Метапредмет «Знак» (стр. 14 )

Возникает вопрос: а на чем, где и как может осуществляться подобная работа? Как эту работу делать по определенным жестким правилам, качественно, а не лишь бы от нее отделаться?

Эта работа осуществляется на верстаке семиотического конструирования. Подобное суперсредство схематизации было предложено , на котором он анализировал и демонстрировал способ порождения и создания новых знаково-семиотических конструкций.

Рис. 32. Устройство семиоического верстака
(Вариант устройства предложен )

Каково же устройство верстака и как он работает?

Во-первых, на самом верстаке очень четко выделяется монтажное пространство — 1. Это то самое пространство, в котором осуществляется семиотическая работа по построению и созданию новой схемы или семиотической конструкции. Именно в этом месте схематизатор или семиотик осуществляет конструктивно-семиотическую работу, создавая новую схему.

Очень четко выделяется вторая отдельная часть на верстаке семиотического конструирования — 2. Туда помещается уже почти завершенная заготовка. Здесь созданная конструкция примеривается и прилаживается к предстоящей работе: анализируется, как она пойдет в дело, как будет жить своей собственной жизнью.

Будучи опробована в этом примерочном пространстве, она возвращается назад для окончательной доработки и шлифовки.

Справа от верстака расположен особый участок, где находятся средства, применяемые для построения схемы или семиотической конструкции. Это, как бы, амбар или арсенал. Что является подобными средствами, которые применяются при построении схем и конструкций из знаков? Прежде всего, это категории и понятия, определяющие основные расчленения объекта и форм организации действия, которые находят свое отражение на схеме.

Во-вторых, это определенные онтологические схемы объекта, на которых демонстрируются сущностное устройство объекта и его модельные характеристики.

Иногда на верстак из арсенала могут доставляться еще незаконченные конструкции, которые использовались для решения других задач, но здесь они получают новое назначение и используются по-новому. Они втягиваются в особое пространство, окружающее верстак, — 3. Это инструменты, взятые из арсенала и включенные в рабочий процесс.

Под верстаком расположен материал, который применяется для осуществления схематизации. В качестве этого материала, прежде всего, выступают различные смыслы, результаты понимания некоторых характеристик объекта или ситуации. То выстраивая конструкцию, то сбрасывая ее вниз, в существующее поле работ, мы каждый раз примеряем, а может ли она теперь употребляться, начнет ли она жить без нас и помимо нас, собственной жизнью.

От энергетики к станкостроению: попытка схематизации

Анализ использования схем в практических ситуациях требует целого большого исследования, которое мы собираемся представить в «Проектной энциклопедии». В данном случае мы лишь ограничимся некоторым иллюстративным примером-размышлением.

Анализируя общую ситуацию с заходом на проекты с инженерно-технической составляющей, следует обратить внимание на принципиальную значимость двух рассматриваемых областей практического действия: энергетику и станкостроение. Именно сдвиги в этих двух областях будут кардинально определять, что произойдет в ближайшем будущем с полномасштабными производственными системами. Энергетика будет выступать важнейшим сдерживающим фактором энергетически не сбалансированных производств, а станкостроение будет определять уровень технологической и технической вооруженности.

Вместе с тем, понятно, что именно в этих двух областях мы находимся в ситуации очень близкой к полному краху и гибели. Энергетика нашей страны непрерывно разрушается. При этом процесс происходит достаточно сложно. Мало кто сегодня осознает, что за 10-15 лет мы можем окончательно лишиться этой перспективной и высокоэффективной отрасли. Однако, если анализировать эскизно ситуацию в целом, то процесс выглядит следующим образом. Очень мало среди нас даже ученых, инженеров и специалистов, кто бы связывал воедино процессы потребления электроэнергии, газа и тепла, хотя они на самом деле очень тесно взаимосвязаны. В условиях перебоев с подачей тепла население начинает использовать для обогрева и, следовательно, самосохранения электричество.

