Илья Франк Чужой язык — как сделать его своим (стр. 6 )

Пример грамматического диалога (на прошедшее время).

«Вы находитесь в состоянии депрессии, приходите к врачу, он расспрашивает вас о том, что вы делали в последние дни». (При этом можно дать опорные слова или словосочетания).

Пример грамматической игры (на предлоги местонахождения).

Нужно найти ключик, который я спрятал в комнате (загадал, где он находится), задавая вопросы: «Под диваном? За зеркалом? Между книг?...» (При этом посылается картинка, список опорных слов).

7. Предъявление новой лексики (новой темы или части темы)

Предъявление новой темы может происходить по-разному. Например, через рассказ преподавателя на данную тему или через расспрос ученика (при этом преподаватель посылает новые слова и выражения, сразу или параллельно рассказу). Например, если тема «Путешествия», преподаватель может рассказать о своей поездке или расспросить ученика о его поездке.

На начальных этапах предъявление может быть просто совместным чтением и разбором нового материала, с последующими вопросами по нему (с использованием новой лексики). Например, преподаватель прочел с учеником диалог, в котором речь идет о проведенном где-либо отпуске. После этого он задает вопросы: «Бывали ли в этом месте? Хотели бы вы туда съездить? Любите ли вы ходить в горы?» и т. п.

8. Лингво-странноведческий момент

Вы даете несколько фраз, какими обычно англичане (немцы, китайцы и т. д.) выражают свою любовь, или же прощаются, или здороваются, или вы рассказываете о каких-либо блюдах (можно и рецепт записать), или предлагаете несколько идиом, устойчивых выражений — можно перевести их дословно и попросить подобрать русский эквивалент. Сленг и идиомы часто вызывают повышенный интерес — они необычны для русского уха и показывают логику чужого языка. Можно рассказать о какой-то забавной традиции, об этикете и манерах. Тогда ученик закончит занятие в приподнятом настроении, ему захочется потом поскорее продолжить заниматься, потому что его мысли будут настроены на этот язык и на эту страну.

(Прошла третья треть занятия, 20 минут, которую можно в целом назвать «Новым материалом, или предъявлением»).

В заключение хочу сказать, что, естественно, структура занятия может колебаться и нарушаться в зависимости от конкретных задач, от конкретной темы. На каких-то занятиях может не быть, например, новой грамматики, на продвинутых уровнях может не быть фонетического тренинга, на некоторых уровнях или некоторым ученикам не нужно предъявлять новый материал, поскольку они могут его прочесть самостоятельно, — и т. д. Это расчищает место для большей речевой практики. Плохо было бы лишь ущемление языковой практики за счет всего остального, а также за счет совместного выполнения многих не очень рациональных заданий, которые предлагаются в учебниках. Из учебников можно брать, в основном, тематическую канву, аудирование, тексты, грамматические темы. А задания выполнять очень выборочно, только самые интересные, если вообще их выполнять.

9 апреля 2011 года

Что я придумал и чего не придумывал

Не я придумал суггестивный метод преподавания — метод гораздо более радикальный, чем обычный коммуникативный. Этот метод придумал Георгий Лозанов.

Не я придумал, что на каждом занятии нужно повторять данный на предыдущем занятии материал (подкрепление, или повторение), что затем его нужно использовать (в общении — языковая практика), а затем предъявлять новый материал (грамматический и лексический). Это совершенно традиционная схема (недаром я довольно долго работал школьным учителем).

Я придумал, как соединить самый передовой (но вовсе не эксцентричный, совершенно естественный, человечный) суггестивный метод с простой и рациональной (можно даже сказать, школьной) схемой занятия, и разработал для этого конкретные приемы (например, грамматический тренинг «наращиванием», заменяющий обычные упражнения). Вот это и можно назвать структурно-разговорным методом (ведения занятий) Франка. Он придуман не сразу, а вырос в результате практики. Я преподаватель, и пришел к этому методу, стремясь улучшить (и действительно улучшая) результаты своей работы. Сейчас по нему работает уже немало преподавателей, совершенно не обязательно даже именно в нашей языковой школе. Преподаватели выбирают этот метод, потому что он им представляется удобным и эффективным.

У данного метода есть еще одно важное достоинство — его можно наложить на практически любую программу, почти на любой учебник. Это важно потому, что в различных учебных заведениях принято вести занятия по различным учебникам, преподаватель далеко не всегда имеет право выбора. А мы как раз и показываем, в какой мере и как можно «обойти» любой учебник, взяв из него приемлемое и заменив неприемлемое на свое, даем общую технологию работы с учебником и конкретные примеры трансформации готовой программы.

Может быть, лучше просто сделать свои пособия, наиболее подходящие к нашему методу? Эта работа ведется, постепенно осуществляется. Но мы успешно используем также и обычные коммуникативные учебники (типа Headway), трансформировав их программу. После прохождения соответствующего цикла наши ученики знают не только все, что в этом учебнике, они знают больше. А времени (количество часов) затрачивается гораздо меньше.

По данному методу легко преподавать и легко учиться. Преподавать легко не потому, что требуется меньше времени на подготовку к занятию (времени требуется больше), а потому, что преподавателю, во-первых, совершенно ясно, что именно делать в той или иной части занятия, а во-вторых, он психологически хорошо себя чувствует на занятии (и от ощущения эффективности своей работы, и от того, что он сам не только преподает, но и живет в ситуациях и обсуждениях, от того, что слышит не только выполненные задания, а непредсказуемые и неожиданные, часто познавательные или просто любопытные для себя вещи). Учиться же легко потому, что, с одной стороны, есть простая и четкая структура, — и ученик чувствует, что все идет своим чередом, что его накормят и речевой практикой, и грамматикой, и лексикой, а с другой стороны, он не выполняет задание за заданием в учебнике, он общается. Он живет, а не расплачивается временем своей жизни за знание языка.

