Новые «актеры» на экономической сцене (стр. 2 )

Крупные частные национальные компании. В совокупном объеме продаж 500 крупнейших компаний региона национальные частные фирмы сохраняют примерно ту же долю, что и в начале десятилетия (ок. 40%). Но пальму первенства они уступили иностранным филиалам. В группе двухсот ведущих экспортеров национальный частный капитал лидировал еще в середине 90-х годов, но затем его удельный вес сократился примерно до одной трети, а вперед вышли опять же иностранные компании. Участие частных латиноамериканских предприятий в продажах первой сотни промышленных корпораций снижается. Их доля в продажах сократилась за десятилетие с 42,6 до 37,3%.

На общем фоне обращает на себя внимание повышение роли ведущих частных компаний в Мексике, потенциал которых в прошедшем десятилетии быстро возрастал. В элитарной группе из 20 крупнейших компаний региона были представлены 13 мексиканских, 5 бразильских и по одной аргентинской и чилийской корпорации. В целом совокупный объем продаж этой группы в 1999 г. достигал 72 млрд. долл. и число занятых (по неполным данным) превышало 510 тыс. человек, экспорт – 12-13 млрд. долл.[193] В сравнении с иностранными компаниями уровень монополизации в частном национальном секторе латиноамериканских стран еще выше, что резко снижает возможности внутриотраслевой конкуренции. По существу одна-две крупные мексиканские корпорации оказывают решающее воздействие на выбор стратегии развития целых отраслей экономики: в телекоммуникациях – TELMEX, на телевидении и в зрелищных мероприятиях – Grupo Televisa, цементной промышленности – CEMEX, производстве пива и других напитков – FEMSA, стекла – Vitro, в пищевой промышленности – две компании Grupo Industrial Bimbo и Savia. Даже появившиеся диверсифицированные финансово-про-мышленные группы сохраняют жесткий контроль над определенными рынками: Grupo Carso – электронных компонентов и услуг, Grupo Alfa – продукции металлургической и нефтехимическая
промышленность" href="/text/category/himicheskaya_i_neftehimicheskaya_promishlennostmz/" rel="bookmark">нефтехимической промышленности, Grupo Desc – частей для автомобилей и продуктов нефтехимии.

Более общее представление о концентрации промышленного производства в регионе дают оценки С. Гарридо и В. Переса. Суммировав данные по пяти крупнейшим национальным и иностранным предприятиям в каждой из 19 основных отраслей на 1996 г., они подсчитали, что в совокупности на них приходилось 122 млрд. долл. продаж и 780 тыс. рабочих мест. Иначе говоря, менее сотни предприятий обеспечивали 16% промышленного производства и 9% занятости в промышленности региона. На долю же национального капитала в этих показателях приходилось 39,8%, т. е. ок. 6,5% продаж промышленных товаров[194].

При этом развитие крупнейших национальных групп и предприятий в отличие от иностранных филиалов имеет ряд характерных особенностей. По размерам они намного уступают зарубежным конкурентам, и средний объем их продаж не превышает 10% от продаж глобальной корпорации в той же отрасли. Подавляющая часть лидирующих сегодня групп создавалась в годы импортзамещающей индустриализации (Votorantim в Бразилии, ACINDAR в Аргентине или Compañía de Acero del Pacífico в Чили), хотя целый ряд из них возник уже на рубеже XIX-XX вв. на первом витке промышленного развития в крупнейших странах региона (Bunge y Born в Аргентине, Alpargatas в Аргентине и Бразилии, ядро Grupo Monterrey в Мексике, Bavaria в Колумбии или Compañía de Cervecerías Unidas в Чили). Поскольку ряд новых групп предпринимателей сформировался в 80 – 90-е годы (например, Enersis в Чили, Grupo Carso в Мексике), в промышленности региона представлены сразу три поколения фирм. Именно поэтому самая верхняя часть списка ведущих корпораций региона в 1999 г. во многом напоминает рейтинг 10-летней давности, а случаи «резкого взлета» компаний – единичны. Самым показательным остается пример бразильской авиастроительной фирмы Embraer, которая сумела перебраться со скромного 441-го места в региональном рейтинге компаний на 11-е место[195]. Эта компания дает не часто встречающийся в Латинской Америке пример одновременного и гибкого использования государственной поддержки и сотрудничества с зарубежными партнерами в освоении новых ниш на внутренних и внешних рынках. Но решающую роль в данном случае сыграла все же многолетняя политика бразильских правительств по содействию развитию национального авиастроения.

