установлен факт создания Г. отдельных музыкальных произведений
("Соло" и "Мираж"), и того, что эти произведения являются
составными частями произведений, по поводу которых возник спор, в
связи с чем эти произведения суд в мотивировочной части решения
признал созданными совместным творческим трудом Л. и Г., т. е. в
соавторстве.
Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского
суда оснований для отмены решения суда первой инстанции не
установила.
При этом суд второй инстанции, соглашаясь с тем, что к спорным
правоотношениям подлежит применению Гражданский кодекс РСФСР
1964 года, указал, что применение судом первой инстанции норм части
IV ГК РФ не привело к принятию незаконного решения, поскольку
позиция законодателя по вопросу регулирования соавторства в
Гражданском кодексе РФ по сравнению с Гражданским кодексом РСФСР
1964 года не изменилась.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с
выводами судов первой и второй инстанций не согласилась по
следующим основаниям.
Как установлено судом, произведения, по поводу которых возник
спор, созданы до 3 августа 1992 г.
В связи с этим исходя из разъяснений, содержащихся в п. 27
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. N 15
"О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел,
связанных с применением законодательства об авторском праве и
смежных правах", вопрос о том, кто является обладателем прав на
произведение, должен быть разрешен в соответствии с нормами
Гражданского кодекса РСФСР 1964 года.
В силу п. 2.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 5,
Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 29 от 01.01.01 г.
"О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие
части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" при
рассмотрении дел о признании интеллектуальных прав (при применимом
российском праве) подлежит применению российское законодательство,
действовавшее на момент возникновения соответствующего права. Так,
автор произведения определяется на основе законодательства,
действовавшего на момент его создания.
Это судом учтено не было, что повлекло применение не
подлежащего применению закона и существенное нарушение норм
материального права и явилось основанием для отмены судебного акта.
Между тем суд кассационной инстанции, несмотря на наличие
оснований для отмены решения суда первой инстанции, предусмотренных
ст. 362 ГПК РФ, оставил его без изменения.
Указание суда кассационной инстанции на то, что позиция
законодателя по вопросу регулирования соавторства в Гражданском
кодексе РФ по сравнению с Гражданским кодексом РСФСР 1964 года не
изменилась, признано неправильным.
Применение судебными инстанциями к спорным правоотношениям
норм Гражданского кодекса РФ привело к неправильному определению
юридически значимых для разрешения спора обстоятельств и
доказательств, которые являются относимыми и допустимыми для
подтверждения авторства (соавторства).
Часть IV ГК РФ ввела иное правовое регулирование авторского
права. В отличие от Гражданского кодекса РСФСР 1964 года в
Гражданском кодексе РФ, в частности, дано понятие автора,
закреплена презумпция авторского права, а также разрешены иные
вопросы, связанные с авторским правом, которые Гражданский кодекс
РСФСР 1964 года не регулировал.
Согласно ст. 482 ГК РСФСР 1964 года авторское право на
произведение, созданное совместным трудом двух или более лиц
(коллективное произведение), принадлежит соавторам совместно
независимо от того, образует ли такое произведение одно неразрывное
целое или состоит из частей, каждая из которых имеет также и
самостоятельное значение. Каждый из соавторов сохраняет свое
авторское право на созданную им часть коллективного произведения,
имеющую самостоятельное значение. Часть коллективного произведения
признается имеющей самостоятельное значение, если она может быть
использована независимо от других частей этого произведения.
В силу ст. 475 названного Кодекса авторское право
распространяется на произведения, выпущенные в свет или не
выпущенные в свет, но выраженные в какой-либо объективной форме,
позволяющей воспроизводить результат творческой деятельности автора
(рукопись, чертеж, изображение, публичное произнесение или
исполнение, пленка, механическая или магнитная запись и т. п.).
