И оставшиеся на этой обетованной земле (Семиречье-Джетысу, Западный Туркестан) уйсуны и часть ушедших в те далекие времена их сородичей (III-IV вв. н.э.), которые вернулись на историческую Родину вместе с войском Чингисхана (XIII-XIV вв. н.э.), образовали позже один из трёх секторов единой на сегодня казахской нации - Улы жуз (Великий жуз), где джалаиры заняли свое достойное место.

«Жалайыр – бейбіт ел екені,

Ішінде Үйсін атам берекелі.

Ежелден барша жұртқа мәлім еді,

Үш жүздін, «ноқта ағасы» ел екені », -

такова импровизация легендарной женщины, казахской поэтессы XIX века акын Сара, а перевёл я это так:

«Жалайыры – миролюбивый народ,

От Уйсына благословенного ведущего свой род.

С древности всем людям известный,

Среди трех жузов главенствующий.

или?

С древности всем людям известное,

Среди трёх жузов старшее племя », -

нужно отметить, в те времена устоявшихся традиций она не могла не сказать чего-то о том племени, не выделив о нём что-то общеизвестное и только ему присущее.

Чтобы пример не был одиноким, приведу следующий отрывок из работы «Киргизы и каракиргизы Сыр-Дарьинской области» (1889 год, г. Ташкент): «Род Джалаир считается ныне старшим из Великой Орды. На пирах, при подаче кушаньев, спрашивают: есть-ли на лицо старший из родов Джалаир? (нухта-агасы Джалаир барма?), для того чтобы поднести ему первому. На свадьбах начинают пение Джалаиры, а когда их нет, то Ошакты».

И чтобы закрепить и умножить эти вышеизложенные примеры, приведу следующий текст из сборника книг «История казахских родов и племён» историко-исследовательского центра «Алаш» (2007 год): «Академик Абдуали Кайдар в своих исследованиях о канлы предполагает такой смысл выражения: «Торжественные мероприятия начинают джалаиры, канлы дают благословение …», - что эти слова распространённые среди народов, в сущности, говорят о древней и почётной родословной линии племени Канлы и о главенствующей роли племени Джалаир в Великом жузе (ноқта ағасы). Эта традиция до сих пор сохранена среди кочевых народов».

Количество и протяженность веков ведут к забвению всех причин и обстоятельств происходивших событий в далеком прошлом, но всегда существует стремление познать правду, какой бы горькой или ненужной, и нужной в том числе, она не была: такова суть движения из прошлого в будущее - это нечто такое, некогда потерянная нить соединяющая через века ход событий, которое выкристаллизовывается с течением времени из обстоятельств как бы случайно или совсем не случайно, но существует и живёт объективно и самостоятельно в любом случае, хочешь верить в это или не хочешь верить, вовсе.

Нет народа, который не основывался бы и не развивался бы на легенде.

Одна из существовавших в давние времена и дошедшая до сих пор легенда – это передаваемая в сказаниях и переписываемая из летописи в летопись история о так называемом добровольно-принудительном рабстве 70 семей (или человек) из племени Джалаир, которое преподносится некоторыми историками как поголовное рабство не только части одного из родов, а чуть ли не всего племени, всех десяти его родов, заселявших вышеназванные до этого земли.

История такова, пересказываю буквально.

В древние времена (судя по всему начало Х века нашей эры) Киданьские войска напали и нанесли поражение одной части джалаиров, живших на границе с ними.

Убегая от противника, эти пораженцы на своём пути убили жену нойона Дутум-Мэнена и почти всех его детей, которые были из ветви «Нирун» (Нурын) в четвертом колене.

И тогда другие рода джалаиров осудили совершённое кровавое деяние, казнив некоторых виновных в этом, а остальных отдали пленниками (скорее всего отдав в услужение) сыну Дутум-Мэнена Кайдухану, которые переходя по наследству, через пять поколений, дошли до Темуджина и его родственников по родословной линии «Нирун» формации «Дарлыген-торолекун» из уйсунской ветви «Тарак».

Во времена Чингисхана и его наследников многие из их потомков стали военноначальниками (известные нояны тысячники и десятитысячники – джалаиры Мухали, Илугай, Туге, Мугы, Зелме, Жорахан, Бала Шерби, Бука и другие), государственными деятелями (самый известный судья того времени – Мынкасар; а также один из двух главных министров Государственного Совета императора империи Юань Кубилай хана - Алахан и другие), эмирами (первым из которых был Эмир Китая Мухали; а во времена Тимура - Эмир Баязид Жалайыр и другие); и даже ханами-джалаирами царствующими в Багдаде (государство Джалаиридов в 1336 – 1411 или? - 1432 годах, в которое входили Ирак, Иран, Азербайджан, Туркмения, Закавказье и другие территории - основатель династии «ильханов-джалаиров» Джалаири-хан, потомок нояна Жалайыр Ельхана; они не только правили, но и помогли создать целую культуру джалаирского зодчества и ремесла в персидских странах и на юге тюркского мира), - все которые сыграли довольно внушительную роль в зарождении, организации и последующей жизни империи Чингисхана и её осколков.