Позиции национальных компаний значительно сильнее в производстве полуфабрикатов и товаров массового спроса – неалкогольных напитков и пива, стекла, цемента, нефтехимических продуктов, стали, текстиля, целлюлозы, агропромышленных товаров, частей для автомобилей. Но они очень слабо представлены в высокотехнологичных отраслях, а также в сферах с развитым маркетингом по западным образцам – производстве автомобилей, шин, компьютерного и телефонного оборудования, химических товаров, чистящих средств и предметов гигиены, табачных изделий.

Приватизация и либерализация различных сфер хозяйственной деятельности открыла перед частным капиталом широкие возможности для диверсификации производства и возможности выхода на внешние рынки высоких технологий в партнерстве с зарубежными фирмами, но воспользовались новой ситуацией очень немногие. Диверсифицировали производства ряд упоминавшихся ведущих мексиканских групп. Случаи же успешного бизнеса национальных фирм на рынке высоких технологий можно перечесть по пальцам: мексиканская Grupo Pulsar в биотехнологическом производстве или бразильские смешанные компании с участием иностранного капитала Itautec Philco, Semp Toshiba, Sharp, NEC, CCE da Amazónia в электронике и производстве программного обеспечения.

Из-за неблагоприятного сочетания этих факторов – ориентации на достаточно гомогенную продукцию, требующую организации массового производства при относительно небольших по мировым стандартам размерах коммерческой деятельности, а также выпуска продукции, предназначенной прежде всего для внутренних рынков и не способной конкурировать на внешних, – национальные корпорации проигрывают в борьбе за рынки зарубежным гигантам и теряют внутреннюю устойчивость. Во всяком случае, средние показатели их участия в экспорте намного ниже, чем у филиалов иностранных компаний в тех же отраслях. В условиях волны глобальной конкуренции это может привести к постепенному поглощению национальных лидеров части отраслей более удачливыми и эффективными зарубежными корпорациями.

В то же время некоторые частные национальные компании обладают таким экономическим потенциалом, который уже позволяет им вступать в стратегические альянсы с зарубежными партнерами (например, бразильская Embraer и по существу YPF/Repsol). Ряд ведущих компаний пытается развивать сеть зарубежных филиалов (чилийские Enersis и Compañía Manufacturera de Papeles y Cartones, бразильская COFAB и др.), хотя подобная деятельность остается высокорисковой. Впрочем, на некоторых достаточно узких рынках (цемента, бесшовных труб, прохладительных напитков и пива) латиноамериканским компаниям удалось создать более разветвленную и конкурентоспособную международную сеть. Аргентинская Techint – лидер в производстве бесшовных труб – осуществила инвестиции в целом ряде латиноамериканских и европейских стран. Однако доминирующей тенденцией для латиноамериканских ТНК пока остается в основном выход на региональный рынок[196].

Наибольший опыт трансграничных слияний, стратегических альянсов и создания сети зарубежных филиалов местными компаниями накоплен в Мексике ввиду особенностей ее положения относительно рынков североамериканских государств – США и Канады. Такого рода операции крупнейших мексиканских компаний могут быть ориентированы вовне, в отдельных случаях обретая даже некоторые черты глобализации, либо вовнутрь, в частности, на скупку акций приватизируемых железных дорог, газораспределительных компаний, аэропортов или морских портов. Причем последний тип операций по количеству и объему сделок доминировал в Мексике в 90-е годы (см. табл. 9).

Реализуя внешние операции, мексиканские компании, как правило, не рискуют выходить за границы традиционного «поля» своей деятельности, и речь по существу идет о перераспределении корпоративного влияния. Так, в 1999 г. Grupo México за 2,1 млрд. долл. приобрела североамериканскую горнодобывающую компанию Asarco, которая еще в конце XIX в. организовала предприятие Minera México – ведущее в этой группе. Мексиканская семейная группа IMASAB (Isaac Saba), имеющая контрольный пакет в мексиканском филиале корпорации Hoechst – Celanese México, создала холдинг Grupo Xtra совместно с североамериканской Koch Industries, а затем сумела купить предприятия по производству синтетических волокон компаний Hoechst в Германии и Celanese в Канаде. В эту операцию мексиканская сторона вложила порядка 2,5 млрд. долл. Позднее Saba и Koch

Таблица 9[197]

Операции по трансграничному слиянию

и поглощению компаний в Мексике в гг.