Таким образом, суду с учетом названных положений следовало
установить: о каких произведениях возник спор; когда выпущены в
свет или выражены в объективной форме, позволяющей воспроизводить
результат творческой деятельности автора, произведения, по поводу
которых возник спор; аутентичность произведений, выраженных в
объективной форме на представленных сторонами носителях (в
частности, клавирах спорных произведений), тем, которые были
выпущены в свет или выражены в объективной форме впервые;
создавались ли эти произведения в соавторстве, т. е. совместным
творческим трудом Г. и Л.; в чем выражался творческий вклад Г. в
создание этих произведений, является ли он соавтором или же
исполнителем гитарных партий этих произведений.
Эти обстоятельства судом установлены не были.
Исходя из положений ст. 482 ГК РСФСР 1964 года для
возникновения соавторства должен быть использован совместный
творческий вклад двух или более лиц при создании произведения, из
чего следует, что между этими лицами в той или иной форме должно
быть достигнуто соглашение на создание произведения совместно.
При этом произведения, созданные в соавторстве, следует
отличать от произведений, созданных с использованием других
произведений. Авторы производных произведений, в том числе
аранжировок, не могут признаваться авторами оригинальных
произведений.
Включение же произведения в иное произведение ведет к
образованию другого произведения - составного, права на которое
принадлежат составителю, но не образует соавторства в отношении тех
произведений, из которых состоит такое составное произведение.
Однако решение суда в нарушение положений ст. 198 ГПК РФ
содержало взаимоисключающие выводы относительно произведений, по
поводу которых возник спор, а именно: суд указал, что эти
произведения созданы в соавторстве, т. е. совместным творческим
трудом, при этом указал, что они созданы с использованием других
произведений, автором которых является Г., также ссылался на то,
что произведения, автором которых является Г., включены в спорные
произведения.
Г. изначально в исковом заявлении ссылался на то, что является
исполнителем гитарных партий оспариваемых произведений, указывая
при этом, что исполнителю принадлежит исключительное право на
исполнение и что Л. запрещает истцу исполнять произведения. Уточнив
исковые требования, указывал в их обоснование, что его творческий
вклад заключался в сочинении самостоятельных мелодий, которые позже
вошли в спорные произведения и имеют самостоятельное значение.
Между тем, разрешая спор, суд не установил, являются ли
произведения, по поводу которых возник спор, созданными с
использованием других произведений, т. е. производными либо
составными, или же они созданы в соавторстве, а также были ли к
моменту создания произведений, по поводу которых возник спор,
созданы произведения "Соло" и "Мираж", которые, как утверждал
истец, вошли в оспариваемые произведения, и является ли Г. их
автором.
Кроме того, суд, признав, что определенные такты в спорных
произведениях имеют самостоятельное значение, не установил, имеют
ли иные (оставшиеся) такты произведений самостоятельное значение.
Между тем исходя из положений ст. 482 ГК РСФСР 1964 года в том
случае, если произведение состоит из частей, каждая из них должна
иметь самостоятельное значение, в ином случае оснований для
признания произведения состоящим из частей не имеется и такое
произведение представляет собой одно неразрывное целое.
При разрешении спора судом не был проверен довод Л. о том, что
произведения, по поводу которых возник спор, представляют собой
одно неразрывное целое.
Судом не учтено, что согласно Гражданскому кодексу РСФСР
1964 года исполнение произведения тем или иным лицом авторских прав
не порождало, а смежные права объектом охраны не являлись.
Ссылки суда в решении на полиграфический вкладыш к аудиодиску
"Мираж - The best of greatest hits" с записью фонограмм
произведений, на котором истец указан в качестве автора (соавтора)
оспариваемых музыкальных произведений, как на доказательство
соавторства, а также указание суда на то, что автором произведения
считается лицо, указанное в качестве такового на экземпляре
произведения, признаны неправомерными, поскольку положение ст. 1257
ГК РФ, в соответствии с которым лицо, указанное в качестве автора
на оригинале или экземпляре произведения, считается его автором,
если не доказано иное, к спорным правоотношениям не применимо, так
как введено в действие с 1 января 2008 г. Это не учтено и судом
второй инстанции, который исходил из того, что позиция законодателя
по вопросу регулирования соавторства в Гражданском кодексе РФ по
сравнению с Гражданским кодексом РСФСР 1964 года не изменилась, и
также руководствовался положениями части IV ГК РФ, не подлежащей
применению.
Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют
юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда
(ч. 2 ст. 55 ГПК РФ).
В соответствии со ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе
рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в
различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд
назначает экспертизу.
По данному делу суд пришел к выводу о том, что в процессе
рассмотрения дела возникли вопросы, требующие специальных познаний,
в связи с чем определением суда от 23 апреля 2010 г. по делу была
назначена комплексная судебная музыковедческая экспертиза,
проведение которой поручено экспертам О., К., З., Д.
Согласно ч. 1 ст. 82 ГПК РФ комплексная экспертиза назначается
судом, если установление обстоятельств по делу требует
одновременного проведения исследований с использованием различных
областей знания или с использованием различных научных направлений
в пределах одной области знания.
Комплексная экспертиза поручается нескольким экспертам. По
результатам проведенных исследований эксперты формулируют общий
вывод об обстоятельствах и излагают его в заключении, которое
подписывается всеми экспертами. Эксперты, которые не участвовали в
формулировании общего вывода или не согласны с ним, подписывают
только свою исследовательскую часть заключения (ч. 2).
Однако мотивы назначения судом по данному делу комплексной
экспертизы в нарушение указанной нормы не приведены, проведение
экспертизы поручено композиторам, данных о том, что указанные
эксперты могли провести комплексную экспертизу, не имелось.
По результатам исследований общий вывод об обстоятельствах
экспертами сформулирован не был, по вопросам 1, 4, 5, 6, 7, 8, 9,
10, 11, 12,13, 14, 15, 16, 17 эксперты О., К. и эксперты З., Д.
дали противоречивые ответы.
Вместе с тем, поскольку для разрешения возникших вопросов
судом была назначена комплексная экспертиза, постольку в
соответствии с п. 2 ст. 82 ГПК РФ по результатам исследований
экспертами должен был быть сформулирован общий вывод.
В силу ст. 55 ГПК РФ заключение экспертов является одним из
доказательств по делу и не должно содержать в себе
взаимоисключающие выводы, одни из которых могут быть положены в
основу решения суда, а другие - нет. В этом случае суд должен
устранить возникшие противоречия иными допустимыми
доказательствами.
Однако суд, несмотря на наличие противоречивых выводов
экспертов, положил данное ими заключение в основу судебного
решения, что является существенным нарушением норм процессуального
права.
В кассационной жалобе заявитель утверждал, что во время
проведения на основании определения суда от 01.01.01 г.
экспертизы в суде была нарушена процедура ее проведения - эксперты
3., Д. вступали в личные контакты с участниками процесса, получали
от них в дальнейшем вознаграждение.
Из определения суда о назначении экспертизы от 23 апреля
2010 г. следовало, что материальные расходы по проведению
экспертизы возложены на Г. и Л. в равных долях.
Исходя из положений ст. 80 ГПК РФ в определении о назначении
экспертизы суд указывает в том числе наименование стороны, которая
производит оплату экспертизы.
По смыслу закона, сторона или стороны, определяемые судом,
должны произвести оплату экспертизы. При этом порядок оплаты работы
эксперта и размер стоимости экспертизы не должны ставить под
сомнение данное им заключение.
Суду были представлены расписка эксперта Д. от 14 июня
2010 г., согласно которой он получил от Г. за проведение по делу
экспертизы в Никулинском районном суде г. Москвы 10 июня 2010 г.
15 тыс. рублей, и расписка эксперта З. от 01.01.01 г.,
согласно которой она получила от Г. денежные средства в размере
15 тыс. рублей в счет оплаты за проведение судебной
музыковедческой экспертизы в Никулинском районном суде г. Москвы по
данному делу, расчет произведен полностью, и она претензий не
имеет.
