Актуальные проблемы совершенствования федеративного устройства России (стр. 3 )

Плохо учитывается международный аспект перестройки Федерации: страна, по существу, остаётся в одиночестве. И если мы не создадим такую Федерацию, которая будет обороноспособной, экономически притягательной и стабильной, то эффект внутренних преобразований будет намного меньшим.

, Заместитель председателя Комитета

Государственной Думы по вопросам местного самоуправления

Сегодня перед обществом в очередной раз встал философский вопрос: нужен ли России федерализм? Федеративное устройство стало реальностью российской жизни, его нельзя сводить к случайному выбору большевиков: накануне революции федерализм присутствовал в программах буквально всех партий, кроме кадетов. То есть учреждение федерализма именно в его этническом оформлении должно было оказаться судьбой России как многонациональной страны. Поэтому спор о том, нужен федерализм или нет, не имеет смысла - вопрос этот обращён к нашим предкам. Нам же сегодня надо понять, как жить при федерализме.

Есть ли практический смысл в том, чтобы отказаться от федерализма в пользу унитарного государства? Представляется, что это было бы исключительно вредно, ибо федерализм – это один из видов системы сдержек и противовесов, а в России одной из самых больших опасностей была концентрация власти, которая всегда приводила к злоупотреблениям этой властью, причём в массовых масштабах, не имеющих аналога в большинстве других стран. Поэтому отказываться от федерализма и переходить к унитарной системе нельзя. Кроме того, унитарная система имеет массу недостатков, которые мы сегодня наблюдаем в работе федеральных структур. В качестве примера можно привести прокуратуру: многие прокуроры в регионах засиживаются по 7-8 лет, а это приводит к ситуациям, подобным ситуации в Приморье - власти довели край до крайнего состояния. Федеральный центр тоже несёт прямую ответственность за это, так как совершенно очевидно, что, хотя краевой прокурор был «карманным», но никаких действий из центра по отзыву этого прокурора не предпринималось. Любая вертикаль имеет свою инерцию, поэтому очень опасно создавать прямую административную вертикаль от президента через губернаторов к мэрам. Это путь к бюрократическому загниванию государства.

Будучи сторонником прагматического подхода к проблеме федерализма и местного самоуправления, я считаю, что оба этих института являются инструментами решения важнейших государственных проблем. Другое дело, что они могут использоваться разными группами в разных целях, что приводит к разнообразию моделей федерализма. Эффективный федерализм - это институт, который работает на реализацию интересов общества в целом. Такой федерализм в России пока действительно отсутствует. Феодальный федерализм, который имел место при Б. Ельцине, это федерализм, использовавшийся преимущественно в интересах региональных элит, которые сумели поставить себе на службу этот институт и достаточно эффективно реализовали его с точки зрения своих групповых интересов. Сегодня институт федерализма опять используется в интересах определённой группы, и опять-таки этой группой не является население страны - это политическая элита страны в целом, представляющая собой симбиоз федеральной и региональной элит. Сегодня эти элиты заключают между собой новый федеративный договор, разумеется, неформальный. Ельцинский договор явно носил перекос в сторону региональных элит. Нынешний договор как бы заново переформулирует старый ельцинский договор, и баланс опять возвращается в сторону федеральной элиты. В результате этого нового договора появляется бюрократический федерализм - такой федерализм, который соответствует интересам государства в целом, но опять-таки в не очень значительной степени отвечает интересам населения. Бюрократический федерализм позволяет восстановить определённое государственное единство, ослабляет угрозу дезинтеграции и распада страны; в то же время конкретно для граждан, для их интересов ничего нового и более полезного не появляется. Для губернаторов сохраняется возможность допускать произвол в тех областях, которые меньше волнуют федеральный центр, например, в области прав человека. Приведение регионального законодательства в соответствие с федеральным соответствует интересам федерального центра. Но в то же время на местах повсеместно растёт бюрократический произвол, от которого страдают различные группы населения, в первую очередь, предприниматели. Это мало кого интересует, поскольку не затрагивает жизненных интересов политической элиты.

