее как оно есть тело Уси-но ками и Тору хоссин, всепревозмогающий самим собой облик Такаги-но ками. Эти формы они обрели для того, чтобы участвовать в по-истине «космической игре», которую «затеяла» пробудившаяся к жизни Богиня Солнца. Она просто не могла не играть, «игра» была в ней, «игра» была ей, и Вечные Трое просто не смогли с ней не сыграть. Саша, кто из людей понимает эту простую истину, скажу тебе начистоту, тот действительно уже понял, что есть ЖИЗНЬ. Она есть игра, да-да, чарующая, красивая, и даже где-то безрассудная солнечная игра. Вот например, сегодня солнечная энергия Ки идёт от Аматэрасу огромной волной и ты это сам ощущаешь, а когда, наоборот, океан её силы спокоен, тих и безмятежен. И эта странная игра энергий и сил в самом её таком непростом характере, единственной, а поэтому-то и во-истину любимой дочери - «Владыки морей». Лишь одна она держит в своих руках, те самые «заветные камушки» Прилива и Отлива, и лишь она одна решает когда бросать один, а когда другой. Во время броска камня Отлива на земле всегда начинается разделение солнечных потоков, на два рукава одной реки – медленный, тягучий и вязкий поток Аси-Ки и стремительный и быстрый Ёси-Ки. Это время всегда очень трудной и упорной борьбы, когда неминуемо возникают «тоскливые мысли» о том, что жизнь скучна и в ней в конце концов проигрывают все. И именно, поэтому надо будить в себе тайные силы, находить новый курс, видеть новые горизонты и грести, грести, грести. Пока не упадёт на землю другой камень, имя которому Прилив. И тогда любая твоя работа окупиться сторицей, а парус твоего корабля наполниться свежим ветром и никакой враг не устоит у тебя на пути» - грозно закончил Эбису.

А я подхватил его мысль и сказал :

«Как всё становится понятным, когда сам океан помогает всем нам. Только здесь в Цуки-то я стал понимать какой силой обладают те, кто дружит с ним. Океан кормит всех нас и он же воспитывает нас. Мах сегодня говорил мне про лодку, про руль, весла и парус, ты рассказал мне про Отлив и Прилив, и мне всё стало просто и понятно, и без всяких заумных уроков, которыми меня пичкали в моей школе» - закончил я.

Эбису улыбнулся :

«Саша, ты наконец стал понимать, что истина на самом деле проста. А люди занимаются только тем, что вымеряют и изучают её углы, и как говорится, что намерили то и подают к столу, в виде теорий и точных наук. Учиться конечно Саша – надо, школьное образование – годзу - для тебя никто не отменял и не отменит. Просто не надо забывать о том, что лягушки квакают в пруду не потому что пытаются тебе что-то сказать, а просто они квакают и всё. Запомни это малыш».

Когда Эбису рассказывал про пруд и квакающих в нём лягушек я почувствовал, что начинаю засыпать. Он уловил моё настроение и потерев душевно ладони сказал :

«Ну ладно Саша, давай спать ложиться. Как говорится, утро вечера мудренее. Завтра тебе всё станет ещё более понятно, и совершенно без лишней суеты».

Мы по-быстрому раскланялись и я из последних сил затащил себя по лестнице – наверх и даже не раздеваясь бухнулся на манящую к себе постель-татами. Уснул я мгновенно. Проснулся я очень рано, день сегодня был пасмурным, я встал с постели и подошёл к окну. Народу на улице было на удивление мало, но это даже к лучшему, - про себя подумал я – проскочу никем не замеченным. Я привел в порядок своё помятое кимано и спустился по лестнице вниз, зайдя в комнату к Эбису, я обнаружил его там, уже заваривающем душистый чай. Мы вежливо с друг другом поздаровались и сели завтракать. Однако, закончить его мы не успели. Кто-то громко постучал в дверь, Эбису поднявшись из-за стола пошёл открывать, обратно он зашёл через несколько минут и сказал :

«Сашь, - начал смущенно он, - придётся тебе заканчивать завтрак одному, ко мне посетители пришли. Не обижайся, но моя работа - это моя жизнь» - тяжело вздохнул и смешно развёл руками.