Из решения следовало, что именно заключение экспертов Д. и З.
было положено судом в обоснование удовлетворения исковых
требований.
При таких обстоятельствах указание суда на то, что нарушений
действующего законодательства при проведении судебной
музыковедческой экспертизы судом не выявлено, не соответствует
обстоятельствам дела.
В соответствии с ч. 2 ст. 87 ГПК РФ в связи с возникшими
сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного
заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких
экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную
экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или
другим экспертам.
Между тем суд ходатайство представителя Л. о назначении по
делу повторной экспертизы отклонил.
Суждение суда о том, что Л. не представлено доказательств,
исключающих принадлежность авторских прав Г., в обоснование
удовлетворения иска положено быть также не могло.
заявлены требования по поводу соавторства, то именно ему надлежало
представить доказательства в обоснование своих требований.
В том случае, если лицо считает себя автором (соавтором) того
или иного произведения, его право на судебную защиту может быть
реализовано посредством предъявления им иска о признании
соответствующего права. Исходя из положений ч. 5 ст. 198 ГПК РФ в
резолютивной части решения должны быть отражены выводы суда, к
которым суд пришел в мотивировочной части решения, об
удовлетворении иска либо об отказе в удовлетворении иска полностью
или в части.
Между тем суд, указав в мотивировочной части решения на то,
что на основании п. 1 ст. 1258 ГК РФ, не подлежащей применению к
данным правоотношениям, Л. и Г. являются соавторами произведений,
по поводу которых возник спор, в резолютивной части данный вывод не
отразил, признав лишь определенные такты, выраженные в объективной
форме в виде нотной записи в музыкальных произведениях, их
составными частями и имеющими по отношению к ним самостоятельное
значение.
Таким образом, вопросы, разрешенные в резолютивной части
решения суда, не привели к разрешению возникшего между сторонами
спора об авторстве.
Кроме того, судом нарушены требования ст. 123 Конституции
Российской Федерации об осуществлении судопроизводства на основе
состязательности и равноправия сторон.
Так, суд, приняв как одно из доказательств по делу сведения о
регистрации истцом произведений "Соло", "Мираж", "Интро", "Элегия"
в 2008 году в РАО, сведения о регистрации произведений, по поводу
которых возник спор, ответчиком в РАО в 1989 году во внимание не
принял.
Также суд не принял во внимание семь компакт-дисков, на
которых Л. указан единоличным автором произведений, а
полиграфический вкладыш, представленный истцом, по мнению суда,
подтверждает авторство истца в соответствии со ст. 1257 ГК РФ (не
подлежащей применению к возникшим правоотношениям).
Заключение эксперта Всесоюзного агентства по авторским правам
С. от 4 марта 1989 г., содержащее сведения об оригинальности
спорных произведений, судом в качестве доказательства также не было
принято.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Никулинского районного суда г. Москвы от 14 декабря 2010 г.
и определение судебной коллегии по гражданским делам Московского
городского суда от 16 июня 2011 г. отменила, передала дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции.
_____________
5. Надлежащим ответчиком по искам
о возмещении вреда, причиненного в связи
с участием в контртеррористической операции,
является уполномоченный федеральный орган
исполнительной власти, участвующий
в ее осуществлении получатель средств
на финансирование данного вида расходов
Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 1 июня 2012 г. N 11-КГ12-6
(Извлечение)
В. обратился в Нижнекамский городской суд Республики Татарстан
с иском к Минобороны России о взыскании единовременного пособия в
размере 100 тыс. рублей, ссылаясь в обоснование заявленных
требований на то, что его сын погиб 1 февраля 2000 г. при
исполнении обязанностей военной службы во время проведения операции
по обезвреживанию незаконных вооруженных бандформирований. Данная
операция имела статус контртеррористической согласно разделу 3
Приложения к Федеральному закону "О ветеранах".
