«Русские войска во Франции и Македонии (Салониках)» (стр. 2 )

«Для объединения деятельности тыловых органов формируется Тыловое Управление в составе отделений: Инспекторское, Интендантское, Санитарное»; начальником управления назначался полковник .

Русское командование не проработало вопрос и о почтовых связях русских солдат, оставшихся на чужбине, со своим домом (с марта 1917 г. почтовые отношения с Россией прерываются). Чтобы заменить солдатам в какой-то мере их семьи, во Франции возникает очень интересный институт «крестных матерей» (« les marraines »). Почти у каждого солдата имелась собственная «крестная мать» из числа сердобольных француженок, пытавшихся позаботиться о своем подопечном - они присылали на фронт разнообразные подарки, стараясь знаками внимания помочь русскому солдату, приехавшему защищать Францию из далекой России. Конечно, не обошлось здесь, как пишет , и без женщин легкого поведения, но таких, по его утверждению, оказалось мало.

Этоне могло никак в полной мере заменить чувство тоски по родине у солдат, оказавшееся, разумеется, одной из причин будущих революционных выступлений.

Отправка русских войск за границу оказалась весьма поспешной, не продуманной и не проработанной до логического конца. О результатах подобных скорых действий хорошо передает генерал : «Спешка формирования бригады, приняв во внимание позднее прибытие большинства ее старших лиц, спешка отправления из России и дальнейшая спешная перевозка в Салоники вызывало то, что многие вопросы остаются не выясненными, многие положения не разрешенными и все первые дни жизни бригады проходят в решении многих серьезных обстоятельств на спех, кое-как, со многими серьезными упущениями».

Как здесь не вспомнить японцев, за отправку солдат потребовавших взамен у союзников политические уступки и льготы для собственной страны!

Стоит ли теперь удивляться, как французское правительство впоследствии жестко, даже жестоко обошлось с русскими военнослужащими? Единственный положительный результат, которого добились русские войска во Франции и Македонии - поднятие морального духа как среди французов, так и сербов. Впрочем, даже по этому пункту русские войска проиграют в 1917 г. в силу как объективных, так и субъективных причин.

("5") УЧАСТИЕ В ПЕРВЫХ БОЯХ.

Как ни парадоксально, но во Франции русские воевали практически с первых дней начала войны. По призыву статьи «Россия и Свобода», опубликованной в газете с характерным названием «Воззвание» (за № 2), из эмигрантов (в частности, революционеров) начали формироваться отряды русских добровольцев. Из 9,0 тыс. добровольцев для фронта французские «военкоматы» отобрали 3,4 тыс. (из которых 600 политических эмигрантов), прибывших на передовую в конце августа. Из них сформировали специальную русскую добровольческую бригаду в составе Марокканской дивизии. Вскоре большинство бригады полегло в боях. Остальных командование разбросало по соединениям дивизии, часть завербовалась в канадскую армию, Иностранный легион.

20 апреля 1916 г. в Марсель прибыла 1-я Особая бригада. Встреча русских войск французами оказалась самой душевной и доброжелательной. «Все балконы и окна домов украшены гирляндами разноцветных флажков союзных Франции стран, но больше гирлянд из русских и французских флажков... (...) ...на балконах и окнах висят роскошные ковры. На тротуарах сплошь народ. Люди рванулись бы к русским солдатам, но их сдерживают канаты». Главнокомандующий французскими армиями генерал Ж. Ж.С. Жоффр ради подобного случая отдал специальный приказ, в котором говорилось: «Наша верная союзница “Россия” [так в тексте], армии которой так доблестно сражались против Германии, Австрии, и Турции, захотела дать Франции новый залог своей дружбы, еще большее блестящее доказательство своей преданности общему долгу». Прибытие русского военного контингента очень благотворно повлияло на моральное состояние французов.

В Марселе войска прошли церемониальным маршем под восторженные крики французов. При проведении парада чуть было не произошел конфуз – все офицеры пропали кто куда, и их невозможно было разыскать. Выручила, как всегда, русская смекалка – разные роты поручили возглавлять одним и тем же офицерам. Прапорщику (адъютанту командира 2-го Особого полка ) пришлось «обежать бегом дома, чтобы стать во главе, кажется, 3-й роты, командир которой был в числе “пропавших без вести“». Потом заменял командира 7-й, 8-й роты и т. д. Когда он проходил в третий раз, услышал разговоры среди зевак: «Как все русские офицеры похожи друг на друга!».