Прежними остаются и подходы к выстраиванию федеративной системы, которые господствовали и продолжают господствовать в высших политических кругах. В России всегда превалировал идеологический подход, просто содержание идеологии поменялось: раньше считалось, что есть такие «священные коровы», как рынок, федерализм, местное самоуправление, приватизация и т. д. - панацеи от всех бед. Чем этот подход опасен? Тем, что он не предполагает работу государства по созданию действующих институтов, по выстраиванию регулирующей базы, по созданию такой институциональной среды, в которой эти общественные явления могут работать цивилизованно. Они получились нецивилизованными не потому, что они плохие сами по себе, и не потому, что страна не готова к их принятию, а потому, что государство не работало над созданием плотной институциональной среды, в которой эти институты действительно могли бы принести пользу и государству, и обществу. Этот тезис можно проиллюстрировать очень ярко: в России вводили рынок в отсутствие института гарантированной частной собственности, федерализм – в отсутствие института федерального вмешательства и местное самоуправление без института государственного надзора, выборы в органы власти субъектов РФ проводились в отсутствие рамочного закона об этих органах власти. Идеологический подход продолжает господствовать, просто на смену идеологии сакрализованного федерализма пришла мифология обожествляемой «вертикали власти».

Если проанализировать выражение «вертикаль власти», то становится очевидно, что все в него вкладывают что-то своё. Представляется, что понятие неточно в том виде, как оно сейчас сформулировано, если имеются в виду федеральные округа и полпреды: у полпредов в строго юридическом, да и в политологическом смысле власти нет. У них есть влияние. Власть – это способность принимать решения, имеющие принудительную силу. Этой способности нет у полпредов. Но у них есть влияние – способность воздействовать на поведение людей. То есть в лучшем случае мы имеем дело с политической вертикалью, а не с административной. Культ вертикали возник как контр-идеология, как реакция на негативные стороны «дефективного» федерализма, унаследованного от ельцинской эпохи. Необходимо сбавить накал эмоций, остыть и заняться конкретной реальной работой по выстраиванию эффективно работающих институтов.

Во-первых, это нормальная эффективная судебная система. Не может быть при нынешней судебной системе эффективного федерализма: нужны соответствующие этим задачам механизмы в рамках судебной системы. Эффективный федерализм не может существовать также без системы административных судов; не может он существовать и при нынешнем устройстве прокуратуры: с одной стороны прокуратура – это дубина, которая занесена над губернаторами, а с другой - это дубина, которая вручена им, и уже занесена над мэрами.

Институт федерального вмешательства должен быть более гибким и многосторонним, чем это имеет место сейчас. Невозможно выстроить нормальную систему федеративных отношений без укрепления местного самоуправления, с одной стороны, и без введения эффективной системы контроля и надзора за местным самоуправлением, с другой. Потому что, если этого не сделать, то появится перекос, при котором власть будет опять сконцентрирована на региональном уровне, а это крайне неустойчивая модель Федерации. До сих пор не выстроены многие финансовые и экономические институты, необходимые для создания эффективного федерализма; не существует сколько-нибудь внятной, прозрачной, чёткой модели финансового выравнивания как на федеральном уровне между центром и регионами, так и между регионами и местным самоуправлением.

Сегодня Россия имеет дело с явлениями, многократно апробированными мировым опытом (федерализм, местное самоуправление, децентрализация, разделение властей и т. д.) Они могут прекрасно работать в нашей стране, если, конечно же, государство не будет относиться к ним так, как оно относится сейчас, видя в них просто какие-то ненужные игрушки. Государство должно приложить максимум усилий для того, чтобы создать реально работающие механизмы, которые будут соответствовать элементарным цивилизованным нормам. Если же Россия опять пойдёт по какому-то доморощенному пути, откажется от этих институтов или установит их у себя в таком усечённо-уродливом, неслыханном и невиданном виде, то, во-первых, она просто выставит себя на всеобщее посмешище, а, во-вторых, загонит себя уже окончательно в третий мир, откуда после этого никогда не выберется.