Действовавшим до 1 января 2007 г. Федеральным законом от
25 июля 1998 г. N 130-ФЗ "О борьбе с терроризмом" была
предусмотрена выплата единовременного пособия членам семьи
погибшего и лицам, находившимся на его иждивении, в размере 100
тыс. рублей, которое истец как член семьи погибшего просил взыскать
с ответчиков.
Решением Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от
1 июля 2011 г., оставленным без изменения определением судебной
коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан
от 1 сентября 2011 г., исковые требования В. удовлетворены
частично. В пользу истца с Минфина России за счет казны Российской
Федерации в счет выплаты единовременного пособия взыскано 100 тыс.
рублей и расходы по оплате услуг представителя в размере 4 тыс.
рублей. В удовлетворении остальной части исковых требований
отказано.
В кассационной жалобе Минфина России ставился вопрос об отмене
состоявшихся по делу судебных постановлений как вынесенных с
существенным нарушением норм материального права и направлении дела
на новое рассмотрение.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
1 июня 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются
существенные нарушения норм материального права или норм
процессуального права, которые повлияли на исход дела и без
устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных
прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых
законом публичных интересов.
При рассмотрении настоящего дела судебными инстанциями такие
существенные нарушения были допущены.
Как установлено судом, сын истца 6 декабря 1999 г. был призван
в ряды Вооруженных Сил РФ объединенным военным комиссариатом
г. Нижнекамска и направлен для прохождения военной службы по
контракту в войсковую часть. В составе полка указанной части он
принимал участие в контртеррористической операции на территории
Северо-Кавказского региона. 1 февраля 2000 г. он погиб при
проведении операции по обезвреживанию незаконных вооруженных
бандформирований.
Пунктом 2 ст. 20 Федерального закона "О борьбе с терроризмом"
(действовавшего до 1 января 2007 г.) было предусмотрено, что в
случае гибели лица, принимавшего участие в борьбе с терроризмом,
при проведении контртеррористической операции членам семьи
погибшего и лицам, находящимся на его иждивении, выплачивается
единовременное пособие в размере 100 тыс. рублей, назначается
пенсия по случаю потери кормильца, а также сохраняются льготы на
получение жилья, оплату жилищно-коммунальных услуг, если такие
льготы имелись у погибшего.
Судом установлено, что указанное пособие истцу, несмотря на
неоднократные письменные обращения в Нижнекамский военный
комиссариат, не выплачено.
Разрешая спор, суд исходил из того, что названное
единовременное пособие входит в гарантированный государством объем
возмещения, призванного компенсировать последствия изменения
материального и (или) социального статуса военнослужащих в
результате причинения вреда жизни или здоровью этих лиц при
прохождении военной службы, и, сославшись на положения п. 3
ст. 125, ст. ст. 1069, 1071 ГК РФ, ч. 1 ст. 242-2 БК РФ, с учетом
того, что контртеррористическая операция проводилась на территории
Российской Федерации, взыскал указанное пособие с Минфина России за
счет казны Российской Федерации.
С выводом судебных инстанций относительно надлежащего
ответчика по настоящему делу Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда РФ не согласилась по следующим основаниям.
Согласно ч. 1 ст. 20 Федерального закона от 6 марта 2006 г.
N 35-ФЗ "О противодействии терроризму", который подлежит применению
к возникшим правоотношениям сторон, лица, участвующие в борьбе с
терроризмом, находятся под защитой государства и подлежат правовой
и социальной защите. К указанным лицам относятся в том числе
военнослужащие, сотрудники и специалисты федеральных органов
исполнительной власти и иных государственных органов,
осуществляющих борьбу с терроризмом.
В силу ч. 1 ст. 21 названного Федерального закона возмещение
вреда, причиненного жизни, здоровью и имуществу лиц, указанных в
ст. 20 данного Федерального закона, в связи с их участием в борьбе
с терроризмом осуществляется в соответствии с законодательством
Российской Федерации в порядке, установленном Правительством РФ.