А еще я придумал специальный метод чтения для осваивающих иностранные языки. Этот метод позволяет очень быстро войти в язык (привыкнуть к его строению) и освоить лексику. Примененный без сочетания с языковой практикой, он дает пассивное владение языком (то есть, возможность читать тексты без словаря). В сочетании же с языковой практикой он увеличивает эффективность освоения языка (именно активно!) примерно в три раза. Иными словами, если ученик осваивает язык в течение месяца на курсах, но подкрепляет это ежедневным часовым или двухчасовым чтением по моему методу (чем больше, тем лучше, конечно), то знать и уметь он будет в три раза больше, чем предполагает месячная программа.

Илья Франк, 31 октября 2008 года

Метод чтения Ильи Франка

Мой метод чтения — это специальный способ адаптации текста, который способствует пассивному освоению языка. Его можно использовать либо в качестве поддержки, дополнения к разговорной практике, либо просто для пассивного освоения языка (если цель, например, научиться читать книги на том или ином языке). Как построены такие тексты? Вот, например, книга «Путешествия Гулливера». Если открыть любую страницу этой книги, то можно увидеть, что текст повести разбит на небольшие отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок — текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексико-грамматическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Например:

I must have slept for more than nine hours (я, вероятно, проспал более девяти часов; to sleep) because when I woke up (потому что, когда я проснулся; to wake up) it was daylight (было совсем светло; daylight — дневной свет; день, светлое время суток). I tried to get up (я попробовал встать), but I couldn't move (но не мог двигаться = пошевелиться). I was lying on my back (я лежал на спине). My arms and legs were tightly fastened to the ground on each side (мои руки и ноги были крепко прикреплены/привязаны с каждой стороны = с обеих сторон к земле). My long, thick hair was tied down in the same way (мои длинные и густые волосы были точно так же: «таким же образом/способом» привязаны /к земле/; thick — толстый; густой, частый; way — дорога; путь; метод, способ). I also felt several fine threads across my body from my arms to my legs (также я почувствовал несколько тонких нитей /протянутых/ поперек моего тела от рук до ног; to feel). I heard noises around me (я слышал вокруг себя /какие-то/ звуки; to hear; noise — шум, гам; звук /обычно неприятный/), but from where I lay I could see nothing but sky (но с /места/ где я лежал, я не мог видеть ничего, кроме неба).

daylight ['deIlaIt], fastened ['fRs(q)nd], threads [Tredz]

I must have slept for more than nine hours because when I woke up it was daylight. I tried to get up, but I couldn't move. I was lying on my back. My arms and legs were tightly fastened to the ground on each side. My long, thick hair was tied down in the same way. I also felt several fine threads across my body from my arms to my legs. I heard noises around me, but from where I lay I could see nothing but sky.

Те, кто только начал осваивать, например, английский язык, сначала может читать текст с подсказками, затем — тот же текст без подсказок. Если при этом он забыл значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то необязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно еще встретится, и не раз. Смысл неадаптированного текста в том, что какое-то время (пусть короткое) читающий на чужом языке «плывет без доски»[13]. После того, как он прочитает неадаптированный текст, нужно читать следующий адаптированный. И так далее. Возвращаться назад (с целью повторения) не нужно. Следует просто продолжать читать дальше.

Конечно, сначала на читателя хлынет поток неизвестных слов и форм. Он не должен этого бояться: никто никого по ним не экзаменует. По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все „утрясется“, и читатель будет, пожалуй, удивляться: ‘Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!’ Когда наступает такой момент, когда «и так понятно», ему стоит уже читать наоборот: сначала неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. (Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не с нуля.)

Язык по своей природе — средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются — либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он осваивается сам собой, подспудно.

Наша память тесно связана с тем, что мы чувствуем в какой-либо конкретный момент, зависит от нашего внутреннего состояния, а не от того, например, сколько раз мы повторим какую-нибудь фразу или сколько выполним упражнений.

Для запоминания нужна не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторить слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при чтении по моему методу запоминается без зубрежки, естественно — за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» — этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее человек будет читать, чем быстрее бежать вперед — тем лучше. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала делает свое дело, количество переходит в качество. Таким образом, все, что требуется от читателя, это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги.

Кто-то, возможно, скажет: «Для меня это не подходит. Я так ничего не запомню». Поверьте, что если вы действительно будете читать эту книгу интенсивно, то метод сработает. Если же вы будете читать ее несколько месяцев, то тогда действительно ничего не выйдет. Ведь вы в этом случае будете использовать вещь, нарушая инструкцию.

Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык — не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение, например, по-английски — вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку — на нее надо быстро взбежать. Пока не взбежишь — будешь скатываться. Если достигается такой момент, что человек свободно читает, то он уже не потеряет этот навык и не забудет лексику, даже если возобновит чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучил — тогда все выветрится.

А что делать с грамматикой? Собственно для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно — и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам, и грамматика усваивается тоже подспудно. Это похоже на то, как осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматики, а просто попали в соответствующую языковую среду. Я говорю это не к тому, чтобы читатели держались подальше от грамматики (грамматика — очень интересная и полезная вещь), а к тому, что приступать к чтению подобной книги можно и без особых грамматических познаний, достаточно самых элементарных. Данное чтение можно рекомендовать уже на самом начальном этапе. Грамматикой же, кстати сказать, хорошо более основательно позаниматься уже тогда, когда читатель привык к языку и практически все понимает. Вот тут ему будет интересна и полезна грамматика.