Здесь приведу более подробную родословную Багдадских «ельханов-джалаиров», потомков Жошы-Термеле Жалайыра (Жошы-Дармала Жалайыра или Джуджи Тармалаха), родственника и соратника Чингисхана, того самого, который убил Тисера (Тайчара) родного брата джалаира Джамухи-гурхана и из-за которого два вышеобозначенных хана пошли войной друг на друга:

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Жошы-Дармала Жалайыр (Жошы-Термеле,

Джуджи-Тармалах)

Кундигай Ельхан Жалайыр (Илгай) Мукурбахам

Курджи Бугун Акбука (Акбуга) Туган-бука

(царствовал в

Курдистане,) Хусейн Гуркан Джалаиртай

(основатель династии Багдадских «ильханов-джалаиров» в 1336 году),

далее указаны имена только царствовавших особ вышеназванной фамилии:

Хусаин;

Шейх Уайис Бахадур (Уваис);

Желал ад-Дин Хусейн;

Шейх Али (Шах Заде);

Гияс ад-Дин Ахмет (Гият Аль-Дин Ахмад);

Баязид (Раязид);

Танду Султан;

Шах Валед (Султан Валад);

Шах Махмуд;

Шах Мухаммед (Мухаммад);

Малик Уайис Бахатур (Уваис);

Хусейн (Хусаин – завершил династию Багдатских «ильханов-джалаиров» в 1432 году н. э.).

Далее особо хочется сделать отвлечение в сторону личности Туфейли (Туфайли) - незаурядного и известного на востоке поэта, жившего на рубеже ХV и ХVI веков нашей эры в Центральной Азии, который писал на тюркском наречии и который со своими соратниками и последователями поэтами Джалаиридами создал особый стиль поэзии средневекового Востока, и это фиксирует Эмир Ферганы, основатель империи Великих моголов со столицей в г. Дели шах Индостана Бабур Захир ад-Дин Мухаммед в своем труде «Бабурнаме»: «Его настоящее имя - Хусайын Жалайыр, но более известен под именем Хасан Али. Он использовал в поэзии псевдоним - Туфайли. Поэзия его прекрасна. Он был лидером-вождём среди поэтов, своих современников. В 917 году (1515 году нашей эры – прим. авт.), после взятия мною Самарканда прибыл сюда. Возле меня он пробыл пять-шесть лет, и мне посвятил он хорошие поэтические строки»; кстати, у Бабура на службе отмечены следующие успешные военноначальники: Сейткасым Есик-ага Жалайыр, Абылкасым Жалайыр, и другие, принимавшие активное участие в завоевательных походах в Афганистан и Индию.

«Это племя (Джалаир) в давние дни было многочисленно; каждое его ответвление имело эмира и предводителя. В эпоху Чингисхана, а также и в настоящее время из этого племени было и есть много эмиров в Туране и Иране. Часть их становищ была в местности Онон. Рассказывают, что в древние времена хитайские (киданьские – прим. авт.) войска устроили такую бойню этой части джалаиров, что лишь немногие могли убежать; когда, убегая, они уходили, то убили Мунулун, которая была женой Дутум-Мэнена … Другие рода джалаиров учинили им допрос: «Почему вы совершили столь осуждаемый поступок?» И по этой причине некоторых из них убили, а часть других стала пленниками и рабами второго сына Ду-тум-Мэнэна, Кайду-хана …», - так пишет Рашид ад-Дин в XIII веке нашей эры, но впоследствии это частичное и малочисленное пленение было превращено многими переписчиками данной истории в масштабно-поголовное рабство всего древнего и могучего племени Джалаир.

Каждый видит то, что хочет видеть.

Чингизиды, наследники «Тарак» тамги обладателя Чингисхана, с помощью их летописцев стараясь обособиться от своих соплеменников тоже обладателей тамги «Тарак» и для возвеличивания и обожествления великого основателя императорской династии, и себя любимых, - с этой целью надумали факт рабства именно всего огромного и могучего племени Джалаир, а не малой его толики (выставлявшего в то время войско до 100 тысяч человек), всего лишь одной семье, пусть и княжеской.

Что является абсурдным, невероятным и едва ли возможным фактом из жизни кочевых племён того времени, при той степной демократии царившей тогда, хоть и ноянской.

