Посельский раскол. По благословению Высокопреосвященнейшего Филарета Архиепископа Пензенского и Кузнецкого (стр. 2 )

Не доводя дело до абсурда и небезосновательно опасаясь кровопролития, никем не защищенные гости уезжают ни с чем. Сразу же (словно он находился где-то неподалеку, в пределах видимости всего происходящего) к церкви подъезжает наряд милиции, но реагировать было уже не на что [50,1].

Вскоре в Кузнецк прибывает архиепископ Серафим, имея целью посетить Поселки с очередной попыткой вразумления народа. В то время, когда он в бухгалтерии Казанского храма обсуждал со священниками сложившуюся ситуацию и пути выхода из нее, в комнату буквально ворвались две женщины, примчавшиеся из Поселок. Они сообщили, что в селе “готовы к приему” архиерея. Возле храма собралась половина села, люди вооружились транспарантами и эмоционально подогреты. К церкви подогнали пожарный автомобиль, и вышедшего из машины владыку встретит струя из лафетного ствола [50,1]. Ни о каком диалоге, а уж тем более увещевании в такой обстановке не могло идти и речи.

Владыка Серафим принимает единственно правильное решение – вернуться в Пензу. Его машину и машину настоятеля Казанского храма иерея Димитрия Поповича под милицейской охраной долго сопровождает целая кавалькада посельских легковушек с взрывной молодежью. И только на значительном удалении от поворота в село они прекращают “эскортирование”.

В этот же день не установленные органами правопорядка лица выбивают все окна в архиерейской комнате при Казанском храме и в доме отца Димитрия. Кроме того, отцу Димитрию возле церкви разбивают машину [50,2].

Епархиальное руководство в такой ситуации отказывается со своей стороны от активных действий, решает сделать паузу, чтобы страсти несколько улеглись.

В конце 1993 года архиепископ Серафим обращается к председателю Кузнецкого районного суда (исх. № 000 от 01.01.2001)[36] с просьбой выполнить решение суда надлежащим образом, но, вероятно, помня происшедшее, власти на активные действия не решаются. Так первое решение суда осталось неисполненным.

В какой-то момент отец Геннадий Варламов, видимо, понимает, что это дорога в никуда. Он, желая сгладить конфликт и как-то постепенно приучить прихожан, приглашает сослужить с ним иерея Димитрия Поповича, заверив, что посельчане подготовлены и ничего против его служения не предпримут. Отец Димитрий, получив разрешение от правящего архиерея, со своим хором прибыл в Поселки. Уже готовясь к службе и облачаясь в алтаре, он услышал шум и крики в храме: “Мы тебе не дадим служить…”[50,1]. Очень быстро среди небольшой части прихода, готовой к компромиссу, появляются нежданные раскольничьи активисты и срывают службу. Заверения отца Геннадия оказываются несостоятельными.

Да, собственно, от самого отца Геннадия к тому времени мало уже что зависело. Он потерял влияние на приход, поскольку общественное мнение оформилось, устоялось и приобрело вид четкой оппозиции законному священству и Московскому Патриархату в целом.

Таким образом, к концу 1992 – началу 1993 года приход храма св. Димитрия Солунского по самочинию окончательно выходит из юрисдикции Русской Православной Церкви Московского Патриархата.

3. “Серафимовский” период

Епископ Валентин (Русанцов), не раз бывавший в Поселках и знавший тонкости местной обстановки, считает иерея Геннадия слабым настоятелем для такого прихода и подыскивает ему замену [49,1]. Да и у отца Геннадия развиваются извечно русские проблемы…, он реже служит.

Настоятелем Димитриевского храма в начале 1994 года назначается протоиерей Георгий Новаковский, вскоре принявший монашеский постриг с именем Серафим [46,1].

Протоиерей Георгий, будучи клириком Русской Православной Церкви, в конце 1980-х годов вместе с семьей принимает активное участие в реконструкции, а по сути – строительстве храма Святой Равноапостольной Ольги в городе Железноводске Ставропольского края. Построенный храм был освящен в 1989 году архиепископом Ставропольским и Бакинским Антонием (Завгородним) [31]. Под руководством отца настоятеля служили и его сыновья, священники Роман и Анатолий, матушка Лидия руководила хором [46,1] - такая своеобразная семейная община. Указом нового управляющего Ставропольской и Бакинской епархией митрополита Гедеона (Докукина) отец Георгий был переведен благочинным и настоятелем храма в Баку, а затем, выразив неподчинение, отложился своего епископа и присоединился к РПСЦ епископа Валентина (Русанцова). Оставшиеся на приходе священники Роман и Анатолий также в январе 1993 года вместе с приходом Свято-Ольгинского храма переходят в юрисдикцию РПСЦ.