Такая книга помогает осваивающим чужой язык преодолеть важный барьер: набрать лексику и привыкнуть к логике языка, сэкономив много времени и сил.

Для английского языка отдельно нужно сказать о транскрипции. В книгах, оформленных по данному методу, после каждого адаптированного отрывка переводчиком обычно транскрибируются три слова на выбор. При этом выбираются в основном слова, произношение которых отклоняется от общих правил произношения английского (которые есть — это неправда, что в английском нужно запоминать произношение каждого слова!). Постепенно, по мере чтения, перебираются таким образом все основные слова, произношение которых неочевидно.

Может возникнуть вопрос: почему бы не транскрибировать весь текст? Ответ: дело не в том, что это очень трудоемко. Дело в том, что это бессмысленно, поскольку читатель не будет читать транскрипцию — и правильно сделает, она не нужна. Наличие полной транскрипции английского текста будет означать уже такую степень комментирования, когда за деревьями не видно леса, когда чтение перестает быть чтением. (Ведь можно еще прокомментировать все слова и все грамматические формы! Будет строчка текста и страница комментария. И никакого погружения в чтение, никакого удовольствия от него.) Вообще говоря, разве кто-то освоил английский язык по транскрипции? Разве она вообще важна? Осваивают английское произношение, слушая его и повторяя, участвуя в общении.

Может быть, тогда такие тексты должны быть снабжены аудиозаписью? Да, это неплохо — для несложных и недлинных текстов. Их можно снабдить медленной учебной записью. Другое дело аудиокниги, где очень важно актерское чтение. Возьмем, например, роман «Остров сокровищ» — если это просто чтение романа носителем языка, не художественное, записанное в учебных целях, то слушать его невозможно более нескольких страниц, — оно приедается. Всю же книгу можно слушать лишь в прекрасном актерском чтении. Но за таким чтением невозможно уже поспеть, следя по тексту. Такое прослушивание хорошо для тех, кто свободно воспринимает английский на слух (а им вообще не нужен данный метод чтения).

Тогда возникает опасение: «Но если я буду читать английский текст, не зная точного произношения каждого английского слова, я буду запоминать слова неправильно, и потом будет трудно переучиваться». Интересно, что лично у меня был такой опыт: я научился читать по-английски самостоятельно (книга + словарь), не зная произношения. В словаре, конечно, произношение указывается, но я уже знал французский, а в английском языке — 60 % слов имеют французское происхождение (и чаще всего именно их произношение вызывает трудности), — и эти слова я не смотрел в словаре. То есть научился читать глазами. Но это не помешало мне, несколько позже, послушать английскую речь и привыкнуть к правильному произношению. Я уже свободно читал, а для понимания на слух и речи мне хватило месяца общения на английском в семье носителей языка. В настоящее время очень много возможностей услышать английский и пообщаться на нем. Вы же не только будете читать книги по моему методу чтения, но и слушать песни, смотреть фильмы, разговаривать …

Поэтому выборочная транскрипция в таких пособиях играет скорее психологическую роль — успокаивающую читателя (что все в порядке — произношением он тоже занимается).

Должен еще раз заметить специально для преподавателей, во избежание недоразумений, что речь идет не о задании к очередному занятию и не о текстах, которые будут, так или иначе, использоваться на занятиях, а о подкрепляющем, совершенно дополнительном чтении. То есть не об активизации и даже не о задании на пассивное усвоение какого-либо тематического материала, а о чем-то третьем. Но это третье оказывается очень важной и полезной вещью.

Новые слова и выражения в учебниках повторяются довольно редко: ведь автор стремится дать как можно больше лексики в каждом небольшом уроке. В учебнике слова повторяются гораздо реже, чем в живой жизни или в книге, по сути, повторяются лишь тогда, когда автор не может этого избежать. Так, например, есть старинный учебник китайских иероглифов, где в тексте на тысячу иероглифов нет ни одного повторения, что придает ему необходимую компактность. Этот текст заучивали наизусть. Это, конечно, крайний пример, но принцип большинства учебников такой же (возьмите, например, известный учебник французского языка Г. Може, в котором в каждом небольшом (на полстраницы) уроке дается материал целой очередной темы (женская одежда, животные фермы, посуда и столовые приборы — и т. п.) Принцип используемого мной чтения прямо противоположен. Чем чаще повторяются слова, тем лучше.

Такие книжки, кстати сказать, не требуют того, чтобы человек сел за стол и приступил к занятиям. Их можно читать в метро или лежа на диване. А это очень важно в нашей непростой и суетной жизни. Тому, например, кто приходит домой после работы, трудно сесть заниматься за письменный стол. Но он может сесть в кресло или прилечь на диван и почитать такую книжку. Это не совсем «расслабуха», потому что на самом деле поток нового материала гораздо больше, чем при занятии по учебнику. Мозгам работы гораздо больше. Но эта работа происходит без стресса и без скуки, поэтому не чувствуется усталость. И вообще, усталость и головная боль возникают обычно не от того, что человек переработал (наша голова способна воспринимать во много раз больше информации, чем мы обычно в нее помещаем), а от стрессовой ситуации, от бессмысленных и скучных заданий.

Для того, чтобы так осваивать язык, не нужно иметь какую-то особую память или логические способности, нужно просто сесть и читать, как гоголевский Петрушка, нужно просто уделить этому время. Ну уж если человек и этого не сделает, так то его вина. Осваивать язык — это, конечно, не так, как в известном фильме: «упал — очнулся — гипс». Нужно время и погружение, нужно отдать этому часть души.