, Заведующий отделом Института законодательства

и сравнительного правоведения при Правительстве РФ

Развитие федерализма является условием развития демократии в России, поэтому особое внимание следует обратить сегодня на урегулирование внутрифедеральных отношений. Практически во всех федерациях мира отношения между федерацией и её субъектами с достаточной чёткостью регулируются в конституциях и федеральных законах, а также, что особенно существенно, в сложившейся практике отношений между федерацией и её составными частями.

Для нормального функционирования федеральной системы совершенно необходимо чётко определить, что относится к правам субъектов федерации, а что относится к правам федеральной власти. Приходится констатировать, что в России такого чёткого распределения не существует, и если не создать его, то не будут решены многие проблемы, возникающие в сфере национальных отношений и выражающиеся в постоянном «перетягивании каната» субъектами Федерации. Если же чётко определить полномочия Федерации и её субъектов, то можно избегнуть как вторжения субъектов в дела Федерации, так и наоборот. Однако состояние федерального законодательства пока таково, что оно не выходит за пределы выражения общих пожеланий и определения принципов, чего явно недостаточно, ведь законы федераций должны быть конкретными, охватывать все сферы государственной деятельности, которые относятся к совместному ведению федерации и её субъектов.

Что конкретно должна сделать федеральная власть? Она может потребовать, чтобы все федеральные министерства рассмотрели свои отношения с органами исполнительной власти субъектов Федерации и внесли свои предложения о разграничении полномочий. Эти предложения следует обсудить и по возможности согласовать с соответствующими органами исполнительной власти субъектов - большая, трудоёмкая, но нужная работа. Данный этап работы должен завершиться подготовкой и принятием ряда федеральных законов, каждый из которых должен будет разграничивать полномочия в конкретной сфере. Проанализировав правовые отношения, например, в сфере здравоохранения, можно убедится, что основная деятельность по лечению населения осуществляется на местах, в субъектах Федерации; за Федерацией, как представляется, можно оставить только решение вопросов, которые никто, кроме неё решить не может и решать не должен: принципы построения системы здравоохранения, стандарты, которым должна соответствовать врачебная помощь, научные исследования по фундаментальным проблемам.

Вторая проблема – это проблема правовых методов, которые следует использовать при разграничении полномочий. Некоторые считают, что разграничение может проводиться не только законами, но и договорами между органами государственной власти Федерации и ее субъектов. Этот способ малопродуктивен. Во-первых, договорами едва ли можно охватить все субъекты Федерации, а во-вторых, при использовании системы договоров возникает опасность нарушить принцип равноправия субъектов. В качестве примера нужно привести договоры Российской Федерации с Татарстаном и Башкортостаном - эти договоры способствовали установлению особых отношений с этими двумя субъектами Федерации, которые отличаются от отношений со всеми другими субъектами прежде всего тем, что они заключены с нарушением норм Конституции РФ. Принятые недавно федеральные законы обязывают стороны привести договоры в соответствие с Конституцией, однако, федеральная власть медлит и тем самым создаёт новые трудности: Башкортостан не только не принял мер к изменению договора, но даже сделал его составной частью своей новой конституции. Очевидно, что федеральная власть должна более настойчиво защищать свои права.