К тому времени даже вся княжеская ветвь «Нирун» могла за 4 колена от её основателя Дунбун-Баяна составить по численности только один подрод (около 400-500 юрт) из десяти родов «Дарлекинов», то есть «Джалаиров» (если учесть цитату: «... яғни ежелгі «дәрлікен» немесе «жалайыр» бірлестігіне...», что в переводе: «… или к древнему «дарлекин», то есть «жалайыр» объединению …», - из VIII тома сборника книг историко-исследовательского центра «История казахских родов и племён» от 2007 года).

Мысль приходит и уходит, теряется как ненадёжная, но она потом возвращается для того, чтобы стать полезной.

Изучая биографию Чингисхана почти ни один летописец не обошел этот случай в жизни той эпохи, что указывает на исключительность события – и действительно оно оставило неизгладимый отпечаток в общественной жизни того времени и сыграло коренную кадровую роль в государстве Великого Завоевателя, что конечно важно в нашем случае, смотря на это со стороны Всеобщего Пространства и на расстоянии Его Величества Времени.

Но есть вещь действительно придающая исключительность вышеописанной трагедии, рассматривая её насколько возможно в контексте того времени, - это Братоубийство («И тогда другие рода Джалаиров учинили им допрос: почему вы совершили столь осуждаемый поступок?», - повествует Рашид ад-Дин ).

Вот почему эти немногочисленные джалаиры, которые убегая по своей территории от границ Кара-киданей и убивая попавшихся им на своей дороге проживавших там людей приговариваются другим абсолютным большинством джалаиров к наказанию в виде казни и передаче оставшихся виновных в услужение пострадавшим; а как показало время - жили они потом совместно мирно и родственно.

Даже в те военные годы, когда в такую пору грабежи и убийства были обыденными в степи, позор братоубийства заключающийся в совершении со стороны некоторых представителей племени Джалаир вышерассказанного убийства членов семьи (к тому же княжеского происхождения) связанных кровными узами с этими соплеменниками был настолько велик и событие было настолько из ряда вон выходящим, и чтобы не «выносить сор из избы» и не выглядеть перед другими племенами в постыдном виде, и как-то взять под контроль данную ситуацию - произошло то, что произошло, где не было никакого оправдания для виновных.

Несомненный факт, что данное и трагедийное по своей сущности событие произвело своё воздействие на общий ход исторического процесса всего человечества, подготовив почву для появления в будущем человеческого фактора в виде личности Чингисхана и его ближайших соратников, которые резко и кардинально поменяли весь сценарий развития истории народов и их территорий.

И понимая, что данные личности и соратники Чингисхана принимали активное участие в событиях равных тем, которые происходили при Македонском, Цезаре и Наполеоне – думаю, что они также интересны для истории как соратники вышеперечисленных гениев, например: Птолемей, Антонио и Мюрат, обычно помогающих (или совсем наоборот) сообществам людей преодолевать те самые обрывы и пропасти, в те самые редкие и переломные времена с вытекающими из них обстоятельствами, создающих эти самые препятствия и испытания, - и всегда кажется, что преодолели (человек зависим от своих мыслей, а они в свою очередь от обстоятельств…)…

«Этим ханом должен быть Темучин. Он, Мухали, чувствует такое определение Вечного Неба: молва об этом уже идет, говорят так и старые люди. Все уверенны, что с помощью Вечного Синего Неба Темучин станет ханом и вознесет род свой. Пойди и возьми мир», - это впервые тогда высказанные вслух и пророческие слова Мухали в адрес Темуджина о предназначении будущего его, как императора Чингисхана (из монгольской хроники 1240 года «Сокровенное сказание монголов» или «Тайная история монголов»), которые были произнесены именно в те самые исключительно редкие и переломные времена …

А вот слова, которые Чингисхан в сердцах воскликнул в ответ на совет своей третьей жены татарки Есуй по вопросу о наследовании престола империи: «Такие слова мне никто - ни мои братья, ни мои сыновья, Боорчу и Мухали, вы тоже не говорили!», - то есть автор этой тирады уравнивал последнего со своими родными братьями, сыновьями и лучшим другом с детства Боорчу и это при том, что Мухали был намного младше императора.

Так кто он - этот Мухали?

Мухали (Мукылай Гован - сын Гун-сери и внук Телегет Жалайыра, 1годы) - тысячник первой тысячи и командующий левого (у кочевников главного) крыла войска Чингисхана, председательствующий среди девяти лучших полководцев императора и третий по списку среди 88 деятелей создателей империи, завоеватель Китая и Когуре (Кореи), Го Ван или Эмир Китая и комендант Пекина.

