«Самурай в большом городе» (стр. 3 )

«Нет» - тихо выдавил из себя я, это тяжёлое слово.

«Тогда, слушай, и запомни как своё имя, Саша, - вновь, продолжил Брах. – Девиз этот гласит – «Живи сам и помогай жить другим». Брах устало откинулся на кресло, и повернув голову, обратился к сидящему рядом с ним гиганту : «Слушай, Хинга, тебе не кажется, что наш девиз давно устарел, и веришь – нет, мне давно охота, наконец, послать тебя им в качестве - Утешителя».

Глухим и грубым голосом, отозвался Хинга : «Ты, прав, брат, сто раз прав, мы создали, и каким создали, для нашей светлой девы – прекрасный мир, всё в нём было хорошо и гармонично, если бы – и тут его лицо, резко посерело, - если бы не этот проклятый убийца, пусть земля горит у него под ногами. Мы всевластные оказались не в силах предотвратить такую малость – и его лицо ещё больше окаменело. – Если бы ты дал мне, тогда, покарать этого гадёныша, может быть и история человеческая, была бы менее жестокой, на своих крутых поворотах. Но, ты его пощадил, Брах, до сих пор не пойму зачем, ведь звериная кровь – бьёт, била и будет бить из него – кровавым ручьём».

«Да, Утешитель из тебя никудышный, - снова спокойным и уверенным голосом продолжил Брах, тебе бы лишь мечём всё махать – Зелёный Ван. А, скажи, мне, брат, чему бы научились люди, если бы смерть приходила к ним, лишь, из тёмного леса с волчьим оскалом, а не пряталась за благодушные улыбки друзей, приятелей, и даже братьев. И я отвечу тебе – ничему, ничему бы они не научились. А так они узнали, что значит врагов своих прощать, а научившись прощать, познали они и огромную силу любви – ту силу, на которой весь мир держится. И пока есть – эта сила, не отвернётся светлая дева от нашего мира, и будет, продолжать, согревать его теплом светлого сердца своего. Вот, тебе, пример, наш папаша Мах – это прекрасно знает, пока мы с тобой прячем и охраняем наш дорогой Цуки-то, от глаз людских, он в ЭТИ глаза заглядывает, ища в них, быть может ещё не угасшие искры вечной надежды и любви». Брах остановился, дыхание его было тяжёлым, он явно устал. Вдруг, он неожиданно посмотрел на меня и сказал :

«Мальчик, подойди, ко мне» - и замолчал.

Я на дрожащих ногах подошёл к нему.

«Когда, ты вчера купался в океане, ты нашёл необычный камень, с дырочкой посередине, дай мне его» - сказал он.

Я дрожащими руками залез за подкладку своего кимоно и достав оттуда – камень, передал его Браху. Он осторожно взял его и рассмотрел в рассеянных лучах утреннего солнца, затем он снял со своей правой руки тяжёлые чётки, расстегнул их застёжку и вдев, в их тонкую нить, мой маленький камень, снова, надев их на руку, тихим голосом мне сказал :

«Теперь, ты, мальчик – часть Цуки-то, как и все другие, чьи сердца бьются на этих чётках, - и он поднял руку с чётками вверх, к высокому куполу, - но не торопи судьбу, мальчик, - продолжил он, всему своё время, лишь тогда, когда Меч Хинга оборвёт нить твоей жизни, ты будешь с нами, поэтому жди, и будь сильным, а теперь иди с миром» - властным и уверенным голосом закончил он.

В себя я пришёл, только, тогда, когда – Мах закрыл за мной, тяжёлые двери. Он был явно доволен и широко мне улыбался:

«Ну, ты, Саша, молодец, хорошо держался, ни многие сильные мира сего сохраняли присутствие духа, когда мы вершили над ними, в этом зале – суд свой», - сказал мне Мах.

«Так, это был суд» - с дрожью в голосе, еле-еле отозвался я.

«А, ты как думал, не маленький ведь уже, попытка самоубийства, необоснованная попытка, тягчайшее преступление, и возвращение в Утробу – тебе светило и ещё как светило», - жизнерадостно закончил Мах. Меня, аж, передёрнуло всего, от такого оптимизма. Мах заметил моё смущение и начал разряжать ситуацию : «Саша, ну не мог же я сказать тебе, что дом на скале – это место ожидания своей участи, а белое кимоно – накидка приговорённого, хороший был бы я друг, если бы испортил тебе – последний день перед возвращением в Утробу, но теперь, уже всё позади, а я лично всегда верил в тебя, когда в ту страшную ночь, в ответ на мой призыв – прилетели – Брах и Хинга, я двумя руками вцепился в тебя и прямо таки выдернул из проклятого болота, а потом семь дней не отходил от твоей кровати, откачивая из тебя тёмную кровь падальщика. А, затем, приставил к тебе этих балбесов – Имубе и Накатоми – они вернули тебе твой смех, окончательно очистив тебя – от чёрной крови. Саша, сынок, я очень «умный» … БОГ, и я знаю на кого делаю свою ставку. Тебе ещё многое предстоит сделать, а мне тебя ещё многому научить» - Мах всё говорил и говорил. А я стоял и тихо плакал, нет, скорее рыдал. Это был плач свободы, плач радости, плач возвращённой жизни.

