Казачество на Ставрополье (стр. 7 )

2 октября 1877 г. 2-я сотня 2-го Кизляро-Гребенского полка, под командой Ржевусского, вместе с 3-м эскадроном нижегородцев была направлена на разведку к селению Хаджи-Халиль. Возвращаясь на соединение к своим частям, казаки и драгуны наткнулись на шедшие в походном порядке 6 батальонов турецкой пехоты, но «не падая» духом, бросились в шашки, прорубились сквозь турецкую колонну, а затем, встретив на пути непроходимый овраг, вновь повернулись к пехоте, еще раз врезались в неё и опять прорубили себе путь, понеся значительные потери в людях и конском составе.

1-й Горско-Моздокский полк, ещё в самом начале войны, 26 апреля, при разведке Карсских укреплений, был атакован с фланга и тыла превосходящими силами турок, но казаки спешились и продолжали движение, отбивая ружейным огнем неприятельские атаки на протяжении пяти верст; 5 мая при штурме крепости Ардагана полк преследовал отступающего противника на протяжении восьми верст, причем казаками было взято в плен несколько турецких офицеров и более 100 солдат.

2-й Горско-Моздокский полк особенно отличился 20 сентября, когда вследствие приказания командующего действующим корпусом генерала Лорис-Меликова, 3-я и 4-я сотня во главе с командующим полком лихим майором Алтадуковым (из кабардинцев) атаковали 4 роты турецкой пехоты и обратили их в бегство, изрубив до 150 турок и в том числе 3-х офицеров. 3 октября Моздокцы захватили на Аладжинских высотах 4 турецких орудия, а 23-го, во время боя у Деве-Бойну, ещё 6 орудий.

И много ещё было совершено терцами славных дел в той войне.

Между тем вслед за объявлением Турции войны в Терской области начались волнения в нагорной части Чечни. Мятежники собрались в несколько шаек, избрали имамом некоего Али-бека и двинулись в плоскостную часть Чечни, надеясь поднять восстание и там. Однако быстрые и решительные действия наших войск, руководимых генералами Свистуновым (бывшим тогда начальником области) и Смекаловым, остановили движение в самом начале. К сентябрю месяцу волнение было подавлено в Чечне, но разыгралось с большой силой в Дагестане, где улеглось только лишь с наступлением зимы. Вызванная этими волнениями потребность в вооруженных силах принуди­ла мобилизовать третьеочередные полки Терского Войска и пустить их в дело борьбы с восстанием в Чечне и Дагестане. Казаки занимали кордонные линии и посотенно были распределены по разным отрядам.

Таким образом, Турецкая война повлекла за собой чрезвычайное напряжение сил Терского войска, которое с честью вышло из тяжелого испытания, быстро и в полной исправности снарядив восемь полков и одну батарею в Турцию и пять полков с батареей на службу в области.

В 1881 г. за героическую службу России на протяжении веков войско наградили юбилейным Георгиевским знаменем с юбилейной Александровской лентой; 1-й и 2-й Кизляро-Гребенские полки - Георгиевскими штандартами с юбилейными Алексанровскими лентами; 3-й Кизляро-Гребенский полк получил простой штандарт.

Особое место в истории России и казачества Северного Кавказа принадлежит Первой мировой войне, которая привела к большим потрясением в жизни наших соотечественников.

19 июля (1 августа) 1914 года Германия объявила войну России. Участие Российской Империи в мировой войне имело для страны катастрофические последствия. Война стала причиной роста кризисных явлений в экономике, привела к обострению социальных и политических противоречий, подтолкнула страну к революции.

Никогда прежде Кубань и Черноморье не знали такого напряжения материальных, физических, духовных сил и не несли столь ощутимых потерь, как в годы мировой войны.

Несмотря на то, что регион Северного Кавказа губерния находились сравнительно далеко от театра военных действий, вся жизнь в крае оказалась связана с войной.

19 и 20 июля в ряде городов Северного Кавказа прошли манифестации в поддержку войны, организованные властями. Ее начало вызвало патриотический подъем среди самых разных слоев населения, многие считали ее справедливой и вынужденной для России, и только позже в массах начнет нарастать отрицательное отношение к ней, вплоть до полного неприятия.

19 июля 1914 года началась мобилизация запасных нижних чинов. В скором времени были призваны на службу вторая и третья очереди льготных казаков и ратники ополчения I разряда.