«Итак, в апреле месяце 1223 года, года овцы, в уезде Вань-си округа Се-чжоу на 54-м году жизни скончался Мухали, сын Гун-сери, выходец из рода Жат племени Жалайыр и одна из его самых ярких звёзд; одна из двух опор Монгольской державы; верный друг, единомышленник и соратник, маршал (по Сайшиялу) и генералиссимус (по Д’Оссону) Чингисхана - самого великого человека последнего тысячелетия», - говорится и утверждается в многотомном сборнике «История казахских родов и племён» историко-исследовательского центра «Алаш», в VIII томе под наименованием «Жалайыр» от 2007 года.

Здесь следует привести несколько отрывков из книги «Жестокий век» (1978 г.), которые если не полностью, но хоть частично осветят биографию и масштаб личности Мухали, первый отрывок: «Их настигли, привели в юрту Тэмуджина, поставили на колени. Один из нукеров был пожилой, но ещё крепкий человек, другой, - худенький подросток с узкими смелыми глазами.

- Хан Тэмуджин, - сказал пожилой, - Бури-Бухэ был моим господином, и я верно служил ему. Ты меня убьёшь, но сохрани жизнь моему сыну Мухали. Он будет служить тебе так же верно и преданно, как я Бури-Бухэ.

- За преданность хотя бы и врагу я не наказываю. Вы можете идти»;

второй отрывок: «- Мы захватим двух-трех человек и все узнаем.

Мухали сказал это так, будто собирался привести людей из сосед­ней юрты, а не из вражеского стана. И всё-таки никто не воспринял его слова как пустое бахвальство. Молодой сотник держал себя так, что не поверить ему было невозможно. И откуда Тэмуджин берёт таких лю­дей? Мухали скорее всего не родовит, и ростом не вышел, и статью не удался, а вот приметил же его анда.

- Ну, иди, Мухали, - сказал Тэмуджин. - Я буду ждать твоего возвращения.

Неторопливо поправив шлем и подтолкнув под пояс полы халата, Мухали вышел из шатра.

Нилха-Сангун что-то начал говорить на ухо отцу. Лицо Ван-хана потемнело. Тэмуджин направился было к хану, но Джамуха остано­вил его:

- Из какого племени Мухали?

- Из джалаиров.

- Его отец был нойоном?

- Нет, он был нукером у Бури-Бухэ.

Нилха-Сангун все еще разговаривал с отцом. Пусть все выскажет.

- Анда Тэмуджин, может быть, ты мне подаришь этого сотника?

- А ты, анда Джамуха, подаришь мне тысячу воинов?

- Шутишь всё, анда Тэмуджин...

- Не шучу. Мухали стоит тысячи воинов.

- Я когда-то просил подарить Чаурхан-Субэдэя. Ты мне тоже

отказал. Или и сын кузнеца стоит тысячи воинов?

- Стоит, Джамуха...»;

третий отрывок: «Я остаюсь тут. Добивать Алтан-хана придётся Мухали. Он за­служил великих почестей. Как отличить его? Ни серебра, ни золота, ни редких камней, ни жён-красавиц, ни проворных рабов ему не нужно. Сам всё добудет, усердствуя в стремлении исполнить моё повеление. Чу-цай, что давали прежние государи Китая своим воителям, украшенным всеми доблестями?

- Они жаловали титулы...

- Джаутхури? - скривился от пренебрежения хан.

- Почему только джаутхури? Есть и другие почётные титулы. Ван…

- У нас был уже один ван, другого не надо.

- Ваны тоже бывают разные. Например, го-ван - князь государства. Выше его может быть только сам император.

- Го-ван... Го-ван, - повторил хан, прислушиваясь. - Может быть, и подойдет. Я подумаю. А чем вознаградить тебя, мой храбрый Субэ­дэй-багатур, тебя, мой сын?

- Сражаться под твоим тугом, водить твоих воинов для меня награда, - сказал Субэдэй-багатур.

Сын промолчал. Он хотел что-то сказать, но, как видно, не решился.

- Я подумаю, как вознаградить вас. Теперь ступайте отдыхать.

Джучи спросил:

- Отец, ты будешь сегодня у нашей матери?»;

и последний отрывок: «- Смотри веселее, Шихи-Хутаг. Ни один человек не может делать всего. Ты не можешь водить в битву, как Мухали, Субэдэй-багатур или Джэбэ. Но нет человека, кто мог бы, как ты, следить за исполнением моих установлений.

… Выслушав хана, нойоны согласились: пора возвращаться.

… Начали готовиться к походу.

… Он был весел и неутомим. Но однажды поздно вечером кешиктены впустили в его шатёр гонца, прибывшего из степей. Гонец склонился перед ним, глухо сказал:

- Великий хан, нойон Мухали умер.