Окончательно, я пришёл в себя, только, выйдя на площадь. День уже набирал свои обороты, вся площадь была заполнена пёстрым разноцветием одежд. Ками спешили куда-то по-своим делам, а я стоял и смотрел на них, не скрывая своей тайной зависти. Они уже свой выбор сделали, они знают смысл своего существования, а мне, только, предстоит раскрыть его. Однако, как ни странно, в моей душе не было ни капли тоски. Я видел - город живет и я теперь, живу вместе с ним, и первый раз, по-настоящему, я ощутил принадлежность к чему-то прочному и по-простому – великому. Солнце яркой вспышкой сверкнуло мне в глаза, я на секунду зажмурился, а открыв их уже знал, что хочу, я хотел всё знать – о городе, о его жителях, и конечно Трёх его Владыках. Мах стоял рядом со мной, молчал, и улыбался как всегда одними усами, и как это у него получается, - подумал я про себя и спросил :

«Мах, спасибо тебе за поддержку, я раньше только догадывался, а теперь точно знаю, чего тебе это стоило – защитить меня. Скажи, мне честно – я того стою?» - и напряженно замолчал.

Мах повернулся ко мне лицом и без всяких изысков начал :

«Саша, я очень рад, что в тебе проснулось понимание. Ты больше не малыш, а значит мои усилия не были напрасными. Путь всегда стоит того, чтобы его пройти. Думаешь создать такого человека как ты, - и он широко и открыто улыбнулся, - да ещё поддерживать его, вопреки сумасшедшему упорству его характера, как думаешь – это простая задача? Нет, Саша, эта задача даже мне не по силам, вот почему, я иду по этому пути не один, меня сопровождают и поддерживают на нём мои спутники, и именно поэтому, как ты уже догадался, все решения мы принимаем, только вместе! И я не мог бы решить твою судьбу один, как бы этого не хотел, но ты ведь в рубашке родился, уж я то это знаю, сам её на тебя надел – и Брах, в тебе это ощутил, он вообще, из Нас троих отличается, присущим ему, очень даже человеческим качеством – глубокой интуицией, наверное, именно, поэтому, он и является управителем Цуки-то, ведь это, Саша, город настоящий людей, тех, кто с достоинством, пронёсли через свои жизни звание – человека. И поверь мне, для многих это стоило очень и очень даже больших усилий. И даже для таких, с виду, весёлых братцев – как Имубе с Накатоми, вот они, кстати легки на помине» - и Мах указал мне рукой на бежащих к нам через всю площадь – близнецов.

Они запыхавшись подбежали к нам, и вежливо поприветствовав Маха, сразу, наперебой обратились ко мне :

«Сошетсу, ну, как, как, твои дела» - загалдели они, не скрывая в своём вопросе искренней и нервной озабоченности.

«Всё, всё очень хорошо, друзья, - ответил я, и не без гордости, добавил, - мне сказали, что я теперь, тоже часть Цуки-то».

Братья тут же бросились, не стесняясь своих чувств, на меня с объятиями, и я тоже обнял их. Мах стоял и улыбаясь смотрел на нас. Первым, как всегда, взял себя в руки, серьёзный Накатоми, и встал рядом с Махом, виновато переглянувшись с ним глазами. Имубе же так быстро успокоится не мог, и сказал мне :

«Да, Сошетсу, не зря мы всё таки, прошлой ночью, пошли купаться. Старина Имубе всегда знает, что предлагает, - набухая от гордости, трещал он, - ты нашёл лунный камень, а это значит, что город сам принял тебя, как пить дать - сам».

Здесь, Мах немного попридержал пыл Имубе : «Кстати, про пить, проявите-ка, лучше, своё гостеприимство, и отведите Сашу покушать, а то у него с утра маковой росинки во рту не было. А когда пообедаете, проводите его в мою беседку, нам предстоит очень серьёзный разговор» - закончив, и кивнув нам головой, Мах пошёл быстрым шагом по площади, в сторону океана.

Мы втроём, уважительно кивнув ему в ответ, и проводив его взглядом, снова дружно обнялись. Первым заговорил Накатоми:

«Сошетсу, прими ещё раз, мои искренние поздравления, выдержать беседу у Трёх Владык, на самом деле – это нешуточное испытание, и прости нас с братом, я вчера порывался тебе сказать об этом, но Ками-но ками, строжайше запретил нам говорить тебе об этом, ещё раз прости» - Накатоми, опять не успел закончить, в разговор по-деловому влез Имубе.