На фронтах Первой мировой войны находилось около 300 тыс. казаков, что составляло 2/3 всей конницы. Терское казачье войско составило 12 конных полков, 2 пластунских батальона, 7 отдельных сотен и 3 батареи общей численностью 18 тыс. человек.

К августу 1915 года под ружьём находилось более 97 тыс. кубанских казаков, а к концу войны - более 107 тыс. Из мужского населения невойскового сословия формировались армейские полки. Хотя горцы были освобождены от призыва, адыги добровольцы служили в Черкесском и Кабардинском полках Кавказской конной туземной дивизии, воевавшей на Западном фронте. Как писал один из исследователей, «масштабы мобилизации казачьего населения были намного выше, чем гражданского. Таких масштабов мобилизации казачество еще не испытывало».

Все казачьи части считались одними из наиболее боеспособных, дисциплинированных и надежных в русской армии. Они находились на всех фронтах российского театра военных действий — от Балтийского до Каспийского морей. Как правило, казачьи части действовали самостоятельно в составе казачьих дивизий, корпусов, групп или направлялись в поддержку стрелковым полкам. Маневренные казачьи сотни вели разведку, участвовали в наступлениях и прорывах, их же оставляли для ведения боев в период отступления русской армии.

Одним словом, казаки на протяжении многих лет показывали себя настоящими героями, готовыми положить свою жизнь на дело служения Отечеству.

Необходимо сказать несколько слов об административном делении Ставропольского края.

История заселения и государственного освоения территории Северного Кавказа начинается во второй половине XVI века. На протяжении двух веков правительство ограничивалось созданием отдельных крепостей, острогов, городков и станиц.

К началу XVIII века гребенские казаки занимали мыс между руслами рек Терека и Сунжи; терские казаки к этому времени размещались в районе крепости Терки и на близлежащих к ней землях. С созданием Терского семейного войска в 1годах общая численность служивших казаков на Северном Кавказе увеличилась.

После окончания русско-турецкой войны 1годов и поражения Османской империи российское правительство активизировало процесс военно-казачьей колонизации Кавказа.

24 апреля 1777 года высочайше утвержден доклад Астраханского, Новороссийского и Азовского генерал-губернатора князя об учреждении оборонительной линии от Моздока до Азова. В нем обосновывалась необходимость строительства десяти крепостей для укрепления границы, проходившей по рекам Целуге, Куме, по вершинам Карамыка, Томузлова, Байбалы (Буйволы), Калауса, по Егорлыкам, при соединении их вершин, и вниз по Большому Егорлыку до Маныча. Далее форпосты по Манычу примыкали около Черкасска к Дону.

В 1годах население в крепостях было исключительно военное, первые семейства казаков прибыли сюда в 1779 году. При крепостях казаки создавали станицы и слободки.

В 1782 году была проведена граница между Кавказской и Саратовской губерниями. Активная военная колонизация земель Северного Кавказа вх годах XVIII века создавала условия для дальнейшего освоения территории. Азово-Моздокская линия уже вскоре после своего устройства перестала быть передовой, новые укрепления воздвигались по направлению к Кубани. Гражданская колонизация Северного Кавказа была разрешена указом от 01.01.01 года, по которому право на переселение получили государственные, экономические и удельные крестьяне. В 1784 году это право было распространено также на однодворцев.

Указом Екатерины II от 5 мая 1785 года для лучшего управления заселенной территорией учреждено Кавказское наместничество, в состав которого вошли две области: Астраханская и вновь образованная - Кавказская. 9 мая 1785 года главнокомандующему в Кавказской губернии был дан указ «Об устройстве Кавказской губернии и области Астраханской».

Указом от 01.01.01 года Кавказское наместничество и Кавказская губерния ликвидированы, губернские присутственные места переведены в Астрахань, город Екатериноград и Екатериноградский уезд упразднены. Территория Кавказской губернии вновь входит в состав Астраханской губернии, хотя в целом ряде официальных документов до середины 1790-х годов одновременно употребляется прежнее название - Кавказская губерния.

С 1792 года строится Черноморская кордонная линия от Тамани до Екатеринодара; с 1794 года - Кубанская по реке Кубани. В начале XIX века Астраханская губерния охватывала территорию Нижнего Поволжья и Северного Кавказа, причем население Северного Кавказа в это время превышало поволжское практически в 2 раза.

