Об анархизме наших дней (стр. 3 )

Надо ли напоминать как они потом относились к пролетарским демократам – большевикам и пролетарскому социализму, т. е. диктатуре пролетариата. Например, ЦК партии правых эсеров принял решение об исключении из партии всех тех, кто участвовал в работе П Всероссийского съезда Советов, то есть в свершении Октябрьской социалистической революции2. Да что исключение из партии! Многие непролетарские партии из социалистического лагеря взялись за критику пролетарских демократов, то есть большевиков не только силой слова, но и силой оружия, истребляя их так же как Колчак, Деникин и другие далеко не социалистические силы в условиях Гражданской войны.

Рост анархистских настроений среди значительного числа городского населения, в том числе рабочих, солдат, матросов бывшей царской армии и флота, то есть «трудящихся», таил в себе серьезную опасность для Советской власти и большевистского руководства. Именно поэтому на протяжении нескольких месяцев конца 1917 – начала 1918 г. от политики лояльности и терпимости по отношению к анархистам большевики перешли к арестам их лидеров, закрытию анархистских газет и журналов, разгрому центров так называемого «анархо-бандитизма».

Однако сделаем допущение, что на подъеме революционного движения на гребне классовой борьбы, когда запрос на теорию достаточно высок, к власти в Советах придут люди, которые примут не только марксистскую теорию, но и узаконят ее в декретах, указах, решениях и постановлениях Советской власти. Значит ли это что революционная марксистская теория будет руководящим указанием для всех Советов и на длительную перспективу? Нет, так как составы Советов будут все время обновляться и на каждых очередных выборах будут приходить новые люди, которым марксистская теория может быть не близка или, более того, неприемлема.

Облаченные доверием избирателей они под предлогом выражения интересов масс, т. е. избирателей, плюнут на всякую теорию и на марксистскую в том числе. Чтобы этого депутаты не могли сделать, надо чтобы основная масса не только владела теорий, но и могла спросить с депутата за ненадлежащее следование теории. Такое допустить сложно, так как Советская система уже была. Марксистская теория изучалась во всей системе образования, насаждалась во всех видах обучения, но в СССР так и не был достигнут необходимый уровень владения теорией не только беспартийной рабочей массой, но и самими коммунистами, депутатами, представителями власти.

В данном случае и программные документы РКРП весьма ярко иллюстрируют каких высот в постижении марксизма и марксистской теории достигли члены РКРП, обучавшиеся в советских школах и вузах, в институтах марксизма-ленинизма, Академии общественных наук при ЦК КПСС и других учебных заведениях.

Подняться на уровень теории Советам будет мешать и текучка. Море всяческих забот, неотложных дел и вопросов будут заземлять Советы на повседневность. Кто-то может заметить, что в буржуазной системе власть справляется с решением задач управления. Да, но в буржуазной системе власть передала в частные руки реальный сектор экономики, оставив за собой самый общий контроль и регулирование. В Советской системе при общенародной или государственной собственности вся хозяйственная и производственная сфера будет управляться через Советы, точнее полновластные Советы, а это ключевая сфера, которая каждый день будет требовать очень много сил, времени и внимания.

Так, может быть и без теории Советы могут обойтись? Пусть они хорошо, оперативно и грамотно решают практические вопросы, отчего социализм только выиграет. Нет. Дело в том, что и на практическом уровне в решении повседневных житейских проблем Советы «не проявят себя ни сегодня, ни завтра и никогда», писали мы в 1991 г. Один раз жизнь уже подтвердила верность этого прогноза, хотя у Советов до их кончины было еще более двух с половиной лет времени.

Тогда мы поясняли, что «Советы не имеют никаких своих средств, путей и рычагов для решения практических вопросов. В 1990 г. был хороший урожай. Советы призывали его убирать. Часто на эти призывы трудовые коллективы не отзывались или отзывались частично, ссылаясь на занятость, трудности, планы и прочее. Советы не могли уговорить убрать урожай и вынуждены были вводить чрезвычайное положение, а это тот же метод, которым пользовалась КПСС. Ничего иного, своего у Советов не оказалось, но, в отличие от партии, Советы ввели чрезвычайное положение поздно и эффективно его использовать не могли. Урожай спасти не удалось»1.