Мой метод чтения, разумеется, не панацея, я не утверждаю, что он пригоден для всех.

Он не рассчитан, пожалуй, на детей до 12 лет, которые едва ли способны самостоятельно и продолжительно копаться в иностранном тексте. (Но бывают, конечно, и исключения).

Кроме того, вряд ли данным методом будут пользоваться люди, не имеющие привычки к чтению. Если они по-русски не читают, с чего бы они вдруг зачитали по-английски?

И, наконец, этот метод сработает лишь в том случае, если книга действительно интересна читателю. А потому нужно, чтобы по каждому языку были представлены книги разных жанров, в том числе и тривиальная литература.

Тут, однако, мне хочется подчеркнуть важность чтения классики для настоящего, глубокого освоения языка. Английский язык, например, — это не только тот язык, которым разговаривают между собой русский и турок в Анталье, это и язык Диккенса, и язык Шекспира. Старый язык не уходит целиком в прошлое, он продолжает жить в современном языке. Если вы не можете читать старую английскую литературу, вы и в современной литературе все время будете наталкиваться на непонятные вам места — потому что старая лексика или цитата нет-нет да и всплывет! — или не сможете, например, понять исторический фильм на английском. Так и англичанину, который осваивает русский, нужно знать не только слово «глаза», но и слово «очи». А если кто-то из современных русских скажет (с иронией, например) «милостивый государь», то как это понять, если не читать старую литературу? Так и читая современный английский журнал со словарем, вы то и дело будете находить в словаре слова с пометкой «устаревшее».

А еще хочу подчеркнуть и значение чтения вообще для освоения чужого языка. Можно научиться неплохо говорить, например, по-английски (для этого достаточно 2-3 тысяч слов), но поскольку слов вообще в языке гораздо больше (в языке Пушкина их, например, 10 тысяч), ваш английский будет ущербным — вы то и дело будете ощущать недостаток лексики, ее пассивного запаса, так сказать, подводной части айсберга. Даже телевизионную передачу вы будете понимать лишь частично. А чтение — самый удобный способ набрать эту дополнительную, пассивную лексику.

В любом случае, мой метод чтения дает лишь пассивное освоение языка, то есть является вспомогательным по отношению к активирующим язык разговорным занятиям или к общению на чужом языке, но в своих пределах применимости он уже принес пользу многим (судя по отзывам[14]), научившимся благодаря нему читать на чужом языке, значительно расширившим свой словарный запас, привыкшим к восприятию письменной речи и к строению языка[15].

Технология адаптации текстов по методу чтения Ильи Франка[16]

Предлагаемая технология вырабатывалась постепенно, поэтому не смущайтесь тем, что в книгах вы встречали отклонения от нее.

Тут есть вещи существенные, имеющие отношения именно к методу, а есть и просто некоторые установленные произвольно мелочи, связанные с оформлением, единообразное соблюдение которых облегчает как редактуру, так и восприятие текста читателем.

1) Этот способ перевода позволяет перевести текст (художественный, даже стихотворный), с одной стороны, дословно, с другой стороны, без потери различных оттенков смысла (благодаря дополнительному литературному переводу, который даже можно дать в разных вариантах, а также благодаря лексическому комментарию). Из этого вытекают два требования (совершенно, впрочем, обычные) для переводчика — понимание текста и владение пером. Только тот, кто обладает этими редкими свойствами, может браться за перевод.

2) Сначала должен идти адаптированный текст (небольшой отрывок текста — 1-2, максимум 3 абзаца /если абзацы маленькие/), с подсказками, а затем неадаптированный текст, без подсказок. Если в тексте диалог, то абзацев в отрывке может быть и больше Если в тексте диалог, то абзацев в отрывке может быть и больше. Но общий объем — не более 10 строк (неадаптированного текста).

3) Если абзац авторского текста большой, то для адаптации его нужно разбить на два или более абзацев (естественно, и в адаптированном, и в неадаптированном отрывке).

4) Дословный русский перевод дается в скобках, с маленькой буквы, внутри предложения, до знаков препинания.

Пример:

A spoon was attached to the neck of the bottle (ложка была прикреплена к горлышку бутылки), and into this Mary Poppins poured a dark crimson fluid (и в нее Мэри Поппинс налила темную малиновую жидкость; crimson — малиновый, темно-красный, кармазинный).

“Is that your medicine (это Ваше лекарство)? enquired Michael, looking very interested (спросил Майкл, выглядя очень заинтересованным/любопытствующим).

“No, yours (нет, твое),” said Mary Poppins (произнесла Мэри Поппинс), holding out the spoon to him (протягивая ему ложку). Michael stared (Майкл пристально /на нее/ посмотрел/уставился). He wrinkled up his nose (он сморщил нос). He began to protest (он начал возражать).

“I don’t want it (я не хочу это). I don’t need it (мне это не нужно). I won’t (я не буду)!”

A spoon was attached to the neck of the bottle, and into this Mary Poppins poured a dark crimson fluid.

“Is that your medicine?” enquired Michael, looking very interested.

“No, yours,” said Mary Poppins, holding out the spoon to him. Michael stared. He wrinkled up his nose. He began to protest.

“I don’t want it. I don’t need it. I won’t!”

5) Небольшое предложение не стоит переводить кусками, если оно и так хорошо соотносится с русским переводом. Это будет лишь мешать чтению, тормозить его. Кроме того, нужно дать возможность читателю понять предложение самому, еще до прочтения перевода-подсказки:

He began to protest (он начал возражать).

