Стенограмма совместного заседания коллегий Министерства культуры Российской Федерации и Министерства образования и науки Российской Федерации (стр. 3 )

И создается такое ощущение, что все равно кто-то где-то думает о том, да вы там пляшете, поете, вам очень хорошо, поэтому у вас не должно быть тех проблем, как у шахтеров. Это совершенно некорректное сравнение.

Уважаемые коллеги, я заканчиваю свое действительно эмоциональное выступление, но у нас действительно нет времени. Мы еще успеваем вскочить в последний вагон этого стремительно несущегося поезда. Куда он несется, не очень понятно. Но у нас есть еще желание, но времени у нас нет. Просьба от миллионов детей, от миллионов их родителей, бабушек и дедушек – это огромное культурное пространство, пожалуйста, сохраните его.

АВДЕЕВ А. А.

.

Слово предоставляется Михаилу Ильичу Случу – директору средней школы № 000 г. Москвы.

СЛУЧ М. И.

Уважаемый председательствующий!

Уважаемые члены коллегии!

Уважаемые гости и приглашенные!

Я являюсь учителем и директором общеобразовательной школы и после столь эмоционального выступления Ирины Ефимовны я чувствую свое присутствие на этой трибуне несколько более трудным, чем мне это казалось вначале. Мне кажется, что вопросы, которые затронуты на этом совместном заседании, крайне важны. И без решения этих вопросов многие процессы либо застопорятся и многие учреждения просто погибнут. Вопросы финансового обеспечения системы дополнительного образования, системы художественного образования школ искусств, вопросы профессионального обучения, вопросы новых стандартов, вопросы СанПиНов и социально-пенсионного обеспечения работников этой системы. Весь этот комплекс вопросов столь сложен и ситуация на самом деле столь не простая, что можно сказать, что мы находимся почти что на грани, на некотором обрыве.

Я хотел бы сказать, что, видимо, есть ракурс, с которого ситуация в некоторой области покажется еще более тяжелой. Тема данного совместного заседания – это вопросы образования в сфере культуры и искусства. Мне как учителю, директору общеобразовательной школы естественнее взглянуть на тот комплекс вопросов, которые мы здесь обсуждаем чуть-чуть с другого ракурса: вопросы культуры и искусства в сфере образования. Об этих вещах тоже уже очень много говорилось. И мне кажется, что без решения этих фундаментальных вопросов и те вещи, которые мы обсуждаем, если можно так выразиться, повиснут в воздухе.

Можно ввести стандарты в систему школ искусств. Вопрос для меня состоит в том, в какой мере мы тогда сможем избежать рисков вымывания из этой системы тех учеников, тех очень многочисленных детей, которые не готовы к будущему профессиональному образованию в сфере искусства, но для которых культурное, эстетическое развитие как для всех граждан Российской Федерации является очень важным. Вопрос в том, каким образом вернуть культуру и искусство в школу.

Я вижу только три возможные модели. Первая. Действительно существует на сегодняшний момент общеобразовательные школы, которые внутри себя как подразделения создали школы искусств, например, музыкальные школы. Эти школы очень редки. Но мне кажется, что подобный опыт, безусловно, необходимо развивать, хотя я понимаю, что вопросы образования в сфере культуры подобные прецеденты не решат.

Вторая очень сложная тема – это вопросы сетевого взаимодействия учреждений общего образования и учреждений культуры. Потому что на сегодняшний момент мы видим, что либо очень способный ребенок может существовать в системе художественного и музыкального образования от начала и до конца, либо дети из этой системы исчезают, и в школе никакого эрзаца, никакой замены этому им предложено быть не может.

Последний сложнейший вопрос, об этом говорят разработчики новых стандартов – это создание таких условий в общеобразовательных школах, когда художественное воспитание в этих школах будет на достаточно высоком уровне. Если мы говорим о низком материальном обеспечении системы школ искусств, то вы можете себе представить, насколько еще более плачевная ситуация в общеобразовательной школе. Если мы говорим о нехватке кадров для профессионального обучения, то насколько ситуация еще более трудна в системе общего образования.

Но если эти вопросы не будут решены, мне кажется, что те уникальные учебные заведения, судьбу которых, в том числе, призвана решить эта совместная коллегия, тоже окажутся в очень трудном положении.

Спасибо за внимание.

АВДЕЕВ А. А.