Порядок возмещения вреда лицам, участвующим в борьбе с
терроризмом, установлен постановлением Правительства РФ от
21 февраля 2008 г. N 105 "О возмещении вреда, причиненного жизни и
здоровью лиц в связи с их участием в борьбе с терроризмом", в
соответствии с п. 2 которого расходы, связанные с возмещением
вреда, причиненного жизни и здоровью лиц в связи с их участием в
борьбе с терроризмом, производятся в пределах средств,
предусматриваемых в федеральном бюджете на соответствующий год
федеральным органам исполнительной власти, участвующим в
осуществлении мероприятий по борьбе с терроризмом, на финансовое
обеспечение расходов, осуществляемых в рамках специальных программ
и специальных мероприятий.
Указанным постановлением утверждены Правила возмещения вреда,
причиненного жизни и здоровью лиц в связи с их участием в борьбе с
терроризмом, п. 3 которых определено, что для получения
единовременного пособия, установленного ч. 2 ст. 21 Федерального
закона "О противодействии терроризму", в случае гибели лица,
участвовавшего в осуществлении мероприятия по борьбе с терроризмом,
члены его семьи и (или) лица, находившиеся на его иждивении,
представляют в федеральный орган исполнительной власти, в котором
он проходил службу, работал, исполнял обязанности, письменное
заявление о выплате указанного единовременного пособия и
необходимый пакет документов.
Федеральный орган исполнительной власти в течение 30 рабочих
дней с даты получения документов проводит служебное расследование
обстоятельств причинения вреда здоровью или гибели (смерти) лица,
участвовавшего в осуществлении мероприятия по борьбе с терроризмом,
по итогам которого составляется заключение, и руководитель
федерального органа исполнительной власти принимает решение о
выплате либо об отказе в выплате единовременного пособия (п. 5
Правил). Единовременные пособия выплачиваются за счет средств
федерального бюджета в пределах лимитов бюджетных обязательств и
объемов финансирования расходов, учтенных на лицевых счетах
соответствующих получателей средств федерального бюджета, открытых
в территориальных органах Федерального казначейства (п. 8 Правил).
Минфин России не является федеральным органом исполнительной
власти, участвующим в осуществлении мероприятий по борьбе с
терроризмом, перечень которых приведен в ст. 15 Федерального закона
от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ "О противодействии терроризму", и
получателем средств бюджета, выделяемых на финансовое обеспечение
данного вида расходов. Обязанность Российской Федерации в лице
финансового органа возместить вред за счет казны Российской
Федерации предусмотрена ст. ст. 1069, 1070, 1071 ГК РФ, на которые
суд ссылался в решении. Однако данными статьями установлена
ответственность государства за вред, причиненный государственными
органами, органами местного самоуправления либо должностными лицами
этих органов, а также незаконными действиями органов дознания,
предварительного следствия, прокуратуры и суда, и к рассматриваемым
правоотношениям они не применимы, тем более при наличии
специального правового регулирования.
Таким образом, надлежащим ответчиком в рассматриваемых
правоотношениях является Минобороны России как главный
распорядитель средств федерального бюджета и уполномоченный
федеральный орган исполнительной власти, участвующий в
осуществлении мероприятий по борьбе с терроризмом.
Кроме того, при рассмотрении настоящего дела судебные
инстанции не учли, что, как в силу п. 5 ст. 10 действовавшего до
1 января 2007 г. Федерального закона от 01.01.01 г. N 130-ФЗ
"О борьбе с терроризмом" (в ред. от 01.01.01 г.), так и в
соответствии с ч. 6 ст. 21 Федерального закона от 6 марта 2006 г.
N 35-ФЗ "О противодействии терроризму", при одновременном
возникновении в соответствии с законодательством Российской
Федерации нескольких оснований для указанных единовременных выплат
выплата осуществляется по одному основанию по выбору получателя.