Неверно было бы:

He began (он начал) to protest (возражать).

Или, еще хуже:

He (он) began (начал) to protest (возражать).

6) Если предложение длинное, то нужно его расчленить:

And as he said that (и как только он произнес это), Mr Banks popped his head out of the window (мистер Бэнкс высунул голову из окна) and looked down the Lane to Admiral Boom’s house at the corner (и посмотрел вдоль улицы на дом адмирала Бума на углу).

Неправильно было бы:

And as he said that, Mr Banks popped his head out of the window and looked down the Lane to Admiral Boom’s house at the corner (и, как только он произнес это, мистер Бэнкс высунул голову из окна и посмотрел вдоль улицы на дом адмирала Бума на углу).

Особенно тяжело соотносить оригинальный текст с подсказками, если идет перечисление (поэтому каждый пункт перечисления лучше переводить отдельно). Сравните верный и неверный варианты:

Правильно:

From the carpet-bag she took out seven flannel nightgowns (из ковровой сумки она достала семь фланелевых ночных рубашек; to take out), four cotton ones (четыре хлопчатобумажных), a pair of boots (пару ботинок), a set of dominoes (набор домино), two bathing-caps (две шапочки для купания; to bathe — купаться), and a postcard album (и альбом с почтовыми открытками).

Неправильно:

From the carpet-bag she took out seven flannel nightgowns, four cotton ones, a pair of boots, a set of dominoes, two bathing-caps, and a postcard album (из ковровой сумки она достала семь фланелевых ночных рубашек, четыре хлопчатобумажных, пару ботинок, набор домино, две шапочки для купания и альбом с почтовыми открытками).

7) Если русский дословный перевод звучит уж совсем коряво, тогда нужно дать более литературный перевод, а дословный привести в кавычках, после двоеточия:

They gazed curiously at the strange new visitor (они с любопытством уставились на незнакомку: «незнакомую новую посетительницу»).

Jane, too, remained silent (Джейн тоже молчала: «оставалась молчаливой»).

8) Иногда удобно сначала дать дословный перевод, а затем, через знак равенства, привести литературный перевод.

Mary Poppins sat up with a little start (Мэри Поппинс села, выпрямившись, с небольшим вздрагиванием = слегка вздрогнув).

То же самое можно передать и так (смотрите предыдущий пункт):

Mary Poppins sat up with a little start (Мэри Поппинс села, выпрямившись, слегка вздрогнув: «с небольшим вздрагиванием»).

9) При этом привести литературный перевод после знака равенства можно курсивом, если после него скобка не закрывается, а продолжается текст перевода:

They knew (они знали), you see (вы понимаете: «видите»), what lay behind the trees (что лежало = находилось за деревьями)…

10) Приводя дословный перевод, было бы неправильно, стремясь к краткости комментария, нарушить синтаксическую связь между словами:

Put not your trust in that priest (не доверяйтесь: «не вкладывайте свое доверие» тому священнику).

Или:

surrounded by workmen (окруженные = в окружении рабочих)

Нужно все же полностью расписать:

Put not your trust in that priest (не доверяйтесь тому священнику: «не вкладывайте свое доверие в того священника»).

surrounded by workmen (окруженные рабочими = в окружении рабочих)

Возможен, однако, и такой вариант (сокращается дословный перевод — ставится многоточие):

Then came the animals (потом появились животные; to come — подходить, приходить)—all that had not before lived in his land (все, которых до этого не было на его земле; to live — жить)—and the birds of the air and the fish of the sea (и птицы в воздухе и рыбы в море: «и птицы воздуха…»)

11) Когда дословный перевод невозможен и лишь затемнил бы смысл, нужно перевести литературно, а потом (после точки с запятой, курсивом) указать точное значение отдельного слова или слов:

The best rooms (самые лучшие комнаты) were all on the left-hand side (были все по левую руку; side — сторона).

Неудачно было бы:

The best rooms (самые лучшие комнаты) were all on the left-hand side (были все на левой руки стороне).

12) Точное значение какого-либо слова имеет смысл указать также, когда в тексте слово употреблено не в главном, исконном своем значении:

You’ll find that they are very nice children (вот увидите — они очень милые дети; to find — находить, обнаруживать; убеждаться)

Mrs Banks stared (миссис Бэнкс пристально /на нее/ посмотрела; to stare — уставиться).

13) Уточняя значение слова, приводя его точный перевод, нужно сначала давать исконное значение слова, а затем — то значение, в котором оно употреблено в данном тексте (через точку с запятой). И не нужно при этом давать еще другие, дополнительные значения, которые к данному контексту отношения не имеют. При этом синонимы нужно писать через запятую, а разные значения — через точку с запятой.

You’ll find that they are very nice children (вы убедитесь, что они — очень милые дети; to find — находить, обнаруживать; убеждаться)

Было бы неверно:

You’ll find that they are very nice children (вы убедитесь, что они — очень милые дети; to find — находить, обнаруживать; убеждаться; обретать, добиваться, получать; достигать; попадать в цель, доставать; доходить (о корреспонденции); снабжать, обеспечивать; выделять, выставлять (резервы, солдат, другие ресурсы); поднимать зверя, находить зверя).