Михаил Ильич, у меня к вам вопрос. Ирина Ефимовна говорила о пенсиях, что с апреля они не получают пенсии за выслугу лет. У вас в школе та же проблема или нет?

СЛУЧ М. И.

В школе эта проблема еще может быть усиливается тем, что существуют две разные профессии – это учителя и педагоги дополнительного образования. Получается, что люди существуют в одном учебном заведении часто по совершенно разным законам. Человек может вести уроки музыки, работать в системе дополнительного образования, например, он может вести школьный ансамбль, - я прошу прощения за эти примеры, - и он живет как бы в двух разных измерениях. До пенсии такие люди не доживают.

АВДЕЕВ А. А.

То есть, проблема существует и внутри общеобразовательной школы?

СЛУЧ М. И.

Конечно.

АВДЕЕВ А. А.

Спасибо большое.

Слово предоставляется Дмитрию Львовичу Монахову – директору Московского Дворца творчества на Воробьевых горах. Это бывший Дом пионеров?

МОНАХОВ Д. Л.

Бывший Московский городской ордена Трудового Красного Знамени Дворец пионеров и школьников.

!

!

Уважаемые члены коллегии и коллеги!

Олег Петрович процитировал из Послания Президента замечательную фразу: «Необходимо завершить создание общенациональной системы поиска и поддержки талантливых детей». Я попробую предложить уважаемому собранию некоторые наши московские размышления по этому вопросу на примере художественно-музыкального воспитания. Термин «художественно-музыкального воспитания» я возьму в рабочем варианте, но под ним понимаю, что это вид педагогической деятельности по развитию художественно-музыкальных способностей детей, художественно-музыкального вкуса, привитие навыков понимания, чувствования музыкального искусства как способа отражения окружающего мира.

Завершение создания системы поиска и поддержки. Немножко о поддержке. В Москве Департамент культуры поддерживает юных талантливых музыкантов, развернута широкая система их поддержки Департаментом образования в городе Москве. В различных типах и видах образовательных учреждений реализуется всем вам известная программа дополнительного образования детей, в частности, связанная как раз с культурой и искусством. В них работают более 600 тысяч детей по этим образовательным программам дополнительного образования. Это примерно 52% от общего количества детей.

Система дополнительного образования имеет возможность чутко реагировать на быстроменяющиеся потребности детей и их родителей, таким образом, создавая возможность выхода на новый индивидуальный уровень. В учреждениях дополнительного образования в 15 городских и 133 окружных работает 112 тысяч детей в рамках этих программ. Это достаточно внушительные цифры. Созданы и осуществляют свою деятельность школы, о которых сейчас говорили, по культуре. Это наши разнопрофильные школы искусств: «Тутти», «Родник» «Аккорд», «Вдохновение», «Радость», «Солнце». Кроме всего прочего, в последние годы открыто уникальное учреждение, в частности, интересная школа «Домисолька» стала отдельным юридическим лицом, отдельным учреждением дополнительного образования. Также открыт на базе киноконцертного комплекса Дворца пионеров имени Гайдара центр «Жемчужина».

Уважаемые коллеги, создана некоторая база, которая создается для того, чтобы поддерживать этих талантливых детей. Здесь, наверное, не очень соглашусь со своей коллегой по музыкальной школе, что мы совсем другие, они совсем другие и что цели у нас разные. Я не вижу, какие могут быть разные цели. Первая у нас цель - выявить талантливого ребенка, вторая цель - создать условия, чтобы он мог развивать свой талант, третья цель – не искалечить его психически и психологически и найти пути развития этого таланта для того, чтобы он нашел свою траекторию для получения профессионализма.

Мне кажется, что цели у нас совпадают. Другой вопрос, что есть риски и есть сложности, которые всех нас касаются. Очень сильные музыканты создают очень сильную школу, причем, я бы даже сказал достаточно авторитарную школу. Это школа, которая дает сильных профессионалов, которые не хотят видеть вокруг чего-то другого.

Хочется вспомнить такой пример истории культуры нашей страны, когда в начале века известный вокалист, известный педагог, подготавливающий вокалистов Габи, основал школу, на которой после этого основывалась вся наша советская оперная школа: Лемешев, Козловский. Все пели в другой манере, не в манере, которая была утрачена, по которой когда-то пели Карузо и другие. Почему? Потому что была четкая школа, которая увела от стиля бельканто и пришла к горловым звукам, хотя Шаляпин и Собинов учились по другой школе. Хорошо это или плохо? Я думаю, что мы как работники образования, работники культуры должны создать некую систему, которая могла бы оберегать ребенка от того, что есть жесткая школа одного педагога.