Причина того случая не только и не столько в тех конкретных Советах полуразложившейся Советской системы, сколько в системе власти основанной исключительно на представительстве. Органы власти избранные коллективом и подконтрольные коллективу не могут выступить против воли коллектива, а «коллектив» в 1990 г. не желал исполнять волю Советов и ехать на уборку урожая.

Где гарантия, что Советы избранные массами заставят эти массы делать то, что этим массам делать не захочется? Чтобы полновластные или единовластные Советы смогли решать все вопросы во благо социализма, надо чтобы масса была достаточно социалистична. Тогда она выберет такие Советы, которые смогут управлять массами, да и то только потому, что высоко сознательные массы сами пожелают или согласятся выполнять все разумные и нужные для построения социализма решения избранных им органов власти.

На высокую социалистичность масс в текущем ХХ1 столетии особо рассчитывать не приходится, а это значит, что между массами, пусть и только рабочими массами и избранными ими Советами полного единодушия достичь не удастся, а это будет мешать решению практических задач, текущих вопросов. Масса всегда старается опустить власть до своего уровня, до уровня понимания житейских проблем простого человека, тогда как власть старается поднять массы и их сознание до уровня понимания общегосударственных задач. Допустим, что они все же найдут разумную середину и не нанесут вреда социалистическому строительству.

Тем не менее, мы можем смело утверждать, что Советы не будут эффективной властью ни завтра и никогда даже в решении простых бытовых вопросов. Наличие в Советах демократов нескольких видов будут приводить к растрате сил и времени на словопрения, дебаты, взаимоконтроль, взаимоподлавливание, на выяснение отношений, на демонстрации своего понимания истинных интересов масс, своей близости к народу, к своим избирателям и т. п.

В тех случаях, когда будет достигнут консенсус, принято то или иное решение, это еще не будет означать сильную и работающую власть. Власть тогда считается сильной и эффективной, когда ее решения выполняются. У известных нам Советов не нашлось рычагов реализации своих, то есть советских решений. В последние годы Советской власти мы наблюдали как решения, постановления, указы и законы сплошь и рядом не выполнялись или выполнялись не надлежащим образом.

Это было по многим причинам, в том числе и потому, что у Советов не было низового звена, то есть вертикаль власти не была завершена, она не опускалась до уровня первичного трудового коллектива. Там Советы никем и никак не были представлены. Даже если в коллективе работал депутат, то он не имел права и возможностей добиваться выполнения на каждом конкретном предприятии всех законов и решений органов Советской власти.

КПСС, как правящая партия, в отличие от Советов, имела это низовое звено почти во всех первичных трудовых коллективах , партийных групп, партийных комитетов и организаций. Имея властные функции, контролируя средства массовой информации и кадры, партийные органы и организации могли доводить до трудящихся решения и не только партийных, но и советских органов, а так же контролировать ход их выполнения.

Чтобы Советы могли это делать им нужен будет огромный дополнительный штат чиновников, нужно отдать Советам кадровую политику и печать. Однако, Советам это не удалось осуществить в прошлом, не удастся и в будущем по многим причинам и, главным образом, из-за демократии.

Если мы создадим новую модель Советов, когда Советы будут создаваться и в низовом трудовом коллективе, то и в этом случае эффективность Советов не возрастет, а упадет, так как местный групповой эгоизм будет поражать органы власти уже и на этом самом нижнем уровне.

В недавнем прошлом мы видели процесс демократизации производственной жизни на предприятиях. На уровне первичного трудового коллектива происходили выборы директоров, как и в далеком 1917 г. На предприятиях создавались Советы трудовых коллективов, которым передавались многие полномочия администрации и плановых органов, чтобы повысить производительность труда, возродить трудовую мораль, добиться повышения эффективности производства, решать и многие другие проблемы.

Все было действительно демократично, только эффект получился обратный. Избранные рабочими и трудовыми коллективами директора становились и стали малоуправляемыми. Выборное руководство и выборность руководства обеспечивали директорам большую независимость от партийных, Советских и вышестоящих хозяйственных органов. Избранные трудовыми коллективами директора тут же стали сворачивать социальную сферу, отказываться от выполнения социальных функций, то есть от жилищного строительства, от «аграрных цехов» и других нужных трудящимся, но обременительных для предприятия и директората сфер и услуг.