Негромкий голос гонца отдался в ушах громом. Мухали, его лучший нойон, умер … Умер не довершив покорения Китая. Сколько же трав истоптал Мухали? Немногим больше пятидесяти.

… За спиной в почтительном отдалении стояли кешиктены. Не оборачиваясь он сказал:

- Позовите Боорчу!

Кто-то торопливо побежал. Из-под гутул полетели, пощёлкивая, камешки. Боорчу пришёл, сел против хана, плотнее запахнул на груди халат.

- Умер Мухали.

- Я слышал, великий хан.

- Неужели и наша жизнь подходит к концу?

- Это так, великий хан, - Боорчу вздохнул и неожиданно попросил: - Отпусти меня, великий хан.

… Хан молчал, покусывая губы. Нет, не понял боли его души друг Боорчу».

А вот, что прописано в книге голландского историка Лео де Хартога «Чингисхан завоеватель мира» (1941 – 1989 годы): «В 1215 году, когда Чингисхан обратил всё внимание на запад, военачальник, действующий в Северном Китае, должен был быть не просто способным командующим, но и верным Чингисхану при любых обстоятельствах. Полагаясь на своё безошибочное знание человеческой природы, Чингисхан выбрал Мухули для этого театра военных действий.

… Он (Мухули) также изменил традиционное обращение монголов с побеждёнными горожанами и солдатами: бесконечную резню он заменил более человечными отношениями.

… Мухули начал свою последнию кампанию осенью 1222 года.

… Мухули окружил город Пуч-жоу. Во время этой осады он серьёзно заболел и вскоре, в апреле 1223 года, скончался в возрасте 54 лет. Лежа на смертном одре, он гордо объявлял, что не потерпел ни одного поражения. Его место занял его сын Бол, который также унаследовал титул Го-Ван.

Мухули более чем справился с поставленной перед ним задачей».

Французский историк К. Д’Оссон в книге «От Чингисхана до Тамерлана» (1935г.), в части о войне в Китае пишет следующее: «Мухули был вызван ко двору Чингисхана. … Воздав публично хвалу его (Мухули) великим достоинствам, он (Чингисхан) пожаловал ему китайский титул го-вана, или государя. … Он назначил его одновременно своим наместником в Китае. Он приказал, чтобы его войска в боевом строю повиновались Мухули так же, как ему лично, и вручил ему золотую печать в знак той власти, которая ему была вверена.

… Монгольский Генералиссимус (Мухули) вверил управление Западных Хэ-бэем генералу Шитян-ни, китайцу по происхождению …

… Во время компании Мухули в Шань-си, 1220 год, Шитян-ни отважился однажды сделать монгольскому генералиcсимусу представление по поводу того варварства, с каким его войска обращались с завоёванными уже странами … Мухули признал справедливость этого замечания, он немедленно дал приказание прекратить грабежи и освободить пленных.

… Генералиссимус (Мухули) вышел им на встречу и разбил их, затем он двинулся на главные силы неприятельской армии, которые он нашел приготовившимися к сражению на северном берегу Жёлтой реки».

В сочинении знаменитого российского китаиста (о. Иакинф) «История первых четырёх ханов из дома Чингисова» от 1829 года читаем: «Монгольский генерал Мухули покорил области и провинции царства Гинь в Ляо-си.

Мухули со своими войсками осадил Северную нючженскую столицу. Главнокомандующий Инь-цин противостал ему при Хо-то с 200 000 войска, но, будучи разбит, обратно ушёл и заперся в городе.

… В 12-й месяц монголы постановили Мухули визирем и отправили его для завоевания земель по южную сторону гор.

Как Мухули оказал великие услуги, то монгольский государь (Чингисхан), пожаловав его визирем и королём и уполномочив своим именем решать дела, дал ему клятвенную грамоту и золотую печать. Отделив десять корпусов генерала Хунгири и также заграничные и китайские войска, все подчинил его начальству; учредил военные сенаты в Янь и Юнь, и при сем сказал ему: «Земли по северную сторону хребта Тхай-хан я сам завоевал; о землях же по южную сторону того хребта тебе должно позаботиться».