Второй риск – риск звездности, эффект Сережи Парамонова – солиста ансамбля Попова. Ранняя звездность привела к тому, что в результате этого человек оказался в плохой жизненно ситуации. Риск плюсовой фонограммы. Все родители хотят видеть ребенка уже на сцене и в хорошем мероприятии. А для этого зачем хорошее образование? Для этого нужно записать плюсовку и выступить.

Поэтому у меня есть конкретное предложение, не знаю, насколько оно будет интересным. Все-таки не на уровне просто больших и замечательных собраний собираться, а может быть на региональном уровне или на федеральном уровне создать постоянно действующую если не комиссию, то группу, которая могла бы сближать наши цели и задачи, о которых мы говорим.

Александр Алексеевич, обидно мне – работнику дополнительного образования обидно слышать такую фразу о том, что не превратятся ли школы искусств в кружки, как в Домах пионеров? Вы знаете, у нас в Доме пионеров есть ансамбль им. Локтева, который всемирно известен и до сих пор выступает за рубежом. Последнее Гран-при 2007, 2009 года в городе Хургаде. И мы считаем, что в образовании именно в культуре есть элементы, которые мы могли бы совместно обсуждать и решать на уровне директоров и это Послание Президента сделать так, чтобы помочь нашим детям, поддержать талантливых детей, могли бы это выполнить.

Есть ли в Москве система? Есть элементы системы, есть блоки системы, о которой говорит Президент. Мне кажется, есть самое главное – потенциал эту систему закончить, определить ее так, как предлагается в Послании. Мне кажется, что нужна только совместная воля двух ведомств.

Спасибо.

АВДЕЕВ А. А.

Дмитрий Львович, спасибо. Я, во-первых, хотел бы защитить Ирину Ефимовну, когда она говорила, что мы не такие как все.

МОНАХОВ Д. Л.

Как мы.

АВДЕЕВ А. А.

Да, как мы. Она имела в виду цели. Все прекрасно помнят, что речь идет о детских музыкальных школах и их специфике. Что касается меня, то не обижайтесь, пожалуйста. Я имел в виду не ваш шикарный, образцовый, известный на весь мир Дворец, а я имел в виду другое. Ведь в детских школах искусств организуются кружки, не свойственные для школ искусств. И потом это начинает вытеснять специальность. Вы на меня не обижайтесь. Вы замечательный директор и у вас прекрасное учреждение, в котором я сам вырос.

Слово предоставляется Николаю Максимовичу Цискаридзе – народному артисту Российской Федерации.

ЦИСКАРИДЗЕ Н. М.

Уважаемые дамы и господа, добрый день!

Дело в том, что я хочу сказать, что я сын педагога, я вырос в учительской семье и по своей второй специальности я педагог. С 18 лет меня мои педагоги четко готовили к этой деятельности. Поэтому все, о чем я буду говорить, это не просто слова. Я человек с производства, каждый день ведущего уроки, каждый день повышающий квалификацию у артистов и на протяжении последних семи лет работающий еще в Московской академии хореографии, где я веду репетиции с детьми, начиная с 14 лет.

Все, что прозвучало, прежде всего, я хочу сказать, что я согласен с Александром Алексеевичем в том, что за красивыми словами очень часто можно скрыться и умолчать о проблемах. Они очень сильно разнятся с тем, с чем мы сталкиваемся. Господа, хореографическое образование в России существует дольше, чем США как государство. Потому по тем стандартам, по которым мы учимся, учились в XIX веке. Потому русский балет на сегодняшний день является одним из самых уникальных; и такого образования, которое есть в России, - в данной ситуации я говорю о хореографическом образовании, - нет нигде в мире. Ни одна страна в мире не может себе позволить одновременно учить ребенка общеобразовательным предметам, хореографическим предметам и музыкальным дисциплинам. Все, кто заканчивал хореографическое училище, заканчивали ещё и музыкальную восьмилетку. Мы играем на фортепиано. Это было очень серьезное обучение.