Он быстро допил свой чай и пожелав мне хорошего дня пошёл в читальный зал, из которого уже доносились громкие голоса его ранних читателей. Ну они все - всё таки неисправимые трудяги, - подумал я, - хотя, конечно, наверное так оно и должно быть. После вчерашнего вечера, я стал гораздо лучше понимать Цуки-то и его горожан. Город живёт для людей, а люди живут ради города, в этом их судьба и жизненное предназначение. Теперь и я это знаю. Я допил свой чай и встал из-за стола, пора – меня ждёт Мах. Я вышел из библиотеки на улицу, было прохладно, погода менялась, ну и к лучшему – и быстрым шагом направился через полупустой город к своему учителю. Шёл я очень быстро и уже скоро показался лес. Он стоял угрюмой и молчаливой стеной, как будто думал, кто же я для него – свой или чужой. Пахло мокрой хвоей, на траве была роса – наверно ночью шёл дождь. Он идёт везде, для него не существует никаких преград – и даже Цуки-то время от времени омывается в его холодной воде. Вот и лесная тропа закончилась, я собрался и вышел на его опушку, ну здравствуй – Мах. Каково же было моё изумление, когда я увидел в ней, вместо доброго и приветливого Маха – грозного и угрюмо сидящего там – Хинга. Я, конечно, опешил, но внутренне собравшись, как можно любезнее поприветствовал великана :

«Доброе утро Вам – Такаги-но ками» - и сразу осёкся.

Гигант, как-то не по-доброму усмехнувшись, и встал со скамейки и грозной поступью направился на меня.

«Здорово, щенок, - начал грубо он, - я смотрю тут все с тобой сильно носятся, прямо, как курицы с яйцом, но я не такой, как все, я тебя насквозь вижу – нет тебе места в нашем мире и я тебя сейчас отправлю обратно восвояси, надеюсь, что ты сегодня плотно позавтракал». С этими словами, он резко выхватил из ножен свой меч и как разьярённый носорог побежал на меня.

У меня внутри резко всё похолодело, на меня неслась дышащая силой зелёная гора, сто килограммов живого веса – и это одни только мышцы, желудок свело судорогой и я действительно пожалел, что утром плотно перезакусил. Страх захлестнул меня противной волной, ещё одно мгновенье и он меня раздавит, как слон клопа и тут я сделал, прямо как по наитию, то что один раз уже делал – в своей самой первой школьной драке, я просто взял и бросился этому слону под ноги. Было такое ощущение, что я попал под скоростной электровоз, но тем не менее мой трюк опять сработал. Хинга споткнувшись об меня рухнул на землю тяжёлым мешком, а его огромный меч как змея ушёл в зелёную траву. Я тут же вскочил на ноги и двумя руками схватившись за его рукоятку, с трудом подняв его с земли, направил остриём в сторону, тоже, уже вскочившего с земли Хинга, и насколько смог – спокойным и уверенным в себе тоном, сказал :

«Ну что – Акелла, промахнулся, не хочешь попробовать ещё разок – раздавить надоедливого клопа. Ну, давай, что же ты вперёд – труба зовёт» - резко закончил я.

Хинга очень внимательно посмотрел на меня, потом на направленное в него лезвие меча, затем снова на меня – и тут произошло то, что я никак не мог ожидать. Этот огромный колос с серьёзным и властным лицом – вдруг расплылся в улыбке и начал хохатать. Это был не смех, это был именно хохот, так наверно смеялся, очнувшейся от вечной спячки – вулкан Крокатау. Он смеялся довольно долго, так что даже слёзы пошли и он утерев их своей могучей рукой, и ещё до конца ещё не успокоившись, обратился ко мне :

«Ну ты Саша – прямо шайтан, да и только. Прав был Мах, когда сказал мне и Браху, что язычок у тебя острый, но оказывается и кулаки твои совсем не тупые. Есть в тебе порох, а значит будет и огонь. Я буду тебя учить».