«Хорош, брат распинаться, мы же не чужие всё таки, Сошетсу и сам теперь всё понимает. Я лучше предлагаю, снять всеобщее напряжение, распив бутылочку с цуке, как снова зайти к Ёме, а?» - закончил он хитрым вопросом.

«Я только за, - тут же откликнулся я, на столь деловое предложение, - а ты, Накатоми».

«И я тоже, - серьёзно начал он, - тем более там сейчас должно быть свободно и тихо, днём почти все Ками заняты в миру, только мы с Имубе, сегодня бездельничаем».

«Нет, мы не бездельничаем, у нас серьёзная работа, - запротествовал Имубе. – Накормить и напоить, Сошетсу, тебе напомнить, что сказал Ками-но ками» - и он подбочинившись, с грозным видом взглянул на Накатоми.

Да, они просто не могут не спорить, - усмехнулся я про себя, а вслух сказал : «Ну, что мы долго рядиться будем, я и вправду, зверски голоден» - закончил я зарождающийся спор.

«А, вот это по-нашему, - обрадовался Имубе, - а то некоторые из нас большие любители, тянуть кота за хвост» - и он с видом победителя взглянул на своего брата.

Накатоми лишь снисходительно улыбнулся, глядя на грозного Имубе, и сказал : «Ну, что ж, верно, идти так идти, а то привлекаем тут всеобщее внимание».

И действительно, наша праздная троица, здорово всем мозолила глаза. Прохожие с интересом оборачивались на нас и у многих во взгляде сквозило непонимание. Рабочий день, он даже в столь чудесном городе – был рабочим. И мы по-быстренькому, зашагали через площадь, к уже знакомой мне таверне. Зайдя в неё с нагретой палящим солнцем площади, стало гораздо уютней. Здесь царила прохлада и тишина. В зале, почти никого, не было, только за ближайшем к выходу столике, сидел одинокий Ками в зелёном и читал какую-то книгу, увидев нас, он приветственно кивнул головой, и снова углубился в чтение. За стойкой стоял всё тот же старый Ёма, поприветствовав нас, он обратился прямо ко мне : «Ну, что Сошетсу, понравилась тебе моя еда, - и в ответ на моё заверительное да, - но это ты ещё не пробывал моей ухи» - таинственно закончил он. Мы быстро расселись, за ближайшем к стойке – большом столе, и стали ждать. Наше ожидание длилось совсем не долго, и вскоре хозяин накрыл нам на троих – выставив на наш суд три глубоких тарелки, изумительно пахнущей ухи, неприменную рыбную нарезку, и большое блюдо, с апеттитно нарезанными фруктами. Быстро приговорив уху, и вынеся свой вердикт – виновна, и без всяких вопросов, в своём безупречно превосходном вкусе, приступили ко второму. На этот раз тамадой был Накатоми, он аккуратно разлив по нашим стаканам цуке, обратился ко мне :

«Сошетсу, пока мой братец, не начал говорить всякие глу - пости, - с улыбкой начал он, не применув сделать очередной выпад, в явно их вечном споре, - и продолжил, - я хочу тебе сказать, сегодня великий день, день твоего Мисоги – первого причащения в Храме, начало твоего и только твоего – самостоятельного пути. Я действительно рад за тебя, и даже, признаюсь немного завидую тебе, мало у кого был такой учитель как сам – Ками-но ками, - да это большая честь, - увидев в мой немой вопрос, - добавил, - да, Сошетсу, и кстати он уже начал твоё обучение и сегодня оно продолжится, сам увидишь».

«Да, уж, Сошетсу, повезло так повезло, - тут же реабили - тировался перед братом Имубе, - только таким умникам, как мой братец, кажется, что чем ближе к Владыкам, тем оно лучше, на мой же взгляд, Сошетсу, чем дальше от их бдительного ока, тем оно спокойней, а то не вздохнуть, не кашлянуть, нельзя – руководство как ни как, впрочем, друг, не тушуйся, где наша не пропадала» - закончил, любитель ввернуть словечко покрепче, хитрован Имубе.

«Спасибо, вам друзья за всё, а главное, за поддержку, - начал я держать ответную речь, - сегодня, у меня был очень неожиданный день, и я даже всерьёз начал опасаться за его исход, но видимо я действительно, в рубашке родился. Так, давайте выпьем за то, чтобы в ней и оставаться».

«Вот это правильно» - отозвался Накатоми, и аккуратно поправил своё кимоно.

«Молодчина» - вскричал Имубе, и посадил на своё кимоно очередное пятно, от выплеснувшегося в порыве страсти – цуке.

«Ещё раз спасибо» - ответил я и мы дружно чокнулись нашими стаканами.

Душистое цуке было просто превосходно и мы, не долго разминаясь, выпили по второй. Читатель за соседнем столиком, попрошавшись с нами и хозяином, вышел из зала на улицу. И мы оставшись в зале совсем одни, уже без всякого стеснения, продолжили свой душевный разговор, который закончили только тогда, когда большой глиняный бутыль с цуке – был нами вполне успешно опустошён.