Существует одна очень важная вещь. Мы есть, но в законе мы не прописаны. Мне кажется, что в данной ситуации все, что касается не только нас, артистов балета, но и всех каких-то уникальных музыкальных школ, как ЦМШ, как школа, в которой мы находимся, - простите, что я все это называю «школа», потому что так или иначе мы учимся в этих заведениях, - уникальная хоровая школа Попова, мне кажется, что мы, прежде всего, должны добиваться отдельного статуса национального достояния. Потому что все эти заведения существуют не один десяток лет.

Хочу сказать такую вещь, что несмотря на то, что я все государственные экзамены по специальности сдал на «пять», я еще закончил на «пять» с красным дипломом и остальные предметы, потому что даже если вы спросите, допустим, Володю Спивакова, который рассказывает как великий Янкелевич заставлял прежде всего хорошо учиться в гуманитарных предметах и считал, что музыкант не может быть ограниченным. Те дети, которые приходят в наши заведения, наверное, они немножко другие, потому что они не только одаренные и способные, но у них есть способности еще чуть больше работать, чем их сверстники. Если мы погубим систему отбора в эти школы, мы не можем просто так учить каждого ребенка. Обязательно должен быть конкурсный набор.

И второй момент. Учить фортепиано и на музыкальных инструментах надо обязательно в раннем детстве, потому что руки надо ставить пока еще связки мягонькие, балету надо учить только с 10 лет, ни в коем случае не с 16-ти. Простите, тот закон, который я читал, по большому счету это вредительство. Вредительство не только русской культуре, но и вообще российскому государству. Потому что представьте себе, мы существуем почти 300 лет, и в один день все это может прекратиться. Нельзя учить балету с 16 лет. Нет ни одного хорошего примера в этом.

Я очень прошу всех тех, кто в состоянии донести наш крик, боль до Президента Российской Федерации, до премьер-министра о статусе наших заведений – сделать это.

И такой момент, господа, я очень уважительно отношусь ко всем, кто составляет стандарты, но стандарты, касающиеся музыки, должны создавать прежде всего великие музыканты. Стандарты, которые создаются для балета, должны создавать те люди, которые конкретно выступают на главных сценах мира, а не просто люди, которые когда-то были артистами балета. Есть очень большая разница между теми, кто танцует и теми, кто когда-то получил образование, может получил травму, пошел работать в другую сферу или всю жизнь стоял с копьем «у воды» на заднике. Это очень большая разница. Чтобы вы еще поняли, по книжке Вагановой, которая в балете считается Библией, написана в 30-е годы, учится весь мир. Вот это наш главный стандарт.

Вот с такой просьбой я хотел к вам обратиться. Нам нужно узаконивание. Мы сегодня вроде существуем, но мы не в правовом поле. Это очень обидно. Что хочу сказать в защиту директора музыкальной школы? Господа, вы правильно сказали, дело в том, что школы искусств, как правило, развивают, а музыкальные школы, хореографические училища они образовывают. Действительно, мы занимаемся немножко разными задачами.

Очень часто приводился в пример ансамбль Локтева. В этом замечательном ансамбле начинал великий танцовщик Владимир Васильев. Но могу сказать, что все педагоги, которые сталкивались с детьми, пришедшими в хореографическое училище из Локтевского ансамбля, переучивают этих детей и переучивают очень сильно, потому что для профессионального образования надо немножко другое: постановка спины другая, постановка ног другая. Если мы это потеряем, поверьте, мы с вами скоро не сможем петь знаменитую песенку, что «и в области балета мы впереди планеты всей». И уже не знаю, чем мы будем гордиться.

Хочу напоследок привести такой пример. Когда наша страна потерпела жуткую неудачу на Олимпиаде в Ванкувере в этом году, мы в очередной раз прикрылись балетом. На закрытии Олимпиады танцевал балет, и все телеканалы мира это показывали и говорили, что впервые на стадионе танцуют звезды в таком количестве. Действительно, наша страна может этим похвастаться. Действительно, в таком количестве мы можем массово задавить и прикрыть неудачу. Поэтому, пожалуйста, спасите искусство, спасите наше образование! (Аплодисменты).

АВДЕЕВ А. А.

Доработать предложение Николая Максимовича о том, чтобы выделить какую-то небольшую группу учебных заведений, являющихся национальным достоянием.

АВДЕЕВ А. А.

Толкачев – директор Московского училища прикладного искусства.

ТОЛКАЧЕВ А. Г.