15 ноября 1802 года Александр I издал указ о выделении Кавказской губернии из состава Астраханской. По генеральной карте 1804 года граница Кавказской губернии проходила на юге по Тереку, на юго-западе - по Кубани, разделяя земли с горскими и закубанскими народами. На западе губерния граничила с землями Черноморского войска, на севере - со степными территориями кочующих калмыков; на востоке граница проходила по берегу Каспийского моря.

Указом Александра I от 01.01.01 года Кавказская губерния переименована в область с центром в городе Ставрополе. 6 февраля 1827 года было утверждено «Учреждение для управления Кавказской области». Согласно «Учреждению...», Кавказская область была образована в пределах бывшей Кавказской губернии с причислением к ней земель Войска Донского, управлявшихся по особым правилам.

2 мая 1847 г. Кавказская область была переименована в Ставропольскую губернию. Именным указом Александра II от 8 февраля 1860 года обширный край был разделен на новые административные единицы и образованы Кубанская и Терская области. Указ предписывал: «... Правое и Левое крылья Кавказской Линии именовать Кубанскою и Терскою областями, а все пространство к северу от Главного Хребта Кавказских гор - Северным Кавказом». К Северному Кавказу была отнесена и Ставропольская губерния, располагавшаяся на территории Предкавказья. К ней отошли преимущественно бесплодные степи с редким кочевым населением и немногими русскими поселениями, сосредоточенными на ограниченной территории.

19 ноября 1860 года Кавказское линейное казачье и Черноморское казачье войска были упразднены и вместо них образованы Терское казачье войско и Кубанское казачье войско.

В результате революции 1 (14) января на территории бывшей Ставропольской губернии была создана Ставропольская Советская республика, которая 7 июля вошла в состав Северо-Кавказской Советской республики.

15 декабря 1936 года после выделения из состава Северо-Кавказского края Дагестанской АССР и, преобразованных в АССР, Кабардино-Балкарской, Северо-Осетинской и Чечено-Ингушской автономных областей, центр края был переведен в город Ворошиловск, а территория края приблизилась к границам современного Ставропольского края.

13 марта 1937 года, после смерти Серго Орджоникидзе, для увековечивания памяти революционера Северо-Кавказский край был переименован в Орджоникидзевский.

22 февраля 1938 года в состав края был передан Кизлярский округ, составленный из пяти северных районов Дагестанской АССР. Таким образом, в состав края стало входить 2 автономных области (Карачаевская и Черкесская), 1 округ, 39 районов и 8 городов краевого подчинения.

12 января 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР административный центр края город Ворошиловск был переименован в Ставрополь, а Орджоникидзевский край - в Ставропольский.

12 октября 1943 года была ликвидирована Карачаевская автономная область.

27 декабря 1943 года из состава упраздненной Калмыцкой АССР был передан Приютненский район.

22 марта 1944 года после упразднения Чечено-Ингушской АССР была образована Грозненская область, в состав которой вошли все районы ликвидированного Кизлярского округа.

9 января 1957 года в составе Ставропольского края были образованы Калмыцкая автономная область и Карачаево-Черкесская автономная область, состоявшая из территории упраздненной Черкесской автономной области и 3 районов Ставропольского края.

19 июля 1958 года Калмыцкая автономная область была преобразована в Калмыцкую АССР и выделена из состава Ставропольского края.

3 июля 1991 года Карачаево-Черкесская автономная область вышла из состава Ставропольского края и преобразована в Карачаево-Черкесскую Советскую Социалистическую Республику.

Вопросы к теме

1.  Как происходил процесс включения гребенского казачества в сферу влияние России? Строение крепости Терки. Вклад казаков в истории России в XVI-XVII веках

2.  За счёт кого происходило пополнение казачества?

3.  Какие изменения происходят в структуре северо-кавказского казачества в XVIII веке?

4.  Какие повинности несло казачество в структуре Российской армии?

5.  Что такое Линия, по каким рекам она проходила? Как происходило её заселение?

6.  Расскажите о подвигах казаков в войнах России XIX века.

7.  Каковы были особенности жизни казаков на Кавказской линии? Какова была роль казачества в Кавказской войне?

8.  Роль казачества Северного Кавказа в Первой мировой войне.