Таким образом, имеющим значение для настоящего спора
обстоятельством также являлось выяснение судом вопроса о получении
истцом однородной денежной выплаты в виде единовременного пособия,
предусмотренного ст. 18 Федерального закона "О статусе
военнослужащих".
В связи с тем, что при рассмотрении дела допущена судебная
ошибка, выразившаяся в существенном нарушении норм материального
права, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
отменила решение Нижнекамского городского суда Республики Татарстан
от 1 июля 2011 г. и определение судебной коллегии по гражданским
делам Верховного Суда Республики Татарстан от 1 сентября 2011 г.,
дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
_____________
6. Наличие у нетрудоспособного лица,
получающего материальную помощь от другого
лица, иного дохода (пенсии) само по себе
не исключает возможности признания его
находящимся на иждивении
Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 01.01.01 г. N 5-КГ12-16
(Извлечение)
Г. обратилась в суд с заявлением об установлении факта
нахождения на иждивении. В обоснование заявления ссылалась на то,
что она приходится троюродной сестрой З., с которым с 1 ноября
2008 г. проживала одной семьей в принадлежащей ей на праве
собственности квартире. Она вела с З. совместное хозяйство, он ее
обеспечивал. Фактически основным источником дохода являлись
денежные средства, передаваемые ей З. Бюджет их семьи складывался
из ее пенсии, пенсии З., размер которой превышал размер ее пенсии,
а также арендных платежей в размере 20 тыс. рублей, которые
ежемесячно получал З. от сдачи в аренду принадлежащей ему квартиры.
З. умер 11 мая 2010 г., все расходы на ритуальные услуги по его
погребению несла Г. 13 октября 2010 г. по ее заявлению было открыто
наследственное дело, однако вступить в права наследования она не
может, поскольку доказательств, свидетельствующих о том, что на
протяжении более полутора лет Г. находилась на иждивении З., не
имеется, в связи с чем она просила установить факт ее нахождения на
иждивении у З.
Решением Кузьминского районного суда г. Москвы от 30 июня
2011 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии
по гражданским делам Московского городского суда от 10 октября
2011 г., в удовлетворении заявления Г. было отказано.
В надзорной жалобе Г. просила об отмене вынесенных судебных
постановлений, как незаконных, и направлении дела на новое судебное
рассмотрение в суд первой инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
26 июня 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
В настоящем деле судами было допущено существенное нарушение
норм материального и процессуального права.
Отказывая в удовлетворении заявления Г. об установлении факта
нахождения на иждивении, суд первой инстанции исходил из вывода о
том, что заявитель не находилась на иждивении З., поскольку
оказываемая З. помощь не являлась для Г. постоянным и основным
источником средств к существованию. Таковым источником, по мнению
суда, являлась получаемая Г. пенсия в размере 8018 руб. в месяц.
Московский городской суд согласился с выводами суда первой
инстанции, указав также на то, что Г. не представлено
доказательств, подтверждающих ее доводы о том, что денежные
средства от сдачи в аренду принадлежащей З. квартиры передавались
ей и что эти денежные средства являлись для нее основным источником
средств к существованию.
Однако приведенные выводы основаны на неправильном толковании
и применении норм материального права к отношениям сторон, а также
сделаны с существенным нарушением норм процессуального права.
По правилам ст. 1148 ГК РФ о наследовании нетрудоспособными
иждивенцами наследодателя граждане, относящиеся к наследникам по
закону, указанным в ст. ст. Кодекса, нетрудоспособные ко
дню открытия наследства, но не входящие в круг наследников той
очереди, которая призывается к наследованию, наследуют по закону
вместе и наравне с наследниками этой очереди, если не менее года до
смерти наследодателя находились на его иждивении, независимо от
того, проживали они совместно с наследодателем или нет. К
наследникам по закону относятся граждане, которые не входят в круг
наследников, указанных в ст. ст. Кодекса, но ко дню
открытия наследства являлись нетрудоспособными и не менее года до
смерти наследодателя находились на его иждивении и проживали
совместно с ним. При наличии других наследников по закону они
наследуют вместе и наравне с наследниками той очереди, которая
призывается к наследованию. При отсутствии других наследников по
закону указанные в п. 2 данной статьи нетрудоспособные иждивенцы
наследодателя наследуют самостоятельно в качестве наследников
восьмой очереди.