, член Совета Федерации

Новые члены Совета Федерации пока не представляют большинства в «верхней» палате, но позитивные изменения в её работе уже ощущаются. По закону перехода количества в качество при 25% обновлении состава Совета вряд ли можно ожидать одномоментных результатов, но подспудно процесс качественных изменений начался. Преобразования в системе работы «верхней» палаты Федерального Собрания давно назрели, и в новых политических реалиях крайне необходимо повысить уровень и статус Совета Федерации, все предыдущие годы работы которого, сопряженные с отсутствием в должной степени с его стороны законодательной инициативы, объективно привели к тому, что Совет Федерации играл политическую роль регулятора законотворческой деятельности и в гораздо меньшей степени влиял на собственно законотворческий процесс. Целесообразность качественного обновления подходов к работе данного органа власти вызвала необходимость у политического руководства страны принять определённые решения для того, чтобы изменить сложившуюся ситуацию. Можно дискутировать на тему правильности решения о переводе Совета Федерации на постоянную основу, но гораздо хуже было заморозить ситуацию на неопределённый срок. Вполне возможно, что опыт будущей работы приведёт к необходимости избрания членов Совета Федерации. Сегодня, однако, налицо некий переходный период, в течение которого сенаторы должны активно включатся в законотворческий процесс.

Практика показывает необходимость согласования законопроектов, в том числе по проблемам федерализма, с Государственной Думой и Правительством РФ как на этапе разработки законопроектов, так и в период их обсуждения в Думе. С другой стороны, система, которая на сегодняшний день имеется в работе Государственной Думы, показывает, что авторитет Совета Федерации пока недостаточно высок именно потому, что с точки зрения законодательных инициатив Совет Федерации пока выступает очень робко. Даже встречи на уровне Президента идут в основном с руководством фракций Государственной Думы; и в меньшей степени актуальные политические вопросы решаются с Советом Федерации - сложившуюся практику надо в корне менять реальными делами. Мало того, Совет Федерации большую часть своего времени рассматривает множество законопроектов, подготовленных инициативными группами депутатов Государственной Думы, которые, по большому счёту, не связаны со стратегией развития страны в целом; соответственно, если брать пропорции, то Совет Федерации вынужден на 60% обсуждать эти проекты и отклонять их по причинам, главным образом, популистского характера.

Неоднократно отмечалось некое усиление центральной власти, подчеркивалась опасность скатывания к унитарному, авторитарному стилю руководства. Между тем, полтора года назад многими озвучивалась мысль о слабости, рыхлости федеральной власти. Однако как только центральная власть начинает проявлять некую решимость в достижении целей, сразу появляются противники такого политического курса. Наверное, это особенность психологии: наблюдать за происходящим со стороны, не участвуя в практической политике и не неся своей доли ответственности; проще комментировать шаги Центра, нежели выстраивать стратегическую линию и затем её реализовывать.

Федеральная власть вынуждена в определённых политических ситуациях усиливать своё влияние. Самый показательный пример прошедшей зимы – это ситуация в Приморье, где за коммунальное хозяйство, помимо местного самоуправления и при отсутствии желания им заниматься со стороны региональных властей, пришлось браться Центру. Однако нельзя назвать нормальной ситуацию, при которой региональная власть самоустраняется от решения своей основной конституционной задачи – защиты прав избирателей, жителей региона. Администрация региона не выполнила данной задачи, и в этих условиях Центр был вынужден взять инициативу на себя, включиться в решение вопросов, связанных с жизнью людей, их, в полном смысле слова, спасением. И если таким же образом посмотреть на роль федеральных округов и системы полномочных представителей Президента, то выяснится, что лишь благодаря своевременному введению не совсем конституционной формы организации власти, удалось выйти из острейшего энергетического кризиса.

Сегодня одна из очень важных проблем, связанных с дальнейшим совершенствованием системы государственной власти, заключается в согласованности действий всех её ветвей, в выстраивании и отработке системы согласования на уровне, прежде всего, законодательной власти, т. е. «верхней» и «нижней» палат Федерального Собрания, а также налаживании контактов исполнительной и законодательной ветвей власти. По целому ряду законопроектов, представленных президентской стороной, имеются, в основном, заключения правоведов, составленные лишь с точки зрения их соответствия букве уже ранее принятых законов; в них, как правило, отсутствует необходимое понимание того, что образовавшиеся в российском правовом пространстве дыры надо своевременно закрывать, не бояться идти на правовые эксперименты и проявлять творчество в законодательном процессе. Если закон не до конца регламентирует какую-либо сторону жизни, то необходимо смелее вносить в него поправки - это во много раз лучше, нежели топтаться на месте или возвращаться к законопроектам, которые уже морально устарели.