Вместе с войсками во Францию прибыл медведь по кличке «Мишка», купленный офицерами 1-й роты 1-го Особого полка в Екатеринбурге и прошедший всю войну; его дни закончились в парижском Зоологическом саду. Медведь стал неким символом Особых бригад и всегда вызывал неподдельное восхищение и колоссальный восторг у французов. Мишка ужасно любил зеленую форму русских солдат и не выносил синюю форму французов. Во время газовых атак медведь отравился хлором, лечился; врачи-ветеринары назначили ему специальный рацион. Во время куртинских событий Мишка находился в лагере и пострадал от злых солдат – ему специально обварили шерсть кипятком…

После высадки 1-ю Особую бригаду отправили из Марселя в Шампань, в лагерь Майи (подразделения прибывали в Майи в период с 22 апреля до начала мая). По прибытии в лагерь все подразделения бригады полностью получили предусмотренное штатом число офицеров и нижних чинов французской службы, материальную часть. Были решены и некоторые организационные вопросы.

28 апреля по IV французской армии генерала Гуро выходит приказ о зачислении 1-й Особой бригады в состав армии, точнее, в XVII-й корпус генерала Дюма. Дополнительно были сформированы пулеметные роты (в каждой 3 офицера и 143 нижних чина), разведывательные команды - по одной на полк, 60 человек каждая (в русских полках на Восточном фронте не было предусмотрено по штату). В результате в бригаду входили два полка по 3 батальона, подразделявшихся по 4 роты; каждый полк имел три пулеметные роты (12 на батальон), отряд связи и военно-хозяйственную службу (каждая рота имела собственную полевую кухню).

По прибытию во Францию, русские войска, казалось, должны были сразу углубиться в курс боевой подготовки к предстоящим сражениям. Однако, прежде всего стали преследоваться интересы показа внешнего лоска и показухи. За один месяц1-я Особая бригада участвовала в 18 парадах, на которых присутствовали либо представитель Верховного Командования при французских армиях генерал (на данной должности с 3 сентября 1314 г.), либо генерал Гуро, либо президент Пуанкаре.

Один батальон из 1-го Особого полка полковника прошел даже церемониальным маршем в Париже; там же подразделение русских войск примет участие в торжествах по поводу праздника 14 июля, ежегодно отмечавшегося французами. Являлись ли парады необходимостью для бригады, прибывшей во Францию сражаться вместе с французами и англичанами против общего врага?

Определенное время все-таки уделялось и на боевую подготовку. Об этом свидетельствуют приказы по 1-ой Особой бригаде № 29 от 21 апреля, № 35 от 26 апреля и др. Многих солдат направили учиться на краткосрочные курсы по овладению новыми военными специальностями, своеобразный центр которых находился в Шалоне, где солдаты обучались на пулеметчиков, снайперов, телефонистов, сигнальщиков, саперов и т. п. Одновременно солдаты и офицеры изучали особенности французского фронта и методы ведения боев, участвовали в практических занятиях на полигоне, на учебных стрельбах.

На французском фронте 1-я, затем и 3-я Особые бригады не являлись отдельной самостоятельной частью из-за малочисленности и недостаточной технической укомплектованности. Они входили в состав французской армии, и подчинялись в оперативном отношении командующему фронтом, в юридическом - представителю Верховного Главнокомандующего во Франции: «...где бы ни находились русские войска, они подчиняются русским военным законам». Таким образом, русские войска имели как бы двойное подчинение.

К боевой службе на французском фронте русские солдаты приступили в ночь на 17 июня 1916 г., когда подразделения 1-й Особой бригады заняли один из участков IV французской армии, входившей в группу войск под командованием командира II кавалерийского корпуса генерала де Митри. Сектор, занимаемый русскими войсками, находился к востоку от города Реймса, примыкая своим правым флангом к реке Сюипп, близ села Оберив.

Во французских окопах и траншеях русских солдат ждали «сюрпризы» - они не переставали удивиться тому, какими прочными и солидными бывают фортификационные сооружения: глубокие землянки (в 50 ступенек), прочные деревянные перекрытия. В офицерских землянках находились даже ванны и кое-где бильярдные столы.

В тылу позиций находился военный лагерь Мурмелон Ле Гран, в котором русские солдаты будут располагаться на отдых, когда их сменят французские подразделения.