При этом нужно иметь в виду, что первое, исконное значение слова — вовсе не всегда то, что указывается в словаре первым, так как первым иногда указывается просто более частое значение. Например, было бы неправильно довериться словарю и прокомментировать:

and seeming to take in the room in a careful, appraising glance (и казалось, рассматривал залу осторожным, оценивающим взглядом; to take in — принимать /гостя/; предоставлять приют; смотреть, осматривать)

А нужно подумать, какое из значений все же первично и выбрать его из примерно двадцати, указанных в словаре (а иногда при этом нужно заглянуть и в толковый англоязычный словарь):

and seeming to take in the room in a careful, appraising glance (и казалось, рассматривал залу осторожным, оценивающим взглядом; to take in — вбирать; смотреть, осматривать)

14) При уточнении значения слова иногда стоит привести то же слово в качестве другой части речи (а именно в том случае, когда, например, глагол произошел от существительного — и значение существительного позволяет лучше понять смысл слова — а значит, и лучше это слово запомнить).

Jane and Michael edged towards Mary Poppins (Джейн и Майкл начали осторожно подходить к Мэри Поппинс; to edge — незаметно продвигаться; edge — кромка, край; грань, граница), who stood, still as a post, with her hands folded in front of her (которая стояла как вкопанная: «как столб неподвижно», сложив руки на груди: «с руками, сложенными впереди нее»).

As if I could have a great hulking mongrel like that inside my gate (как если бы я могла иметь /такую/ огромную неповоротливую дворнягу, как эту внутри моих ворот = впустить такую вот дворнягу в ворота; hulk — большое неповоротливое судно; to hulk — выглядеть огромным, массивным; принимать громоздкие очертания).”

15) Значение слова можно уточнить и через косую черту (но этим не стоит злоупотреблять: нельзя приводить так более двух синонимов — и, разумеется, лишь те, которые уместны в данном контексте). Это стоит делать, когда оба слова одинаково важны и никакое из них не притязает на то, чтобы быть основным, исконным значением.

Michael, don’t be naughty (Майкл, прекрати шалить: «не будь непослушным/озорным»).

16) Для слов, изменивших свою словарную, исходную форму (например, сильные глаголы в прошедшем времени в германских и романских языках), можно указать эту форму в конце перевода, курсивом, через точку с запятой — но указать лишь при первой встрече, один-два раза, а не указывать постоянно на протяжении всего текста:

She blew out her candle and got into bed (она задула свою свечу и легла в кровать; to blow out).

17) В языках, где важно знать род слова, и где род слова не виден в самом тексте (например, по артиклю), можно указать род, приведя еще раз это слово через точку с запятой, курсивом — но указать лишь при первой встрече, один-два раза, а не указывать постоянно на протяжении всего текста:

Wandle (бреду/брожу; wandeln) zwischen Freud und Schmerz (между радостью и болью; die Freude; der Schmerz)
In der Einsamkeit (в одиночестве).

L'horloge de marbre marquait trois heures et quelques minutes (мраморные часы показывали три часа с минутами; horloge, f — /стенные/ часы; marquer — отмечать; показывать).

18) Некоторые слова можно пояснить однокоренным словом (например, составные слова или слова, которые образованы из этого исходного слова).

“And that they give no trouble at all (и что они не причинят никаких неприятностей)” continued Mrs Banks uncertainly (продолжала миссис Бэнкс неуверенно; certain — точный, определенный; уверенный, убежденный).

“Oh, just going round the world (о, просто путешествуем вокруг света), you know (знаешь ли),” Mary Poppins said airily (сказала беспечно Мэри Поппинс; air — воздух)

“You must be very old (вы, должно быть, очень старая: «должны быть очень старой»)!” said Jane (сказала Джейн), sighing enviously (вздыхая завистливо; envy — зависть)

19) Иногда русский язык требует вставить дополнительные русские слова (которым нет соответствия в оригинале). Их лучше взять при этом в прямые скобки):

Jane and Michael stared (Джейн и Майкл уставились /на нее/).

20) Слова, которые уже были переведены в данном отрывке текста (т. е. в данных двух-трех адаптированных абзацах), второй раз можно не переводить.

Но если при этом подряд стоят два слова, связанные по смыслу, из которых первое вы переводите, а второе вроде бы и так понятно читателю и переводить его не нужно, то лучше все-таки их не разбивать переводом, а перевести все (чтобы не нарушать течение речи, не сбивать читателя):

Неправильно:

She took off her old leather (она сняла свои старые кожаные) shoes.

Правильно:

She took off her old leather shoes (она сняла свои старые кожаные кожаные башмаки; to take off).

21) Можно не переводить некоторые обороты, которые повторяются в тексте бесчисленное количество раз, а также не приводить по-русски личные имена:

He is bald (он лысый),” said Mary Poppins.

Но и личные имена в большинстве случаев нужно писать по-русски, чтобы не разрывать общий поток речи:

Mr Wigg began to chuckle at that (мистер Вигг начал хихикать над этим), but he caught sight of Mary Poppins’ face (но он уловил/поймал взгляд на лице Мэри Поппинс; to catch) and stopped the chuckle (и остановил хихиканье).

22) Не нужно переводить отдельно слова, представляющие собой, на самом деле, одно слово. Не нужно также переводить дословно предлог, если в русском после такого глагола мы употребляем другой предлог.

Неудачно:

divided up in zones (поделенный «вверх» на: «в» зоны)

Нужно:

divided up in zones (поделенный на зоны; to divide up — разделять /на части/)

Или, неудачно:

And to the children she seemed to be older than anything in the world (и для детей она казалась старше, чем что-либо на свете).

Нужно:

And to the children she seemed to be older than anything in the world (и детям она казалась старше/древнее всего на свете).

23) Не нужно переводить грамматические конструкции:

“Does my mane look nice (моя грива выглядит красиво)?” asked the Lion (спросил Лев).

Look where you’re going (смотрите, куда идете).