Рассогласованность ветвей власти очень сильно настораживает, поэтому главная задача сегодня – это обеспечение эффективного процесса согласования общих позиций по актуальным политическим проблемам. С приходом в Совет Федерации новых «сенаторов», работающих на постоянной основе, появляется реальная возможность работать с профильными комитетами Государственной Думы уже начиная со стадии разработки законопроектов. С этих позиций, потребуются изменения не только в законодательстве, но и в регламентах работы обеих палат.

Если власть намерена решить принципиальные задачи, связанные, в первую очередь, с обеспечением прав избирателей, с действием Конституции РФ на всей территории страны, она обязана привести региональные законодательные базы в соответствие с федеральным законодательством. До сих пор многие главы администраций регионов под благовидными предлогами, в том числе ссылаясь на собственное «передовое» по сравнению с федеральным законотворчество, не желают вносить необходимые изменения в свою законодательную базу и приводить её в соответствие с федеральными законами. Именно Совет Федерации в этой ситуации призван найти необходимые формы взаимодействия с субъектами Федерации, сопряженные, к примеру, с созданием специальной комиссии, которая позволила бы вместе с законодательными собраниями регионов, экспертно оценив наиболее интересные предложения, вносить изменения в ныне существующее федеральное законодательство. Однако, приоритет при этом должен всегда оставаться за федеральными законами.

Необходимо более тесное взаимодействие Совета Федерации с Администрацией Президента, потому что позиция «верхней» палаты как стороннего наблюдателя, манипулирующего правом вето – это малопродуктивная позиция, поскольку должно быть единство целей и задач у органов и ветвей власти. Доверие Президенту, его политической воле обязывает проводить согласованную с ним линию, тем более, что Президент никогда не возражал против конструктивного диалога со всеми ветвями государственной власти. Позитивная позиция заключается именно в совместном выборе вектора целенаправленного продвижения вперёд.

, член Совета Федерации

Федеративная природа России зафиксирована в Конституции, но очень мало удалось сделать для того, чтобы Федерация стала бы не только декларативной, но и реально функционирующей. Новый Президент застал Федерацию в тяжелейшем состоянии, когда фактически было разрушено единое правовое и экономическое пространство, и закономерно то, что он сразу занялся совершенствованием федеративных отношений. Закономерно и то, что Совет Федерации будет работать по новой модели – вряд ли можно считать нормальной ситуацию, при которой губернаторам и главам законодательных органов власти была отдана «верхняя» палата федерального парламента, которая в течение пяти лет фактически не создала ни одного закона, развивавшего бы федеративные отношения. Поэтому говорить, что Президент потворствует авторитарным тенденциям не совсем корректно; напротив, Президент возвращается к Конституции.

Можно выделить три тенденции развития федерации. Первая тенденция – это национал-унитаризм или национал-шовинизм, исторически наиболее понятная и близкая нашему патриотическому сознанию тенденция «единого и неделимого». И как только в стране возникают какие-то трудности, эта химера общественного сознания автоматически срабатывает. В действительности, эта тенденция, которая дважды в ХХ веке едва не разрушила Россию. Вторая тенденция – это национальный и региональный сепаратизм, тенденция к конфедерализму, вообще неприемлемая для России, одна из самых опасных тенденций. Унитаризм может сохранить государственность достаточно долго, в отличие от конфедерализма, разрушающего ее сразу и до основания. И третья тенденция, которая обозначена Конституцией, но не проявившаяся пока на практике, это тенденция федерализма. Демократическое государство в России может быть только федеративным. Федерализм есть территориальная форма проявления этой демократии.

