Copyright © 1998, Национальная электронная библиотека

Социальная напряженность как индикатор конфликтогенной ситуации

Очевидная потребность в управлении социальными конфликтами, в снижении их деструктивного потенциала, требует поиска адекватных методик не только перевода коллизий в русло социально приемлемых форм, но и нахождения возможностей для диагностики, прогнозирования и предупреждения нежелательных столкновений в обществе.
Сегодня сложилось достаточно устойчивое мнение о том, что в качестве диагностического средства в анализе общественных процессов может использоваться феномен социальной напряженности. В свою очередь, нахождение обоснованных процедурных форм такой диагностики необходимо требует тщательного методологического анализа взаимосвязи данного феномена с конфликтами, а также установления специфики их проявлений в условиях России, только посредством чего и могут быть определены пределы и возможности использования такого инструмен-тария.
Социальная напряженность обусловлена прежде всего двумя важнейшими общими механизмами ее образования. С одной стороны, она возникает как результат вынужденного взаимодействия социальных субъектов в нежелательных (неблагоприятных) формах, в том числе и конфликтных, и в этом смысле она выступает конфликт-ным и постконфликтным феноменом, отражающимся на уровне индивидуумов в виде негативных эмоций. С другой стороны, напряженность есть также следствие восприятия социальными агентами всевозможных новаций, отно-шение которых к традиционным ценностным представле-ниям является неопределенным. В этом случае на уровне индивидов такая напряженность проявляется в качестве нейтрального эмоционального фона, служащего свое-образным "слепым" потенциалом активности.
Уяснить это различие лучше всего на конкретных иллюстрациях. Так, например, всем хорошо известные негативные эмоции, возникающие в магазинной очереди в результате попытки какого-либо гражданина приобрести товар вне очереди, есть аналог социальной напряженности первого типа. Игра в шахматы с новым неизвестным партнером, когда исход партии заранее неясен, вызывает нейтральный эмоциональный фон, который аналогичен состоянию индивидуумов в случае социальной напряженности второго типа.
Безусловно, что в реальной жизни эти два типа социальной напряженности в чистом их виде практически не встречаются, они всегда предстают как составляющие, как компоненты целостного феномена. Однако, в зависимости от конкретных обстоятельств, "удельный вес" каждой из них в совокупной социальной напряженности может быть различным, что позволят, в зависимости от установления приоритета той или иной, наиболее адекватно интерпретировать реальные ситуации. Даже в оптимально функционирующем обществе, где некоторые виды конфликтов являются легитимными и имеют свои институциональные механизмы разрешения, напряженность первого типа предстает как нормальная, естественная, обусловленная системой общественных отношений, которые для сохранения своей целостности подразумевают потенциальный конфликт.
Эта "нормальная" напряженность по любой из осей общественных отношений имеет свою меру (минимальный и максимальный уровни), в пределах которой каждая устоявшаяся форм социальных взаимосвязей гаранти-рована как от возникновения всевозможных нежела-тельных ее трансформаций, так и от стагнации.
Выход социальной напряженности за пределы такой меры создает риск образования нежелательных коллизий. Однако, приобретение социальной напряженностью некого неоптимального для данного типа отношений уровня является только необходимым, но не достаточным условием для возникновения нежелательных социальных конфликтов. Последние образуются в том случае, когда интенсивность изменения социальной напряженности на любом из уровней риска превышает некую величину, обусловленную мерой адаптивных и защитных реакций социального организма.
Действительно, нетрадиционный для какой-либо оси общественных отношений уровень социальной напряженности воспринимается социальными субъектами как новаторство, как некий фактор, снижающий вероятность прогнозирования дальнейшего хода развития событий. И вполне естественно, что для всего нового, не имеющего однозначной оценки, у социальных субъектов существует мера приспособления к нему и защиты от него, которая, в свою очередь, обусловлена интенсивностью количественного нарастания или снижения этого нового фактора.