Сектор, оборонявшийся нашими войсками, находился постоянно под обстрелом и являлся отнюдь не легким. Расстояние, разделяющее наши передовые линии от немецких, составляло всего 70-80 м, поэтому постоянно приходилось быть начеку. Все четыре месяца, которые русские войска провели на передовой, прошли для них в постоянных перестрелках с врагом.

Боевое крещение 1-я Особая бригада получила 18 июня - подверглась артиллерийскому обстрелу противника и отбила немецкую атаку. Первые убитые появились у бригады 14 июля. Двое солдат 1-го Особого полка были заколоты в неравном штыковом бою, и теперь немцы точно знали, что против них находятся русские войска, поскольку противник захватил с собой в качестве трофеев каски с двуглавыми орлами.

1-й Особой бригаде удалось принять участие в известной наступательной акции франко-английских войск против Германии - сражении на реке Сомма (июль-ноябрь 1916 г.). Для русских солдат самый ожесточенный бой произошел 5 сентября, когда в течение 12 часов пришлось отбить пять сильнейших атак противника. 1-й и 2-й батальоны 2-го Особого полка (которому достался самый тяжелый участок в бригаде) неоднократно вступали в рукопашные схватки с немцами. Потери только в этот день составили 35% всего личного состава 1-й Особой бригады. Самые мощные атаки противника приняла на себя 9-я рота 2-го Особого полка, недосчитавшаяся 2/3 бойцов.

Русские войска продемонстрировали умение воевать не только в открытом бою, но и в боевых разведывательных рейдах, называвшимися французами « coup de main ». Так, младший унтер-офицер Г. Котов и ефрейтор А. Калмыков с группой товарищей совершили боевую вылазку к немцам, в результате которой захватили двух пленных, две винтовки с боеприпасами и два ящика ручных гранат. Все участники вылазки были удостоены Георгиевских крестов, А. Калмыкову присвоено звание младшего унтер-офицера, а его трем боевым товарищам - звание ефрейтора. Этот славный эпизод имел счастливое продолжение: героев принял генерал и вышестоящее французское начальство.

Не осталась незамеченной акция 16 июля, когда была отбита вылазка противника, стоившая ему до 100 человек убитыми и ранеными и 10 человек пленными. С нашей стороны тоже имелись немалые потери -13 убитых (плюс один солдат французской службы) и 36 раненых, из них 2 офицера. Командир XVII корпуса генерал Ж. Дюма с большой похвалой отозвался об общем управлении контратаки и о мужественном поведении чинов 1-й Особой бригады, а генерал де Базелер сказал: «...русские остаются по-прежнему мастерами штыкового боя».

29 сентября 1916 г. выходит приказ № 000 поIV армии, отмечающий заслуги 3-го батальона 2-го Особого полка: «18 сентября 1916 под командованием своего командира подполковника Верстаковского, будучи яростно атакован 6-ю ротами германцев, которые наступали под прикрытием сильной артиллерии, встал, как один из окопов, бросился в штыки и своим неудержимым порывом, отбросил неприятеля до его линии, нанеся при том ему сильные потери». По этому приказу 3-му батальону 2-го полка от генерала Гуро был пожалован Военный крест с пальмой. В приказе по 1-й Особой бригаде № 000 от 4 октября 1916 г. приведена телеграмма от генерала Ж. Дюма: «Шлю самые сердечные поздравления храбрым войскам иих храбрым начальникам».

("6") О доблести обоих полков 1-й Особой бригады нам наглядно говорит число награждений за первый период пребывания на французском фронте – в течение июня-сентября 1916 г. (даны самые приблизительные подсчеты).Из нижних чинов 1-го Особого полка были награждены: Георгиевскими крестами 4-й степени - 2 чел., Георгиевскими медалями «За храбрость» 4-й степени - 9 чел. (из которых один - из штаба бригады), французским Военным крестом - 3 чел. Но больше всего наград получили солдаты 2-го Особого полка: Георгиевскими крестами 3-й степени - 2 чел. 4-й степени - 38 чел. Георгиевской медалью «За храбрость» 4-й степени - 82 чел, Военным крестом - 66 чел.

Награды получили и офицеры 1-й Особой бригады - орден св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» - 6 чел, орден св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом - 4 чел., Военным крестом - 4 чел (один из награжденных, генерал получил крест с пальмовой ветвью). Кроме того, президент Франции указом от 01.01.01 г. наградил кавалерским крестом ордена Почетного Легиона 2 офицеров русской службы (подполковника Иванова и поручика Тихомирова) и одного офицера французской службы.