ТЕМА 9. КАЗАКИ И ГОРЦЫ: ПОИСКИ КОМПРОМИССА.

На протяжении всей своей истории казаки постоянно находились в тесном взаимоотношении с различными народами. Это и понятно, так как казак, в первую очередь, это первопроходец. Именно на его плечи ложилась задачи налаживания отношений с местными народами. К сожалению как мы уже знаем, эти отношения далеко не всегда были мирными, но, всё же, казаки всегда стремились к мирному сосуществованию с гордыми жителями гор. Казачья культура впитала в себя очень многое из горских традиций, и, одновременно, горцы так же обогощались от общения с казаками.

Первые контакты казаков с горским населением относятся к XVI веку, когда в 1577 г. кабардинцы приняли подданство России, а в 1577 г. была основана крепость Терки. Но более тесные контакты с горцами начались уже после первоначального заселения Северо–Западного Кавказа черноморцами, линейцами и русскими, когда Российское государство стало активно осваивать территорию Кавказа. Причина была одна и та же: стремление как можно быстрее заселить это огромное пространство, с тем, чтобы решить проблему нехватки рабочих рук для его освоения, решить отчасти проблему избыточного населения в Центральной России и на Украине, и, самое главное, создать солидную базу в предгорьях Кавказа для дальнейшего продвижения и выхода к Черному морю.

Естественно, сталкиваясь с местным населением казаки не могли не общаться с ним. И в результате этого общения казачья культура обогащалась.

Высокий уровень адыгского коневодства и наезднические навыки оказали сильнейшее влияние на изменение казачьих ценностей. Казаки-черноморцы, пришедшие на Кубань, прежде всего моряками и пешими войсками, под влиянием среды и адыгского этноса постепенно превратились прежде всего в воинов конных, всадников, таких, какими изначально были адыги.

От адыгов казаки заимствовали все то, что было связано с наездничеством: предметы кавалерийского снаряжения, конской упряжи, адыгского костюма (черкесски, бурки, папахи, ноговицы). Как линейцы, так и черноморцы старались приобрести изготовленные адыгскими мастерами седла, знаменитые долговечностью и легкостью.

Адыгская одежда, идеально приспособленная к условиям Западного Кавказа, стала одеждой казаков-пластунов. Это были, прежде всего черкеска, вся в заплатах от постоянного передвижения «по теснинам и трущобам» и вытертая папаха, которые дополнялись чевяками (это такой вид обуви), из кожи дикого кабана щетиною наружу.

Торговые казацко-горские связи потребовали установления меновых дворов, находившихся в ведении. Возникли меновые дворы и на Старой линии. К 1826 году на правом берегу Кубани в пределах Черномории было шесть таких дворов: Редутский, Малолагерный, Екатеринодарский, Великолагерный, Новоекатерининский и Славянский. Кроме них существовали еще два меновых двора на Бугазе: войсковой и казенный и при них карантинная таможня. Открылись меновые дворы и на Старой линии (Баталпашинский и др.).

Кроме меновых дворов на Северо–Западном Кавказе насчитывалось все больше ярмарок и базаров. Все вместе они способствовали все более активным казацко-горским отношениям. Это значит, что в торговых и прочих контактах перенимались какие-то черты поведения того или иного народа в быту, в хозяйстве, в одежде. Насильственное навязывание своих стереотипов поведения было исключено. Даже в разгар Кавказской войны взаимообогащение культур не прерывалось.

Вот что писала об адыго-казацких отношениях в 40-е гг. газета «Кавказ»: «Торговое движение закубанских караванов продолжалось целую неделю (с 25 сентября до 2 октября). Видеть это решительное сближение, без малейшей тени неприязни, или, точнее – смешение двух народонаселений, между которыми проходит порог вооруженной линии, видеть огромный, многолюдный черкесский караван, следующий по глухой степной тропе за одним казаком, беззаботно отбросившим от плеча свою пику,– зрелище истинно утешительное и много предзнаменующее в будущем…

Закубанские посетители ярмарки были преимущественно из отдаленных от Кубани бжедугских и темиргоевских аулов, а также из общества абадзехского и шапсугского племен. Несправедливо было бы напоследок умолчать, что в минувшую ярмарку как в военном отношении не возникло со стороны черкес ни одного покушения против общественной безопасности, так и в отношении полицейском или нравственном… А потому, если бы могли уже однажды сделать вывод, что сближение и знакомство посредством торговли легко возможно даже при преградах, полагаемых самою природою, то теперь представляем себе основательное право присовокупить к нему замечание, что выгоды свободной торговли с горцами, споспешествуя усовершенствованию и улучшению материального быта народов, вместе совершенствуют и облагораживают их нравы».