… Осенью Чингисхан взял Баралк и другие города; царевичи Джучи, Джагатай и Угэдэй, воюя в разных местах, взяли Юрун-хаши и другие города. Зимою, в десятый месяц, царевич Тулуй взял города Мальцилик и Малциарас. Мухули пошёл в Хэ-си и взял окружные города: Цзя-чжоу, Суй-дэ-чжоу, Бао-ань, Фу-чжоу, Фан-чжоу и Дань-чжоу …

… Объяснение. Великий муж наибольшую внимательность должен иметь при различии китайцев от иностранцев. О монгольском Темуджине (Чингисхане) уже писано было, что он объявил себя императором. Но касательно его двора писано только «монголы»; касательно имени писано только «Темуджин»; касательно же его кончины написано прозвание, написано имя, написано «умер». Во всех отношениях он выставлен иностранцем. В том-то состоит отличительное свойство летописи Ган-му, и, кроме великих мужей, никто не может сочинять её. … В подобном же смысле ниже написано, что Мухули умер в Си-чжоу.

Восемнадцатое лето Гуй-вэй. Весною, в третий месяц, визирь и король Мухули скончался. Летом Чингисхан уехал от жары к реке Пормань. Наследник Джучи, царевичи Джагатай, Угэдэй и Бала возвратились с войсками и присоединились к Чингисхану.

… Мухули, возвращаясь с войском из Хэ-чжун-фу, прибыл в уезд Вынь-си, что в области Си-чжоу. Здесь болезнь его сделалась опасной, и Мухули, разговаривая с младшим братом Дайсунем, сказал: «Уже сорок лет как я занимаюсь войною, вспомоществуя государю (Чингисхану) в совершении великих подвигов, и никогда не скучал; теперь досадую только, что Бянь-цзинь ещё не взят; постарайся о сем». По окончании этих слов скончался на 54-м году от рождения. Мухули был храбр, мужествен, искусен в соображениях. Он, Боорчу, Цилагунь и Борохан служили своему государю (Чингисхану) верностью и мужеством и прозывались Дурбан-хулук, то есть четыре рыцаря», - из этого довольно внушительного по своему содержанию и размеру отрывка из работы русского исследователя Н. Бичурина, который в своём изложении истории Монгольской империи опирался на китайские источники «Историю рода Чингиса» и «Всеобшую историю», создаётся ощущение, что рассматриваемый нами соратник императора Чингисхана - генералиссимус и эмир государства Мухали Гован был второй по значимости личностью в империи, после самого императора.

И короткая характеристика на Мухали данная Рашид ад-Дином в XIII веке нашей эры: «В эпоху Чингиз-хана среди джалаирских племён известнее и старше всех был некто Мукали-го-ван из рода джат; всё левое крыло войска Чингиз-хана признавало его, его потомков тоже называют прозвищем гойон, а значение этого названия на хитайском языке (го-ван) будет: великий хан».

Не сделай себе кумира, в том числе себя себе: так получилось, что на рубеже IX - X веков от потомков принцев Нукуза и Кияна древних «Дарлигинов» выделились «Нируны» как «Золотой род», а затем из него в XI веке утвердились «кияты» как «Золотая семья» в составе всех уже более поздних «Дарлекинов» и присвоили право быть ханами среди них, а затем Чингисхан и его наследники это право перенесли на весь тюркский мир (в основном) и на другие покоренные ими народы (на время своего правления) - титул «хан» стал исключительной прерогативой чингизидов.

И даже Эмир Тимур обладатель фактической власти сначала правил от имени номинального принца-чингизида Ильяса Ходжи, а затем взяв в жёны Сарай Мульк-ханум, чингизидку по происхождению, властвовал как зять правящего дома - попытка присвоить ханский титул нечингизидом считалась в то время и в той среде незаконной; исключением были только «Джалаириды» в разных своих проявлениях, наверное благодаря «Тарак» тамге.

С кумирами вроде бы всё ясно, а вот благими намерениями - дорога в ад вымощена: Чингисхан и его потомки, полагаясь на свою «ханскую» исключительность, в конце концов нанесли великий вред не только своим соплеменникам, но и всему тюркскому миру, ибо их одержимость в виде маньякальности как достижения цели любыми средствами помогала только им, а не окружающим; и перебор во всём с их стороны привел в будущем к глобальному краху тюрков.

По вопросу личности Чингисхана и его достойных потомков не ставлю целью очернить их деяния или преуменьшить их влияние и место в истории, а есть определенное желание эту самую историю представить себе насколько можно реалистичнее, приближенной к прошедшей жизни наших с вами предков и к текущей жизни нас самих - как единого замысла и его физиологической производной существующего на самом деле, а не выдумок и фантазий, ради царствующих особ того времени.

Личность Темуджина-Чингисхана из «Тарак/кият - борджигинов» (то есть «Джалаир Тараки/дарлыген-торолекунов») настолько грандиозна в Истории Человечества, что не требует защиты в свою сторону и дополнительных восхвалений или доказательств величия и своей неординарности.

Чингисхан является своеобразным лидером даже среди имён Пантеона Великих, а его потомки являются основоположниками почти всех государств Евразии, в том числе среди них немало просветителей и учёных с большими именами.