Неправильно бы было:

“Does my mane look nice (делает моя грива выглядеть красиво)?” asked the Lion (спросил Лев).

Look where you’re going (смотрите, куда вы есть идущие).

We’re in a hurry (мы спешим: «мы есть в спешке»).

Нужно:

We’re in a hurry (мы спешим: «мы в спешке»).

24) Не нужно передавать порядок слов, если он обусловлен в оригинале лишь грамматически (так как это не только искажает русский язык, но и зачастую нарушает смысл).

Can you see her (ты ее видишь)?”

Неверно:

Can you see her (можешь ты ее видеть)?”

25) Несмотря на то, что нужно переводить дословно, важно следить за стилем — а для этого вообще иметь чувство слова, филологическое чутье. Недостаточно прекрасно знать язык, надо еще и пером владеть! Не надо писать, например, переводя сказку, что король проводил конференцию, тогда как он просто собрал вельмож. И что источники в его саду фонтанировали. И что бизнес его в тот день был плох. И т. п. и т. д. Это, вообще говоря, основная болезнь переводчиков и главная головная боль редактора.

Например, неверно (выбивается из стиля детской книжки):

“I’m Annie (я — Энни),” she informed them miserably (информировала она их несчастно = с несчастным видом).

Нужно:

“I’m Annie (я — Энни),” she informed them miserably (сообщила она им несчастно = с несчастным видом).

Или (из испанской книги):

llenara hasta los bordes el vaso sombrío de sus emociones (/будто/ наполнит до краев мрачный стакан своих переживаний).

Vaso — стакан, чаша. Но из всех значений нужно выбрать подходящее для данного контекста:

llenara hasta los bordes el vaso sombrío de sus emociones (/будто/ наполнит до краев мрачную чашу своих переживаний).

26) Что касается английского, то нужно давать выборочную транскрипцию, какие-либо три слова после каждого адаптированного отрывка (лучше те, которые выпадают из правил или могут действительно вызвать трудности).

27) Особенности адаптации для некоторых конкретных языков.

А) Для языков с ударением, не подчиняющимся простым правилам (например, для русского, болгарского, сербского, украинского) нужно в адаптированном отрывке ставить ударения. Кроме того, для украинского, болгарского и сербского языков перевод на русский нужно давать курсивом (иначе очень смешиваются языки — ведь и оригинал, и перевод на кириллице).

Б) Для семитских языков в адаптированных отрывках нужно проставлять огласовку.

В) Для китайского, японского и корейского языков нужно в адаптированном отрывке после каждого предложения давать транскрипцию — и вставлять перевод именно в транскрипцию.

Г) Для языков, алфавит которых может предоставлять трудности на первом этапе (например, для грузинского или армянского), нужно первые несколько кусков адаптации дать с транскрипцией (см. предыдущий пункт).

28) Очень важно думать над общим содержанием текста и не писать нелепостей. Иными словами, значение каждого переводимого слова нужно соотносить с контекстом.

Вот пример из перевода:

“Well (ну), what on earth or sea are you doing here (и вообще — что ты здесь делаешь; what on earth… — /усилит./ и что же, и вообще)?” Amelia demanded briskly (спросила живо/оживленно Амелия).

“Oh, just going round the world (о, просто путешествуем вокруг света), you know (знаешь ли),” Mary Poppins said airily (сказала беспечно Мэри Поппинс; air — воздух), as though going round the world was a thing (как будто путешествие вокруг света было вещью) you did every day (которую делаешь каждый день).

“Well (что ж), it’s a treat for Froggie and me (это угощение для Фрогги и меня) — isn’t it, Froggie (не так ли, Фрогги)?

Слово treat по словарю имеет значения: а) угощение, пиршество б) развлечение, радость, удовольствие. Но здесь, конечно, развлечение, поскольку, если мы переведем treat как «угощение», то получится, что дельфины (Амелия и Фрогги) собрались съесть Мэри Поппинс и ее подопечных.

Или:

They crept on bare feet to the window (они проползли на голых ступнях) and looked down (и посмотрели вниз).

Как вы себе это представляете? У вас есть опыт ползанья на голых ступнях?

Нужно:

They crept on bare feet to the window (они подкрались к окну босиком: «на голых ступнях»; to creep — ползать; красться; подкрадываться) and looked down (и посмотрели вниз).

29) Нужно постоянно пользоваться словарями, не чувствовать себя слишком уверенными в своем, например, английском.

Например, неправильно:

My goodness (Боже мой), that was a to-do (это был труд), I can tell you (я могу вам сказать = скажу я вам)!”

Нужно:

My goodness (Боже мой), that was a to-do (это была суматоха), I can tell you (я могу вам сказать = скажу я вам)!”

30) Недобросовестно браться за профессиональный перевод, не имея доступа к одноязычным, толковым словарям и энциклопедиям — книгам или on-line. Например, в англо-русских словарях вы найдете не только не все нужные вам для перевода значения слов, но и не все слова, не говоря уж о различных исторических и местных реалиях. Например:

only his hood and tippet were of black frieze (только его капюшон и воротник были из черного бобрика; frieze — бобрик; грубая ворсистая шерстяная ткань)

В английско-русском словаре даются следующие значения слова tippet: 1) палантин (женская накидка); 2) капюшон; 3) кольцо перьев или шерсти вокруг шеи (у птиц и животных). Речь идет о мужчине, первое отпадает. Капюшон уже был (hood), да и непосредственно перед этим словом, так что невозможно перевести «капюшон и капюшон». Третье не очень подходит, но уж ладно, как-нибудь сойдет. И вот переводчик дает перевод «воротник», как наиболее напоминающее третье значение.