Как видно из приведенной цитаты, даже абадзехи и шапсуги, еще недавно яростно сражавшиеся против частей генерала Засса, мирно торговали с казаками.

Тесные межэтнические контакты способствовали взаимному заимствованию методов ведения хозяйства, приспособленных к условиям Кавказа. Как известно, у адыгов издавна было развито садоводство, поэтому первые садовые саженцы яблонь, груш, черешни и т. д. казаки получали от них. Черномория постепенно покрылась садами, а ее столица – Екатеринодар, быстро превратилась в город-сад. Вот отрывок из письма 1830 г.: «При каждом доме и домике есть пространный, огороженный досками двор, и в каждом дворе непременно садик. Весною обширный Екатеринодар стоит в саду, что очень веселит въезжающего сюда в первый раз…». Горцы снабжали казаков также местными сортами сельскохозяйственных культур, «которые отличались хорошей всхожестью, устойчивостью к засухе и скороспелостью». Спрос казаков на адыгскую пшеницу способствовал расширению ее посевов. Адыги обращались к войсковому правительству с просьбой пользоваться землей на правом берегу Кубани и получали ее (правда, с оговорками). Черкесы, абазины, карачаевцы и оседлые ногайцы заимствовали у своих соседей более совершенные орудия труда, к примеру, заводскую косу «литовку», которая вытеснила «горскую обоюдоострую косу».

Этот процесс был напрямую связан с мощным продвижением России на Кавказ, вытеснявшей постепенно османские товары. В хозяйствах горцев широко распространилась серая порода украинского скота. Он хорошо прижился на Северном Кавказе и был довольно продуктивным. С первой половины XIX в. усилился поток фабричных изделий из России в горскую среду, в связи с чем начал меняться интерьер горских жилищ. Шкафы, сундуки, котлы, посуда и т. д. занимали все более прочное место в горском быту.

Неудивительно, что при таком развитии событий межэтнические контакты усиливались, приводя как к взаимозависимости, так и взаимовлиянию. Народы сосуществовали в одном регионе Северо–Западного Кавказа, не сливались, и каждый занимал своё место. Дружественные отношения проявляли себя повсеместно в самых различных формах. Адыги использовали самые различные поводы, чтобы войти в контакт с казаками. Это был естественный процесс, обусловленный взаимным расположением народов. Иногда представители адыгов как, например, в 1859 г., приезжали в Екатеринодар, чтобы выразить благодарность за принятие населения их аулов в подданство России. Иногда просто приезжали в гости: «В Екатеринодар приезжали с закубанской стороны черкесы, доброе согласие и приверженность имевшие. Гостей угощали булками, мясом и пшенной кашей за войсковой счет».

Казаки сами нередко приглашали горцев, особенно во время праздников. Так, в 1844 году черноморцы торжественно отметили 50-летие переселения на Кубань. На праздник были приглашены как «мирные», так и «немирные» адыги, жившие недалеко от Кубани. За накрытыми длинными столами они сидели вместе с казаками. На следующий день праздник продолжался. По описанию он завершился грандиозной церемонией, «грохотом из шестнадцати орудий и народным гимном, исполненным войсковой музыкой. При этом энтузиазм казаков сообщился и черкесским дружинам. Хамышейцы, стоявшие до той минуты внимательными зрителями на левом берегу Кубани, у аула Бжегокай, подняли гик и пальбу, потом бросились на лошадях в реку и полуизмокшие присоединились к ликующему собранию…».

Когда в 1822 г. на Кубани после нашествия саранчи начался голод и в Черноморию, спасаясь от него, бежали горцы, особенно женщины с детьми, то войсковое правительство, несмотря на то что и Черномория была затронута бедствием, принимала и размещала их на своей территории. В 30-е гг. XIX в. современники отмечали, что «Екатеринодар с давнего времени безопасен от набегов горцев» – и это несмотря на перманентную Кавказскую войну.