Здравствуйте, уважаемый председатель, уважаемые члены коллегии и гости. Я бы хотел сказать несколько слов о судьбе одной плеяды учебных заведений, которые учат самому доброму искусству, искусству народа – это учебные заведения, готовящие кадры для народных художественных промыслов. Это очень маленькая плеяда. Сегодня она находится под юрисдикцией Министерства образования. Раньше принадлежала такому трудно выговариваемому главку, как ……прому, а в 60-х годах Министерству местной промышленности. Все учебные заведения, а их всего 11 в России, я их специально перечислю и потом скажу почему, они имеют интересную, хотя и сложную, судьбу. Они по праву являются гордостью нашей страны и объектом нашего национального достояния.

Это Абрамцевский художественно-промышленный колледж, созданный великими русскими художниками Васнецовым, Поленовым и другими. Это - Гжельский художественно-промышленный колледж. Это - Всероссийский колледж игрушки, единственное учебное заведениикими русскими художниками Васнецовым, Поленовым и другими. Эте в России, готовящее кадры по изготовлению и художественному оформлению игрушек. Это - Московское художественное училище прикладного искусства. Это - Мстерское художественно-промышленное училище, Уральское художественное училище прикладного искусства, Федоскинское художественно-промышленное училище миниатюры и живописи, Богородское художественно-промышленное училище, Холуйское художественное училище, Торжокская профтехшкола.

Всем этим учебным заведениям чуть больше или чуть меньше ста лет. То есть, вот такую благородную историю по одним только названиям можно отследить в наших школах. Уникальность этих учебных заведений состоит не только в малом их количестве, но в исторически сложившихся методах индивидуальной подготовки, и воспитанию у людей понимать, и любить, и создавать под ее воздействием уникальные художественные произведения декоративно-прикладного искусства.

В свое время с целью сохранения художественного мастерства организовывали классы обучения кустарей, сочетающее традиционную передачу мастерства с основами изобразительно-пластических искусств. Эта форма обучения оказалась не слишком результативной, но зато решала важную проблему в деле сохранения традиций народного искусства. Эта система должна была соединить академическую программу и программу овладения художественно-техническим приемам мастерства, которая представляет базовую основу народных ремесленных традиций.

Однако теперь, находясь, как и другие формы художественного творчества, в кризисном состоянии, народный художественный промысел, в том числе и образование, вовлечены в самые динамичные и противоречивые социально-экономические и культурные процессы нашего времени. Они нуждаются в комплексном анализе специалистов, с тем, чтобы адекватно включиться во все более динамичные процессы развития современной культуры.

И теперь я подошел к главному. Я перечислил все учебные заведения. И сегодня заканчивается судьба существования в таком самостоятельном режиме всех этих учебных заведений. Недавно на заседании Городской Думы в рамках реконструкции Строгановского университета, куда путем присоединения будет включено Московское художественное училище, я задал вопрос: а не жалко вам, что на этом заканчивается пусть сложная, но удивительная история целого столетия?

- Ну что тут скажешь? У нас просто другого выхода нет. –

Но он наверно есть, и на этом форуме я хочу задать этот вопрос. Может можно сделать такое исключение, потому что я знаю, что все средние учебные заведения будут переданы в регионы. Но я не думаю, что Федоскино принадлежит только Московской области или Мстерское искусство, или Холуйское. Это - Владимирская и Ивановская области. Но, видимо, это все-таки учебные заведения федерального значения. И, может быть, в виде исключения, необходимо как-то рассмотреть вопрос, чтобы успокоить волнение наших педагогов, потому что действительно это очень большая и серьезная проблема наших учебных заведений. И все эти «вливания» или «разливания» в искусстве ничего хорошего не приносят. А люди наши волнуются, потому что мы примыкаем не к самым плохим школам, там серьезный научный и художественный потенциал. И сегодня время трудное, и самостоятельно очень трудно выжить, но, тем не менее, такая проблема существует и я думаю здесь она будет услышана. И если будет возможность получить какую-то рекомендацию, я буду очень благодарен. Спасибо за внимание.

АВДЕЕВ А. А.

Александр Герасимович, вы представляете ту сферу, которая сейчас в целом находится в кризисном состоянии. Народные промыслы отданы на волю рынку. Художественные школы выхолащиваются, потому что рынок от народных промыслов все больше и больше просит китча. Проблема тревожная. Проблема уже рыночных основ народных промыслов переходит на проблему системы подготовки специалистов. И вы обнажили проблемы, которые стоят перед всеми регионами и перед нами. Народные промыслы в силу каких-то административных решений отнесены к сфере деятельности Министерства промышленности. Наверно потому, что рынок - купля-продажа, хозрасчет, и так далее. Но мы так растеряем и это национальное достояние.