Запрещенные в священнослужении владыкой Гедеоном, Новаковские удерживают за собой Свято-Ольгинский храм в течение тринадцати лет. В результате многолетней борьбы епархиальных властей только после окончательного вердикта арбитражного суда Ставропольского края от 7 апреля 2005 года храм удается вернуть в Ставропольскую епархию Московского Патриархата.

Дело № А63 -1646/04-С1 о принадлежности храма стало предметом рассмотрения не только в арбитражном суде Ставропольского края, но и одним из вопросов определения имущественных прав в диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Н. Кравченко. Ее выводы не ставят под сомнение права Ставропольской епархии на Свято-Ольгинский храм и хозяйственные постройки [70,170].

Жесткая позиция правящего архиерея архиепископа Феофана (Ашуркова), сменившего скончавшегося владыку Гедеона, и заинтересованность местной власти в правовом разрешении конфликта способствовали реализации решения суда [47,1].

Отец Георгий, также запрещенный в священнослужении своим архиереем, в конце 1993 года уезжает в Суздаль, где оцененный владыкой Валентином принимает предложение возглавить посельский приход [46,1].

Отца Геннадия Варламова перемещают в село Кунчерово настоятелем Михайловского храма взамен убывшего священника Георгия. Необходимо отметить, что в 2000 году, незадолго до кончины владыки Серафима, отец Геннадий принес покаяние и был разрешен от запрещения в священнослужении [48,2].

В Поселки с новопостриженным “иеромонахом” Серафимом (Новаковским) на “духовном подъеме приехали и его духовные чада, все богослужению обученные и хорошо поющие” [49,2]. Посельчанами прибывшие встречены были очень тепло, их обустроили и обеспечили всем необходимым [46,1]. “Иеромонах” Серафим в течение короткого времени возводится в сан “архимандрита”. Он вызывает в Поселки своего сына, запрещенного в священнослужении диакона Анатолия, который начинает служить вместе с отцом в Свято-Димитриевском храме, хотя номинально остается клириком Свято-Ольгинского храма в Железноводске.

Отношение посельчан к своим “священникам” просто удивительное. Они прощают (и даже в вину не вменяют) отцу Анатолию, оставленному женой-матушкой за некие аморальные поступки, его второй брак с посельчанкой [51,1].

О нарушении церковных канонов, выраженных семнадцатым Апостольским правилом, двенадцатым правилом св. Василия Великого, запрещающим клирикам второбрачие, и 6-м правилом Трулльского Собора, повелевающим второбрачного священника извергать из сана [94,530], никто не вспоминает. Безусловно, без сельских пересудов здесь не обходится, но на его священническом авторитете это никак не отражается, даже, наоборот, в какой-то степени приближает отца Анатолия к сельчанам, делает его по-настоящему “своим”.

Характерной чертой этого времени становится чрезвычайно активная антипатриархийная пропаганда отца Серафима как среди прихода, так и среди клира [17]. Не стесняясь в выражениях, он рассказывает пастве о бесчинствах и раздорах, якобы происходящих в Патриаршей Церкви, особенно стращает порядками в кузнецких церквях и, в частности, пугает кузнецким благочинным протоиереем Николаем Гудковым [46,2]. Заявляемая забота о пастве и декларируемая религиозная независимость – на деле всего лишь плохо завуалированная попытка посредством дезинформации лишить свободы выбора свою паству и не дать разбежаться клиру.

Тревоги его по этому поводу были не беспочвенны. Потребительское отношение к людям, задержки и невыплаты и без того символической зарплаты, неоправданные переводы певчих, тотальный контроль со стороны отца Серафима приводят к оттоку от него людей[46,2].

В руководстве Суздальской епархии РПЦЗ происходят значительные перемены. Бурные процессы 1991 – 1993 годов в государстве, негативная деятельность созданного в январе 1992 года Синодального Представительства РПЦЗ в России под управлением епископа Варнавы привели к административному отделению от РПЦЗ вначале приходов архиепископа Лазаря, а затем и епископа Валентина. Постановлением Синода РПЦЗ в июле 1993 года оба архиерея за неподчинение удаляются со своих кафедр и отправляются на покой [84,18]. Решение это остается номинальным.