Смешанные браки были явлением довольно обычным. Казачьи и русские пленники иногда женились на черкешенках, казаки брали в жены женщин-горянок. Щербина свидетельствует: «Есть также указания, что черкесы и черноморцы хотели родниться: черкешенки не прочь были выходить за русских, а казачьи старшины мечтали о женитьбе на черкесских княжнах».

Конечно, запреты действовали среди казаков, но они скорее распространялись не на горцев, а на иногородних (горцы иногородними не считались). К бракам с адыгами казаки относились более терпимо, нежели к бракам с иногородними.

Но, к сожалению, вышеописанные примеры дружественных и даже родственных отношений прекрасно уживались с набегами, воровством, угоном людей и скота на свою территорию и считались явлением обычным и нормальным. В более широком плане заметим, что восприятие враждебности того или иного рода и даже войн как нормального явления, как неизбежного зла были составной частью мировоззрения людей того времени. На Кавказе в то время война считалась делом обычным и неизбежным.

Многолетние контакты с казачеством нашли своё отражение и в легендах и сказках горских народов. Причем, в них упоминаются именно казаки, а не русские, с которыми были отношения совершенно другого характера. Казаки воспринимались как соседи, а русские – как завоеватели, с которыми можно было только воевать. Подобные отношения казаки – горцы сложились на всем Северном Кавказе, от Черного моря до Каспийского, вдоль течения двух главных рек Кубани и Терека. Черноморцы, линейцы, гребенцы и терцы были типичными жителями этой зоны, и процессы взаимоотношений, взаимовлиявшие на казаков и горцев, повсюду были одинаковы. Это подметил в своих кавказских произведениях еще Лев Толстой. Описывая, например, гребенцов, он говорил о том, что, живя долго рядом с чеченцами, казаки «перероднились с ними» и «усвоили себе обычаи, образ жизни и нравы горцев». То же самое произошло с черноморцами и линейцами. После прихода на Кубань они впитали в себя кавказские черты. Казаки старались подражать горцам во всем: «Щегольство в одежде состоит в подражании черкесу. Лучшее оружие добывается от горца, лучшие лошади покупаются и крадутся у них же».

Льву Толстому вторит кубанский историк Попко: «черкесская одежда и сбруя, черкесское оружие, черкесский конь составляют предмет военного щегольства для урядника и офицера. Вообще все черкесское пользуется уважением и предпочтением между казаками». Стать настоящим джигитом – это был идеал и высшая похвала для казака. Поэтому, несмотря на Кавказскую войну, казаки и горцы сохраняли по отношению друг к другу подсознательное ощущение уважения и даже симпатии. Казаки не относили горцев к иногородним, то есть к пришедшим, чужим, а считали их «своими» соседями–соперниками.

Но под кавказским влиянием изменились не только одежда и вооружение. Постепенно горские образцы поведения проникали во все стороны казачьей жизни, в быт, поведение, культуру и т. д. Черноморцы принесли с собой на Кубань куренной тип поселений, практически не имевший никаких укреплений. Исключением были прикордонные куренные селения вдоль Кубани, защищенные «высокими плетневыми изгородями и пушками для отражения могущих случиться нападений горцев…». В связи с обострением обстановки на границе казачьи селения все больше обрастали оборонительными сооружениями. Иногда это был ров с валом и частоколом на нем, но чаще оборонительное сооружение представляло из себя два параллельных плетня, между которыми засыпалась земля. Около 4 обычных ворот круглосуточно дежурил караул. Картину дополняли сторожевые вышки на противоположных концах селения.