ТОЛКАЧЕВ А. Г.

Я 20 лет руковожу учебным заведением. Мы сейчас выпускаем ежегодночеловек в год. За 20 лет на промыслы по официальным заявкам ушли 4 человека. У них просто нет возможности принимать специалистов, потому, что платить нечем. Хотя люди все равно работают в других направлениях.

АВДЕЕВ А. А.

Спасибо. Нам обязательно надо в решении очень хорошо сформулировать эту обеспокоенность, тревогу за судьбу учебных заведений, готовящих специалистов для народных промыслов, и дать какие-то конкретные предложения.

Прежде чем я дам слово Александру Сергеевичу Соколову, у меня слово для реплики просит Ирина Викторовна Брагина – заместитель руководителя Роспотребнадзора, поскольку мы здесь поднимали вопрос о санитарных нормах.

БРАГИНА И. В.

Спасибо. , уважаемые члены коллегии! Спасибо, что пригласили участвовать в этой совместной коллегии, потому что (несколько фраз было плохо слышно). Эти санитарно-эпидемиологические правила и нормативы действуют с 2003 года, и не могли в то время учесть всю специфику существования учреждений дополнительного образования детей. И мы готовы в самые кратчайшие сроки рассмотреть конкретные предложения, не по пересмотру, потому что это длительная процедура, это согласования и переработки, а внесению конкретных изменений и дополнений с дальнейшими корректировками. С 2003 года конкретных предложений в этом направлении не поступало. И мы в кратчайшие сроки готовы рассмотреть.

Что касается этажности, здесь нужно понимать некоторые требования к планировке, к размещению. Это все-таки указано как рекомендация ко вновь

строящимся, реконструируемым и проектируемым учреждениям. Естественно, если вы располагаетесь в пятиэтажном здании, никто не будет вас выселять в соответствии с требованием СанПиН. И если возник конкретный факт, мы в рабочем порядке это рассмотрим.

АВДЕЕВ А. А.

Я вам очень признателен, Ирина Викторовна. Вы показываете пример такого товарищеского отношения к вопросу. Мы все в ответе за сегодняшнюю систему воспитания, независимо от того, в каком ведомстве мы работаем. Мы все родители, а эта система – это наш ребенок, который болеет. И спасибо вам за готовность быстро и оперативно решить наболевшие вопросы.

Сейчас мы переходим к блоку выступлений ректоров высших учебных заведений. Александр Сергеевич, прошу вас.

СОКОЛОВ А. С.

, Сергей Николаевич, уважаемые члены коллегий, приглашенные! Лимит времени понуждает меня отказаться от пафосной части, которая здесь была бы вполне естественна. Но мы все уже признались в том, что мы с разных сторон выходим на одну проблему и ее значимость не нуждается в дополнительных оценках. Тем не менее, мне бы хотелось подчеркнуть значимость нашей сегодняшней встречи именно в таком формате. Александр Алексеевич вспомнил, что четыре года назад мы уже собирались и ставили очень важные вопросы. И именно сравнение постановки этих вопросов, и как они сегодня выглядят, позволяет оценить огромную работу, которая была проведена за это время

Григорий Петрович Ивлиев упомянул, наверно, самый значительный этап, который разделял эти два события, это утверждение Правительством РФ в августе 2008 года Концепции развития образования в сфере культуры и искусства. Она была важна, прежде всего тем, что в ней было заключено право Министерства культуры участвовать в выработке государственной политики в области художественного образования. Теперь это кажется само собой разумеющимся. Но когда две коллегии встречались четыре года назад, именно этот вопрос был самым дискуссионным. Потому что на старте той (реформы?) такого права не было предусмотрено. И поэтому сейчас мы действительно имеем возможность говорить о новом качестве работы двух министерств в одном направлении. Это очень важно. Это позволяет нам понимать друг друга, достигать взаимопонимания и понимать, ради чего все это делается.

Особенно важно это сейчас, на финише подготовки нового закона об образовании. Я хотел бы здесь особенно подчеркнуть роль уже давно созданной совместной рабочей группы двух министерств, отмечая, что с принятием этого закона потребность в такой группе отнюдь не исчезнет. Дело в том, что для того, чтобы такой закон заработал, нужно еще продолжить готовить множество нормативных актов.