Но если посмотреть в толковый словарь английского языка, например, на сайте http://dictionary. , то картина будет следующая:

Tippet — a scarf, usually of fur or wool, for covering the neck, or the neck and shoulders, and usually having ends hanging down in front.

А в энциклопедии на сайте http://www. :

Tippet is a stole or scarf-like narrow piece of clothing, worn around the arms and above the elbow. They evolved in the fourteenth century from long sleeves and typically had one end hanging down to the knees. Nowadays, a tippet is often any scarf-like wrap, usually made of fur.

Поэтому можно дать правильный перевод:

only his hood and tippet were of black frieze (только его капюшон и воротник/шарф были из черного бобрика; frieze — бобрик; грубая ворсистая шерстяная ткань; tippet — меховой или шерстяной шарф, покрывающий шею и плечи, со спускающимся спереди до колен концом)

31) Чтобы переводить правильно с романских языков и с английского, желательно знать латынь. Только тогда вы сможете правильно выявить исконное значение слова и подобрать русский эквивалент. (Или, хотя бы нужно знать язык настолько, чтобы смочь привести в объяснение какому-либо слову однокоренные слова — см. пункт 18).

Например, к слову extraordinary в словаре дается перевод: выдающийся, замечательный; исключительный, редкий; чрезвычайный; чрезмерный; необычный, странный; удивительный. Какое исконное? Если вы понимаете, из чего состоит это латинское слово, видите так называемую внутреннюю форму слова, то выберете: необыкновенный, необычный. (А вот если встретится слово exclusive — тут по внутренней форме будет соответствовать русское исключительный). И сможете ее указать:

“How very extraordinary (насколько замечательно: «необыкновенно»),” said Jane (сказала Джейн).

[1] В основе этой статьи — принципы болгарского психотерапевта Георгия Лозанова, разработавшего рациональный и гуманный подход к освоению чужого языка. В статье также используется ряд примеров из лекций Игоря Юрьевича Шехтера, ученика Георгия Лозанова.

[2] Что касается оценок: знаете ли вы, что, по мнению психологов, убивает установку на творчество, креативность? Схема «ошибка — наказание». А именно эту схему и реализует система оценок.

[3] Вот пример упражнения (на перевод) из учебника латинского языка (на отложительные глаголы третьего спряжения):

Если ты исполнишь свою обязанность, то все тебя будут хвалить. — Многие люди забывают о несчастных так же, как об умерших. — Я не понял хорошенько, что ты говорил. — Марк Порций Катон часто жаловался на роскошь и жадность римлян того времени…

[4] Такие материалы стали появляться, например, серия французских пособий по лексике (разного уровня) издательства Clé International — И. Ф., 2011 г.)

[5] Headway означает по-английски «движение вперед», а также «прогресс» и «успех». Студенты в шутку иногда называют его «Головопуть» — дословный перевод слова по его частям.

[6] Например, в немецком учебнике Themen neu предлагается соотнести вещи, изображенные на картинках: кастрюлю, например, нужно поместить в одну группу с плитой, лампочку – с абажуром, стул – со столом, штепсель – с розеткой. А цель: зубрить слова к теме «Предметы быта» плюс грамматика – артикли. Ладно, но при чем тут коммуникативная методика? Это разве она?

[7] Лозанов Георги Кирилов (р. 22.7.1926, София), болгарский психотерапевт и педагог, доктор медицинских наук (1971). Окончил Медицинскую академию в Софии (1952) и педагогический факультет Софийского университета (1963). Основатель и директор НИИ суггестологии Министерства народного просвещения (1966-85). С 1985 директор центра "Суггестология и развитие личности" Софийского университета.

См. книги Г. Лозанова Суггестология и суггестопедия (София, 1971), Суггестопедическое руководство для преподавателей иностр. языка, София, 1981 (в соавторстве с Е. Гатевой), а также статью «Суггестопедия при обучении иностранным языкам» в сб.: “Методы интенсивного обучения иностранным языкам”. Вып. 1, М., 1973, с.9-17.

[8] Бывает, что преподаватель хочет прежде всего «себя показать», выступает перед группой, но сам к ней довольно равнодушен. Преподаватель в первую очередь не артист, а режиссер, он организует группу, сам стараясь оставаться на втором плане.

[9] Эта памятка касается только преподавателей наших курсов.

[10] По названию романа О. де Бальзака «Тридцатилетняя женщина», хотя в русском языке это выражение обозначает, пожалуй, возраст после сорока.

[11] Начальный уровень — это наша специальная разработка, и ведется он по специально созданным для наших курсов пособиям. В нем всего лишь 12 занятий, но в них дается лексический запас около 700 слов, свободная речь в этом, небольшом еще, лексическом объеме — на основные бытовые темы, а также вся основная грамматическая структура языка (склонение, спряжение, времена и т. п.)

[12] Эту памятку составила Катерина Комиссарова, методист Школы иностранных языков Ильи Франка

[13] Можно было бы, конечно, сделать еще удобнее. Например, дать текст с подсказками параллельно с неадаптированным текстом. Но такая степень удобства повредит делу. Самое важное в этом методе — оторвать читателя от подсказок на тот момент, пока он читает неадаптированный текст. Без этого эффект будет очень слабым.

[14] Подборку отзывов на метод чтения Ильи Франка можно посмотреть на сайте www. *****

[15] Я подготовил первую книгу по моему методу чтения в 2000 году. В настоящее время (август 2008 года) подготовлено уже около 200 книг по 30 языкам.

[16] Технологию нужно знать не читателям, а лишь переводчикам, подготавливающим подобные книги.