«Что» - вскрикнул я в изумлении, так ещё и не пришедший в себя от нашего короткого сражения.

«А ты как думал, Саша, должен же был я тебя проверить, как говорится – доверяй, но проверяй. А лучшая проверка – это бой, настоящий и без компромиссный, в нём ты виден полностью до самых корней, такой какой ты есть на самом деле, а не тот кем ты хочешь казаться. Поэтому Саша ты меня извини, если конечно сможешь, но обязательно пойми, - и тут он щёлкнул пальцами своей правой руки и меч, который я только что держал в своих руках, невероятным образом оказался у него в ножнах, - а он тем временем спокойно продолжил, - можешь собой гордиться малыш ты был первый, кто сумел повалить меня на землю, даже хитроумный и очень сильный Иаков, сумел продержаться борясь со мной всего пять секунд, пока я не сломал ему ногу, а тут какой-то лилипут – и такой позор, может всё таки убить тебя» - без тени улыбки закончил Хинга.

Я стоял перед ним, как мышь перед слоном и холодный пот шёл у меня по спине ручьём, я не знал, про какого там Иакова он мне говорил, и всё, что я сумел, это только выдавить из себя :

«Ну, вы же первым на меня напали, а я ведь всего лишь только защищался и всё».

«Ну и кто научил тебя так защищаться» - спросил, уже вернувшейся к своей обычной строгости – могучий Хинга.

«Никто» - коротко и просто ответил я.

«Да, этот твой Никто – серьёзный учитель, признаю, но и я малыш, кое-чему могу тебя научить. Давай-ка подойди ко мне – звонок прозвенел, урок начинается» - с педагогической нотой в голосе закончил Хинга.

Я подошел к нему на расстояние вытянутой руки, внутренне готовый к новым сюрпризам, со стороны этого здоровяка. Однако, он кажется, утратил весь свой боевой пыл, и взяв лекторский тон, спокойным голосом начал свой урок :

