Обобщенные результаты исследования и анализа международного опыта партнерского участия профсоюзов в решении корпоративных стратегических задач (стр. 2 )

Независимость профсоюзов в России. Полностью независимыми от государства профсоюзы ФНПР не стали: для того, чтобы сохранить хорошие отношения с властью, ФНПР лояльна по отношению к властям. Например, ФНПР не стала сотрудничать даже с очень условно оппозиционной партией «Справедливая Россия», которая заявляет социал-демократические лозунги, на которые традиционно ориентируются профсоюзы. Вместо этого ФНПР сотрудничает с правой партией власти – «Единой Россией». При этом ФНПР парадоксальным образом оказалась автономной от работников, которых она должна представлять. Существуют отдельно работники и отдельно бюрократизированная и коррумпированная организация, о которой работники зачастую имеют очень мало информации и которой в большинстве случаев не доверяют.[4] Этому способствуют положения российского законодательства о профсоюзах, в которых, в отличие от законодательства многих экономически развитых стран, не прописаны процедуры внутрипрофсоюзных отношений (т. е. отношений профсоюзов с собственными членами), не существует норм об ответственности профсоюза перед своими членами, норм профсоюзной демократии. Не существует и элементарных норм, запрещающих, например, главе профсоюза одновременно возглавлять организацию – работодателя. Чаще всего профсоюзы ФНПР представляются как некое социальное подразделение работодателя, в которое нельзя прийти и пожаловаться на своего непосредственного руководителя. Тем не менее, упрощенное разделение профсоюзов на «старые» и «новые» (= демократические/недемократические, псевдо-профсоюзы и «настоящие» профсоюзы и т. п.) в зависимости от того, входят ли они в структуру ФНПР, не может точно отразить многообразия ситуации в профсоюзном движении России. И среди старых, и среди альтернативных профсоюзов существуют как использующие прогрессивную, так и консервативную практику, ориентированные как на распределительные, так и на протестные функции. Однако значительное разнообразие профсоюзов, сложившееся в России к началу XXI в., было несколько «погашено» после принятия в 2002 г. нового Трудового кодекса РФ, не только сократившего права профсоюзов, но и, что еще более важно, нанесшего значительный удар по «профсоюзам меньшинства», имеющимся в организации, фактически лишая их возможности самостоятельного ведения коллективных переговоров и лишая их смысла существования.

Сокращение профсоюзных прав после принятия Трудового кодекса РФ. Важнейшими изменениями правового положения профсоюзов стало снятие механизмов согласования большого количества решений работодателя, осуществлявшихся по КЗоТ РФ «с согласия» профсоюза. Механизм согласования заменен на механизм «учета мотивированного мнения» (ст. 372 и 373 ТК РФ), означающий, что работодатель обязан провести по ряду вопросов (принятие определенных локальных актов, увольнение по определенным основаниям, см. п. 1.3) с представительным органом работников, но последнее слово остается за работодателем: работодатель вправе принять решение даже если мотивированное мнение профсоюза направлено против этого решения. Это главное правление, по которому ослаблены права профсоюзов в целом.

В том, что касается прав «профсоюзов меньшинства», то их права серьезно ограничены статьей 37 ТК РФ, устанавливающей порядок проведения коллективных переговоров, в том числе, в ситуациях, когда в организации действует несколько профсоюзов. Процедура прописана таким образом, что профсоюз меньшинства фактически лишен возможности проведения коллективных переговоров. Он может лишь участвовать в едином представительном органе с профсоюзом большинства, где просто не имеет возможности продемонстрировать свою эффективность работникам. Если раньше, в соответствии с Законом «О коллективных договорах и соглашениях» 1992 г. профсоюз меньшинства имел право вести переговоры от имени представляемых им работников и заключить распространяющийся только в их отношении коллективный договор, то теперь коллективный договор в любом случае распространяется в отношении всех работников организации или обособленного структурного подразделения. Работник, принимая решение, вступать или не вступать в профсоюз, учитывает, во-первых, что членство в профсоюзе меньшинства, находящемся в плохих отношениях с работодателем, для него рискованно. Во-вторых, работник платит профсоюзные взносы. Если же каким-то чудом профсоюзу меньшинства удастся заключить коллективный договор, то распространяться он будет и на не входящих в него работников, поэтому вступать в такой профсоюз становится практически бессмысленно.