Боевую службу 1-я Особая бригада исправно несла до 16 октября, когда ее на позициях у села Оберив сменила 3-я Особая бригада, также доблестно исполнявшей долг перед союзниками и не давшей повода усомниться в собственной храбрости и стойкости.

В течение 1916 г., по данным военного атташе во Франции полковника , потери 1-й Особой бригады составили 2 офицера и 103 солдата убитыми и умершими от ран, 2 офицера и 130 солдат ранено. В 3-й Особой бригаде соответственно 1 офицер и 67 солдат, 3 офицера и 404 солдата.

Ничуть не умаляя героизма русских солдат на французском фронте, хотелось бы указать и на следующие неприятные моменты. Случались на фронте и такие неприятные вещи, как взятие в плен наших солдат немцами: во время «...одной частной атаки немцев на наши позиции к югу от высоты Менил были взяты в плен немцами 21 человек в убежище...».

В 1-й Особой бригаде существовали телесные наказания для нижних чинов еще со времени их отправки из России. Несмотря на то, что генерал Н. Лохвицкий заявил в приказе № 000 от 1 ноября 1916 г.: «Как русская, так и французская армии никогда не знали немецкой палочной дисциплины...».

Отношения между нижними чинами и офицерами не являлись чрезвычайно дружелюбными, иногда случались серьезные инциденты. По недоразумению пьяных офицеров, 4-я рота 2-го Особого полка некоторое время вела перестрелку со 2-й ротой того же полка (когда полк находился на боевых позициях у села Оберив), в результате чего у 4-й роты оказалось 27 человек убитыми и 36 раненых.

Еще во время переезда 1-й Особой бригады, незадолго до прибытия в Марсель, самодурство командира 2-го Особого полка довело его до удара со стороны одного солдата, некоего Петрыкина, который по прибытии в Марсель сбежал. Пытаясь его разыскать, начальник 1-го батальона 2-го Особого полка подполковник судил и впоследствии расстрелял 8 человек.

Офицеры тоже не оставались «в долгу». В приказе по 1-й Особой бригаде № 000 от 1 ноября 1916 г. можно найти следующие строки: «Состоящий во 2-м ОСОБОМ пехотном полку Подпоручик Конюс позволил себе нанести удар нескольким солдатам.

Приказываю арестовать Подпоручика Конюс на 20 суток, надеюсь, что подобный случай больше не повторится...».

Даже с момента отправки 1-й Особой бригады из России у солдат с офицерами стали возникать трения, которые в течение времени не только уменьшались, но и увеличивались; остановить их не представлялось возможным. Какое отношение у солдат могло сложиться о своем командире, генерале Н. Лохвицком, когда он лично поощрял порки солдат.

Прапорщик вспоминал, когда он, 21-летний офицер, называл 35-40-летних рядовых и унтер-офицеров на «вы», его начальник, временно командовавший 2-м Особым полком капитан (впоследствии подполковник и командир 1-го батальона этого же полка) высказывал собственное неудовольствие, на людях демонстрировавший доброту к подчиненным. Отметим, что в бою не прятался за спины солдат.

Не имея боевой спайки, в глубине рот, батальонов, полков 1-й Особой бригады, как и в 3-й, зарождалось семя недовольства против офицерства, многие представители которого позволяли себе грубо обращаться с солдатами. Отсутствие боевых кадровых офицеров, большая часть которых была выбита в первые месяцы войны на русском фронте, давало о себе знать.

Несомненно, среди офицеров находились люди порядочные, отважные и смелые. Ярчайшим примером подобного офицера может служить подполковник , командир 2-го батальона 2-го Особого полка, которого солдаты вспоминали с уважением.

После вышеперечисленных фактов вовсе не удивительно, что именно 1-я Особая бригада стала ядром неповиновения высшей власти и явилась рассадником недовольства в русских войсках на французском фронте в 1917 г.

Уже в 191б г., в конце года, один из атрибутов дисциплины - соблюдение формы одежды - в 1-й Особой бригаде стал нарушаться. Причем не обязательно среди нижних чинов, но и среди господ офицеров. Тревога по этому поводу звучит в приказе № 000 по 1-й Особой бригаде от 3 октября 1916г. В приказе № 000 по 1-й Особой бригаде от 01.01.01 г. можно найти следующие строки: «Главнокомандующий французскими армиями обращает внимание на заметный упадок внешней дисциплины в войсках [в 1-й Особом бригаде], выражающееся в несоблюдение формы одежды, и некоторой распущенности». Спустя 4 месяца от приказа № 000 от 01.01.01 г, в декабре 1916 г. еще существовали погоны и петлицы разных цветов, пулеметчики не имели установленных нарукавных знаков для их отличий, нижние чины не имели индивидуальных знаков, введенных с 15 ноября 1916 г. (приказ № 000).