Парадоксально, но факт, несмотря на падение производительности труда и свертывание производственных мощностей, потребление электроэнергии в стране нисколько не уменьшилось и не сократилось. Следовательно, резко возросло и набрало самые широкие масштабы потребление электроэнергии населением. Население, осуществляя программу самосохранения и расширяя возможности потребления, непрерывно сжигает огромное количество электроэнергии.

Отдельной и очень важной является проблема эффективности системы энергопоставок и энергопередач (энерготранспорта) и ее КПД.

В целом энергетическая отрасль в России находится в состоянии стагнации: идет непрерывное старение всех ее основных механизмов и узлов, а КПД установок, генерирующих электроэнергию, непрерывно падает.

Отсутствие идеологии и методологии воспроизводства в бывшем СССР при переходе к рыночной экономке сыграло с энергетикой злую шутку. Стал популярным принцип: ни копейки в создание новых энергетических систем (у них очень длинные циклы окупаемости), чуть-чуть подновляй и продавай электроэнергию до стирания последних болтов. Поэтому экономика отрасли непрерывно падает и разрушается.

С одной стороны, в самой широкой перспективе никакой альтернативы атомной энергетике не существует, и это — единственная реальная возможность стабилизировать ситуацию производства электроэнергии. С другой стороны, для того чтобы ликвидировать энергетический голод, в ряде регионов необходимо развертывать производство парогазовых установок, развивать системы тепловых электростанций (ТЭЦ), использующих обогащенный уголь и торф. В свое время эти работы очень успешно были начаты в СССР, но в 70-80-е годы XX века были остановлены и заброшены.

В этой ситуации руководство РАО ЕЭС будет предлагать продавать в частную собственность электростанции, демонстрируя, что у правительства (и, следовательно, у страны) нет никакой альтернативы в реконструкции энергосистемы.

Продажа в собственность крупнейших энергопроизводителей будет нацелена на то, чтобы начать продавать электроэнергию населению по мировым ценам. Этот шаг окончательно превращает РАО ЕЭС, реализующую подобную политику, в могильщика отечественной индустрии и системной промышленности, поскольку любой элемент отечественной системы производств является нерентабельным по отношению к фрагментам и единицам зарубежной промышленной системы. Руководству РАО ЕЭС очень важно вырезать из энергосистем такие производительные мощности, которые могут быть использованы для продажи электроэнергии за рубеж.

Мало кто еще теперь осознает, что для перевооружения и воспроизводства энергетической системы России нужен совсем иной порядок распределения средств, для того чтобы преодолеть энергетический кризис внутри страны. Поэтому энергетика будет медленно прозябать и умирать, выступая каналом для личного обогащения небольших групп людей.

Чтобы можно было работать с энергетикой, необходимо специально проектировать системы энергопотребления, которые до настоящего момента в России не существовали. Системы энергопотребления предполагают формирование у населения осознания того, чем, собственно, является энергия, в качестве какого типа ресурса она может быть использована и для каких целей.

Важнейшее направление энергопотребления, с точки зрения коммунальных запросов населения, — энергосбережение. Можно совершенно жестко утверждать, что в настоящий момент в России у населения в виде индивидов и общностей не существует культуры энергопотребления. Население не понимает, какие типы энергии могут использоваться для обогрева жилья и теплиц, а какие для поддержания функционирования информационных систем, Какие для освещения, а какие для хозяйственных работ.

Вместе с тем, с точки зрения использования энергии в промышленных системах, мы приближаемся к очень важной точке — к проблеме энергосчетности, поскольку предоставление электроэнергии промышленному предприятию является материальной формой инвестиций в его будущую работу. Следовательно, система, обеспечивающая поставки электроэнергии, по отношению к промышленным системам может выступать в функции холдингообразующей структуры. То есть, она может отвечать за осмысленность производимого продукта, за возможность или невозможность его коммодизации, а следовательно, диктовать в определенных границах условия, связанные с необходимостью перепроектирования и перефункционирования его продукта.