Просьбы опальных архиереев пересмотреть решение в РПЦЗ не были услышаны. Тогда в марте 1994 года они переходят на автономное самоуправление и рукополагают трех новых епископов: со стороны Лазаря – архимандрита Агафангела, со стороны Валентина – архимандритов Феодора и Серафима. Одновременно провозглашается о создании Высшего Церковного Управления (ВЦУ) Российской Православной Церкви [65].

В декабре 1994 года было достигнуто временное примирение с РПЦЗ. Прибывшим в начале февраля 1995 года в Джорданвиль епископам Агафангелу, Федору и Серафиму Священным Синодом РПЦЗ выдвигаются жесткие требования их утверждения в сане епископов. Они должны были осудить действия архиепископа Лазаря и епископа Валентина за непризнание ими ранее достигнутых соглашений по разграничению полномочий и остаться в Америке на испытательный срок. На эти условия согласился только епископ Агафангел, который и был после девятимесячного послушания утвержден в сане епископа с титулом Симферопольский и Крымский. Остальные епископы, не признанные Священным Синодом РПЦЗ вернулись в Россию. Уже 24 февраля 1995 года Синод РПЦЗ запретил в служение всех “Валентиновских” епископов, что укрепило раскол.

Запрещенные в священнослужении владыка Валентин с новорукоположенными епископами “хиротонисают” во “епископа” “архимандрита” Александра (Миронова) из Татарстана, а затем 18 апреля 1995 года вчетвером “возводят” в “архиерея” настоятеля Крестового храма села Санино Владимирской области “архимандрита” Арсения (Киселева-Тихомирова). Димитриевский храм села Поселки включается в состав провозглашенной и возглавленной “епископом“ Арсением Брянско-Тульской епархии, впоследствии, 28 августа 1995 года, зарегистрированной в Министерстве юстиции за № 000 [84,20].

В июне этого же года Высшее церковное управление Российской Православной Церкви было восстановлено, а вскоре ВЦУ преобразовалось в Архиерейский Синод РПСЦ, и его возглавил “архиепископ” Валентин, чья епархия в Суздале стала центром новой церкви.

Взаимоотношения между настоятелем Димитриевского храма “архимандритом” Серафимом и “епископом” Арсением сложились рабочие, хотя некоторые свидетели отмечают большое влияние настоятеля на своего “архиерея” и некую материальную зависимость последнего [46,2]. Службы в это время в храме ведутся ежедневно, полным чином, без сокращений. “Рукополагаются священники” [49,2]. Нередки посещения Поселок Валентином, самовозведенным в сан “архиепископа”, “владыкой” Арсением, другими “священниками”, проводятся “архиерейские” службы [46,1-2].

Видимо, по ранее состоявшейся договоренности между “владыкой” Валентином и отцом Серафимом настоятель Свято-Димитриевского храма к концу 1995 года готовился к епископской хиротонии. Уже было пошито и сложено в чемодан епископское облачение, пономарем Димитрием Дыбко в типографии был изготовлен архиерейский чиновник, но хиротония не состоялась [49,1].

К тому времени в связи с властными претензиями, самочинством и неподчинением обостряются взаимоотношения между настоятелем, правящим “архиереем” и предстоятелем РПСЦ.

Среди прочих поводом к тому послужили следующие действия:

– рукоположение “епископом” Арсением без ведома владыки Валентина в диаконский сан в мае 1995 года пономаря Константина Кузьминых;

– его же перевод указом предстоятеля ПРСЦ из Поселок в Кунчерово без согласования с его настоятелем “архимандритом” Серафимом [46,2];

– без согласования с предстоятелем Церкви “епископ” Арсений совершает “иерейское рукоположение” Димитрия Дыбко в июле 1996 года, своего брата монаха Тихона (Киселева) в “иеромонаха” в августе этого же года и в разное время других кандидатов в священники [51,1].

Видимо, не делегировал Валентин Арсению таких полномочий, хотя это прерогатива правящего архиерея.

На Архиерейском Соборе РПЦЗ в сентябре 1996 года епископ Валентин был лишен священного сана, чем руководство РПЦЗ окончательно и безапелляционно разорвало всякие взаимоотношения с созданной ею же деноминацией [84,23]. Это послужило причиной для трансформации РПСЦ в целом и затронуло посельский приход.