До этого я пробовал коротко охарактеризовать портрет одного из ближайших соратников Потрясателя Вселенной его полководца и государственного деятеля Эмира Мухали, но уверен, что главные соперники «Великих», то есть действующих правителей, в обязательном порядке интересны для историков и не только для них, так как только через их черты характеров и общественные интересы, которые они защищали можно до конца получить ту самую реальную и объёмную картину исторического сюжета.

И для этого приведу отрывок из работы голландского специалиста по Монголии Лео де Хартога «Чингисхан завоеватель мира» (1годы): «В возрасте одиннадцати лет у Темучина появился друг Джамуха, ровесник из племени джаджират. Мальчики стали побратимами (андами). Джамуха который, как и Темучин, был знатного происхождения, позже возвысился до вождя племени джаджират.

… Дружба Темучина и Джамухи вылилась в тесное взаимодействие этих двух побратимов. Их сотрудничество длилось полтора года без каких-либо серьёзных проблем. За это время Темучин повстречал различных вождей и влиятельных мужей других племён. Тогда же началась его дружба с Мухули из племени джалаиров, позднее одним из его высших командующих. Темучин с большой серьёзностью относился ко всем советам Мухули».

И также приведу цитату из книги И. Кабышулы «Керейский караван»: «В 1201 году татары с коныратами, найманы и тайшуты у реки Ергене единогласно избрали гурханом жалайыра Жамуху».

У Цезаря был Брут, его основной и классический противник в борьбе за власть, у Чингисхана это яркое историческое место занимал его сородич, главный соперник на роль предводителя всех племён степи и его побратим-анда джалаир Джамуха-гурхан (великий хан Жамука) по прозванию Сэцэн (Шешен), то есть мудрый и красноречивый, происхождением из рода «жат» и его подрода «жерат» (джат-джират) племени Джалаир (ищем род Жат или, по другому, Джат в письменных источниках и находим его историческую фиксацию в литературном труде раннесредневекового учёного XIII века нашей эры Рашид ад-Дина «Сборник летописей»: «… их называли белагэ. Это племя джалаир состоит из десяти больших ветвей, из которых каждая в отдельности стала многочисленным народом; они следуют в таком распределении и порядке: джат, тукараун, кунксаут, кумсаут, уят, нилкан, куркин, тулангит, тури, шанкут»), сторонник так называемой «ноянской вольницы»; был казнён, - в общем полнокровный сюжет для шекспировской драмы, во всех её частях.

«- Неужели тебе хочется умереть? – со скрытым удивлением спросил он.

- Неужели можно жить, предав самого себя? К тому же человек не бессмертен. Умрёшь когда-нибудь и ты, анда.

Глаза у Чингисхаа потемнели, каменно отяжелели скулы, колюче натопырились усы, - таким его Джамуха никогда не видел.

- Пусть я умру, но мой улус останется. А что оставляешь ты, анда Джамуха?

- Завет людям: не сгибайся перед силой», - этот диалог из книги Исайи Калашникова «Жестокий век» показывает всю глубину трагедии, разыгравшейся истории между двумя друзьями с младых лет, между двумя царями и соперниками за абсолютную власть над людьми, а последние слова текста ярко свидетельствуют о том, что чтение учит нас неповиновению несправедливости и мракобесию, и учит нас принимать такие общественные категории как свобода и равенство не только как свои права, но и как необходимость и обязанность.

Таковы разные по своей сути, но важные по роли в истории личности Джамухи и Мухали как представителей «большой семьи - Тарак», у первого в борьбе против, а у второго на службе у Чингисхана и его родственников из «золотой семьи - Тарак».

В дополнение к этим двум довольно таки выпуклым персонажам раннесредневековой хроники исторических событий, предлагаю к вашему чтению только некоторые имена известных по своим подвигам и делам воинов, полководцев и государственных деятелей из племени Джалаир, которые сыграли немалую и определённую роль в становлении и развитии империи Чингисхана, взятых из литературных работ Рашид ад-Дина (XIII век нашей эры), Кадыргали Джалаири (XVI - XVII века нашей эры), книги «Жалайыры в Мировой истории» (1999 год), сборника книг «История казахских родов и племён» историко-исследовательского центра «Алаш» (2007 год) и других письменных источников (справка: в начале процесса организации империи Чингисхана участвовало не менее 50-и кочевых племён).