В этих условиях проблема энергосбережения-энергопотребления является одновременно вопросом выделения перспективных систем промышленности, которые должны в первую очередь переорганизовываться и перепроектироваться.

Вместе с тем, могут быть выделены и такие небольшие области, внутри которых энергетика и машиностроение оказываются связанными сложными, но взаимно необходимыми отношениями. Прежде всего, это область создания силовых машин и силового электричества. Она важна в энергетике для производства парогазовых установок. И здесь крайне важно и необходимо формирование энергетико-машиностроительного синдиката.

Если мы перейдем к машиностроению, то впервые за много лет становится понятно, что отказ от развития новой индустрии, переход на дискредитированную программу информационного постиндустриального общества является разрушительным для любой национальной экономической системы. И это очень хорошо сегодня понимают в США, особенно представители машиностроителей.

Но развитие так называемой системы advanced manufacturing technology (продвинутые технологии изготолвения) предполагает осуществить расслоение полномасштабной промышленной системы особенно в сфере долговременных износостойких продуктов.

Поскольку составляющие части машин и механизмов, сделанные при продвинутой технологии изготовления, дольше используются, реже ремонтируются, потребляют меньше энергии, то уровень их производства является базовой характеристикой эффективно функционирующей системы промышленности в целом.

А для того чтобы запустить и развивать подобную промышленность, нужен эффективно функционирующий отечественный индустриальный контур. Если он не разрушен, то на его основе можно будет резко повысить качество машиностроения и функционирования производства в целом.

Структура станкостроения такова:

It's a mechanical tool that cuts, shapes, or otherwise transforms, material into parts that allow other things to be made. These can be other machines, or parts for products They perform a variety of processes, such as metal cutting, metal forming, grinding, water-jet cutting, and laser processing. Machine tools are at the base level — without them you do not have any products.

(Don Carlson — president of the Association for Manufacturing Technology).

Из данной схемы видно, что экономическая эффективность станкостроения (или того, что точнее по-английски называется «продвинутые технологии изготовления») определяется влиянием более качественного производства и на другие процессы изготовления и употребления продукции.

Дальше возникает задача определения более тонких влияний машиностроения на всю систему параметров производства и всю систему параметров потребления, где каждый из этих параметров должен прорабатываться отдельно.

К числу таких параметров относятся:

большая износостойкость материалов (позиция 1), меньшее энергопотребление (позиция 2), реже осуществляемый ремонт (позиция 3), большая связанность — полная технология изготовления продукта на рабочем месте, отсутствие отраслевых согласований (позиция 4).

Все эти специально выделенные характеристики могут быть отнесены к определенным параметрам полномасштабной промышленной системы, а затем превращены в организационно-технические позиции, с точки зрения которых может быть начато последовательное преобразование промышленной технико-технологической системы. Поскольку именно эти позиции начинают определять основные сдвиги в процессах изготовления и потребления продукции.

Таким образом, система полномасштабного производства оказывается зажата процессами производства и потребления. А правильно развертываемое станкостроение и изготовление инструментальных систем определяет рост эффективности систем производства и потребления. Но для того, чтобы станкостроение стало работать, должен быть сохранен полноценный контур систем производства. А если он нарушен или полностью разрушен, то эффективность продвинутого технологического изготовления просто не проявится.

В результате мы имеем первый, достаточно примитивный, контур промышленной единицы (рис. 33), в которую должна быть включена система счетности по лимитирующему параметру. В данном случае это Приволжская энергосистема (возможно, Ульяновская энергосистема), система производства — например, авиационные заводы Ульяновска и вся система станкостроения для авиационного производства, которая создает резервы технологической эффективности.