«Ну что Сошетсу, пожалуй нам пора, тебя уже ждут, - начал с явной неохотой Накатоми, - мы ещё продолжим наш разговор, но позже, а сейчас, надо идти».

«Да, уж, пора» - с ещё большим сожалением сказал Имубе.

Распрошавшись с радушным хозяином мы покинули про - хладный зал и вышли, на пышущую жаром, булыжную площадь. Солнце стояло в зените. И мне снова захотелось вернуться к Ёме, но дело было делом, и братья, пробиваясь через пёструю толпу, повели меня к Маху. Мы свернули с площади на знакомую мне уже по вывескам – улицу Ли. По сравнению с царящим на площади и у Храма столпотворением – она была почти пуста. Близнецы явно спешили и я еле поспевал за ними. С улицы мы перешли в узкий, покрытый дёрном проулок, и пошли по нему вдоль крестьянских ферм, к маячевшому в далике лесу. Проулок закончился и мы вступили в поросшую невысокой травой поляну, по ней братья припустили уже почти бегом. Вскоре мы вошли в лес, здесь было тихо и прохладно. Высокие сосновые деревья, росли широко и вольно, идти по лесу было приятней, чем по жаркой городской улице. Воздух был просто пъянящим, хотя может быть сказывалось и выпитое цуке. Я даже и не заметил как мы вышли на маленькую лесную полянку. Сосны стиснули её в своих объятиях глухим, зеленым кольцом, в центре поляны, буквально вросла в землю не - большая деревянная беседка, в ней я и заметил сидевшего на её скамейке Маха, а он заметил нас.

Поднявшись нам навстречу, он первым делом обратился к запыхавшимся близнецам :

«Я смотрю, вы братцы-кролики, совсем не спешили, - улыбнулся он смущенным Имубе с Накатоми, - ну, ладно, хоть доставили ко мне Сашу, целым и невредимым, а то я уж и не знал о чём мне думать и где вас искать» - закончил он.

Близнецы дружно краснели и я решил за них вступиться :

«Это я виноват, засиделся у Ёмы, совсем про всё позабыв, прошу у Вас прощения»- и уже вполне привычно – кивнул головой. Братья почувствовав мою поддержку, тоже сразу закивали.

Мах понимающе улыбнулся и обратился к нам ко всем :

«Ладно, кутёжники, понимаю, цуке и время две вещи не совместимые, но дела всё же не ждут, и вам зайчики, - обратился он к Имубе с Накатоми, - пора бы к ним приступить» - голос его был серьёзным, но совсем без нажима.

Мы по-быстрому распрощались с близнецами, обнимаясь со мной, они, почти одновременно прошептали мне в уши : «Будь внимательным, Сошетсу» и «Удачи тебе, брат», и я безошибочно понял, кто из них и что мне пожелал. Попрошавшись со мной, они серьёзно раскланялись со своим «руководством» и припустили, по полянке, в сторону леса. Я проводил их в тоскливым взглядом и поднял свои – пристыженные - глаза на стоящего рядом Маха. Он задумчиво хмыкнул и снова улыбнувшись в усы, сказал :

«Я всё понимаю, Саша, всё, с друзьями никогда не охота расставаться, потому что истинная дружба – единственная в мире вещь, по-настоящему достойная уважения. Поэтому, никогда не стыдись своей дружбы и давай закончим на этом протокольную часть, проходи лучше в беседку и поудобней устраивайся на скамейке, разговор у нас будет длинным» - строго закончил Мах.

«Спасибо, Мах, - выдавил из себя я, и покорно и смирно, направился в беседку.

Мах зашёл следом и удобно расположившись рядом со мной, немного помолчав, не спеша начал :