Главный тормоз на пути развития Федерации - это существующая система межбюджетных отношений. Сегодня быть реципиентом в сотни раз выгоднее и с политической, и с других точек зрения, чем донором: если ты - реципиент, твоя работа заключается в работе с Министерством финансов; если донор, твоя работа заключается в развитии экономической структуры своего субъекта Федерации. И сегодня, как ни странно, центр поощряет тех, кто работает по линии реципиентов. Даже главные противоречия в рамках федеральных округов происходят не с реципиентами, потому что реципиент сразу найдет общий язык с полномочным представителем, а, главным образом, с донорами. Таким образом, уничтожаются последние ячейки донорства в России - если менее 50% субъектов Федерации являются донорами, то такая федерация не может развиваться устойчиво.

Поэтому так необходимо сегодня использовать потенциал и возможности нового Совета Федерации, работающего на постоянной основе. Если не изменить полностью работу Совета Федерации, в том числе и работу его аппарата, то сенаторы как и прежде будут один раз в месяц заседать два часа, а остальное время заниматься своими делами.

, Первый заместитель Полномочного

представителя Республики Татарстан в Российской Федерации

Все больше сомнений появляется у политиков, общественных и государственных деятелей в отношении теперь уже не риторического вопроса «Камо грядеши, Россия?» Развитие событий последнего времени все больше и больше уводит от заявленного в российской Конституции курса на создание демократического федеративного правового государства. Это проявляется не только в средствах массовой информации, где все реже встречаются слова о федерализме, о государственной национальной политике, о регионализме и субсидиарности, но и в определенной сдержанности Путина в отношении федеративных начал, когда в своих публичных выступлениях он говорит о приоритетах государственного строительства. Приведение регионального законодательства в соответствие с федеральным, без сомнения – важнейшая из задач. Единое правовое и экономическое пространство России – это как город Солнца у Кампанеллы - общая мечта и никто в регионах и в центре не может сомневаться в необходимости великой, единой, целостной, многонациональной и поликонфессиональной России. Вот только пути достижения этой цели и сроки развития видятся всем по-разному: кто-то считает, что Россия будет могучей, когда сильной будет центральная власть; другие уверены, что Россия в будущем произрастать будет регионами; некоторые политики полагают, что объявить о создании единого правового пространства можно уже завтра, ведь не за горами июнь 2001 года, когда истекает срок, отпущенный на приведение в соответствия конституций республик и региональных законов, в стране почти укреплена «властная вертикаль» через создание федеральных округов и объявлено о «диктатуре Закона». Другие, возможно, это скептики, почему-то продолжают верить, что такой громадной стране, как Россия, для урегулирования федеративных отношений необходим достаточно длительный переходный период. Маленькая Бельгия вот уже тридцать лет терпеливо разграничивает полномочия и компетенции, в Швейцарии около 50 лет понадобилось, чтобы демократическим путем выработать решение о создании нового кантона Юра. А Россия все еще живет по революционному принципу «сегодня еще рано, а завтра будет поздно».

Ученым и практикам, занимающимся проблемами федерализма и национальной политики, никак не удается понять, какова же стратегическая линия центральной власти в отношении федерализма. Может и само это слово надо вычеркнуть из памяти, а научные исследования в этой области прекратить: тема становится немодной, точнее неактуальной. Позиции Министерства по делам национальностей, региональной и миграционной политике никому не известны. Конференций и семинаров они не проводят. Главное территориальное управление администрации Президента переформировано, как бы уволено в связи с ошибками, допущенными на пути федеративных реформ; федеральные округа, почти выполнившие свою задачу по приведению в соответствие регионального законодательства, мечутся, выдумывая себе программы и занятие - не случайно столь много общественной критики обрушилось сегодня в прессе на руководителей округов.