Рис. 33. Схема контура промышленной единицы (Вариант схемы предложен )

Если мы рассмотрим подобную единицу и начнем ее представлять в виде холдинга, то, сравнивая ее с другими аналогичными единицами, достаточно быстро обнаружим, что существующие сегодня холдинги построены по совершенно другому принципу. Эти, достаточно распространенные типы холдинговых структур предполагают прикрепление второго уровня технологического передела к добыче ресурсов, к ресурсной промышленности. Возникает странное впечатление, что холдинг создается, как бы, от избытка денег, от «вспухания» ресурсов. Это происходит в силу того, что добывающее сырье структура стремится подчинить себе следующие технологические переделы и навязать им собственные цены на свою продукцию. Это связано, прежде всего, с тем, что сырьевая промышленность является своеобразным продолжением финансового капитала, активно использующего ренту по положению — уникальную возможность присваивать в своих собственных интересах процесс добычи сырья.

Схематизация как практическое действие организации сознания

Чтобы рисовать схемы, необходимо очень четко понимать, что процесс рисования предполагает организацию материала, которая затем выражается и выявляется на созданной схеме. Короче говоря, схема демонстрирует и показывает, как для вашего сознания организован материал. Организация материала осуществляется как минимум по следующим четырем уровням:

1) уровень объектной атомизации или объектных сгустков-узлов, в котором материя, из которой изготавливается схемо-образ, предстает как организованная в виде особых, не разрезаемых зернистых уплотнений — светящихся точек-пикселей.

2) Слой событий-взрывов, который определяет происходящее, случающееся, которое необратимо изменяет саму материю — зрительно-, слухо-, тактильно-, осязательно-обонятельно (чувственно)-смысловую сознания.

3) Преобразование объектных сгустков-зерен и событий в конструкции элементов-идеограмм, имеющих согласованное значение.

4) Характеристики материала, на котором запечатлеваются конструкции. Собственно то, что мы называли схемо-потоком и схемополем, или полем иератур, по мысли художника Щварцмана, формируется, в первую очередь, на эгом уровне.

Значение идеограмм состоит, прежде всего, в том, что в этом слое происходит обращение к другим людям, связанное с согласованным обменом элементами конструкций, из которых может собираться поле схемы. Таким образом, получается, что сама схема монтируется и создается в своеобразной материальной среде сознания, где происходят смысловые взрывы, изменяющие саму фактуру этой среды.

Размышляя подобным образом, мы все время прилепляем и добавляем к видимому глазом образу еще и сам механизм, на основе которого этот глаз видит. И подобное соединение принципиально разных элементов картинки не следует рассматривать просто как детский нерасчленен-ный синкретизм1. Попытка понять то, как глаз видит, или, как наше сознание создает и порождает схемы, является способом настройки сознания на более точное восприятие определенных элементов самой среды сознания, или даже попытка сформировать у сознания такую чувствительность, которой оно до этого не обладало. Подобная настройка означает, что мы можем менять чувствительность к фону, преобразуя и изменяя саму фигуру, которая извлекается и вычленяется из этого фона.

Очень валено понять, что сама схема является разномате-риальным образованием, если учитывать то, как она существует и движется («живет в сознании»). Схема как бы «сваривает» (соединяет), по меньшей мере, три разных материала:

чувственно воспринимаемые характеристики (поэтому ее можно услышать, увидеть, станцевать, организовать из людей, выстроить на выполняющем движения теле и т. д.), смысловые характеристики — то, что понимается, но непосредственно не видится (пока еще, уже и т. д.), непосредственно материал знака, позволяющий трансформировать и перестраивать сам знак.

Подобный подход к формированию и построению схем равносилен увеличению пикселей при восприятии схемы, когда сама фактура рисунка и точки, из которых он составлен и сделан, начинают выступать предельно четко и остро. В этом случае сам материал смыслового обтягивания («обступания») материи схемы и фактурность (своеобразная «матерчатость») знака начинают очень резко расходиться и разделяться, обнажая свое предельное отличие друг от друга.