Сегодня меня очень порадовало выступление Татьяны Михайловны Давиденко, которая сама поставила этот вопрос, который мы многократно предлагали обсуждать. Это, казалось бы, частный вопрос, о праве на второе бесплатное образование для конкретных специальностей. И это действительно статистический мизер в сравнении с общим количеством выпускников, который никоим образом не поколеблет финансовые основы нашего общества. Но, тем не менее, поскольку в проекте решения нашего сегодняшнего заседания этот вопрос не упомянут, нужно, конечно, отметить важность этого момента. И как раз что было предложено? Было предложено готовить, ни много ни мало, указ Президента, который бы отмечал значимость этого вопроса. Но для этого как раз и нужна рабочая группа, то есть продолжение этой деятельности будет чрезвычайно важно.

На пути окончательной редакции нового закона было немало трудностей, частично уже преодоленных. Сейчас совершенно правильно ставится вопрос о том, чтобы успеть. Фактически о чем идет речь? Чтобы

признать де юре то, что уже существует де факто, и что является фундаментом всей нашей системы непрерывного высшего образования.

Поэтому, безусловно, важно отметить и достигнутое. Допустим, важнейшим достижением было сохранение статуса специалиста. А ведь поначалу нам было предложено обойтись без этого краеугольного камня системы высшего художественного образования. Теперь это согласованная и взаимопонимаемая позиция.

В проекте нового решения мне было также отрадно видеть те достижения, о которых сегодня упоминалось. В первую очередь, это признание ассистентуры-стажировки как неотъемлемой формы послевузовского образования по творческим специальностям. Спасибо за это, потому что, действительно, сколько было сломано копий, сколько искали обходных путей, но, в конце концов, есть признание де юре того, что существует де факто, невзирая на неказистость самого термина, непереводимого на английский язык. Теперь главное, чтобы не была потеряна эта специфика.

И в связи с этим я опять же говорил о том, что в этом решении надо очень тщательно, избегая возможных разночтений, отнестись к формулировкам. И в пункте 3, который в целом меня очень порадовал, есть такая фраза: «прошедшим государственную аттестацию, проводимую в форме защиты итоговой …… работы». Здесь надо точно понимать, о какой работе и какой защите идет речь. Потому что даже научная работа, даже научная диссертация музыковеда, искусствоведа выходит за рамки обучения в аспирантуре на стадии защиты. То есть, она представляется кафедре, она обсуждается, она представляется завершенной, она как защита сама выходит за эти рамки. И поэтому даже с этой точки зрения здесь допущена неточность. Тем более, если речь идет о качественно другой работе, которая еще требует своей профессиональной оценки.

Здесь, поскольку очень важна четкость формулировок, я бы хотел остановиться на тех моментах, которые нуждаются в редактуре достаточно серьезной. В частности, остается не вполне ясной перспектива ранжирования высших учебных заведений при отказе от статуса академии. Только мы успели привыкнуть к этой формулировке, как тут же она оказалась выведенной из пользования, и тогда тут же возникает вопрос: так что же тогда, институт или университет? Я думаю, никому здесь не надо разъяснять, какая дистанция между этими двумя понятиями, и как будет воспринято понижение статуса до института теми высшими учебными заведениями, у которых есть и специализированный совет по защите диссертаций, и издательская деятельность, и планомерная просветительская работа. То есть, все то, что как раз и соответствует университетскому статусу.

Здесь упоминалось, что как раз есть прецедент, связанный с Московской государственной консерваторией. Причем когда семь лет назад Московская консерватория, единственная из всех консерваторий России, получила статус университета, препоны были точно такие же. То есть, тогда правительство приняло аргументы, которые были тщательно подготовлены, и фактически, это было исключением из правила. То есть, Московская консерватория действительно получила статус университета, и переаттестацией через пять лет подтвердила его вторично. И сейчас это должно быть хорошим примером для всех ведущих учебных заведений, которые, конечно, должны не скатиться к институту, а стать университетами. Но это никоим образом не вытекает из пятого пункта проекта решения нашего сегодняшнего совместного заседания, который я бы просил еще раз внимательно посмотреть и отредактировать.