Роль современных российских профсоюзов существенно различается в зависимости от типа работодателя. С точки зрения социологов, на крупных традиционных промышленных предприятиях (сохранившееся с советских времен тяжелое машиностроение, металлургия и др. – там, где основа членской базы профсоюза – рабочие) профсоюзы сохраняют определенный «вес» в диалоге с работодателями и способны оказывать влияние на улучшение положения работников; в бюджетной сфере их роль сводится к поддержанию минимума гарантий и льгот, тогда как в бизнес-сфере профсоюзы практически отсутствуют и никак не защищают интересы работников. При довольно низком и имеющем тенденцию к снижению уровне профсоюзного членства[5] ситуация усугубляется его формальным характером. Вступление в профсоюз является для работника не столько сознательным шагом, сколько данью традиции, часто осуществляемой автоматически (или даже полупринудительно, что противоречит Конституции) при поступлении на работу.

В результате профсоюзы лишь в минимальной мере выполняют одну из своих традиционных функций, необходимую, прежде всего, работодателю: быть каналом связи между трудовым коллективом и работодателем, обеспечивая реальный диалог по интересующим работников вопросам и предупреждая возникновения стихийных и проходящих вне правового поля конфликтов с работниками. Фактически работодатель в качестве контрагента имеет или «боевой орган», настроенный против него и обсуждающий лишь то, каким образом работники могут получить больше, здесь и сейчас («новый» профсоюз), либо коррумпированную «вещь в себе», сохраняющую определенный уровень членства «по инерции» или с помощью давления на работников и не только не желающую представлять работников, но и чаще всего, не имеющую реального представления об их интересах.

Современное положение зарубежных профсоюзов. Наиболее заметной тенденцией в развитии современного профсоюзного движения можно назвать существенное понижение уровня членства в профсоюзах (т. е. процентного отношения количества членов профсоюзов к общему количеству работающих граждан страны).

Уровень профсоюзного членства в промышленно развитых странах[6] (цветом выделены максимальные исторические показатели).

	1920	1930	1940	1950	1960	1970	1975	1980	1985	1990	1995	2000	Последние данные
Австралия	-	-	-	-	-	44	50	49	45	40	32	25	18 (2007)
Австрия	51	38	-	62	60	57	53	52	52	47	41	39	31,7 (2006)
Бельгия	39	29	34	43	42	42	52	53	51	50	54	-	53 (2007)
Великобритания	45	25	33	42	45	49	51	45	38	32	30		28 (2007)
Германия	53	33	-	-	-	-	-	-	-	36	29	26	20 (2007)
Восточная	-	-	-	-	-	-	-	-	-	47	-	-	-
Западная	-	-	-	38	35	32	35	35	34	32	-	-	-
Греция	-	-	-	-	-	-	-	36	37	34	24	-	23 (2005)
Дания	33	37	41	56	62	63	69	78	79	75	78	76	70 (2007)
Ирландия	33	28	21	37	45	53	56	57	56	53	47	42	32 (2007)
Испания	9	12	-	-	-	-	-	8	9	11	17	16	15 (2006)
Италия	35	-	-	45	28	37	48	50	42	39	39	38	33 (2007)
Нидерланды	31	28	30	43	42	37	38	35	28	24	24	23	21 (2008)
Норвегия	20	19	43	45	52	50	52	55	56	56	55	55	54 (2007)
США	-	-	-	-	31	27	22	22	17	15	14	13	12 (2008)
Финляндия	14	8	13	30	32	52	65	69	69	73	80	79	70 (2007)
Франция	11	8	23	30	24	20	22	22	19	14	10	10	8 (2007)
Швейцария	26	24	26	40	39	30	32	31	28	27	24	22	19 (2006)
Швеция	28	36	54	67	71	67	73	78	82	82	88	88	71 (2007)
Япония	-	-	-	46	32	35	34	31	29	25	24	21	19 (2005)