Год	Ориентированные вовне	Ориентированные вовнутрь
Число сделок	Объем сделок, млн. долл.	Число сделок	Объем сделок, млн. долл.
1990	4	874,7	23	3005,6
1991	5	381,1	33	385,3
1992	10	868,3	53	1241,5
1993	16	1144,6	67	2598,1
1994	41	1301,9	79	1839,1
1995	11	118,6	88	785,1
1996	22	2438,6	80	4100,3
1997	30	1921,9	92	8691,1
1998	42	991,2	121	4604,0
1999	36	4200,0	86	2447,6
2000	36	4399,4	97	7317,9
Всего	253	18640,3	819	37015,6

создали совместную компанию Kosa, которая не только стала одним из ведущих производителей полиэфира в мире, но и организовала совместно с турецким капиталом фирму Sakosa, специализирующуюся на снабжении рынков Европы и Малой Азии синтетическими волокнами для производства автопокрышек. Две рассмотренные операции были крупнейшими на корпоративном рынке Мексики в 1999 г.

Однако подлинный успех выпал на долю мексиканской CEMEX, которая стала третьей цементной компанией мира. В 2000 г. она осуществила крупнейшую в истории корпоративных слияний в стране сделку, приобретя североамериканскую цементную корпорацию Southdown Inc. за 2,8 млрд. долл. CEMEX имеет прямые капиталовложения в США, Испании, странах Центральной и Южной Америки, Восточной Азии и Африки. При этом в Венесуэле и Индонезии она является первым, а в США, Испании, Колумбии и на Филиппинах – вторым по значению продуцентом, не говоря уже о монопольном положении в Панаме. На конец 2000 г. 53,2% от общего объема продаж СЕМЕХ и 66,2% ее активов приходилось на зарубежные подразделения[198]. В том же году упоминавшаяся группа Carso провела крупномасштабную внешнюю операцию на рынке беспроводной телефонной связи. Выделив из компании TELMEX соответствующее подразделение, она совместно с американской South Bell Co. организовала новое предприятие América Móvil, ставшее лидером на латиноамериканском рынке беспроводной телефонной связи и десятой в мире компанией этого профиля. В рамках данной операции Carso удалось купить одну из североамериканских сетей электронной торговли CompUSA и приобрести контрольный пакет американской интернет-компании Internet Prodigy.

Но не все сделки такого рода дают позитивные результаты. Например, мексиканская Vitro, входившая в свое время в состав известной группы Монтеррей, сумела поглотить второго по величине производителя стеклянной посуды на рынке США – Anchor Glass. Однако состояние технической базы этой компании и сильная конкуренция со стороны производителей альтернативных видов тары, в конце концов, заставили Vitro избавиться от своего нового убыточного филиала. Другая мексиканская фирма DINA успешно начала внешние операции в 1994 г. с приобретением контрольного пакета акций североамериканской компании по производству автобусов Motor Coach Industries International Inc., имевшей несколько филиалов и занимавшей прочные позиции на рынках США и Канады. В 1997 г. DINA открыла в Аргентине предприятие по сборке автобусов и грузовиков для сбыта на рынке МЕРКОСУР. Тем не менее уже с 1995 г. из-за финансовых потрясений в Мексике компания начала испытывать значительные трудности, пытаясь реструктурировать свой долг. Стремясь решить возникшие проблемы, DINA продала свои мощности по производству автобусов Motor Coach и сохранила только производство грузовиков, но и это не спасло положения. В начале 2001 г. компания оказалась на грани банкротства. Таким образом, пример Мексики наглядно показывает, что крупный капитал уже пытается создавать международные сети, хотя реализация подобных программ нередко сталкивается со значительными трудностями в условиях неустойчивого положения на мировом рынке.

Большая часть операций вовне, осуществленных крупным мексиканским капиталом в 90-е годы, приходилась на США (54% объема сделок), а также Испанию, Венесуэлу, Колумбию, Филиппины, Аргентину, Бразилию. Основными же участниками сделок вовнутрь были США (примерно с той же долей), Испания, Великобритания, Голландия и Канада[199].

Крупные национальные корпорации реализуют три типа стратегии. Во-первых, ряд предприятий вынуждены принять стратегию «ухода с рынка», хотя нередко дело кончается не закрытием предприятия, а продажей иностранным инвесторам контрольного пакета акций, как у аргентинской нефтяной группы Astra, бразильского производителя частей для автомобилей COFAP или крупнейших мексиканских производителей сигарет – Cigarros La Tabacalera Mexicana, CIGATAM и La Moderna.