Это било по трудящимся, но они стерпели. Избранные директора смелели и очень скоро при помощи закона о кооперации приступили к переделу и присвоению собственности предприятий и стали выходить на дорогу предпринимательства, то есть внесли свой весомый вклад в капитализацию экономики и общественных отношений, в лишении трудящихся общенародной собственности.

Ну, а где же были те самые «трудящиеся», точнее рабочие и избираемые ими Советы трудовых коллективов, как прообразы низового звена Советской системы власти, о которых пишут в документах РКРП? А Советы трудовых коллективов так и не смогли подняться до роли самостоятельных и дееспособных органов рабочего самоуправления и рабочего контроля за деятельностью администрации даже в рамках «своего» завода, предприятия, учреждения. Они были и остались бессильными придатками системы управления производством, а то и орудием в руках предприимчивых и умных директоров и управленцев.

Бессилие и неспособность решать насущные проблемы даже в на своей территории, то есть на своем предприятии, сделало Советы трудовых коллективов неавторитетными, маловлиятельными, а затем и ненужными органами даже для создававших их рабочих. Правда, Советы трудовых коллективов все же сделали одну «услугу» Советской власти. Часть своих членов они учили и научили переделу собственности и власти, которые потом пригодились для того, чтобы смести, ликвидировать всякую Советскую власть. Понятно, что для Советской власти это было медвежьей услугой.

В этом недавнем и горьком для Советской власти опыте не проявили себя надлежащим образом ни «трудящиеся массы», ни рабочие, хотя сброс социальной сферы, а затем и разорение предприятий били прежде всего по ним, по будущему их детей. А ведь демократизация давала возможность проявить себя и бороться за свои и государственные интересы. Однако этого нигде так и не случилось. И где гарантия, что это случится в гораздо худших условиях острой классовой борьбы и давления на рабочего со стороны предпринимателей и власти? Тут есть над чем подумать.

К числу других причин, почему всевластные, единовластные Советы не смогут управлять обществом, это профессионализм. Весь мир идет к профессионализму во всем, а почти полновластные Советы последних лет Советской власти шли в обратную сторону.

Тут не надо искать чьи-то происки или чей-то злой умысел. Дело в том, что в систему непосредственного участия масс в делах управления обществом и государством через прямые выборы органов государственной власти и местного самоуправления закладывался и будет закладываться механизм СНИЖЕНИЯ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО ПРОФЕССИОНАЛИЗМА.

Формирование власти через систему самых демократических выборов способствует приходу к власти случайных людей, демагогов, краснобаев, а то и просто проходимцев. В природе общества не существует естественных фильтров для просеивания желающих управлять и отсеивания людей случайных, авантюрных или непригодных для дел управления. Успешнее всего сегодня это могут делать только политические партии.

Власть, государственное управление одна из самых сложных сфер человеческой деятельности, а при Советской системе ее отдают рабочим, учителям, врачам, специалистам, служащим, хозяйственным и прочим деятелям. Они, как правило, хорошие люди, замечательные специалисты в своей области, но, в массе своей, дилетанты в сфере государственного управления. Они приходят в сферу государственной власти только потому, что их выбрали избиратели, будь то рабочие или вместе с крестьянами, специалистами и служащими, и будут в сфере управления до тех пор пока их не переизберут.

Но мы-то знаем сколь изменчив механизм выборов. Сегодня избрали, а переизберут ли на следующий раз и сколько раз будут переизбирать, это еще вопрос, разрешение которого зависит не только от кандидата, но и от избирателей, их настроений, предпочтений, капризов, воли случая и т. п. В случае не избрания опытного и знающего, придет новичок, которому потребуется время для постижения тайн власти и навыков управления.

Однако, допустим, что исполкомы Советов будут формироваться из профессиональных управленцев, которые все знают и многое умеют. Это, конечно, хорошо, но в принципе дело не меняет, так как ими опять же будут управлять «любители», то есть не профессионалы в деле государственного управления. Насколько это плохо, судить трудно, но на фоне растущего в мире запроса на все больший профессионализм во всех сферах, в том числе и в сфере государственной власти и государственного управления, вызывает определенную тревогу.