Отмеченные случаи несоблюдения дисциплины имели место и в 3-й Особой бригаде. В приказе № 7 от 01.01.01 г. говорится: «Люди начинают распускаться. Кивают головой отвечая на приветствие, ходят расстегнувшись, поднимают воротник, а когда идет дождь имеют несчастный, непотребный вид».

Кроме несоблюдения формы одежды в русских войсках имелись факты «национальной слабости»: неумение ограничить себя в употреблении спиртных напитков – спиртные напитки распивали целыми группами. Случались единичные случаи кражи, когда русские солдаты воровали у французских.

Уже в 1916 г, происходит знакомство солдат с революционной эмиграцией, живущей во Франции, которая через небольшие группки военнослужащих русской армии начинает проникать в Особые бригады и изнутри способствовать разложению подразделений.

В результате, революционный дух, который охватит войска воюющих сторон в 1917 г., имел корни и в 1916 г. И одной из причин возникновения подобного настроения не могла не служить поспешность формирования Особых бригад и отправка столь молодого подразделения и без боевого опыта на далекий фронт.

("7") Салоникский фронт был открыт в конце 1915 г. Сербы, англичане, французы, итальянцы и две русские бригады образовали на Балканах т. н. Восточную армию под общим руководством генерала М. Саррайля (с 16 января 1916 г.), которой надлежало остановить продвижение противника и по возможности облегчить положение на франко-германском фронте.

Отметим, что между М. Саррайлем и командующим британскими войсками генералом Магоном (и их преемниками) возникают противоречия. Ни один из них не желал подчиняться другому. Подобного рода антагонизмы были сплошь и рядом в войсках Антанты от первого дня войны до последнего. Генералы каждой страны в первую очередь исповедовали собственные узко-национальные интересы. Не оказался исключением и Балканский театр. С политической точки зрения дела здесь обстояли хуже, чем где-либо, поскольку на Балканах присутствовали войска пяти держав - Франции, Британии, России, Сербии, Италии; самые большие противоречия являлись между Францией и Британией.

В результате, военно-политическая обстановка на Балканском театре военных действий, в которой надлежало сражаться русским войскам, не располагала к формированию дружественных взаимоотношений среди союзников.

В первой половине августа 1916 г. в Салоники прибыла 2-я Особая пехотная бригада с генералом , с первых дней пребывания столкнувшаяся с разнообразными трудностями, например, отсутствие некоторого имущества, инструментов (и имея в тылу до 180 больных). Лучше всего сказано в «Общих выводах по формированию и отправки бригады на фронт союзных армий»: «...почти ничего не было подготовлено заранее, для снабжения бригады всем необходимым. Правда, что каждое наше заявление принимается с большой предупредительностью и сейчас же почти исполняется, но тем не менее, по-видимому. Штаб Armee d ' Orient [Восточной армии] не получил нужных всеобъемлющих указаний по нашему снабжению и обеспечению из Парижа, а потому приходится постоянно напоминать то о том, то о другом».

Генерал также сожалел о том, что его 2-я Особая бригада не была укомплектована с технической точки зрения. «При вверенной мне бригаде... считаю необходимым ходатайствовать о сформировании горных трех батальон наго артиллерийского и паркового дивизионов и одной саперной роты. Только тогда бригада будет иметь самостоятельное боевое значение и, главное, значительную политическую силу при разрешении в будущем тех или других дипломатических вопросов на Балканах».

Как и на французском фронте, 2-я Особая бригада вошла в группу войск вместе с 57-й, 156-й французскими дивизиями (под общим командованием генерала Кордоннье), которым надлежало находиться в первых эшелонах атак.

С прибытием 2-й Особой бригады в Салоники сербское командование сразу попросило верховное союзное командование о включении русских войск в состав сербских армий, т. к. они пользовались большим уважением и популярностью среди сербов. С подобными просьбами выступали командующий I - й сербской армией воевода Мишич, командующий III - ей сербской армией Васич. На подобные предложения генерал ответствовал о «...неудобстве включать войска великой державы в состав малого государства».