«Саша, когда-то такой огромный мир, что расстилается перед нашими глазами - был совершенно пуст. И был в нём лишь огонь в пустоте. - Начал он. - Были то сходящиеся, то рас-ходящиеся, то вновь сходящиеся для долгих бесед – мы Вечные Трое…» И Мах рассказал мне всё о создании мира, о сотворении на земле человека, о предназначении его, и о разделении первых людей на три большие расы – жёлтую, белую и чёрную. Людей разделили мы сами, - продолжал Мах, чтобы высветить в каждой расе - ту грань каждого из нас, которая изначально была нам присуща. И Саша, поверь мне, в этом не было ни капели интереса исследователей, желающих продолжить свой эксперимент. Нет, это был процесс, который не мог закончиться просто сотворением человека, силы живущие в каждом из нас, силы предвечные – требовали своей реализации, нуждались в своём продолжении. Эти силы можно уподобить трём ручьям вышедшим из одного источника, но текущим по разным местам : один течёт по равнине и становится спокойной, сильной рекой, другой течёт по низинам, создавая много запруд, и делается речкой тихой и задумчивой, а третий бежит в горах – резвым, могучим и быстрым потоком. Конечно, в отношении нас процесс этот выглядит гораздо сложней, такими реками мы плывём по своему пути, с моими вечными спутниками – всегда. Очень не просто мне объяснить тебе, что такое Вечность, но вот представь, что в одно прекрасное утро ты проснулся – и больше никогда не засыпал, и каким ты проснулся, какими силами и знаниями обладал, теперь всё это останется с тобой навсегда. Вот, что значит – Вечность. Вот так когда-то проснулись и Мы. Однако, Мы всегда знали, чувствовали, что у нас Троих был единый Исток, мы обсуждали это, и мы искали его, в этом была наша цель, и мы его нашли, отыскали в бескрайних просторах древнего космоса, и мы вернулись в него как домой, и были объединены им, а точнее – ЕЙ, родившейся от вечного огня его - нашей светлой девой Мари, для процесса творения, в котором мы все и проявили свои изначально присущие нам способности, раскрыли наконец, даже нам до конца неведомые, таланты. А вот в процессе сотворения человеческих рас, наши силы – наши реки, просто, наконец, нашли свои берега. И кураторство над расами, естественно взяли Мы - их создатели - движение и жизнь чёрной расы направлял Хинга, белой расой руководил – Брах, ну, а жёлтую расу оберегал я. Чёрная раса занимала огромное пространство – от берегов Средиземного океана до океана Индийского. Они занимались, в основном, разными ремёслами и строительством, и на этом поприще достигли значительных успехов, со временем, начав вести купеческую торговлю с двумя другими расами. Белая раса располагалась по верхней части Средиземного моря и в диких лесах, современной части Европы. Люди этой расы существовали за счёт охоты и оседлого образа жизни, подобно чёрной расе не вели. Поэтому, их племена - кочуя доходили, даже, до самого Урала. Жёлтая раса разместилась на территории современных Китая, Кореи и Японии. Занимались они, в основном, земледелием и рыболовством. Спокойная и тихая раса, казалось бы, но вот именно, в этой тихой среде произошло то, прискорбное для всех, событие, о котором, ты, Саша, уже знаешь – братоубийство, - говоря об этом, лицо Маха как-то сразу постарело, и, тут я понял, что он до сих пор несёт на себе груз ответственности за то преступление, ведь это были его люди, - а Мах тем временем продолжал. Виновника преступления по имени Чуллуа, и весь его род, мы наказали изгнанием с острова на материк. И как показало будущее – это было большой ошибкой. Вот так вот, Саша, даже, мы можем ошибаться. На материке, сильный и непокорный Чуллуа став вождём своего племени Быков, начал своё продвижение на запад, пока, в основном, мирным путём присоединяя к себе другие племена. К тому времени, когда племя достигло Урала – Чуллуа уже умер. И племенем стали править две его жены – Дана и Даитья, к которым он, через особый ритуал, привязал свой обиженный на весь мир дух. Через какое-то время, в Уральских горах произошла роковая встреча двух больших племён, белого племени Вепря и жёлтого племени Быков. Дана и Даитья, наделённые своим мужем небывалой силой, продемонстрировали её молодому вождю племени Вепрей – Асуру. И он был сильно удивлен, когда две красивые женщины прямо перед ним поднялись в воздух. Он не знал, что за ними и их сверхестественными способностями – стоял их беспокойный муж. Весть об чудо-женщинах быстро разнеслась и по другим белым племенам. А они в это время обольщая молодого вождя, рисовали перед его взором картины будущей власти и богатства, и надо лишь пойти и забрать их у богатых купеческих городов чёрной расы. И Асура сделал свой страшный выбор – и выбором его стала, начавшаяся вскоре первая земная война. Собрав вокруг себя большое войско, опытных охотников, он без особого труда завоевал все купеческие города. Самое кровавое и страшное сражение произошло – в районе Пенджаба, пятиречья индийского. Вся земля в том месте про-питалась кровью людской. Так Чуллуа всё же осуществил свою месть, и как на водопаде из крови и боли, сошёл вниз, в пустую, тогда – земную Утробу. Там он обитает и сейчас – окружив себя, такими же как и он – убийцами, он достиг своей цели – начать править на крови. Вот с тех пор и получил он от Нас – своё имя – Противник. Саша, я вижу вопрос в твоих глазах, почему же мы не остановили, только тогда начавшийся разгораться, пожар войны. И я тебе отвечу, как тогда ответил на том проклятом болоте, мы никогда не вмешивались в человеческий выбор, мы лишь творцы, а не хозяева человека. Каждый из вас сам совершает свой выбор. Так было, так есть и так будет всегда. И выбранная человеком война – стала для всего человечества настоящей катастрофой. Произошло то, что произошло, кровавая бойня и как её следствие - физическое кровосмешение трёх рас. Не покорившаяся захватчикам часть чёрной расы – ушла на африканский континент. Племена завоевателей начали делить власть, и вскоре распались на несколько больших групп, одна из групп ушла на Запад – в Междуречье, другая на восток – и через Сибирь в Америку, а третья осталась в Индии. Вставала заря новой человеческой эры – с её новыми этносами, нациями, цивилизациями, движением народов, и конечно, со всё новыми и новыми войнами – всех их против всех. Если ты думаешь, Саша, что мы были бесчувственны к человеческой трагедии, то ты ошибаешься. Она нас задела и очень крепко задела, мы были сильно обижены людским к нам непониманием и их ненавистью к друг другу, и даже, хотели оставить созданный нами, когда-то таким прекрасным, мир. Хинга был полностью «за», и я знаю, что он до сих пор хранит свою обиду на вас, но я думал по-другому, у меня возникла идея – как если не исправить, то хотя бы дать людям шанс на исправление, и на нашем общем совете – Брах меня в этом поддержал. Ведь на земле ещё оставалось место, не затронутое грандиозным движением народов, это был Дальний Восток, где обитали, - представители моей, жёлтой расы, в этой среде всё началось, в ней же - решили Мы - всё и должно было закончиться. Среди них мы избрали для начатой нами работы, маленькое и мирное племя - айнов, и начали их переселение на острова в Тихом океане – называемые сейчас японскими. Именно, им, простым рыбакам, мы первыми открылись на земле. Именно, им, а точнее, избранным из их числа – мы начали формировать внутренние тела для перехода в создаваемый нами совершенно новый мир, который мы все Трое, не сговариваясь, решили разместить на острове, с которого и началась человеческая и Наша с вами трагедия. Здесь, мы начали реализацию возникшей у меня идеи, которая состояла в том, чтобы перевести наши изначальные силы, в состояние действия внутренних вибраций. Говоря образно, развернуть течение наших рек вспять, в другие русла, в другие берега, текущие в новом для Нас и для вас мире. И развернув свои силы – реки в эти новые русла, сконцентрировав их на этом острове и городе выросшем на нём, мы скрыли его от глаз мирских. А путь к его достижению, называемый айнами, а затем и их потомками японцами Син-то, путь духов, а горожанами самого Цуки-то, именуемый Ураха-до, путь наших внутренних вибраций в Урахито - внутреннем человеке - мы начали открывать и другим народам, и только через слово живое, записанное ими с наших откровений им в своих священных книгах – в китайской Дао-дэ цзин, в индийских ведах, в скандинавских сагах, в Библии и Коране, и многих других книгах, и не каким иным путём, потому что читая слово человек, как в зеркало смотрится в себя, поэтому никогда и не обманется в ВЫБОРЕ СВОЁМ,- закончил с нажимом на последние слова Мах и внимательно посмотрев на меня, продолжил, - это тот путь идти по которому я хочу научить и тебя. Ибо путь этот для настоящих мужчин, и как настоящая женщина является зеркальным отражением Великой богини солнца на земле, так настоящий мужчина - является Нашим отражением, Нашим образом и подобием на земле, хранителем Наших ему даров. Но об этом пути мы с тобой, подробней, поговорим завтра, а сейчас, Саша, нам обоим требуется отдых».