Поскольку сфера государственного управления везде и всегда, во все времена требовала профессионалов, то с этой проблемой столкнулась и бывшая Советская власть. В самых первых Советах все могли участвовать, говорить, решать, советовать. Но такая демократия несла такой заряд анархии, что пришлось ввести освобожденных работников, отвечающих за те или иные участки Советской работы. Это дало эффект на отдельных направлениях и участках работы. Однако государственное управление требовало своей определенной и четкой системы. Пришлось заняться институализацией власти. При Советах стали создаваться Исполкомы, Бюро и т. п. структуры.

Уже при появлении первых Исполкомов обозначилось их стремление к монополизации власти. Позднее в Исполкомах концентрировались профессионалы высокого класса часто с богатым опытом управления. Как доверенные лица Советов в своих руках они концентрировали весьма значительную власть. Постепенно складывалась у них своя культура и идеология управления, своя история малых дел, обреталось умение манипулировать депутатами и общими собраниями, превращать голосования в овации. На фоне реальной повседневной власти Исполкомов, Советы народных депутатов смотрелись все менее весомо. Но так было в истории.

Лозунг «Вся власть Советам!» опасен еще и тем, что он может сделать Советы единственным органом власти, а это путь к местничеству, безбрежному и групповому эгоизму, вседозволенности и анархии, но теперь уже на всех уровнях государственной власти. Всегда найдутся люди, коллектив, в том числе и Совет, который посчитает, что ему недодают, его ущемляют и обижают вышестоящие руководящие органы и постарается найти людей для структур власти, которые помогут или пообещают вырвать для себя, для своего завода или местечка кусок пожирнее.

В случае давления на местный Совет или ряд Советов, они в любой момент могут апеллировать к избравших их массам и спокойно игнорировать решения вышестоящих инстанций власти. Высочайший степень демократизма Советов создает очень хорошие условия для местничества в структурах власти, местного и группового эгоизма, который будет трудно или невозможно снять и нейтрализовать другим структурам власти.

Недавний опыт конца 80 – начала 90-х годов ХХ века дает ярчайшую иллюстрацию того, на что способны не полновластные, но уже властные Советы, как институты государственной власти, не имеющие на властном поле другой значительной политической силы.

Тогда они впали в такой анархизм, что не могли не только управлять обществом, но навести хоть какой-то порядок хоть в какой-то сфере управленческой деятельности, да и в системе самих Советов. Можно привести тысячи примеров, как Советская система шла в разнос. Решения вышестоящих Советов не исполнялись нижестоящими, решения нижестоящих Советов старались поставить над решениями вышестоящих.

Еще чаще Советы жили по своим собственным «правилам» и решениям, демонстрируя вседозволенность, когда был никто ни кому не указ. Примеров разгула анархии на советской основе мы имеем достаточно много. Советы стали противопоставлять себя КПСС, вести «войну законов», проводить «парады суверенитетов», когда стали образовываться противоречащие и противостоящие друг другу звенья Советской системы. Они не могли остановить атомизации Советских властных структур, появления альтернативных органов власти.

Еще больше примеров местничества, местного и группового эгоизма как отдельных Советов, так и групп Советов дают последние годы Советской власти. Республиканские Советы не считались с решениями союзных, областные – с республиканскими, районные – с областными, местные – с районными или всеми Советами вообще.

В конфликте по поводу принадлежности Нагорного Карабаха обе противостоящие стороны (Азербайджан и Армения) игнорировали те решения, которые принимались Верховным Советом СССР и его Президиумом. В ответ на решение союзной власти Верховный Совет Армении принял Постановление, в котором оценивал меры, предусмотренные постановлением центрального органа, как «новый акт аннексии» и принял решение о воссоединении Армении и Нагорного Карабаха, чем нарушил статью 78 Конституции СССР, по которой территория союзной республики не могла быть изменена без ее согласия. Нарушены были также постановления по Нагорному Карабаху Верховного Совета СССР и Президиума от 01.01.01 г., 18 июля 1988 г., 28 ноября 1989 г. 1

Решение Верховного Совета было отвергнуто и другой стороной. Президиум Верховного Совета Азербайджана 4 декабря 1989 г. принял Постановление о приостановлении ряда положений Постановления центрального органа власти2.