По замыслу Главнокомандующего Восточной армии в первую очередь требовалось овладеть крупным сербским городом Битоль (Монастырь). Взятию города придавалось большое военно-политическое значение. Во-первых, это был сербский город, и его взятие должно было символизировать освобождение Сербии от врага. Во-вторых, с освобождением Битоля должно было начаться наступление всего союзного экспедиционного корпуса на всем протяжении линии Балканского театра. В-третьих, успешная операция могла способствовать вхождению Румынии в Антанту.

В августе-сентябре 1916 г. началась Битольская операция. На острие передовых союзных дивизий находились русские и сербские подразделения; французы и англичане - на менее опасных участках.

Воевать приходилось в неимоверно тяжелых условиях: боевая деятельность 2-й Особой бригады «...состояла в ряде утомительных горных переходов, при чуть ли не тропической жаре, многочисленных боевых столкновениях и стоянках в окопах и на склонах гор, занятых противником...». Большие проблемы возникли у бригады с лечением раненых и больных солдат. Французы, которые по договоренности должны были обеспечить санитарное обеспечение, подчас совершенно игнорировали заботы о наших раненых. Вместе с тем не только французы подобным образом относились к нашим солдатам. Когда полковые врачи написали рапорт нашему бригадному врачу о необходимости устройства в тылу русского «неподвижного госпиталя», последний заявил, «...что мы здесь прежде всего должны заботиться о том, чтобы не ссориться с французами и что все нападки на французские госпитали несправедливы».

Наиболее четко, как всегда, выразил все недостатки бригады генерал (за проведение Битольской операции получит высокие сербские награды): во-первых, не хватает артиллерии, технических, перевязочных средств; во-вторых, отсутствие связей с союзной артиллерией и войсками; в-третьих, отсутствие инженерных средств при бригаде. С начальником 2-й Особой бригады соглашался и генерал М. Саррайль: «...русские не имели ни артиллерии, ни тыловых служб... их административные службы сильно зависели от наших [французских]…». Не лучшим образом дела обстояли и с продовольствием.

Кроме вышеперечисленных проблем можно прибавить еще одну - недоверие к боевым качествам русских союзников, в частности, к французам: «...последние всегда следовали уступами за нашими флангами», несмотря на то, что наступать на противника должны были все вместе. Иногда происходили очень неприятные случаи: из-за вялых и нерешительных действий французских войск в середине октября в районе Велушино-Кенали 4-й Особый полк попал в окружение, сумевший все-таки прорваться к своим, взяв инициативу в собственные руки. Более того, местная официальная пресса ничего не говорила об успехах русских войск, приписывая все удачи на счет исключительно французов и итальянцев.

Несмотря на указанные проблемы на Салоникском фронте, 2-я Особая бригада зарекомендовала себя с лучшей стороны. Невзирая на преграды на своем пути, она с честью выполняла долг. 18 сентября 3-й батальон 3-го Особого полка овладевает высотой Бигла, 24 сентября части того же полка ведут упорные бои в районе Арменско. Наши потери составили 10 офицеров и 576 нижних чинов убитыми и ранеными. Всего с начала Битольской операции 2-я Особая бригада потеряла до 15 октября 1916 г.: офицеров - 5 убитых и 18 раненых, нижних чинов - 173 убитых и 1.099 ранеными, 128 человек пропали без вести. К 7 ноября во 2-й Особой бригаде под ружьем оставалось –1.423 человек в3-м Особом полку и в 4-м 1.396 (по штатам в полку должно быть 3.000-3.500 человек). Общие потери союзников составили более 40,0 тыс. чел (из них 28,0 тыс. сербов).

Первые активные боевые действия 2-й Особой бригады закончились с прекращением Битольской операции, в результате которой город был взят, что и произошло 19 ноября 1916 г. В 10 часов 10 минут генерал Леблуа получил донесение от начштаба 2-й Особой бригады полковника Шишкина: «В 9.30 1-й батальон 3-го русского полка вошел в Монастырь. Преследование продолжается». Прибывший в город королевич Александр Сербский «...выразил большую радость, что Монастырь был занят первым русскими войсками». Саррайль сразу издал приказ, в котором отмечает мужество всех союзных частей, участвовавших в освобождении Битоля и, в частности, пишет: «Русские, в греческих горах, как на сербской равнине ваша легендарная храбрость никогда не изменяла вам». 19 октября 1916 г. по Восточной армии выходит приказ № 10:

«3-й пехотный полк 2-й особой русской бригады.