День уже давно сбросил свои обороты и в нашу беседку, тихими змейками, начинали вползать вечерние сумерки. Сразу стало прохладней, и я вздрогнул, то ли от холода, то ли от страшного рассказа Маха. Сейчас, я уже и не знал хотел ли всё знать до конца, или лучше было остаться в счастливом неведении, и я тоскливо пробурчал, сидящему рядом со мной, явно уставшему и как-то погрустневшему Маху :

«Печальная вышла история» - и замолчал.

«А самое главное незаконченная, - как-будто прочитал мои мысли старый Мах, и грустно улыбнулся, - и заканчивать её тебе и таким же как ты – юным мальчишкам, чьи сердца горят от желания что-то в этом мире изменить к лучшему. Ведь наш город – город молодых, на этом он и стоит. А ты я вижу Саша устал, да и мне, если честно нужно передохнуть. Пойдём-ка, пожалуй, лучше обратно в город, пока совсем не стемнело, и я покажу тебе твой новый дом».

«Как, а что в домик на скале, я больше не вернусь» - по-настоящему огорошенный, отозвался я.

«Конечно, не вернёшься, - с уверенностью в голосе, сказал мне Мах, - тот дом - для тебя уже пройденный этап, забудь о нём, как о своей болезни, теперь ты будешь жить в доме моего лучшего друга. Именно, к нему мы сейчас с тобой и отправимся» - закончил Мах, и сладко потянулся.

Нет, всё таки есть в нём что-то кошачье, - подумал про себя я, искренне обрадованный свежим новостям, а вслух сказал : «Ну, так что – кого ждём?».

И Мах мне коротко ответил : «Ну, пошли».