Такая же картина наблюдалась во взаимоотношениях союзных институтов власти и органов государственной власти Литвы, Латвии, Эстонии, пока они в одностороннем порядке не провозгласили независимость прибалтийских республик осенью 1991 г.

Атомизация и размежевание Советов шло как по национальному, так и по политическому признакам. После выборов 1990 г. в Молдавии съезд народных депутатов районов компактного проживания гагаузов заявил о создании Гагаузской ССР, что подразумевало отказ от подчинения кишиневским властям 3. В связи с принятием Верховным Советом Литвы 11 марта 1990 г. «Акта о восстановлении независимого Литовского государства», Снечкусский поселковый Совет народных депутатов, выражая настроения русскоязычного населения, не признал факта восстановления независимости Литвы, ее Конституции и возвращения прежней национальной символики. Поселковый Совет выступил против выхода республики из СССР, и, обращаясь к различным союзным органам, требовал обеспечить особый статус поселка, либо его вхождение в Белоруссию1.

Подобная картина наблюдалась и в Эстонии. 2 февраля 1990 г. в день принятия республиканским собранием народных депутатов Эстонской ССР Декларации по вопросу государственной независимости Эстонии, народными депутатами Таллинна, Кохтла-Ярве, Нарвы и Силламяе был образован Комитет защиты Советской власти и гражданских прав в Эстонии. Комитет обратился в Президиум Верховного Совета Эстонской ССР с заявлением о недоверии Президиуму Верховного Совета Эстонской ССР и взял на себя функции координирования законной власти. Комитет заявлял: «Ни один законодательный акт, принятый, начиная с 16 ноября 1988 г., в нарушение гражданских прав и Конституции СССР, мы не признаем, и в отношении их применения объявляется акт гражданского неповиновения. Все последующие законодательные акты принятые Верховным Советом ЭССР, входят в силу только после их регистрации Комитетом»2.

Ту же картину можно было наблюдать и в других местах. Усть-Каменогорский городской Совет народных депутатов Казахской ССР на осенней сессии 1990 г. принял Постановление, которым приостанавливал действие закона «О языках в Казахстане» и требовал от Верховного Совета республики пересмотреть закон и уравнять в правах казахский и русский языки 3. Видя тенденцию атомизации власти и раздрая в Советах разных уровней, «Комсомольская правда» высказывала опасение: «По Москве уже сейчас заметно, что в Советах разных уровней большинством обладают разные силы. И представляете, что получится? Моссовет решит одно, а райсовет откажется подчиняться: мы, мол, суверенный субъект власти»4. Опасения были не напрасными. Подобные противоречия между Советами разных уровней стали характернейшим явлением властеотношений после выборов 1990 г. Например, в Ленинграде городской Совет находился на оппозиционных КПСС позициях, но в то же время на выборах в районные Советы демократические силы не получили большинства. Это способствовало дистанцированию райсоветов от горсовета. Проявлением этой тенденции было принятие районными Советами Ленинграда деклараций о власти, согласно которым указанные районные органы объявляли о переходе в собственность районов земельных участков, архитектурных сооружений и т. д.1

Эта чистая анархия «только Советской власти» вполне естественна не только для последних советских Советов, но и для Советов вообще. Если поселковый, районный или областной Совет избран «трудящимися», то кто и как может заставить его кому-то подчиняться?

Любой Совет может заявить, что высшим законом для него является воля избравших его «трудящихся» и смело игнорировать решения вышестоящих Советов. На этот счет тьму иллюстраций дают последние годы Советской власти. Тогда «суверенизация» Советов охватила не просто многие регионы, а фактически, всю страну. Основой для подобной «суверенизации» становились национальные, социальные и политические различия тех или иных мест и регионов, различных групп населения. А ведь в то время большинство избирателей были гражданами Советского государства, то есть те самые «трудящиеся», на которые так полагается сегодня РКРП.

В свое время мы задавались вопросами: «Кто подсчитает урон, нанесенный обществу еще не полновластными, но уже властными Советами? Кто возьмется предсказать, сколько бед еще принесут впавшие в амбиции, советскую распрю, местничество и эгоизм Советы?»2.