Судом установлено, что с 1 ноября 2008 г. З. проживал в
принадлежащей Г. квартире. 11 мая 2010 г. З. умер. Г. получает
пенсию по старости в размере 8018 руб.
13 октября 2010 г. по заявлению Г. к имуществу умершего З.
было открыто наследственное дело.
Решением Кузьминского районного суда г. Москвы от 2 ноября
2010 г. установлен юридический факт родственных отношений между З.
и Г. - они являются троюродными братом и сестрой.
В обоснование заявления об установлении факта нахождения у З.
на иждивении Г. ссылалась на то, что он, имея большую, чем у нее,
пенсию и получая деньги за сданную в аренду (наем) принадлежащую
ему квартиру, фактически содержал заявителя, предоставляя ей
указанные средства в виде денежного содержания, которое являлось
для Г. постоянным и основным источником средств к существованию.
Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его
иждивении, если они находились на его полном содержании или
получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным
источником средств к существованию (п. 3 ст. 9 Федерального закона
от 01.01.01 г. N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в Российской
Федерации").
Согласно ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие
обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их
доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны
на какие-либо из них не ссылались.
По данному делу, исходя из целей подачи заявления об
установлении юридического факта нахождения на иждивении и с учетом
подлежащих применению норм материального права, одним из юридически
значимых и подлежащих доказыванию обстоятельств являлось выяснение
того, была ли материальная помощь, получаемая Г. от З. в период их
совместного проживания на протяжении полутора лет до смерти З.,
постоянным и основным источником средств к существованию Г.
По результатам выяснения этого вопроса суду следовало
разрешать заявление Г. об установлении факта ее нахождения на
иждивении З.
Однако обстоятельство, касающееся источников средств к
существованию заявителя и их характера (постоянный, основной,
дополнительный), суд не проверил, не определил в качестве имеющего
значение для дела, оно не вошло в предмет доказывания и,
соответственно, осталось без правовой оценки суда, что явилось
следствием неправильного применения судом к отношениям сторон норм
материального права и нарушения норм процессуального права о
доказательствах и доказывании.
При разрешении заявления суд первой инстанции ограничился лишь
указанием на то, что Г. получала пенсию, не опровергнув ее
утверждение о том, что получаемая ею пенсия являлась дополнительным
источником дохода.
Суд второй инстанции, ссылаясь на то, что Г. не представлено
доказательств, подтверждающих ее доводы о том, что денежные
средства от сдачи в аренду принадлежащей З. квартиры передавались
ей и что эти денежные средства являлись основным источником средств
к существованию, данный вопрос также, как и суд первой инстанции,
не исследовал, обосновав правильность выводов суда первой инстанции
тем, что размер ежемесячной пенсии, получаемой Г., не меньше
Между тем само по себе наличие у нетрудоспособного лица,
каковым является Г. (пенсионер по старости и инвалид II группы),
получающего материальную помощь от другого лица, иного дохода
(пенсии) не исключает возможности признания его находящимся на
иждивении.
В тех случаях, когда заявитель имел заработок, получал пенсию,
стипендию и т. п., суду необходимо выяснять, была ли помощь со
стороны лица, предоставлявшего содержание, постоянным и основным
источником средств к существованию заявителя (п. 4 постановления
Пленума Верховного Суда СССР N 9 от 01.01.01 г. "О судебной
практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое
значение").
При рассмотрении настоящего гражданского дела судом были
допущены и другие существенные нарушения норм процессуального
права.
Согласно ч. 4 ст. 198 ГПК РФ в мотивировочной части решения
суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом;
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