Таким образом, первый тип социальной напряжен-ности (практически в чистом его виде) как средство прогноза возможных нежелательных конфликтных проявлений в обществе имеет весьма ограниченные для этой цели возможности. Действительно, сама констатация того, что социальная напряженность по какой-либо оси находится выше или ниже традиционно сложившейся нормы, не дает ничего, кроме постулирования пятидесяти-процентной вероятности возникновения неблагоприятных форм взаимодействия. Чтобы прогнозировать последние в такой ситуации, необходимым становится прогнозиро-вание интенсивностей изменения самой социальной напря-женности, что требует поиска новых дополнительных индикаторов. Кроме того, достаточно длительное функ-ционирование какой-либо оси общественных отношений за пределами традиционных уровней социальной напря-женности с интенсивностями ее колебания, не вызываю-щими возникновения защитных реакций, приводит к смещению оптимальной меры социальной напряженности какого-либо данного типа общественных отношений на новые границы. И таким образом, девиантность становится нормой. Обратившись вновь к примеру с магазинной очередью, можно представить, что в случае, если приобретение товаров без очереди становится частым явлением, не находящим себе в редких конфликтных столкновениях должного отпора, то происходит социальная адаптация к данному явлению и оно становится нормой. Правда при этом верхний порог новой меры "нормальной" социальной напряженности смещается на более высокий уровень и сами конфликты в очереди приобретают характер заурядного явления, если, конечно, они протекают лишь только в форме словесной перепалки.
Здесь вырисовывается несколько иная проблема, заключающаяся в том, что оптимальность функциони-рования социального организма и максимальная его устойчивость в целом может быть достигнута в том случае, когда по всем плоскостям общественных взаимо-связей мера "нормальной" социальной напряженности будет иметь некое усредненное положение, с тем, чтобы в случае необходимости имелся запас для ее смещения в ту или иную сторону. Действительно, например, если верхний порог "нормальной" социальной напряженности очень высок, то это всегда чревато возникновением дисфункциональности, кризисов, образованием новых, нетрадиционных для данного общества и ее системы социальных отношений, осей напряженности.
Что касается социальной напряженности второго типа, то ее образование, как было указано, есть следствие всевозможных новаторских изменений в обществе. По сути дела, в чистом своем виде, эта избыточная социальная напряженность, хотя и возникает в определенных плоскостях общественных отношений, сама зачастую не имеет конкретной направленности. Она является своего рода "слепым" потенциалом социальной активности, а то русло, в котором она найдет себе выход, зависит от массы всевозможных трудно прогнозируемых флюктуаций. Возвращаясь к приведенным выше иллюстрациям, необходимо отметить, что, например, нейтральный эмоциональный фон играющих в шахматы партнеров возникает именно в системе отношений последних, однако, это вовсе не означает, что их психическое напряжение направлено друг против друга и что игроки обязательно должны выступать субъектами возможного будущего конфликта. В этом случае очевидно, что даже какие-либо неосторожные замечания со стороны, например, наблюдателя за игрой могут привести к тому, что потенциал активности одного или обоих игроков будет переориентирован на этого незадачливого зрителя в виде конфликтной интеракции. Однако, как нейтральные эмоции индивида, так и социальная напряженность второго типа, необязательно должны реализовываться только лишь в виде конфликтных проявлений.
Таким образом, вышеизложенное позволяет признать, что феномен социальной напряженности в большей степени пригоден не для индикации перспектив возникновения конкретных социальных конфликтов, а является достаточно надежным средством отражения оптимальности, устойчивости или отсутствия таковой для различных плоскостей общественных отношений. И в этой связи, с точки зрения общественной безопасности, социальная напряженность, безусловно, требует осуществления постоянного контроля за ней, а также и применения в некоторых случаях управленческих мер, направленных на придание ей функционально-оптимального уровня. В свете изложенного выше необходимо также указать на некоторую специфику социальной напряжен-ности и конфликтов в условиях России.
Прежде всего, характерным признаком нынешней ситуации является высокий процент в социальной напряженности по различным ее осям общественных отношений той ее составляющей, которая возникает в результате массы неопределенных прогнозов будущего. Как уже указывалось, доминирование этого типа социальной напряженности приводит к тому, что направление возможных будущих конфликтов является практически непредсказуемым. Так, следует признать, что масса межнациональных конфликтов, произошедших на территории бывшего СССР, явилась полной неожиданностью в связи с тем, что уровни социальной напряженности по линии межнациональных отношений практически всегда оценивались как нормальные. В действительности, может быть, оно так и было, и казалось, что большие права, предоставляемые Центром национальным окраинам должны были бы нормализовать социальную напряженность там, где она была очень высокой. Вместе с тем, пожалуй, решающим здесь явилась не социальная напряженность по осям межнациональных отношений, а неконтролируемые информационные потоки в обществе, которые перевели "слепую" социальную активность в плоскость межнациональных столкновений. В этой связи, тщетными могут оказаться всякие попытки отыскать некие глубинные корни межнациональных конфликтов и увязать их с динамикой социальной напряженности в данной плоскости общественных взаимосвязей.