Одним из обычаев, широко распространившихся среди казаков, был обычай куначества. Куначество распространялось не только на свой народ, но и на другие этносы. Куначество (от кунак — гость), распространённый в прошлом на Северном Кавказе обычай, по которому двое мужчин, принадлежавших к разным родам, племенам или народностям, вступали в тесные дружеские отношения и оказывали друг другу помощь и защиту. По происхождению куначество связано с обычаем гостеприимства, но по значению ближе к побратимству. Куначество было призвано, как способствовать более тесной спайке казаков, так и установления тесных контактов с другими народами. Черноморское, кавказское и терское казачества, жившие в постоянном контакте с горцами, быстро усвоили этот обычай, и многие казаки имели кунаков среди горцев и гордились этим. Куначество было так прочно усвоено казаками, что стало составной частью их поведения. Даже в годы Кавказской войны у многих казаков были кунаки среди горцев. Казаки и горцы нередко встречались и вместе решали проблемы добрососедства, взаимоотношений между родами, семьями, экономические, культурные вопросы. Совместное проведение национальных, религиозных, семейных праздников, свадеб стало обыденным. Нередко старики-казаки и уважаемые аксакалы-горцы собирались вместе, чтобы разрешать конфликтные ситуации, случавшиеся между молодежью. В станице Марьинской Ставропольского края с XIX века существовал кунацкий обычай проведения совместных базарных дней. Проводятся они, как правило, в четверг и воскресенье. В базарные дни собираются в станице и стар, и млад, казаки и кабардинцы, живущие по соседству. Базарный день обычно заканчивается приглашением кунаков домой, где за дружескими беседами решаются всевозможные проблемы совместной жизни. Казаки по линии реки Сунжи стали настоящими кунаками. Их куначество не раз помогало разрешать многочисленные конфликты. После возвращения чеченцев из ссылки казаки приняли их как братьев и делали все возможное, чтобы приютить семьи на своем подворье. Благодаря куначеству часто удавалось избежать обострений межнациональных конфликтов.

Ещё одним обычаем, перенятым казаками у горцев было - аталычество. Обычай аталычества (тюрск, аталык - отцовство) является одной из древнейших традиций у многих народов, особенно у горцев, в воспитании подрастающего поколения. Некоторые исследователи объясняют аталычество как пережиток древней старины, когда в горах Кавказа обитали амазонки. В это время между женщинами-амазонками и мужчинами-воинами заключались союзы.

Каждый год осенью они собирались в определенном месте, приносили жертвы своим богам и свободно вступали во временные браки. Рожденные от этих браков дети делились по половому признаку: девочек забирали амазонки, а мальчиков - воины. Отсюда будто бы и возник обычай воспитания мальчиков чужими мужчинами - аталыками. У горских народов правом передачи на воспитание своих сыновей в другие семьи пользовались только знатные роды князей и узденей (воины, зарекомендовавшие себя незаурядной храбростью, поразительной находчивостью, геройской стойкость). Тот, кто брал на воспитание княжеского сына, становился для князя одним из самых ближних родственников, так как он был для княжича отцом - аталыком. Аталык относился к своему воспитаннику с большим вниманием и заботливостью. Мальчика в семье аталыка кормили грудным молоком наравне с собственными детьми. Подросшие дети становились на всю жизнь молочными братьями. Аталык и его семья со временем становились уважаемыми в своем роду и в ауле, а молочные братья пользовались уважением не только в семье князя, в своем роду, ауле, но и среди горцев вообще. Впоследствии, когда княжеский сын становился взрослым, его молочные братья сопровождали его повсеместно, становясь дружинниками, а нередко и узденями. Знатные родители отдавали своих новорожденных детей в другие семьи на воспитание. При достижении аталыком определенного возраста происходило возвращение его в родную семью. Этот своеобразный обряд также проходил в торжественной обстановке. Обряд аталычества был принят и казаками.

Когда воспитание молодых людей заканчивалось в аталыческих семьях, то юноши умели выполнять все, что требовалось от них. Они умели владеть собой, приобретали быстроту, ловкость, гибкость, в совершенстве владели оружием: кинжалом, шашкой, умели обращаться с лошадью - джигитовка, езда. Аталычество в казачьих и горских семьях способствовало изучению языка, традиций быта, культуры, просвещению. Несмотря на грозное лихолетье Кавказской войны XIX века, традиции аталычества не утеряли своего значения как в горских, так и в казачьих семьях. Многие совместные обряды, не только аталычества, стали нормой повседневной жизни казаков и горцев. Нередко в учебных заведениях России вместе учились молочные братья казаки и горцы.

Известен случай, когда в первой половине XIX века казак терской станицы Каргалинской взял на воспитание чеченского мальчика. Он вырос в казачьей семье и с самого раннего возраста проявил способности к рисованию. Его новый отец Матвей Захаров дал чеченскому мальчику свою фамилию и имя Петр. Через много лет Петр Захаров стал академиком живописи и написал один из лучших портретов . Свои картины он подписывал: «Петр Захаров из чеченцев».