И мы пошли, через отходящий ко сну лес, через тускневшие, как большие муравейники, в сумерках фермы, в уже настолько мне знакомый город. Вскоре, мы вышли, через переулок на главную улицу, всё ту же Ли, но насколько она была прекрасней, чем днём, что даже трудно описать. Она вся была освещена светом старинных фонарей, над вывесками домов висели гирлянды бумажных фонариков, казалось свет шёл отовсюду. Нет, всё таки ночь этому городу к лицу, - восхищённо подумал про себя я, - не зря ведь он называется Цуки-то – Лунный город. И как в подтверждение верности моих слов, на небе, из-за густых туч, выглянула полная луна, и залила всю улицу своим ласковы светом. Я отвлекся, глядя на эту красоту, от своего провожатого, и когда Мах резко повернул с улицы в боковой проулок, я чуть было не упустил его из виду. Проулок, в отличии от улицы был освещен лишь светом одинокого фонаря, стоявшего в самом его конце. Мах прошел по нему почти до конца, вдоль большого каменного дома, и остановился у его тяжёлой деревянной двери, я последовал за ним. Мах дважды сильно постучал в дверь. Какое-то время за ней было тихо, затем раздались чьи-то шаги и строгий голос спросил :

«Кто там?»

«Открывай старина Эбису, я к тебе гостя привёл» - уверенным в себе тоном - ответил Мах. Внутри громко щёлкнул отодвигаемый засов и дверь открылась. На пороге стоял уже немолодой Ками в жёлтом кимано, и вид у него был какой-то заспанный, хотя увидев Маха, он из-за всех сил попытался собраться и дружески его поприветствовать :

«Дорогой, Ками-сан, а я уж устал вас ждать, думал вы уже и не придёте. Ну, что ж вы встали заходите внутрь – ужин уже почти готов, как говорится» - закончил он и жестом пригласил нас в дом.

Мы зашли в глухой, темный и длинный коридор. Хозяин дома закрыв дверь, тут же последовал в его глубь, а мы пошли за ним. Из коридора мы вышли в небольшое, но уже освещенное светом горящих свечей помещение, из него налево куда-то, глубоко вниз, уходила огромная, винтовая, сделанная из железа, лестница, прямо была закрытая дверь, а направо вел ещё один, но уже небольшой коридор. Пройдя через него, мы попали в довольно обширный зал, весь заставленный столами, которые были отгороженны друг от друга разукрашенными ширмами, освещённый светом десятков бумажных фонариков, висящих под высоким потолком, и без единого окна. А один из столиков был накрыт к ужину. Наверное, это тоже какая-нибудь чайная, - подумал про себя я.

«Ну, вот, Саша, - начал весело Мах, - мы и пришли, прошу любить и жаловать, мой очень хороший друг - Эбису».

Я поприветствовал хозяина дома кивком головы, он вежливо

ответил мне тем же и прибавил как-то по-хитрому :

«Как же, как же, наслышан, Ками-сан мне про тебя многое рассказывал, а уж эти ацуй (яп. толстый) и усуй (яп. тонкий), мне про тебя уже все уши прожужжали, ох, уж мне эти братцы-кролики. Ну, гости дорогие прошу за стол» - как-то смешно вздохнув, закончил он.

Я догадался, что Эбису говорил об Имубе с Накатоми, и настроение у меня сразу улучшилось. И я сразу же почувствовал приступ просто дикого голода. Мах и Эбису почувствовав это дружно улыбнулись и незамедлительно направились к столу. На столе с непременной рыбой и бутылкой с цуке стояло ещё и большое блюдо с какой-то кашей.

Мы расселись за столом, и Мах обратился ко мне :

«Рекомендую, тебе, Саша, отведать это блюдо, - указал он рукой на кашу, - это мисо – бобовый суп, и Эбису готовит его лучше всех в этом городе».

И мы все молча приступили к трапезе. Мах и Эбису ели не спеша, с толком и расстановкой, а я закончив первую тарелку каши, тут же наложил себе и вторую. Это мисо оказалось чертовски вкусной штукой. Покончив с кашей Мах разлил по нашим стаканам цуке и снова обратился ко мне.

«Позволь мне, Саша, поближе тебе представить нашего гостеприимного хозяина, - начал он, - а он я тебе скажу личность достопримечательная. Помнишь, я тебе в беседке сказал, что первые люди, которым мы открылись были айны. Так вот, Эбису был самым первым из айнов, который нас увидел. Он только вернулся из моря с рыбалки, и вывешивал для просушки свою сеть, когда увидел идущих по морскому берегу трёх путников – это были я, Брах и Хинга. Он вышел нам на встречу и дружески поприветст-вовав нас, поинтересовался кто мы и куда идём. Мы ему сказали, что мы простые путешественники и ищем место для ночлега. И он пригласил нас переночивать у него, в его простом рыбацком доме. Там, он накормил нас своей нехитрой рыбацкой едой, - помниться сладко улыбнулся Мах, - я в первый раз тогда и попробывал это мисо. Это был чудесный вечер, вечер когда мы решили, что люди всё таки – будут жить, и будут жить по-человечески. Утром мы открылись Эбису в своём истинном обличии и он познакомил нас с другими членами своего племени. Так давным-давно началась наша работа, которая продолжается до сих пор, и моя крепкая дружба с Эбису – первым горожанином Цуки-то. За тебя старина» - и Мах поднял вверх кружку с цуке с приветственным жестом.