Но вообще мне кажется, что он весь хорош, пятый пункт, только в том случае, если первое слово «признать необходимым» заменить на «признавая необходимым». Потому что признавая необходимым всего, что здесь

перечислено для определения типа и вида указанных образовательных учреждений, нужно в конце дать конкретные полномочия Министерству культуры, согласование с Министерством образования решать те или иные вопросы, как это сделано хорошо в пункте, касающемся ассистентуры - стажировки, а здесь этого не хватает. Конечно, исходные позиции определены правильно, но это получается такой пирожок ни с чем. Потому что он по умолчанию отсылает нас к закону, окончательная форма которого нам еще не известна. И здесь как раз происходит разночтение: а как это понимать? И что из этого вытекает? И для того, чтобы такой опасности мы не встретили на следующем пути, к этому пункту нужно обязательно вернуться.

И еще важный вопрос, связанный с тем, кому будет предоставлено право экспертизы работ в области искусств, и соответствующее определение этому уровню статуса. Мне кажется, здесь у нас есть еще один ресурс, который, безусловно, нужно использовать. Конечно, эгида учредителя, конечно, Министерство. Но, тем не менее, под этой эгидой здесь уже работают многие серьезные структуры. Это и Ассоциация творческих вузов, это и Совет ректоров консерваторий России, это и УМО. Это и есть те самые эксперты высшего уровня, которым вполне можно доверить решение этих вопросов: выработку критериев и соответствующих рекомендаций. Мне кажется, это очень естественный путь, который отвечает тем интересам, которые мы здесь и выражаем.

И в заключение хочу сказать, что мы сейчас находимся в фокусе внимания далеко не только всех наших коллег Российской Федерации, но к нам и очень внимательно присматриваются и наши коллеги на постсоветском пространстве, и за пределами СНГ. Я говорю об этом с полной уверенностью, поскольку в этом году я был участником Конгресса европейских консерваторий в Варшаве и Международной конференции в Петербурге, которая собрала всех тех, кто уже смог на себе осознать все последствия Болонского процесса, и как раз ведущие российские вузы остаются флагманами культуры для всего мира. И как они обосновывают свои потребности, как они выставят свою работу, это будет важно не только для нас, но и для многих других.

Сегодня вечером я вылетаю в Астану, где мы будем проводить совещание недавно образованного Совета ректоров консерваторий стран СНГ. Я имел честь стать президентом этого Совета, и там с нетерпением ждут того, что я смогу рассказать о нашей сегодняшней встрече. И поэтому мне очень хочется, чтобы сохранение традиций отечественного художественного образования, в котором мы заинтересованы, не дало сбой. И наша сегодняшняя встреча дает надежду, что это вполне реально.

АВДЕЕВ А. А.

Спасибо большое, Александр Сергеевич.

Я передаю слово ректору действительно уникального высшего учебного заведения, подобного которому в мире нет – ректору ГИТИСа Карине Левоновне Мелик-Пашаевой.

МЕЛИК-ПАШАЕВА К. Л.

Здравствуйте, уважаемый Александр Алексеевич, Сергей Николаевич, представители учебных заведений, члены коллегии!

Я имею честь представлять здесь Российскую академию театрального искусства, учреждения, сделавшего очень много для отечественного театра. Я напомню только о том, что ГИТИС существует с 1878 года, а с 89 года под руководством Немировича-Данченко были воспитаны те самые ученики, которые составили золотой фонд Московского Художественного театра.

Это абсолютно уникальное учебное заведение. Это действительно объект национального достояния. Это особо ценный объект, так же как и другие учреждения художественного образования, которые существуют в нашей стране исторически.

Мы, как и все остальные члены нашего сообщества, внимательнейшим образом прочли и изучили тот закон, который был опубликован Министерством образования 1 декабря и нас поразили некоторые его аспекты, о которых сегодня уже много говорили. Ведь общественное сознание уже введено в соблазн и искушение рядом передач на телевидении. Это и «Фабрика звезд», и «Танцы со звездами», и многое, многое другое. Создается некий соблазн и искушение легкости постижения художественных специальностей. Но это не так. Выступал сегодня Николай Максимович, и вы все знаете пот, кровь и слезы, которые ждут молодые дарования, воспитанников балета. Точно также и наши студенты. Они студенты разных театральных специальностей. Они отдают весь свой пыл и жар, все свое время, приходя рано и уходя из нашей Академии очень поздно, вместе со своими мастерами. Но что же будет с нами дальше?