Как видно из таблицы, уровень профсоюзного членства в различных экономически развитых странах очень существенно отличается. Традиционно наиболее влиятельны профсоюзные организации в скандинавских государствах. В этих странах профсоюзы, хотя и являются независимыми от государства структурами, фактически дополняют деятельность государственных органов: существенное количество трудовых стандартов, закрепляемых в других государствах с помощью законодательства, в этих странах содержится в отраслевых коллективных договорах. Слабее всего профсоюзы представлены в Великобритании, США и Австралии. В этих странах традиционна достаточно жесткая антипрофсоюзная политика работодателей, а деятельность профсоюзов в большей степени носит конфликтный характер: они в большей степени, нежели в континентальной Европе ориентированы на давление в отношении работодателей, а не на мирное сотрудничество. Особым случаем является Франция, где уровень членства в профсоюзах чрезвычайно низок, однако трудовое законодательство достаточно либерально в отношении профсоюзов, а порядок проведения забастовок достаточно мягок. В самом же обществе идея синдикализма достаточно популярна. Это приводит к тому, что при проведении государством или работодателями непопулярных действий, протесты граждан и работников нередко носят массовый и стихийный характер. Яркая иллюстрация этого – недавние изменения Кодекса труда Франции, касавшиеся заключения срочных трудовых договоров с молодыми работниками, вызывавшие широкие социальные протесты.

Для всех промышленно развитых стран характерно большее или меньшее снижение уровня членства в профсоюзах. Это связано, во-первых, с возросшим индивидуализмом работников и снижением солидарности. Если профсоюзы середины ХХ века представляли из себя классовую организацию, объединяющую, в основном, промышленных работников, то в настоящее время значительно большее количество работников перешло из категории работников в категорию служащих. Офисные работники в меньшей степени готовы совместно с другими работниками отстаивать свои права и, что немаловажно, меньше подвержены чувству «классового антагонизма» по отношению к работодателю. На снижение коллективизма работников влияет и применение работодателями разработанной в США практики управления человеческими ресурсами (human resource management, HRM). Во-вторых, процесс глобализации приводит к сокращению производства в промышленно развитых странах и его переносу в более бедные, развивающиеся, государства, где предприниматели несут меньшие издержки, в том числе, в отношении рабочей силы. Это приводит и к общему снижению занятости в промышленно развитых странах и еще большему уменьшению пропорции работников, занятых ручным трудом – основной базы профсоюзного членства. Зачастую работодатели оказывают весьма эффективное давление на свой профсоюз, угрожая перенести производство в страны третьего мира. В-третьих, на ослабление профсоюзов повлияло замедление роста, а затем и снижение уровня занятости в развитых экономиках. Принято считать, что общее снижение уровня занятости отрицательно сказывается не только на уровне профсоюзного членства, но и на готовности работников отстаивать свои права: в таких условиях работники больше боятся потерять свою нынешнюю работу. В-четвертых, профсоюзы утратили часть своего влияния из-за меньшей мотивации вступления в них работников. Так, если в 1980-е гг. члены профсоюзов в Великобритании получали в среднем на 10% более высокую зарплату, чем остальные работники, то к настоящему времени эта «премия за профсоюзное членство» уменьшилась приблизительно в два раза.[7] В-пятых, в ряде стран было принято законодательство, ограничивающее возможности профсоюзов. Наиболее ярким здесь является пример Великобритании, где 1980-е гг. характеризовались очень агрессивным отношением к профсоюзам со стороны правительства М. Тэтчер. Однако пришедшие на смену консерваторам лейбористы также не смягчили своего отношения к профсоюзам.