“Архимандрит” Серафим принимает решение отложиться от Свободной Церкви, принести покаяние и соединиться с Церковью Патриаршей. Он проводит соответствующую работу со своим клиром, говорит о пришедшем из Америки Определении Священного Синода РПЦЗ о непризнании хиротонии Арсения, а соответственно о незаконности всех его священнических поставлений, безблагодатности его псевдосвященнодействий и о лишении епископа Валентина священнического сана [51,1].

Безусловно, отец Серафим здесь лукавил. Он прекрасно разбирался во всех этих хитросплетениях и раньше, когда сам уходил в Свободную Церковь. Он знал, что священник, запрещенный в служении в Матери Церкви, не может по канонам служить в любой другой Поместной Церкви или ее части. Знал также и что “миссионерская деятельность” РПЦЗ в России по сути своей – диверсия против РПЦ МП. Да и сам вместе с сыновьями, будучи под запретом в священнослужении владыкой Гедеоном, продолжал против церковных канонов служить в другой юрисдикции.

В октябре 1996 года “архимандрит” Серафим приехал на покаяние к правящему архиерею в Пензу, но архиепископ Серафим покаяния не принял [49,2], справедливо полагая, что его плодами должен быть возвращенный в лоно Церкви посельский приход.

Отец Серафим ищет пути реализации своего решения, он обращается за помощью к епископу Саранскому и Мордовскому Варсонофию (Судакову), с которым знаком был с 80-х годов по Железноводску. Владыка Варсонофий организует трехстороннюю встречу с участием архиепископа Пензенского и Кузнецкого Серафима. На этих “переговорах” архиепископ Серафим настаивает на поэтапной перемене в Поселках. Не понаслышке зная ситуацию, он убеждает отца Серафима после покаяния послужить там год-два, постепенно вводя в сослужение назначенного епархией священника, пока посельчане не обвыкнут [49,2]. Да и священника на такой своеобразный приход подобрать очень непросто.

Но “архимандрит” Серафим уже видел себя наместником одного из монастырей в Мордовии, он всячески заверяет архиепископа Серафима в том, что сельчане подготовлены к переменам, что они согласны и никакого сопротивления с их стороны не будет, и хоть завтра он безболезненно передаст приход новому настоятелю. Ему удалось уговорить владыку Серафима.

Вернувшись на приход, настоятель доводит итоги прошедшей встречи до клира и части своей паствы, что не вызывает никакого видимого недовольства или неприятия со стороны прихода. В начале декабря 1996 года “священники” Димитрий Дыбко, Роман Невский, Герман Кондратьев во главе с отцом Серафимом прибывают в Мордовию, приносят покаяние, принимают епитимью и несут установленные послушания. Уже в январе 1997 года, на Рождество Христово, епископом рукополагается во диакона, а на Крещение – в иерея [51,2]. Вскоре последовательно рукополагаются и остальные. Отец Серафим присоединяется к Матери Церкви в иеромонашеском чине и в середине декабря документально передает церковное имущество Свято-Димитриевского храма в Кузнецкое благочиние Пензенской епархии [49,2; 51,1].

Впоследствии отец Серафим становится наместником Александро-Невского Кимляйского монастыря в Мордовии, довольно скоро возводится в чин архимандрита, вот только находиться под его руководством в монастыре мало кто хочет [51,1]. О его, мягко говоря, двойственной позиции говорит и тот факт, что его сыновья-священники покаяния вместе с ним не приносят, они остаются в юрисдикции РПСЦ (Свободной), впоследствии преобразованной в РПАЦ (Автономной).

Отец Анатолий уезжает из Поселок в Железноводск и продолжает служить в Свято-Ольгинском храме [70] вместе с братом Романом и матерью, незаконно удерживая церковь до 2005 года. Запрещенный в священнослужении диакон Анатолий, возведенный в РПСЦ в “иерейский” сан, через непродолжительное время становится “митрофорным протоиереем”. Он частый гость на родине своей второй жены, “служит” и в Поселках, и в Железноводске.

В течение двух месяцев в Димитриевском храме попеременно со своими хорами служат кузнецкие священники, что никакого противодействия и проявлений неудовольствия со стороны прихожан не вызывает [49,2]. На посещении храма прихожанами перемены практически не отразились. Так, на Рождество Христово и Крещение 1997 года храм был полностью заполнен сельчанами [48,2].

Управляющий Пензенской епархией архиепископ Серафим в середине января 1997 года назначает настоятелем Свято-Димитриевского храма иерея Павла Матюшкина. Новоназначенный настоятель активно берется за дело, организует службы, начинает ремонт [51,2]. Но кажущаяся нормализация церковной жизни и уже намечавшееся преодоление средостения на деле имели призрачный характер.