До сих пор никто не подсчитал тот урон, который действительно нанесли обществу «те» обученные и прирученные коммунистами Советы, но мы-то сегодня хорошо знаем сколько бед обрушилось на страну, на миллионы граждан в том числе и по милости «тех» самых советских Советов.

А кто возьмется просчитать меру анархизма, которую выплеснут будущие Советы? Кто даст гарантию, что будущие Советы не ввергнут общество в подобную распрю? Учитывая многонациональный характер и разный уровень экономического, социального и политического развития народов и регионов России, в любой момент в любом месте может возникнуть достаточно поводов для таких расхождений, распри, борьбы в Советах и между Советами разных уровней и мест. О какой целостности Советской власти в этом случае можно говорить? Какая сила остановит эту советскую распрю? Трудящиеся? Но ведь они и выбирали Советы, а Советы отражали настроения и пожелания тех самых «трудящихся», которые значатся в Программе РКРП.

Беда Советов еще и в том, что они совершенно неспособны к выработке политики, политического курса, приемлемой для большинства политической линии. А если общество не получает четкого и для большинства приемлемого политического курса, то оно поражается не только социальными, но и национальными конфликтами, а то и гражданской войной.

По этому поводу мы уже писали в 1991 г.: «Именно Советы, зараженные национализмом, ведут к столкновению республик с центром, одной республики с другой. Это Советы, зараженные национализмом, приняли законы, насаждающие национализм. Это Советы принявшие антирабочие и прочие законы, ущемляющие права отдельных социальных и национальных групп, подвели базу под социальные и национальные конфликты и гражданскую войну. Это Советы обнаружили свое полнейшее бессилие, подводят нашу промышленность к параличу, а экономику – к полнейшему развалу. И этим Советам надо отдать всю власть? Это ли не преступление коммунистов и всей партии перед народом, обществом, перед нашими детьми»1.

Сторонники всевластия Советов могут возразить, что это были не всевластные Советы, что это были еще не те Советы или Советы выбранные не теми и не так. Однако и Советы, выбранные ТЕМИ и ТАК, то есть по рецептам РКРП, не покажут ничего иного нежели они уже показали в конце 80 – начале 90-х годов ХХ в. В этом не стоит сомневаться, так как причина всего этого кроется в демократии, с которой так и не разобралась РКРП.

Если Советы будут избираться рабочими, крестьянами, специалистами и служащими, то уже в перечислении классов и социальных групп кроется различие интересов у этих категорий граждан, а значит и политика должна отвечать интересам этих социальных групп. В эти десятки социальных групп входят и не трудящиеся, но их гораздо меньше чем «трудящихся». Поскольку у каждой группы и «трудящихся» свои интересы, то, естественно, они не совпадают. Значит политика Советов должна быть разной применительно к каждой социальной группе, а раз она будет разной, то будет столкновение интересов, что мы наблюдали в период перестройки и реформ. Кто и как согласует эти интересы, кто снимет социальный и национальный эгоизм разных социальных групп из категории только «трудящихся»?

Прежним Советам во времена перестройки их удавалось обозначить, обнажить, заострить, но никогда не удавалось разрешить. И это естественно, так как именно в органах власти интересы сходятся, сталкиваются, борются, а в Советах, где встречаются носители этих разных социально-классовых интересов, и происходит борьба. Полезно вспомнить как на съездах народных депутатов обсуждались карабахская, прибалтийская, приднестровская, абхазская, гагаузская и другие проблемы. На всех съездах ни до чего так и не удалось договориться, тем более что-то разумно и приемлемо решить.

Но, может быть, все это относится к Советским еще не полновластным Советам? Может быть тогда, когда действительно отдадим всю власть Советам, они очистятся от грехов и заработают как «настоящая Советская власть»? Нет. Если отдадим всю власть Советам, то они совсем ни с чем не справятся, ибо тогда им придется развивать и защищать марксистскую теорию, вырабатывать экономическую, национальную, социальную, внутреннюю и внешнюю политику, облекать ее в формы законов, указов решений, постановлений, доводить их до исполнителей и контролировать их исполнение. Периодическая смена состава Советов будет нарушать преемственность, а наличие разных демократов затруднит или сделает эту работу вообще невозможной. Вот к каким выводам подводит обращение к недалекому советскому прошлому.