Еще одна особенность исходит из проводимого целенаправленного реформирования определенных типов общественных отношений. Дело в том, что в социальной системе нельзя без нарушения общего равновесия упразднить какую-либо функцию или создать новую. Любая такая попытка приводит к перераспределению "нормальной" меры социальной напряженности буквально во всех плоскостях социальных взаимосвязей. И естественно, что там, где верхний порог традиционной социальной напряженности работает на предельном уровне, там общественные отношения становятся максимально опасными в смысле возможных их нежелательных трансформаций. Пожалуй, в этом смысле показательной является ситуация в экономике, где навязывание нового типа отношений в одних плоскостях порождает нежелательные формы взаимодействия в других (например, забастовки шахтеров).
Специфическим для России обстоятельством, влияющим на состояние социальной напряженности, выступает также то, что в социальном опыте руководящих звеньев практически отсутствуют аналоги разрешения конфликтных ситуаций мирным путем, нахождения компромисса между враждующими сторонами. Действительно, в России прошлого всякое бунтарство, даже инакомыслие, считались преступлениями, факторами, разрушающими государственность и вносящими нестабильность в общественное развитие. В послереволюционный период общественная парадигма по отношению к конфликтам изменилась лишь в том плане, что признавались легитимными только справедливые конфликты, направленные на более полную реализацию интересов большинства населения, трудящихся масс. Однако, на деле коммунистическая идеологема ставила запрет на какую либо конфронтацию внутри общества, а тем более не допускала никакой возможности для оппозиции правящему режиму, ибо последний безоговорочно признавался самым народным и самым справедливым. Данное обстоятельство неоднократно проявлялось в последнее время как две крайности в социальном управлении по отношению к надвигающемуся конфликту: либо полное игнорирование тех, кто заявляет о своих насущных проблемах и потребностях, либо подавление всякой конфронтации на корню.
Собственно говоря, данное обстоятельство является одной из причин отсутствия в российском обществе механизмов институциализации конфликтов. Кроме того, указанная особенность (традиционный подход к управлению конфликтами) зачастую может являться фактором, инициирующим социальные столкновения. Приблизи-тельно такой традиционный подход характерен со сторо-ны правительственных кругов России по отношению к Чечне: сначала полное игнорирование, а затем подавление.
Немаловажным фактором возникновения и усиления социальной напряженности в современном российском обществе является смещение концентрации общественного внимания на материальных основах жизнедеятельности. Достаточно напомнить, что господствовавшая на протяжении семидесяти лет советская идеология, которая основывалась отчасти на учении классиков марксизма, отчасти - на извращенном понимании сути последнего, исходила из приоритета экономики и материальной сферы в целом над всеми другими областями общественной жизни. Безусловно, это не могло не отразиться на состоянии общественного сознания. В основе многих нынешних общественных коллизий, конфликтных ситуаций и роста социальной напряженности лежат именно субъективные представления о снижении жизненного уровня, о расслоении общества на бедных и богатых, о растущей безработице и отсутствии механизмов социальной защиты малоимущих и т. п.
Кроме того, следует иметь в виду, что наряду с объективными причинами возникновения социальной напряженности и конфликтов, последние также могут переходить в нежелательные формы в результате всевозможных субъективных предрассудков, предубеж-дений, стереотипов мышления и т. п.
В качестве заключения можно предложить следую-щие выводы:
1) Социальная напряженность в обществе предстает как сложный интегративный феномен, в связи с чем, его интерпретация как предвестника конфликтов является не вполне корректной;
2) Прогнозирование возникновения конкретных конфликтов сопряжено с необходимостью учета массы всевозможных обстоятельств, а в ряде случаев, оно становиться практически невозможным из-за высокой зависимости от множества случайных флюктуаций;
3) Средством предупреждения конфликтов может являться управленческая деятельность по отслеживанию уровней социальной напряженности по различным плоскостям общественных отношений и приведение их к оптимальному значению. При этом следует учитывать, что данная мера эффективна только в условиях относительной стабильности социальной системы и ограниченно применима к нынешней ситуации в России, которая в целом характеризуется глобальным кризисом.