“Так бы приход и остался в ведении Пензенской епархии, если бы не серьезная работа архимандрита Серафима по воспитанию "антипатриархийной" идеологии. Прихожане, которым на протяжении нескольких лет описывали все "прелести" РПЦ, написали письмо епископу Арсению и попросили прислать им священника от РПЦЗ”, – оценивая ситуацию и вспоминая, признается бывший референт “владыки” Арсения и бывший “игумен” Максим, он же Александр Однорал [17].

Раскольничий актив, лишившись “своего” священства, не на шутку взволновался. Понимая, что прихода он уже практически лишился и желая вернуть его в свое подчинение, Арсений (Киселев) решается возглавить очередное противоправное действо.

В один из вечеров конца января 1997 года, “яко тать в нощи”, во главе с “епископом” Арсением в Поселки приезжают его брат “иеромонах” Тихон, “иеродиакон” Максим (Однорал), монах Арсений (Семенов). Вместе с собравшимся активом они силой выгоняют отца Павла из церковного домика, выбрасывают на улицу все его вещи, отбирают ключи от храма. Отец Павел сразу едет в Кузнецк к настоятелю Вознесенского собора и кузнецкому благочинному протоиерею Николаю Гудкову, который по горячим следам приезжает в Поселки [49,2].

Трудно было даже представить отца Николая у ненавидевших его посельчан в роли миротворца, поэтому исход этого посещения был заранее предрешен. Встреча была традиционно бурной. Отца Николая никто не слушал, ему вспоминали старые и непрощеные обиды, сыпались взаимные обвинения, и ни о каком примирении не могло идти и речи. Обстановка накалилась до такой степени, что словесная перепалка переросла в рукоприкладство, и отцу Николаю бутылкой ударили по голове [51,2]. Так бесславно закончилась неудавшаяся передача прихода, и, казалось, уже преодоленный раскол продолжил свое разрушительное влияние на посельчан на неопределенное время.

4. Начало “Тихоновского” периода

“Епископ” Арсений своим указом от 01.01.01 года назначает настоятелем Свято-Димитриевского храма своего брата, “иеромонаха” Тихона, до этого с августа 1996 года бывшего клириком “архиерейского” Крестового храма в селе Санино [35,2].

“Иеромонах” Тихон, в миру Евгений Александрович Киселев, родился в 1967 году в Суздале, окончил среднюю школу, духовного образования не имеет [23], работал водителем у своего брата [46,2]. Вместе с ним в Поселках остаются Максим и Арсений.

Активный “иеродиакон”, а вскоре “иеромонах” Максим с присущей ему энергией работает с общественностью, занимается благотворительной деятельностью, возглавляет региональное “Христианское социальное движение”, проводит работу в школе с детьми [17], организует праздники.

Новый настоятель “отец” Тихон покорил сердца посельчан тем, что сам, в одиночку, используя только веревочную страховку, покрасил купол храма и колокольни. Такое наглядное исповедание и самопожертвование родило неподдельное уважение жителей села к настоятелю, а весть об иеромонахе-десантнике молнией разлетелась по округе.

На идеологическом фронте берется на вооружение и активно используется наследие отца Серафима (Новаковского) по очернению РПЦ МП всеми доступными способами. Беспроигрышно используется старый и проверенный временем прием консолидации части общества за счет создания образа внешнего врага .

Для привлечения наибольшего числа прихожан, а соответственно, и увеличения денежных пожертвований выискиваются разные средства, в том числе и неординарные. Впоследствии уже в качестве курьеза свидетели рассказывали о деловом предложении “иеромонаха” Алексия смазывать фитили свечей смесью фосфора и водорода для их самопроизвольного воспламенения. "Вы что! Это же сколько народу сразу повалит! Сколько денег будет?!" – комментировал несколько позже [17] это предложение “иеромонах” Максим.

Через некоторое время, видимо, оценив финансовую составляющую Димитриевского прихода, братья Киселевы решают основательно пускать корни в Поселках. Они покупают старый деревянный дом за храмом, в котором до своего ареста в 1937 году жил диакон Андрей Уткин, и перестраивают его в приличный кирпичный особнячок [46,2].

“Иеромонах” Тихон быстро возводится в сан “игумена”, а летом 1997 года – в “архимандрита”, благо, что никому не подотчетный правящий “архиерей” – родной брат.