Во-вторых, часть компаний успешно реализуют «оборонительную стратегию» по защите определенных сегментов внутреннего рынка, используя для этого налаживание новых связей путем осуществления превентивных инвестиций, импорт готовых товаров для распространения через местные сбытовые сети, ориентацию на конкретных заказчиков, формирование промышленных и финансовых групп (там, где позволяет национальное законодательство). Они активно ищут также источники дополнительных доходов, в частности, за счет получения налоговых и таможенных льгот, участия в государственных программах содействия развитию определенных отраслей. Хотя число и размеры такого рода источников заметно сократились, они сохраняются до сих пор в целом ряде отраслей – автомобильной промышленности Аргентины, Бразилии, Мексики, лесном хозяйстве Чили, различных отраслях промышленности Колумбии.

Разновидностью такой стратегии, получившей широкое распространение в годы приватизации, стал перевод капиталов из сферы современной промышленности и размещение его в ходе разгосударствления в сферах современных услуг, ориентированных в большей степени на внутренний рынок – телекоммуникаций, телевидения, зрелищных мероприятий, электроэнергетики и других объектов инфраструктуры.

В долгосрочном плане «оборонительные стратегии» малоперспективны и по существу представляют собой переходный этап либо к «уходу с рынка», либо к принятию наступательной стратегии. Вместе с тем по мере реализации структурных реформ нередко возникают и новые возможности для продолжения «оборонительной стратегии», например, путем формирования финансовых конгломератов, используя быстро растущие ресурсы частных пенсионных фондов в Чили или пенсионных фондов крупных предприятий и банков в Бразилии (самые крупные у частного Bradesco и приватизированного Telebras).

Наконец, «наступательная стратегия» представляет собой наиболее сложный вид современной стратегии частных корпораций. Одни идут по пути резкого усиления специализации, в частности, «натурализации» – возвращения к переработке природных ресурсов – Klabin в Бразилии, Alfa в Мексике, Grupo Matte в Чили или Pérez Companc в Аргентине. Предельный случай представляет другая известная аргентинская компания Bunge y Born, полностью свернувшая промышленное производство и вернувшаяся к исходной деятельности в сфере сельского хозяйства и торговли. Другие стремятся комбинировать умеренную диверсификацию на уровне отдельных предприятий с резким расширением вертикальных и горизонтальных связей всей группы, путем слияний и поглощения других частных предприятий. Подобную политику достаточно успешно проводили Techint и Pescarmona в Аргентине, группа Angelini в Чили, Suzano y Votorantim в Бразилии, Santo Domingo (Bavaria) в Колумбии и группа Pulsar в Мексике. Третьи выбирают предельно возможную диверсификацию прежде всего за счет участия в процессе приватизации. Такие «квазиконгломераты» без органической связи между входящими в них производственными, торговыми и финансовыми компаниями нередко создаются с единственной целью – для формирования объемного портфеля акций. Подобные мотивы привели к формированию Sociedad Comercial del Plata (Аргентина), действующего в сферах энергетики, строительства и услуг, Vicunha (Бразилия) – текстильной и добывающей промышленности, черной металлургии и Carso (Мексика) – телефонной связи, электротехнической и шинной промышленности, общественного питания. Такие конгломераты, как правило, тесно связаны с международными финансовыми рынками, крупными национальными банками и государственными органами, ответственными за проведение приватизации, но их коммерческая деятельность отличается высокой степенью риска.

Выбор конкретной стратегии определяется целым рядом факторов – конкурентной средой на внутреннем рынке, способностью конкурировать с импортными товарами в условиях либерализации, «зрелостью» корпорации, ее способностью адаптироваться к новым условиям организации коммерческой деятельности, государственной политикой (часто негласной) содействия развитию отдельных отраслей.

И все же в целом в последние годы на фоне очевидных успехов транснационального капитала значительная часть крупных национальных компаний возвращается к прежним видам деятельности, связанным с переработкой сырья, либо закрепляется на рынках современных, но не конкурирующих на мировом рынке услуг (например, систем связи и телекоммуникаций, обслуживающих внутренний рынок). Лишь в редких случаях национальным фирмам удалось закрепиться на рынках продвинутых технологий (бразильская EMBRAER или мексиканская биотехнологическая фирма Savia).