Во-первых, это те нойоны-тысячники из племени Джалаир, которые вошли в 1206 году нашей эры в «Список 88 легендарных деятелей создателей империи», где третим по списку был обозначен Мухали:

- Илугэй (Илугай), пятый по списку;

- Тухэ (Туге), 10-й по списку;

- Мухэ (Муги), 37-ой по списку;

- Зэгбэ (Зелме), 44-й по списку;

- Зорахан (Жорахан), 45-й по списку;

- Бэлэ Цэрби (Бала Шерби), 49-й по списку;

- Буха Хургэн (Бука), 81-й по списку.

Это отец эмира Хорасана и Мазендарана Сартак-нойона - Саба (Сапа), давший имя сыну Чингисхана: Джучи.

Это лидеры родов - Сака Домок, Жошы Чаурхан, Телегет.

Это нукер/воин Ути-Куршы, личный телохранитель Чингисхана.

Это сын Мухали - Бори (Бора, Болу), которого прозвал так сам Чингисхан, который после кончины своего отца занял его место по службе и который вернул Тангутию в лоно империи, разгромив её войско.

Это сын Мухали - Койтан Го Ван, эмир Китая, а с 1260 года главный везирь императора государства Юань Кубылая.

Это братья Мухали - Цзилигин, Бука и Дайсын (Дайсун), сын которого эмир Кадан-беги совершал походы в Индокитай и Индонезию, который был на службе у ханов Монке и Кубылая, внуков Чингисхана.

Это сын соратника Чингисхана Кадана - военноначальник Илукэ, воспитатель и соратник хана Угедея, сына Чингисхана.

Это Абу-Бекир, возглавлявший 10-тысячное войско Хорасана.

Это нойон Жалайыртай - участник военного похода в Корею.

Это Мынкасар (Мункасар) - видный государственный деятель империи, великий эмир и судья; у летописца Рашид ад-Дина читаем в части описания коронации императора Монке следующее: «Государь мира сидел на троне, по правую его руку - царевичи, … по левую руку сидели жёны, … далее нойоны и эмиры, а впереди них Мункасар-нойон …».

Это сын Мункасара - нойон Хандукур, возглавлявший 10-тысячное войско в Иране.

Это командующий 40-тысячной армией империи Юань - нойон Юрунч, потомок легендарного мергена-лучника и нойона Хэхочара (Хохоча), соратника Чингисхана.

Это внук главного стольника и виночерпия Бочэ (Болшы) при Чингисхане - главный министр Государственного Совета империи Юань эмир Алахан, возглавлявший 40-тысячный тумен и принимавший участие в походе в Японию.

Это нойон Соду, командующий морской флотилией в походе во Вьетнам.

Это нойоны Тайшы и его сын Балту, служившие в Малой Азии.

Это Бука-эмир, про которого сделал такую запись армянский летописец тех времён Степанос Епископ: «… этот человек (Бука-Эмир) был из племени джалакир - самого многочисленного и могучего»; и вот, что пишет Рашид ад - Дин (XIII век нашей эры): «В подчинённой Ельханам Армении среди главных собирателей налогов самым «хищным и жестоким» был выходец из племени жалайыр Бука-эмир. Никто не смел выступить против него».

Это возможно и Субэдай-багатур (Субэдэй, Субедей), стоящий в списке 88-ми легендарных деятелей создателей империи Чингисхана под № 43 , про происхождение которого у летописца раннего средневековья Рашид ад - Дина записано два варианта, в первой книге: «… он (Чингисхан) послал его (Джебе) с Субэдаем и Нурке, которые были из (племени) джалаир …», а во второй книге: «Тысяча Субэдай-бахадура, бывшего из племени урянхат» …

Это чиновники империи Менлитемир, Цзяочжу, Есен-Янухэй, Хэцыхосунь, Ташина, Хэлихэсунь, Байдашах; нукеры-воины Маньгэчар (Мангышар), Тогай (дослужился до десятитысячника), Доржи, Есентемир, Темирбука, Джокур (Жакур - завершил службу тысячником) и многие другие представители племени Джалаир эпохи Чингисхана, зафиксированные в письменных летописях прошлых веков (повторюсь: зафиксированные).

Отстаивать свою идентичность никогда не поздно даже тогда, когда кажется, что уже безнадежно поздно это делать - и не поздно даже тогда, когда это не воспринимают уже те, кого это лично касается.

В помощь к этой сентенции, заранее научившись не обижаться и применяя всё искусство быть беспристрастным аналитиком, постараюсь разобраться на одном нижеприведенном примере.

Недавно прочитал в одном из российских журналов следующее: «Почему повсюду говорят не о «таких-то» японцах, американцах, немцах, а именно о русских? Быть может дело в нашей породе, в том, что «какой же русский не любит быстрой езды», в широте нашей загадочной скифской души? Ну наверное вы правы, но отчасти. Ибо что же тогда насчет «таких-то» казахов? Они-то как под такое объяснение попадают?».

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7