В феврале 1997 года Определением Архиерейского Собора Русской Православной Церкви архимандрит Валентин (непризнанный в МП епископ Русанцов), ранее запрещенный в священнослужении своим архиереем, не внявший никаким увещеваниям, “продолжая раскольническую деятельность, совершая кощунственные лжехиротонии и тем умножая раскол” [18], извергается из священнического сана. Вторым пунктом Определения он предупреждается, что в случае нераскаяния будет отлучен от Церкви.

Отношения между предстоятелем РПСЦ и “епископом” Арсением все более обостряются, в результате чего, мотивируя 362-м указом Патриарха Тихона от 1920 года, непризнанные ранее в РПЦЗ “епископы” Арсений (Киселев) и Александр (Миронов) 9 ноября 1997 года создают собственное Высшее Временное Церковное Управление РПСЦ в противовес Архиерейскому Синоду РПСЦ “архиепископа” Валентина. После создания собственной структуры “епископы” Арсений и Александр подают прошение о принятии их в лоно Зарубежной Церкви. Условия утверждения их епископских хиротоний и принятия в общение, выставленные им зарубежными архиереями, были жесткими, но справедливыми.

Так, на Арсения возлагалась епитимья трехлетнего послушания в далеком Преображенском австралийском монастыре [84,23]. Объясняя свое решение тем, что правящий архиерей не может оставить на три года свою епархию, он предложение отклоняет [4]. Их хиротонии остаются непризнанными.

Таким образом, с ноября 1997 года приход посельского храма св. Димитрия Солунского, оставаясь в подчинении “епископа” Арсения, отторгается от РПСЦ “архиепископа” Валентина. Созданная двумя непризнанными “архиереями” структура Высшего Церковного Управления, на деле состоящая из пяти-шести приходов, возглавляется самопровозглашенным ее председателем Арсением, по этому случаю самовозведенным в “архиепископа” [84,24].

В феврале 1998 года в Москву на “Архиерейский Собор” так называемой Российской Истинно-Православной Церкви приехали “архиепископы” Арсений (Киселев) и Александр (Миронов), которые выразили желание соединиться с РИПЦ, войдя в ее состав со своими епархиями, духовенством и паствой. “Архиерейский Собор” РИПЦ принял обоих “архиереев” и включил их в состав своего Синода [4].

Вряд ли кто-то из прихожан ставился хотя бы в известность обо всех происходящих структурных изменениях, да если это и происходило, влиять на происходящее они не могли. До настоящего времени практически у всего посельского населения существует твердая уверенность в том, что их приход – “заграничный” и “свободный”, хотя с конца 1997 года ни к “загранице” ни к “свободе” он никакого отношения не имеет.

4.1. Имущественные претензии с судебными разбирательствами

Еще 27 января 1997 года на сходе жителей сел Поселки и Никольское подписывается заранее оформленный протокол, подтверждающий добровольный переход Димитриевского прихода с 1991 года “под каноническое и административное управление РПСЦ в составе Брянско-Тульской епархии” [66,116]. Этот протокол не соответствует действительности, поскольку “Брянско-Тульская епархия” была образована только в 1995 году [35,2] и зарегистрирована 28 августа за № 000. Далее в тексте притязания Московской Патриархии на право владения храмом объявляются незаконными и выражается просьба к местной и областной администрации “прекратить смуту и зарегистрировать общину в составе РПСЦ” [66,116]. Прихожане, собрав 236 подписей под протоколом, добились ходатайства районной администрации перед областным отделом юстиции о регистрации общины под юрисдикцией РПСЦ.

Пензенское епархиальное руководство предпринимает очередную попытку решить проблему “посельско-никольских островов” законным путем и 21 августа 1997 года архиепископ Пензенский и Кузнецкий Серафим обращается в Кузнецкий районный суд с исковым заявлением. В качестве ответчика в заявлении обозначена “Свободная церковь” в лице “епископа” Брянского и Тульского Арсения () и “архимандрита” Тихона ().

Опираясь на устав прихода при храме Св. Димитрия Солунского, зарегистрированный под № 000 от 01.01.01 года, неисполненное решение Кузнецкого районного суда от 5 ноября 1992 года, ст.301 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец просит обязать объединение “Свободная церковь” . А., называющего себя правящим архиереем Брянским и Тульским, освободить помещение храма Св. Димитрия Солунского и не чинить препятствий Пензенской епархии Московского Патриархата в пользовании приходом храма Св. Димитрия Солунского [38,3].