Одной из очевидных проблем остается низкая эффективность управления местными государственными и частными компаниями. Влиятельное международное рейтинговое агентство Standard and Poor’s исследовало деятельность 350 компаний Азии и Латинской Америки, принимая во внимание уровень прозрачности и доступ к информации, структуру руководства и менеджмента, отношения между собственниками, включая соблюдение прав акционеров, финансовые результаты. К седьмой (из 10 возможных) категории качества корпоративного управления отнесены 9 азиатских, но не было ни одной латиноамериканской компании, к шестой – 56 азиатских и всего 6 латиноамериканских[200].

Средние и малые предприятия (PYMES). Судьба малых и средних предприятий оказалась куда менее однозначной. Это на-иболее мобильный, обширный, стремящийся к обновлению, хотя и очень неустойчивый, сталкивающийся с серьезными экономи-ческими проблемами сегмент современной экономики латино-американских стран. Не случайно его развитию придают боль-шое значение и эксперты ЭКЛА, и правительства целого ряда государств региона – прежде всего Аргентины, Бразилии, Уруг-вая и Мексики, и такие международные финансовые институты, как ВБ и МАБР.

Основное отличие PYMES – их ориентация на обслуживание внутреннего рынка при очень ограниченных экспортных возможностях. Именно поэтому они наиболее уязвимы в периоды экономических спадов и болезненно реагируют на быструю либерализацию и усиление конкуренции со стороны импортных товаров.

Вместе с тем с начала 80-х годов страны Европейского союза, например, начали проводить новую политику в отношении этого обширного сегмента предприятий, число которых в EC в период заключения Маастрихтских соглашений достигало 17 млн., и они обеспечивали занятость 67 млн. человек. В 130-й статье Договора эта политика в отношении PYMES была обозначена более конкретно: такие предприятия могут быть конкурентоспособными только при условии высокой специализации, кооперации с другими предприятиями подобного типа (на основе взаимодополнения) и правильного выбора линии поведения на внешнем рынке, способствующей росту сплоченности всей группы средних и малых фирм[201]. Правительства европейских стран оказывают финансовое содействие PYMES в приобретении новой техники и организации экспорта их продукции.

Страны на юге Американского континента (Аргентина, Чили, Уругвай) проявляют повышенный интерес к новой политике ЕС, поскольку здесь с давних пор существует множество малых предприятий, принадлежащих европейским иммигрантам. Мексика же в большей мере учитывает аналогичный опыт США с огромным числом малых предприятий, нередко даже не использующих наемного труда[202].

Разносторонний опыт содействия развитию PYMES накоплен в Аргентине. Для поддержки инновационного процесса на них и совершенствования организации производства реализуются специальные программы Общей конфедерации промышленности, Промышленного союза, Секретариата по науке и технологии и специального фонда Banco de Galicia. Кредитно-финансовая поддержка осуществляется государственными Banco de la Nación, BICE и другими финансовыми учреждениями. Отраслевые организации проводят специальные программы помощи «своим» сетям PYMES в текстильной, молочной промышленности и др. Характерно, что даже в условиях политики жесткой экономии в Аргентине (после 1998 г.) затраты на помощь развитию малого бизнеса урезывались в наименьшей степени и в последнюю очередь.

В Чили с 1991 г. действует по-своему уникальная для региона Национальная программа поддержки PYMES, которая ориентирована не на связи с отдельными предприятиями, а на формирование их объединений и работу с ними. При выборе проектов развития (ПРОФО) решающее значение придается системе «доверительных связей» предприятия в рамках группировки предпринимателей в целях обеспечить обмен опытом и информацией, повысить конкурентоспособность всей группы на национальных и международных рынках, ее способность решать общие для всех предприятий проблемы, вести переговоры и продвигать товары[203]. Для финансирования этого сектора используются как прямые кредиты Banco del Estado, так и фонды, аккумулируемые государственной корпорацией развития CORFO.

Развитую систему поддержки малого бизнеса имеет Бразилия. Координирует эту деятельность созданная в 1990 г. Бразильская служба поддержки мельчайшего и мелкого предпринимательства – SEBRAE, бюджет которой формируется в основном за счет обязательного налога, выплачиваемого на эти нужды всеми предприятиями[204]. SEBRAE реализует очень широкий круг разнообразных программ, включающих оказание технической помощи, консультации, оценку деятельности предприятий, повышение квалификации, содействие в организации зарубежных миссий и участии в ярмарках и т. д.