В грозное время лихолетья годов казаки и горцы сражались вместе против своих врагов, оказывая друг другу братскую помощь. Не случайно казаки и горцы на совместной Южно-Российской конференции в сентябре - ноябре 1917 года хотели создать Южно-Российский Союз - своеобразную многонациональную республику. Много казаков и горцев вынуждены были покинуть Россию в 1920 году, но и за границей они продолжают жить по тем обычаям, которые передали им предки.

В исключительных случаях у казаков проявлялся чисто горский обычай умыкания невесты. Набрасывалась бурка, и невеста похищалась.

У горцев с давних времен существовала традиция поединков, которые зачастую решали ход сражений. По прочно укоренившимся нормам, поединок «всегда заканчивался физической или морально-психологической гибелью одного из участников, и победитель поступал с побежденным, как с убитым, снимая с него оружие». Казаки восприняли эту традицию наряду с другими, и в годы Кавказской войны нередко случались схватки–поединки, решавшие исход сражений.

Казаки-черноморцы восприняли еще один адыгский обычай – исполнение танцев и шумных игр с музыкой и пением, громких разговоров у постели раненого. Делалось это с целью удалить смерть от больного, мешая ему засыпать. Вот как это происходило у черноморцев в середине XIX в. по описанию : «раненому не давали спать около трех суток; у его изголовья стучали в бубен и пели боевую песню. Лежал ли он на биваке или в курене, пред его глазами раскладывался огонь, блеск которого облегчал тоску, какая чувствуется от потери крови и избытка телесных страданий. Пуще всего не допускали к нему людей с дурным глазом и с излишней, если угодно, восприимчивостью».

Попутно отметим, что по адыгскому обычаю некоторые казаки для того, чтобы предохранить свой двор от «дурного глаза» вывешивали на заборе конские черепа. А в черноморских станицах самым популярным и распространенным танцем была кавказская лезгинка.

Под кавказским влиянием менялись некоторые праздники, принесенные на Кубань с Украины, Дона, из России. Наибольшие изменения произошли в таком традиционном празднике как масленица, знаменовавшем собой приход весны. Сохранился лишь обычай приготовления блинов (у линейцев) и галушек (у черноморцев). А вместо традиционной обрядности часто устраивались скачки (джигитовки). Постепенно масленица перестала отмечаться шумно и многодневно, и причиной тому – отсутствие снежной зимы, потеря сущностного смысла праздника.

Напротив, некоторые бытовые адыгские традиции постепенно вошли в казачий быт. Так, корм для домашних животных казаки линейных и закубанских станиц хранили в больших плетеных корзинах, изгороди делали плетеные; ульи для пчел тоже были плетеные и обмазанные глиной.

Процесс трансформации степного казачества в казачество кавказское занял практически всю первую половину XIX в. Он в значительной степени повлиял на политику войскового правительства и казачьих атаманов в отношении к соседям-горцам. Если для русских генералов весь Северный Кавказ был всего лишь пограничной окраиной Российской империи, то для казаков и их атаманов это была их родина, которая обязывала их к большей дипломатии и гибкости по отношению к горцам. Во всяком случае, казачье управление стояло, как правило, на позициях улучшения отношений с ними, прекрасно понимая, что ухудшение казацко-горских контактов сделает нормальную жизнь для казаков практически невозможной. И если атаманы линейцев вынуждены были зачастую выполнять российские распоряжения, непосредственно подчиняясь военному руководству, то черноморские атаманы, более независимые в этом плане, проводили значительно более осторожную и гибкую политику, направленную на сближение с местными народами.

Таким образом, изучая историю казачества никогда не стоит забывать, что она теснейшим образом связана с историей других народов Северного Кавказа. Не смотря на различие в языке, религии, образе жизни эти народы постоянно контактировали друг с другом. Конечно, как мы и говорили, горцы далеко не всегда мирно относились к чужакам, пришедшими и поселившимися по соседству. Но мы должны в первую очередь помнить, что именно общение с горцами способствовало тому, что казаки легко адаптировались на Кавказе, переняв некоторых их хозяйственные традиции и материальную культуру. Но и в сфере духовной культуры так же шёл процесс обмена, для этого достаточно вспомнить проникновение в казачью среду таких горских традиций как куначество и аталычество. Как бы то ни было мы должны уважать культуру и традиции народов, живущих рядом с казаками, чтобы лучше понимать истоки некоторых казачьих традиций.