«Вынужден, с тобой согласиться, - начал Хинга, - нападение всегда есть худший из всех видов противостояния, тебя видимо этому научила сама жизнь. Когда дует ветер – деревья гнуться, они не хотят быть сломаны его глупым упрямством, когда падает снег – ели просто сбрасывают его тяжёлые хлопья, и снова возвращаются к своему исходному равновесию. На большую силу – всегда найдётся ещё большая. В этом ключ к пониманию всей земной истории, секрет возвышения и падения всех царств земных. Силе надо противопоставлять не силу, а умение – умную технику. И я тебя ей научу, как когда-то давно обучил ей – такого же, как и ты маленького мальчика, звали его Миямото Мусаси, наглый оказался парень – прям весь в тебя. Техника эта называется – ити – рю, искусство школы двух гармоничных мечей, но несмотря на ласковое название, ничего добродушного в ней нет. Эта техника настоящего и жёсткого противостояния. Суть её состоит в том, что ты должен, навсегда забыть, что у тебя есть кулаки, - и он болезненно потрогав свой затылок, вновь продолжил. – Итак, представь себе, что твои руки – это два меча, учись ими пользоваться, каждый день оттачивай их до зеркального блеска. Вытягивай их в ладонях перед собой, то напрягая их от плеча и до самых кончиков пальцев, то расслабляя в обратную сторону. То в огонь клинки, то в воду – и так до изнеможения. Со временем твои руки – станут подобны двум клинкам, а ты всегда будешь готов пустить их в дело. Никогда не нападай первым, в этом ты прав, жди когда твой противник – сам проявит себя. Запомни, каждый удар, подобно океанской волне, начинается от плеча. Будешь внимательным и всегда заметишь, какая из его рук хочет сделать тебе больно. Правила здесь простые – твои руки-мечи, должны быть подобны крыльям ветряной мельницы. Если противник схватил тебя правой рукой, перекидываешь через неё свой левый меч и загибаешь его как крылом к земле, если он использует левую руку – ты используешь правый меч. Если тебя схватили сзади – провернись в лопатках дугой и выбрось свой меч назад и согни им противника в три погибели. Всё очень просто, Саша, как видишь. А при прямом и активном нападении на тебя, ничего не бойся, иди навстречу удару – выбрасывая в противника сразу два меча, за левый меч, ты спрячешь свою голову, он идёт на отражение удара, а правый меч, твоя рука вытянутая в ладонь – идёт на его нейтрализацию. Никогда, никогда слышишь меня, не бей кулаком, это плохое оружие. Удар должен наносится тобой тыльной стороной ладони, собранной тобой в маленькую лодочку, когда противник упадёт на землю, то тебе придется довести ваш с ним поединок до самого конца, несколькими ударами рук, либо ударами ноги, по самым болезненным местам – в пах, в почки, или в подмышки его рук. Запомни, Саша, в бою нет места сантиментам, и нет зверя страшней, чем раненый, но не добитый тобой враг твой. Эта к сожалению горькая, но чистая правда, тот кто начинает бой первым всегда – проигрывает, но никогда не примет этого спокойно, он станет только злей, а месть его будет ещё более кровавой, чем прежнее на тебя нападение. Твой противник – подобен ветру и он никогда не усмирит свой пыл, пока не изойдёт пеной на твоих камнях. Поэтому Саша запомни – вступив в поединок с ветром, придётся махать руками и махать – до конца, своего или его, и других альтернатив в смертельном бою просто нет. Вот так вот малыш, а теперь начнём тренировку. И мы начали и продолжали её, без малого часа три к ряду. Наконец, когда мы оба уже устали, то сели оттохнуть в беседку – и Хинга, вновь продолжил свой незаконченный урок :

«Я тебя прошу, малыш, - начал он, - запомни навсегда, как дважды два, твои руки, должны быть как два мельничных крыла, и тогда, твой враг будет видеть их - четыре, и никогда не увидит твоего падения. Прейдёт время, и я покажу малыш ещё одну тайную технику – иай-джитсу, стратегию одного стремительного удара, но не сейчас, а когда ты внутренне созреешь для этого. А сейчас я вижу, что ты устал, это ведь так» - спросил меня Хинга.

«Да так, да и есть уже хочется» - отозвался я.

«Настоящий воин должен уметь терпеть голод, - ответил на мою жалобную просьбу Хинга, и вновь продолжил. – Посмотри сколько вокруг нас вкусной, а главное здоровой пищи».

«Где она, я что-то её не вижу» - с насмешкой ответил я.

«Она в воздухе, Саша, - без тени улыбки, и как-то не похоже на него – задумчиво, ответил мне Хинга. – Весь воздух вокруг нас буквально пронизан невидимыми глазу, мельчайшими частицами, это самая вкусная пища на свете – солнечная энергия КИ, как мы её называем, что значит просто – энергия. Ты с ней уже знаком, но в теории, пришло время познакомиться с ней и на практике. Люди на земле вдыхают и выдыхают её постоянно, вместе с кислородом, но не многие знают, как вобрать в себя её тайные свойства, и даже величайшие мастера Ки-кунга, мастерства по работе с Ки, довольно не умелые повара, скажу я тебе честно, малыш. А всё потому что они не умеют превращать КИ в ГИ, в пищу для твоего тела мальчик. А вот Ками умеют и это я когда-то очень давно научил готовить из Ки – вкуснейшую пищу, а секрет скрыт мной в моём имени – ТакаГИ, что значит предел Ки – высокая энергия. Ки – она кругом – в деревьях, в цветах, в животных, и конечно в людях, но главным образом в воздухе, вдыхая который – мы поглащаем её в огромных количествах. Многие этого не знают и дышат бессознательно и подобны глупцам, которые как древние, не знавшие огня люди – питаются сырой пищей, едят сырую – Ки. В то время как Ки – надо уметь готовить. Чтобы правильно обращаться с ней, нужно знать секрет кигунских поваров».