В Мексике также прилагаются усилия по развитию кооперации между предприятиями, распространению среди них информации, содействию созданию местных промышленных объединений и формированию производственных сетей, в частности, в рамках Программы индустриальной политики и внешней торговли. Однако к выполнению другой программы – формирования «интегрирующих предприятий» (ПЭИ), призванной повысить конкурентоспособность малых и средних фирм и снизить издержки на инвестиции в проектирование, повышение качества производства и реализацию продукции, в 90-е годы было привлечено менее 200 фирм. Предприниматели, как правило, не склонны делиться конфиденциальной информацией, не готовы воспринять общность целей всего национального предпринимательского сектора и не очень доверяют своим потенциальным партнерам.

В этом смысле интересен опыт заключения «отраслевых соглашений по конкурентоспособности» в промышленном секторе Колумбии. В 1995 г. было подписано три первых отраслевых соглашения в металлообрабатывающей, целлюлозно-бумажной и текстильной промышленности. Поскольку конечной целью Национального совета по проблемам конкурентоспособности является создание производственных сетей, отраслевые соглашения призваны сформировать у предпринимателей общее видение пер-спектив (национальных, региональных и мировых) развития та-ких сетей, а главное – оценить текущие и будущие технологические потребности каждого предприятия, входящего в сеть. Все это делается для того, чтобы сеть могла сохранить и увеличить конкурентоспособность в будущем.

При всех различиях в критериях отнесения предприятий к средним, малым или мельчайшим (эту группу предприятий теперь нередко именуют MIPYMES) в отдельных странах число их огромно. Так, в Аргентине по промышленной переписи 1994 г. предприятия с числом занятых 5 и менее человек составляли 72% из почти 96 тыс. действующих в стране предприятий, и именно они обеспечивали до 95% всего товарооборота на внутреннем рынке[205]. Небольшой оставшийся процент их продукции распределяется между МЕРКОСУР и другими внешними рынками. Еще отчетливее это соотношение было в более ориентированной на экспорт Мексике, где 95% поставок на внешние рынки обеспечивали 300 (0,01% общего числа) предприятий-экспортеров и 3500 (0,11%) «макиладорас», в то время как на оставшиеся 3,1 млн. (99,88%) предприятий приходилось менее 5%[206]. В Бразилии MIPYMES, работающие на внутренний рынок, также составляют 98% всех предприятий. На них приходилось 42% добавленной стоимости в промышленности и 21% ВВП, а занято на таких предприятиях 60% экономически активного населения страны[207].

В дисперсном хозяйстве латиноамериканских стран всегда существует возможность достаточно успешного функционирования PYMES, ориентирующихся на сугубо локальный спрос, особенно в обширном пространстве «внутренней периферии» вне основных промышленных зон. Но как только перед малым предприятием встает проблема расширения и модернизации производства, а значит дополнительного финансирования, оно по существу оказывается перед альтернативным выбором: либо попытаться найти место в растущих корпоративных сетях иностранных компаний, либо (что более вероятно) постараться получить государственную поддержку. Создание ассоциаций PYMES фактически также предполагает переход ко второму варианту «выживания» – поиску государственной финансовой поддержки.

О маргинальном положении PYMES в сфере финансирования наглядно свидетельствует опыт Мексики. В 2000 г. только четверть из них могла получить кредиты коммерческих банков[208]. По оценке Министерства науки и технологии Бразилии, из-за финансовых и технических трудностей, отсутствия у предпринимателей опыта управления производством и наличия бюрократических препон до 80% возникающих микро - и минипредприятий прекращают свою деятельность в течение одного года после создания[209].

Кроме того, в рамках самой группы PYMES финансовое и техническое содействие чаще оказывается средним или приближающимся к ним по размеру предприятиям, поскольку для малых и мельчайших предприятий риск разорения или перехода в неформальный сектор намного выше. Не случайно в Аргентине в 90-е годы по сравнению с серединой 80-х годов производительность труда выросла не на мелких и мельчайших фирмах, а на предприятиях с числом занятых от 6 до 200 человек. Одна из основных причин – огромные трудности в получении кредита малой фирмой[210]. Точно так же в Бразилии SEBRAE работает преимущественно с 35400 фирмами (18,9% общего числа), на которых занято от 20 до 500 человек[211].

За 90-е годы, отмечают эксперты ЭКЛА, многие владельцы PYMES в добывающей промышленности и сельском хозяйстве разорились и пополнили ряды неформального сектора. Но в некоторых отраслях обрабатывающей промышленности (пищевая, химическая, металлообрабатывающая, электротехническая, электронная, обработка пластмасс) PYMES сохранили свою роль прежде всего как источник занятости[212].