Между 9 и 26 сентября 1916 г. действуя на высотах достигавших 2.000 м выполнил блестящую операцию против болгарских войск. Последовательно выбив их с Синжакского, Сешрецкого и Нерецко-Планинского хребтов, сокрушительным ударом, не смотря на чувствительные потери, овладел сильно укрепленной горной позицией к северу от Арменско, решительно содействуя взятию г. Флорина»; 3-му Особому полку был пожалован Военный крест с пальмой на знамя полка.

На окраинах города Битоля на местном кладбище стоит монументальный памятник, построенный в честь павших за сербский город французов; есть простенький, заросший бурьяном участок с захоронениями павших сербских воинов, но нет ни одного сколько-нибудь простого памятника, стелы в честь русских военнослужащих...

Вопреки ожиданиям русских солдат и офицеров, надеявшихся на долгожданный отдых, их оставили в строю: они сменили на боевых позициях Вардарскую и Моравскую сербские дивизии (с 24 ноября 2-ю Особую бригаду включили в состав I -ой сербской армии – пришлось подчиниться приказу и попасть под командование генералов «малого государства»).

После активных боевых действий на Салоникском фронте наступило временное затишье, в течение которого противоборствовавшие стороны занимались перегруппировкой войск и вынашиванием новых планов по изменению линии фронта каждый в собственную пользу.

В октябре 1916 г. на Салоникский фронт прибывает4-я Особая бригада. Она сталкивается с аналогичными трудностями, что и 2-я Особая бригада: отсутствие транспортных средств, вьючных животных, пулеметов, плохая работа французских тыловых служб (например, вовремя не привозились шинели). В частности, командир 4-й Особой бригады генерал Леонтьев пишет в штаб III - ей сербской армии(в состав которой входила бригада) в конце ноября: «В полковом обозе и на людях имеется лишь 3-дневный запас продовольствия, т. к. пополнить его перед выступлением до положенного не оказалось возможным... Нет походных кухонь... Что касается фуража, то запасов его в бригаде не имеется...».

("8") После небольшого отдыха 4-я Особая бригада выступила на фронт 7 декабря 1916 г. Русским войскам достались малооборудованные позиции, которые приходилось постоянно совершенствовать. К тому же работать приходилось в твердом скалистом грунте, часто под огнем противника.

За декабрь потери 4-й Особой бригады составили 3 офицера и 520 солдат убитыми и ранеными. Потери наши войска несли не только от действий противника: к 1 января 1917 г. свыше 50% личного состава бригады (963 офицера и 5.290 нижних чинов) были больны; в конце 1916 г. в русских войсках, как и в войсках Восточной армии, свирепствовала малярия.

Подвиги и героизм, присущий русским Особым бригадам, также как и во Франции, являлся одной стороной монеты. Другая сторона заключалось во взаимоотношениях офицеров и солдат. Общая обстановка во 2-й и 4-й Особых бригадах не являлась спокойной и радужной. Генерал , едва прибыв в Салоники, подвергает суровой критике офицерский состав («Приглядываюсь к офицерам. Мало культурности во всем»).

Прямым подтверждением этому явился серьезный инцидент, произошедший 15 августа 1916 г. в военном лагере Ларме в Марселе: солдаты убили своего офицера, подполковника Маврикия Краузе, начальника 89-го Беломорского пехотного полка, назначенного Главным Управлением Генерального Штаба (ГУГШ) командиром роты маршевого батальона 2-й Особой бригады (в пути из Архангельска во Францию он был временно исполняющим обязанности командира 3-го батальона 4-го Особого полка той же бригады).

Причины убийства крылись прежде всего в жестоком обращении с солдатами: во время следования на пароходах в Брест М. Краузе подвергал солдат за малейшие нарушения серьезным наказаниям; не последнюю роль сыграла и его немецкая фамилия. «Есть основание предполагать, что дело не обошлось без участия эмигрантов анархического направления, коими в это же время изобиловал юг Франции. Вино, от которого за время войны отвыкли наши солдаты [с 1914 г. в России действовал «сухой закон»] и которое во Франции продавалось свободно, сыграло немалую роль в этом событии».