Сторона ответчика 1 октября 1997 года под № 000 и за подписью “епископа” Арсения подает возражение на исковое заявление. Документ поражает элементарной языковой безграмотностью, а используемые доводы соответствуют лозунгам на недавних митингах. Так, пункт № 6 гласит: “Пензенская епархия московского патриархата не может быть правопреемницей имущества Российской Церкви ввиду того, что была образована по указу Сталина и Берии в 1943 году”. Пункт № 3 отсутствие претензий на церковное имущество поясняет так: “Все вопросы относительно назначения священников для исполнения богослужений, является по практике Российской Православной Свободной Церкви и русской православной церкви московского патриархата делом духовно-канонического характера, а не в коей мере притязанием на имущество Прихода” (оба пункта процитированы по оригиналу) [35,1-2].

Излагающий свои доводы в подобной манере, но реально поддерживаемый приходом ответчик просит признать свидетельство о регистрации за № 000 от 01.01.01 года утратившим юридическую силу и обязать отдел юстиции Пензенской области “зарегистрировать Приход Святаго Великомученика Димитрия Солунского…. в юрисдикции Российской Православной Свободной Церкви, Брянско-Тульской Епархии” [35,3].

Истец направляет в суд мотивированное возражение на кассационную жалобу, в которой по пунктам доказывает несостоятельность заявленных в ней доводов ответчика [34].

В суд приходит решение областного отдела юстиции с отказом в регистрации Димитриевского прихода в составе РПСЦ по причине несоответствия его устава требованиям ст. 4 и 19 (п.1) Закона РФ “О свободе вероисповеданий” и в связи с совпадением вновь образованного религиозного объединения с местонахождением зарегистрированного 22 августа 1991 года прихода Пензенской епархии [66,117].

Ответчики организовали приезд своих прихожан на судебные слушания. На площадке перед судом развернулись самые настоящие бесчинства, переходящие в односторонние “боевые действия”. Те “благочестивые” бабушки-прихожанки, недавно исповедовавшиеся отцу Димитрию Дыбко и просившие его молитв и благословения, теперь с воплями предавали его проклятию [66,118]. В священников бросали сырые яйца, рвали на них рясы, протоиерею Сергию Лоскутову клюшкой разбили машину, а отца Николая Гудкова чуть не задушили цепью наперсного креста. Милиционеры сами спасали свои мундиры, фуражки, резиновые дубинки и ничего не могли поделать [51,2], ведь их не учили, как усмирять религиозно одурманенных взрослых и пожилых женщин, превратившихся в разъяренных фурий.

Сами слушания представляли собой непрекращающуюся истерику взбудораживших самих себя и никак не успокаивающихся прихожанок [45,1].

В таких условиях суд выносит определение о неподсудности рассматриваемого дела районному суду, мотивируя это тем, что споры юридических лиц – это прерогатива арбитражного суда. Но коллегия по гражданским делам, рассмотрев доводы Пензенского епархиального управления, юридическую сторону ответчика признает недействительной и направляет дело в Кузнецкий районный суд для дальнейшего производства.

Для достижения своих целей посельчане используют все средства и методы, подключают родственников, знакомых, земляков и имеющийся у них административный ресурс. В Кузнецкий районный суд приходит даже ходатайство депутата Государственной Думы, по его словам, желающего разрешить давний посельский конфликт. В этом ходатайстве он настоятельно просил удовлетворить потребности прихожан [66,118].

На заседании 29 декабря 1997 года Кузнецкий районный суд, отказавший ответчику в заявленном ходатайстве о присутствии в суде прихожан, решил:

“Исковые требования Пензенского епархиального управления Русской Православной Церкви Московского Патриархата удовлетворить полностью.

Обязать , , не чинить препятствий Пензенской епархии РПЦ МП в пользовании храмом Св. Димитрия Солунского… и освободить здание церкви” [44,3].

Кассационная жалоба на решение Кузнецкого районного суда [39], направленная ответчиком в коллегию по гражданским делам Пензенского областного суда, была принята в части неправильного определения обстоятельств, имеющих значение по делу, и дело возвращено на дополнительное рассмотрение в Кузнецк. Результатом дополнительных слушаний явилось частное определение суда, не изменяющее декабрьское решение в основной сути. Вторичная попытка кассации имела те же результаты. И только третья кассационная жалоба была оставлена судом кассационной инстанции без удовлетворения по несущественности заявленных в ней доводов, а решение суда первой инстанции – без изменений.