«И в чём же он состоит» - заинтересовался не на шутку я.

«Ладно, так уж и быть – расскажу тебе, - улыбнулся мне Хинга, и продолжил дальше, - а то уже и сам проголодался. А секрет здесь, как и в бою, состоит в правильном подходе к работе, в особом методе дыхания, называемом в Цуки-то – «питание воздухом». Так вот Саша, когда ты делаешь вдох, в твои лёгкие попадает большая порция кислорода, а вместе с ним и драгоценная Ки. С выдыхом Ки уходит из тебя. Это как-будто ты вентилируешь свои легкие, хочешь быть вентилятором, - я отрицательно мотнул головой, и Хинга усмехнувшись продолжил. – Вот и я Саша не хочу, чтобы ты им был. А путь к этому состоит в том, чтобы твоё дыхание стало сознательным. Вдох должен быть короче выдоха как минимум втрое. Итак, сделав неглубокий выдох, ты делаешь глубокий выдох, и так несколько раз – ты сознательно гонишь по своему телу волну Ки, а затем на одном из выдохов ты совершаешь осознанную задержку дыхания – и как-будто сачком подсекаешь, скрытую в глубинах кислорода, большую и вкусную рыбку Ки. Весь секрет заключается в этой волевой задержки дыхания, во время неё в твоём животе – Хара, как бы зажигается маленькая печь, и по-истине золотая рыбка Ки, начинает впитываться во внутренние органы твоего организма, в лёгкие, в почки, в сердце, и конечно в желудок, обогащая их всех самой целительной на свете энергией. И чем дольше задержка твоего дыхания, тем вкуснее становиться приготовленная тобой – небесная пища. Так солнечная Ки превращается внутри в тебя в сильнейшую и вкуснейшую Ги – предельно питательную энергию. Поверь мне малыш, многие воины, монахи, и даже миряне, могли неделями питаться этой необычной пищей. И знали об этой силе не только – японцы, например индийцы называли её праной, древние евреи именовали её руах, а их родственники арабы называли её – рух, но как корабль не назови, лишь бы он вынес тебя на родной берег, где только здесь и больше нигде – ты станешь по-настоящему свободным и уверенным в себе человеком. Итак, Саша, вдох – выдох – задержка, вдох – выдох – задержка, и снова – вдох – выдох – задержка. В этом ключ к пониманию, как говорят – Сэй - аку-доа – дверь открывается ключом.

«Хинга, - начал я, - мне об этом же говорил и Мах, вы что знаете друг о друге всё» - закончил я с нажимом.

«Да, Саша, - спокойно ответил мне Хинга, - друзья всегда знают друг о друге всё. Мах сказал мне и Браху, что хочет открыть тебе секрет тайной стратегии – Сан-ха – но хэйхо, и я попросил дать мне сначала проверить тебя в бою. И скажу тебе честно, он долго отпирался и не хотел оставлять тебя одного, он по-настоящему любит тебя Саша, а это очень многое значит. Цени это, как ничего в жизни не ценил. Ибо истинный путь – он идет от сердца к сердцу и не какими другими пыльными дорогами его не заменишь. Теперь и я, как во время нашего суда – Брах, понял тебя и ты знаешь полюбил».

И я почувствовал в этот момент как этот огромный великан, фонтан кипучей энергии, стал вдруг таким уязвимым, он глыба, он скала – открыл мне свою душу, и я увидел, что под коркой льда, скрывается по-настоящему любящее сердце. Так великан, превратился в того, кем он был всегда – в большого, но крайне ранимого здоровяка. И я вспомнил здесь слова Маха, сказанные мне в первый наш откровенный разговор : «Хинга был полностью «за», и я знаю, что он до сих пор хранит свою обиду на вас» - и я спросил его :

«Хинга – ты правда держишь на меня, и на таких же как и я людей свою обиду, скажи мне честно – держишь до сих пор?»