Примечание

Психологи специально выделяют нерасчлененность детских рисунков. Ребенок пририсовывает на картинке не только то, что он видит, но и то, что он знает, но в данный момент не видит.

Консциоэйдеономика и персонографическая эйдеодинамика в схематизации

Осуществив продвижение по перечисленным действительностям, мы опять возвращаемся к исходному вопросу: а откуда, собственно, берется образ, и как он запечатлевается и превращается в схему, каким путем это осуществляется и производится?

И здесь мы должны зафиксировать, что, с точки зрения способов построения схем и схематизмов, можно очень четко различать эйдеодинамику сознания и эйдеодинами-ку персонологии.

Образные системы сознания и образные системы лич-ностности невероятно различаются и образуют совершенно разные миры и области. Основная характеристика образной ткани сознания состоит в том, что она является практически объективной и содержит версию некоторых исходных первоэлементов, на которые для носителя данной формации и данных стихий сознания разделяется и рассредоточивается воспринимаемый и переживаемый мир.

Безусловно, выделяемые элементарные стихии, или элементы сознания, имеют социокультурное и историческое происхождение. Их выделение в виде природ сознания определяется мощнейшей предшествующей социокультурной проработкой. Например, семиотическими попытками превратить в обобществленно воспринимаемые природы сознания фигуры Евклидовой геометрии. В настоящий момент в один из элементов, в одну из природ сознания могут быть превращены позиция, позиционирование и позиционность, и, соответственно, обозначающие их знаки, средства, различения исходного

материала—продукта—результата.

Когда мы касаемся персонономии и персонологической эйдеодинамики, то сталкиваемся с видениями мира, которые предельно и часто невыразимо субъективны. Их предельная невыразимая субъективность, как это ни парадоксально, не означает их необъективности. Скорее, в данном случае приходится говорить об их иедо-объекти-вирсванности. То есть предельно личностное видение не вросло в способ восприятия и видения мира какой-либо общности и всего человечества.

Основная, важнейшая характеристика персонологичес-ких, или персонографических схем состоит в том, что они фиксируют осуществление преобразований — выделяют и выявляют способ личностного действия. То есть они являются формами, указывающими, как должно строиться преобразовательное действие, на что оно опирается и из чего исходит. С этой точки зрения, схематизм, реализуемый в действии, является максимально личностным образованием, затрагивающим и организующим «Я» человека.

Личностный схематизм преобразовательного действия лежит в основе отслаиваемых и переносимых на другой материал смыслов. Движущиеся в зрительно воспринимаемой и наполненной звуками среде, схемы преобразований могут существовать только за счет полной персонали-зации и личностного выделения принципа действия.

Таким образом, живая среда в целом, в которой осуществляются процессы выделения схематизма, организуется.

Очень интересно проследить происхождение схематизма с позиций буддистского мышления, изложенного в трактате «Чжун гуань — срединное видение». Знаменитая фраза из этого трактата звучит следующим образом: «Вещи связаны причинами и обстоятельствами, следовательно, не существуют, возникают (происходят) обстоятельства и, следовательно, вещи не не существуют». Нам видится в этом трактате позиция очень близкая к Платоновскому «метаксю», как его характеризовал и описывал представитель трансцендентальной философии Франц Бадер.

Это методологическое положение позволяет заново поднять очень сложную и тонкую проблему онтологии и онтологической работы на основе выделения феноменального, проявляющегося в сознании, содержания. Вещи невозможно осознать во всем детерминированном множестве причин и следствий и определить всю совокупность воздействий на них причин и обстоятельств, определяющих их существование.

Здесь, с одной стороны, мы стоим перед позицией сложного, тонкого, проблематизирующего агностицизма, запрещающего формальную онтологизацию и полагания представлений об объекте. С другой стороны, познание возможно, поскольку представления об объекте выступают в сознании, и, следовательно, могут быть выстроены образы того, что анализируется и рассматривается.