Или возьмем, к примеру, Федеративный договор: все, за исключением ученых, исследующих общественное и государственное развитие периода 1990-х годов, о нем благополучно забыли. Что делать теперь с договорами и соглашениями, подписанными в 1990-е годы высокими договаривающимися сторонами и в целом с договорной практикой? Сегодня центр по этой проблеме занимает странную позицию: односторонне игнорирует взятые в договорах и соглашениях обязательства, мотивируя в основном тем, что существует закон о порядке и принципах разграничения предметов ведения и полномочий, и что сейчас должна вестись работа по приведению двусторонних документов в соответствие. Но даже если они будут приведены в соответствие, договора все-таки, как об этом свидетельствует сам закон, не отменены. Почему же федеральный центр хранит загадочное молчание, не реагируя на просьбы регионов пролонгировать соглашения? Почему не работает Комиссия при Президенте Российской Федерации по подготовке и мониторингу этих договоров? Известно, что рабочей группой Госсовета Российской Федерации предлагалось создать Специальную межведомственную комиссию Государственного совета по координации этой работы; рабочая группа внесла на заседание Госсовета вполне конкретное предложение - осуществлять постоянное совершенствование договоров и соглашений между органами государственной власти Российской Федерации и субъектов РФ о разграничении предметов ведения и полномочий с целью уточнения последних. Рабочая группа предложила приводить нормы регионального законодательства в соответствие с нормами договоров и соглашений, закреплять в новых федеральных законах наиболее эффективные механизмы взаимодействия федеральных и региональных органов власти по отдельным предметам совместного ведения, появившихся в ходе реализации конкретных соглашений; предлагалось также уточнить ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение условий договора.

Договоры и соглашения могут быть использованы в решении исключительно важных государственных задач, таких как предотвращение и урегулирование региональных конфликтов (Чечня), урегулирование отношений внутри сложносоставных субъектов (области, края с автономными округами), урегулирование отношений между федеральными и региональными органами исполнительной в рамках федеральных округов и т. д. В этом видится уважительное отношение к взятым сторонами обязательствам и перспектива договорной практики; вполне очевидным фактом является и то, что договорная практика предусматривается ч. 3 ст. 11 Конституции РФ. Объединенная рабочая группа при Госсовете по разграничению предметов ведения и полномочий между федеральным, региональным и муниципальным уровнями власти и по подготовке рекомендательных модельных законов для субъектов РФ провела уже три заседания. Исходя из предложений членов рабочей группы, было принято решение о разработке Концепции «Основные направления государственной политики по разграничению предметов ведения и полномочий между федеральным, региональным и муниципальным уровнями власти». Актуальность данной концепции вытекает из сегодняшних реалий, когда происходят существенные изменения в экономике, политике, социальной сфере, совершенствуется законодательная база и основы государственного строительства. Проект концепции включает в себя оценку состояния и проблем федерализма в России, анализ основных принципов и процедур существующей практики разграничения полномочий, их концептуальные основы, а также проблемы законодательного регулирования этих вопросов. Концепция – это последняя надежда федералистов: будет она принята, значит будет продолжена базовая работа по ее реализации, будут приниматься законы, касающиеся федеративных отношений; если концепцию «утопят», то обсуждать будет уже нечего.

Положение Основного Закона, утверждающие, что Россия является демократическим федеративным государством, у многих федеральных чиновников вызывает скептицизм. Ссылки на ст. 73 Конституции, закрепившую, что вне пределов ведения и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения субъекты РФ обладают всей полнотой государственной власти, не помогают, более того, это воспринимается не иначе, как ярый сепаратизм. Неужели страна вновь вступила в «эру державности» и «высших государственных интересов»? Неужели история ничему не научила Россию! Суверенитет по-прежнему понимается как абсолютная власть центра, но ведь его носителями в равной степени являются все 89 субъектов. Почему-то понятие «суверенитет» воспринимаются многими политиками как священное для России слово «Родина». На этом святом для многих россиян понятии и строится интрига: происходит откровенное шельмование общественного сознания. Ведь надо, в конце концов, объяснить гражданам, что суверенитет – это прежде всего власть, а власть делима, она делится через разграничение предметов ведения и полномочий. Поэтому субъекты Федерации, как это вытекает из вышеупомянутой статьи Конституции, суверенны в предметах ведения и полномочиях, отнесенных к их компетенции.