«Да, Саша, - ответил немного подумав, и как-то, действительно, серьезно печальный великан, - держу, в отличии от Маха, я так и не сумел до конца простить Ваше небрежение к Нам, и дикую и яростную ненависть к друг другу. Когда-то, давным давно, мы создали по-настоящему прекрасный мир, и три расы живущие в нём были Нашим отражением в вас – настоящей гармонии и красоты, но человек сумел испортить всё. Вы люди испортили изначальную гармонию и Нам пришлось всё начинать сначала, с этого острова, с Нашего и вашего – нового мира. И поверь мне Саша – это было нелегко сделать, потребовалась вся концентрация Наших сил и способностей, чтобы создать этот мир и наш славный Цуки-то. Поэтому – да, я храню на вас, на людей – свою обиду, обиду за неудачу Маха, обиду за унижение Браха, обиду за свою собственную беспомощность в вашем диком мире, но я учусь, Саша, постоянно учусь у таких как ты, что не всё ещё потеряно, что настанет тот великий день, когда и Боги, и люди, встанут плечом к плечу, не как хозяева и работники, а как настоящие друзья. Этим Саша – я и живу. А сейчас малыш – давай-ка хорошенько с тобой подышим» - закончил Хинга.

И мы вместе в вечерней тишине, уже, совершенно по-дружески, вдвоём, сидели и лопали – небесную ушицу. Через какое-то время я приоткрыл глаза, и увидел носящихся в ночном небе прозрачных светлячков. И приглядевшись к ним, я понял, что это были совсем не светляки, а были это маленькие, как бы потрескивающие электричеством, такие действительно чудесные, трогательные и прекрасные рыбёшки – КИ. Я тихо улыбнулся, Хинга, сидящий рядом со мной, уже, громко посапывал, и я осторожно поднявшись со скамейки, и отвесив ему дружеский поклон, тихонечко пошёл к себе домой. Стоял чудесный вечер, убывающая луна дышала на мир своей призрачной чистотой. Радостью был полон зелёный мир. Дремучий сосновый лес сегодня был совершенно другим, он прямо таки весь светился, сосны, пихты, ели – как-будто были припорошены инеем. И я смотрел на него совершенно другими глазами, я будто попал в зимнюю сказку. С неба действительно шёл снег, настоящий снегопад, и снежинки КИ падали и кружились в лунном свете, будто танцевали лишь им ведомый танец. И я кружился вместе с ними, даже не заметив как вышел к городу, будто сам лес – проводил сегодня меня домой. Я был по-настоящему счастлив, как мало оказывается для счастья надо – всего лишь почувствовать, что ты всё же СВОЙ, а не чужой на великом празднике жизни. Город встретил меня теплым светом горящих фонарей. Беззаботно гуляющие горожане приветливо кивали мне головами и улыбались. Я даже не заметил как дошёл до своего дома и свернул в его тайный проулок. Сегодня дверь оказалось приоткрытой и я нырнул в тёмный коридор библиотеки, выйдя из которого в прихожую услышал из читального зала голос Эбису и сразу же пошёл его поприветствовать. Каково же было моё удивление, когда войдя в зал я вместе с Эбису увидел – моих дорогих сердцу близнецов – Имубе и Накатоми. Они увидев меня, тут же бросились ко мне и мы втроём крепко обнялись. Сейчас, когда мне было так хорошо, я искренне обрадовался нашей встрече, для меня они уже стали самой настоящей душой Цуки-то. Наши приветствия прервал Эбису :

«Ну, Саша, ты как всегда поздно, - начал он, - а эти ацуй и усуй тебя уже целых два часа дожидаются, но ты опять как всегда вовремя, сейчас закончу уборку, и будем ужинать» - закончил он, и подхватив со стола кучу манускриптов, направился с ними к книжному хранилищу.

Оставшись одни мы снова дружно обнялись, и первым к моему допросу приступил Имубе.