Следует отметить и то, что Советы являются особым типом организации. Советы – это органы власти без определенных, ясно и четко очерченных властных функций. Где, что, когда и как решать, – все это определяют сами Советы по своему усмотрению или по требованиям избирателей. Но поскольку для местных Советов ближе и важнее те проблемы, которые волнуют граждан в повседневной жизни, то велика вероятность того, что Советы опустятся до заземления власти на бытовой, повседневный, сугубо местный уровень, что будет создавать проблему местничества, местечкового эгоизма.

Кроме того, Советы являются неформальными организациями, свободным неформальным собранием делегированных или избранных какими-то группами населения граждан, которые свободны в своих действиях и решениях. Они относительно свободны от избравших их граждан, предельно свободны от таких же Советов в других местах или вышестоящих Советов. При попытках давления со стороны вышестоящего Совета народные избранники всегда могут апеллировать к своим избирателям с кличем «наших бьют», «наших обижают». Любой депутат легко и просто сыграет на местечковых интересах своих избирателей, которые не дадут его в обиду, защитят и от вышестоящего Совета.

Итак. Мы выявили некоторые слабые места у Советов и Советской власти, той власти, которая была и которая может быть. Тем не менее, РКРП за полновластие Советов. Почему? А у РКРП есть вторая ключевая спасительная идея, которая призвана нейтрализовать и преодолеть слабости, присущие Советской системе Советского периода истории. Этой спасительной идеей являются ВЫБОРЫ.

ВЫБОРЫ

Идею всевластных Советов составители Программы РКРП подкрепили идеей выборов органов власти через трудовые коллективы. Идея для РКРП очень важна. Это вторая ключевая идея. В ней руководители РКРП увидели причины краха Советской системы, поскольку, по их мнению, в 1936 – 1937 годах перешел к выборам по территориальному принципу.

С ней составители Программы связывают будущее Советской власти. По мнению членов РКРП выборы от трудовых коллективов дадут возможность отбирать самых достойных, организовывать их отчеты, создавать условия для их отзыва, т. е. запустят механизм реализации «высшей формы демократии трудящихся – для трудящихся».

В этом отношении интересны две выдержки из Программы РКРП. После Октябрьской революции «впервые в истории трудящиеся получили возможность избирать в коллективах депутатов и в любой момент отзывать их, контролировать органы государственной власти, обеспечивая, таким образом, подчинение государства своим интересам»1.

В этой цитате немало идеализации российского, а затем и Советского рабочего класса, послереволюционной Советской избирательной системы, где трудящиеся в любой момент могли отзывать депутатов. Во-первых, после Октябрьской революции и до середины 30-х годов, вопреки утверждению составителей Программы РКРП, не все трудящиеся могли одинаково отзывать, так как и выбирать-то они ОДИНАКОВО НЕ МОГЛИ. Во-вторых, есть очень большое преувеличение относительно возможностей контролирования «трудящимися» органов государственной власти и «подчинения государства своим интересам».

Это положение верно в принципе и в малой частности, но не вообще. В принципе это положение верно постольку, поскольку в государстве трудящихся была власть трудящихся и все, в конечном счете, решали трудящиеся, так как «нетрудящиеся» были отстранены от власти, истреблены в огне Гражданской войны или изгнаны за пределы государства российского, либо были ограничены в своих политических правах.

Это положение приемлемо и в малой частности. Если брать низовой уровень, т. е. местные Советы, то это действительно так. Тут не было особой проблемы ни с выборами, ни с отзывом. Тут депутат на виду у всех и избиратели проживали компактно. В случае криминала или недостойного поведения депутата избиратели без промедления могли решить проблему его отзыва и переизбрания. Например, в 1933 г. в 30 Советах Урала из 4015 членов Советов было отозвано 1056 депутатов, как не оправдавших доверие.