В результате расследования к военно-полевому суду было привлечено 4 офицера и 26 солдат и унтер-офицеров, из которых 8 человек (все - нижние чины) были расстреляны, 18 других нижних чинов и все офицеры освобождены и отправлены в Россию. Из донесения в Петроград от графа отметим интересный факт: «Офицеры, опасаясь продолжения беспорядков, не выказали должного негодования и стремления помочь начавшемуся дознания [так в тексте]».

Офицеры - по крайней мере, во 2-й Особой бригаде - отличались еще и сребролюбием, не упускали случая тратить солдатские деньги в личных целях. Имелись факты нарушения формы одежды: «Начать с одежды - произвол, особенная любовь увлекаться иностранными покроями и штиблетами...».

Как и в русских войсках во Франции, в течение 1916 г. и особенно в конце года имели место факты нарушения дисциплины. Генерал пишет 12 декабря 1916 г.: «...до меня доходят официальные сведения о не которых поступках г. г. офицеров в Салониках, недопустимых ни с точки зрения образца дисциплины, ни с точки зрения русских воинов. (...) В ресторанах напиваются пьяными до потери человеческого облика, до оскорбления мундира чести, которые они имеют право носить». Увы, подобные случаи являлись нередкими.

Главный результат участия в первых боях четырех Особых пехотных бригад оказался более чем очевидным - русские войска использовались союзниками как пушечное мясо, к ним относились в армии как к людям второго сорта. Русские войска прошли путь от торжественного приема местным населением до пренебрежительного отношения со стороны верховного союзного командования. Заслужили ли простые русские солдаты подобного обращения, столь доблестно сражаясь бок о бок с союзниками против общего врага?

1917 - ГОД РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПОТРЯСЕНИЙ.

К 1917 г. военно-стратегическая обстановка на фронтах изменилась мало, но уже становится все более очевидным превосходство Антанты над Центральными державами, хотя в течение 1916 г., несмотря на огромные потери в живой силе, обеим сторонам не удалось добиться коренного перелома в войне.

Внутриполитическая обстановка в странах-участницах войны в целом являлось далеко не благополучной. Около 2 с половиной лет непрерывно шла война с применением новых видов вооружений, на фронтах погибали тысячи и тысячи солдат; тыл страдал от войны по-своему - там падал жизненный уровень, особенно остро данная проблема чувствовалась в Австро-Венгрии и Германии.

На французском фронте линия позиций продолжала оставаться практически прежней. Сражения на реке Сомма, под Верденом, - все эти кровопролитные сражения никому не принесли успеха.

3-я Особая бригада занимала по-прежнему боевой участок возле села Оберив. 31 января 1917 г. она подверглась газовой атаке противника (31 января 1917 г.). С 16 час на позиции 6-го Особого полка и соседних французских частей пошли волны бесцветного газа, затем - облака хлора. Под прикрытием газа и артиллерии немцы пытались атаковать, но, получив отпор, отступили. Только в 22 часа войскам разрешили снять противогазы.

Особенно большие потери понес 6-й Особый полк - все умершие на месте 22 человека служили именно в этом полку, как и 285 чел из 306 человек, эвакуированных в тыл с разной степенью отравления. О трагических последствиях 31 января говорилось в приказе от 2 февраля по 1-й Особой бригаде, и обращалось внимание на меры по защите личного состава от газовых атак.

Отметим, что о подобных мерах говорилось еще, по крайней мере, с ноября 1916 г., в частности, был назначен особый офицер специально ответственный за проведение мероприятий по отражению газовых атак. Думается, что не все серьезно относились к противогазам - они недавно появляются в войсках и, может быть, русские солдаты просто недооценивали серьезность газовой атаки. Еще в декабре 1916 г. в 1-й и3-й Особых бригадах отмечались случаи отсутствия противогазов даже при торжественных смотрах, устроенных бригадным начальством.

Итого на всем участке фронта, подвергнутого немецкой газовой атаке было отравлено из 10.000 человек 1.980, т. е. около 20% французских и русских военнослужащих. Предпринятая ответная атака газовая французскими подразделениями на немецкие позиции в ночь на 17 февраля успехом не увенчалась: газовое облако частично вернулось обратно. Пострадало 13 русских и 120 французских военнослужащих (все 120 человек входили в состав газовой роты).

Первую боевую службу 3-я Особая бригада закончила, когда 12 марта 1917 г. ее сменила 185-я французская территориальная бригада (состоящая из 75-го и 78-го территориальных полков), а русские подразделения были выведены в тыл на берега реки Марны.