Эбису поднял в ответ свою кружку, и немного смущаясь, произнёс :

«Спасибо, тебе, Ками-сан, за добрые слова, я как говорится, тоже очень дорожу нашей с тобой дружбой, за тебя» - ответил он.

Мы выпили цуке и приступили к рыбным закускам. Еда действительно, по-рыбацки, была приготовлена с душой, и была ничем не хуже чем у Ёмы. Мой живот уже вздулся, когда Мах продолжил снова свой рассказ.

«Об этом уютном месте, в котором мы сейчас находимся, не знают даже многие Ками живущие в Цуки-то. Оно, своего рода, город в городе, истинное сердце Цуки-то. Это место, Саша, тайная городская библиотека. Ты видел лестницу в коридоре ведущую вниз, - спросил он у меня, и получив мой утвердительный кивок, продолжил, - там находится самое огромное в мире книжное хра-нилище, и я тебя уверяю, что многие книголюбы отдали бы себе руку на отсечение, только бы побывать в нём. А наш госте-приимный хозяин, Саша, является его вечным хранителем. Впрочем, он и сам многое может тебе рассказать» - закончил Мах.

И был, как всегда прав, застенчивый и немного сонный Эбису, на моих глазах превратился в горячего, и сразу видно любящего своё дело, рассказчика :

«Да, мой юный друг, - начал он, - это хранилище и правда является великим, чего мы здесь только не имеем. Здесь, есть такие книги – слова которых, слова живые, действительно являются сердцем всего человечества. На наших книжных полках есть – и полная версия «Книги песен» Конфуция, и утерянный том «Метафизики» Аристотеля, первоначальный вариант «Путешествия на Запад» У Чэнъэня, и тайные страницы «Диалогов» Платона. Здесь хранятся абсолютно полные варианты – японских Кодзиков и Ниххонги, индийских Вед, скандинавских Саг, сокровенных легенд всех народов мира, и конечно величайшие книги, такие как – Тора, Евангелие и Коран. Одним словом, чего здесь только нет, а нет здесь, Саша, тех книг, которые человек писал лишь для утешения своей гордыни, а не для утешения своего сердца. Здесь нет – «Тайных записок» императора Цинь Шихуанди, «Наедине с судьбой» императора Нерона, «Истинного света» проповедника Мани, «Нового Зогара» сэра Фрэнсиса Бэкона, «Тайной доктрины» мадам Блаватской, нет у нас книг Маркиза де Сада и Алистера Кроули, Шарля Бодлера и Антона Ла Вея, нет «Майн Капфа» Адольфа Гитлера, нет у нас, а значит никогда не сохранится им в вечности, многих других книг – написанных проклятыми навсегда Они-поклонниками, чтобы сгинуть им в своей болотной Утробе» - с пылом и жаром закончил Эбису.

И я чтобы как-то успокоить, разбушевавшегося не на шутку библиотекаря, спросил : «А, Маленький водяной у вас есть».

«А, Пройслер, - подхватил моё предложение Эбису, - вот это вот настоящий Ками, он всегда писал свои книги от души. Конечно, «Маленький водяной» у нас есть и я обязательно дам тебе его почитать, Саша» - и снова успокоившись, Эбису опять превратился в тихого и спокойного сома, неторопливо плавающего в своём скрытом от всех – уютном пруду.

Глядя на него я тоже начал, понемногу, клевать носом. Всё таки – это был очень трудный и длинный день. И даже неунывающий Мах как-то очень убедительно зевнув, сказал :

«Ну, ладно друзья мои, пожалуй мне пора домой. Эбису, проводи меня, пожайлуста до двери. А тебя, Саша, - сказал он мне вставая из-за стола, - я жду завтра, когда ты проснёшься, в нашей беседке, мы продолжим наш не законченный разговор».

Мы попрощались и Мах в сопровождении Эбису пошёл к выходу. Я остался за столом один. Ну, надо же, даже, в таком прекрасном городе как Цуки-то, и то есть свои секреты известные не всем, - подумал я про себя. И допив из своей кружки цуке, взял из тарелки зелёное яблоко и с удовольствием им закусил. Вернулся Эбису, его маленькое круглое лицо светилось от радости, и он обратился ко мне :

«Саша, если ты наелся, пойдём я покажу тебе твою комнату, я вижу ты устал, а завтра, - заговорническим тоном, сказал он, - скажу по секрету, тебе завтра предстоит очень трудный день. Ну, как говорится, пошли» - закончил он и направился в сторону коридора.