Казалось бы это очень хорошо, так как показывает, что механизм очищения Советов работает. Однако, в реальности отзыв депутатов не изменил ситуацию. Очень часто избиратели и на местах не могли разобраться в тех, кого избирали. Обозначила себя сложность и с выбором достойных. Людей знающих и способных к выполнению властных функций было значительно меньше, чем того требовала жизнь. Таким образом отзыв депутатов ни в 20-е, ни в 30-е годы никаких проблем не решал и решить не мог.

Еще заметнее проблема усложняется с более высокого уровня Советов, т. е. районных, городских, областных, республиканских и союзных. И чем выше уровень Советов, тем сложнее трудящимся отслеживать и «контролировать» деятельность депутатов и тем более самих органов государственной власти.

Какой коллектив трудящихся или сколько коллективов трудящихся могли повлиять, например, на ВЦИК и его решения? Могли ли трудящиеся влиять на Совет Труда и Обороны, на персональный состав и решения Советского правительства, ВСНХ и других органов государственной власти? Покопайтесь-ка в истории, поизучайте-ка архивные материалы и приведите-ка нам побольше тому примеров, а мы посмотрим, что у вас из этого получится.

Об этом составители Программы умолчали или просто не задумывались, а стоило бы. Они нарисовали радужную картину того, как трудящиеся контролировали депутатов и подчиняли государство своим интересам, но умолчали о том, что в действительности было с рабочим контролем в отношении власти и производства.

Очень большие надежды РКРП возлагает на рабочий КОНТРОЛЬ. С проблемой контроля уже сталкивались в первые годы Советской власти. Г. Сафаров, один из лидеров уральских металлистов, писал, что предприниматели «…превращали рабочий контроль в пустую формальность и выколачивали с помощью иных завкомов деньги из рабоче-крестьянской казны»1. По его словам, рабочий контроль превращался в контроль за расходованием пакли и машинного масла, а не финансов, так как контролерам из рабочих не хватало профессиональных знаний бухгалтерского учета и других специальных знаний 2.

Для послереволюционной России в целом было характерно опережающее развитие идеалов и взглядов на рабочее самоуправление и участие рабочих в управлении производством и государством с реальными социально-экономическими условиями. Реальная жизнь скоро стала вносить свои поправки и в воззрения большевиков, и в реальную политику партии и Советской власти.

18 июля 1918 г. ВСНХ принимает решение о национализации Березниковского содового завода, расценивая это как «экстренную меру противодействия провокационным и разлагающим влияниям администрации завода на рабочих, демагогически проводимых ею подкупов, нарушающих тариф, в силу чего контроль становится фиктивным, встречает препятствия со стороны бессознательно-доверчивых масс… Это явление грозит перекинуться на другие заводы округа»3.

Надо отметить, что рабочие Березниковского содового завода приняли национализацию с неохотой и сомнениями. В 1917 – 1918 гг. на большинстве заводов России были созданы рабочими и из рабочих Фабрично-заводские комитеты (Фабзавкомы). Казалось бы на самом нижнем уровне заводского коллектива Фабзавкомы должны были не только контролировать положение на заводе, но и быть подконтрольными рабочему коллективу. Однако, даже на этом самом низовом уровне Фабзавкомы уже могли выйти из-под контроля рабочих, рабочей массы1.

На конференциях Фабзавкомов в 1917 г. часто говорилось о попытках предпринимателей «столковаться с рабочими и служащими на счет участия их в прибылях и управлении производством… путем передачи части акций рабочим и служащим», а так же путем введения «представителей рабочих в правление и ревизионную комиссию»2. Предприниматели высказывали готовность изменять уставы в сторону уступок рабочим и Завкомам, но это не мешало превращать Завкомы в толкачей и подрядчиков у предпринимателей.

На П Общегородской конференции Фабзавкомов в Перми Фабзавкомы расценивались не как чисто пролетарские организации, поскольку они были связаны с предпринимателями, входили с ними в соглашения и содержались на их средства3. Сотрудничество Фабзавкомов с администрацией имело место в Сергинско-Уфалейском, Верхисетском, Симском, Златоустовском, Гороблагодатском, Камско-Воткинском горных округах, на Нязепетровском, Алапаевском, Михайловском, Шайтанском, Березниковском, Пермских пушечных заводах и в других местах. Всюду администрация легко шла на уступки рабочим за счет государственных средств4.