Таким образом, решение Кузнецкого районного суда от 01.01.01 года осталось без изменений.

Имея горький опыт семилетнего общения с посельскими прихожанами по их наставлению и исполнению судебных решений, а также предвидя очередное противостояние, Пензенское епархиальное руководство оставляет исполнение решения суда без своего вмешательства службе судебных приставов.

В планы правящего архиерея архиепископа Серафима входило после изъятия ключей органами власти храм на определенное время закрыть и законсервировать, чтобы хоть таким образом достучаться до разума посельчан [49,3]. Этого требует и 31-е Апостольское правило: “…Миряне же да будут отлучены от общения церковнаго. И сие да будет по едином, и втором, и третьем увещании от епископа”. Хотя на деле вряд ли реализация такого решения явилась бы действенным способом вразумления, скорее всего ответная реакция стала бы очередным этапом эскалации семилетнего противостояния.

Прибывшие в Поселки для исполнения решения суда представители службы судебных приставов были по уже сложившейся традиции встречены подготовленным многоголосым митингом. Вместо ключей от храма приставам предоставили протокол приходского собрания, из которого явствовало, что Димитриевский приход перешел в Истинную Церковь, что они сейчас в составе Владимирской епархии, которую возглавляет “владыка” Муромский и Владимирский Арсений (Киселев). Кроме этого, приставам было заявлено, что прежние священники Свободной Церкви уже не служат и законному владельцу в использовании храма никто препятствий не чинит, а служащего батюшку они назначили решением приходского совета [66,118].

Видя агрессивность схода, судебные приставы вынуждены были ретироваться, не исполнив решение суда. Неоднократные напоминания Пензенского епархиального руководства о необходимости исполнения судебного решения служба судебных приставов оставила без последствий: приставы не хотели в очередной раз сталкиваться с не повинующимися закону посельчанами.

В результате бездействия со стороны органов государственной власти .

4.2.Хиротония Тихона

Лето 1998 года в истории Поселок ознаменовывается небывалым дотоле событием. В посельском Свято-Димитриевском храме пятеро “архиереев” рукоположили во “епископа” “архимандрита” Тихона.

По средствам массовой информации прошло сообщение, что “26 июля 1998 года решением Архиерейского Собора РИПЦ возведен в сан епископа с титулом Кузнецкий и Пензенский. Хиротонию совершили: Высокопреосвященный Рафаил – митрополит Московский, Амвросий – митрополит Крутицкий и Волоколамский, Александр – Архиепископ Казанский и Марийский, Арсений – Архиепископ Владимирский и Муромский, Назарий – Епископ Хельсинкский и Финляндский” [23].

Уже через две недели, в августе 1998 года, решением Священного Синода РИПЦ Пензенская и Ульяновская епархии были объединены, и Тихон был назначен управляющим новой епархией с титулом Пензенский и Симбирский [23].

На Тихоне при его хиротонии сомкнулись три линии, три пути привнесения извне на территорию России оппозиционных Русской Православной Церкви религиозных движений, именующих себя православными.

Один путь – это последствия “миссионерства” в России Русской Православной Церкви Зарубежной, частью результатов которого явились непризнанные самой РПЦЗ “архиереи” Александр (Миронов) и Арсений (Киселев).

Вторую линию представлял “архиепископ” Амвросий (Катамадзе), лишенный епископского сана в Грузинской Православной Церкви и изгнанный из Грузии, подавший прошение о приеме в РПЦЗ и отвергнутый, но принятый в РИПЦ 28 марта 1997 года в “сущем сане”, близкий друг и единомышленник свергнутого грузинского президента Звиада Гамсахурдиа [10]. Активно участвовавший в создании оппозиционных РПЦ МП раскольничьих группировок в России, Амвросий, в 2004 году вернулся в Грузию и вскоре обратился к Католикосу-Патриарху всея Грузии Илии II и Синоду с просьбой восстановить его в архиерейском сане. В июне 2005 года Священный Синод ГПЦ постановил бывшего епископа Никорцминдского считать простым монахом, определить покаяние, а также выделить материальную помощь. Первого декабря 2008 года Амвросий был найден сыном Нодаром (“епископом” Назарием) мертвым в своей квартире в Тбилиси. В новостном блоке сайта “Благовест-инфо” от 01.01.01 года сообщены результаты судебно-медицинской экспертизы, из которой следует, что “Амвросий (Катамадзе) был отравлен тем же угарным газом, который был назван официальной причиной смерти премьер-министра Зураба Жвания.”