Стенограмма совместного заседания коллегий Министерства культуры Российской Федерации и Министерства образования и науки Российской Федерации (стр. 4 )

Если не будут приняты те решения, которые сегодня высокое собрание здесь собирается принять, то мы исчезаем с лица нашего художественного пространства. Потому что 13 мая 2011 года исполнится 20 лет, как мы стали Российской академией театрального искусства. Но Академии по статье 131 не место в таком смысле, в котором мы существовали. Значит, нас не будет. И я прошу высокое сообщество подумать о том, чтобы мы действительно соответствовали своему истинному предназначению. Чтобы мы стали тем, чем, как правильно говорил Александр Сергеевич, чтобы мы стали де юре тем, чем мы давно являемся де факто. То есть, мы готовим все театральные специальности, давая театральное образование и углубленную теоретическую гуманитарную подготовку Ия прошу го искусства. Но Академия по статье 131 не будет иметь того смысла, по которому мы университетского типа. И очень важно, чтобы мы не потеряли ни магистратуру, ни аспирантуру, ни Совет по защите диссертаций. Он существует уже около 80 лет. И я всецело поддерживаю то, что говорили мои коллеги об уникальности специальности режиссера, дирижера симфонического оркестра, вокалиста. И еще специальностям, которые очень важны тем, кто будет учиться второму образованию. Я просто напомню: великая певица Ирина Архипова сначала

была архитектором, а потом она получила второе образование. Это очень важно.

Что же сделать? Вам виднее. Вы организуете весь процесс образования. Но что сделать, чтобы мы стали университетом? Здесь есть два пути. Возможно, есть какой-то третий. Но два пути такие. С одной стороны, ввести еще художественно-творческие области. Может быть, это путь сложный. Но самое главное, изменить аккредитационные показатели. И тогда все становится на те позиции, на которых мы должны стоять. Я знаю, что в нашем Министерстве Департаментом науки и образования разработаны те аккредитационные показатели, которые должны соответствовать нашим позициям. И я очень прошу и вношу предложение учесть эти разработанные показатели, чтобы они действительно были бы внесены в закон (?). Наше будущее существование волнует всю Академию. Наше существование волнует не только ту Академию, какой она является сегодня с ее студентами, преподавателями, но и всех тех, кто когда-то вышел из ее стен.
Мне было очень много звонков встревоженных. Образование в нашей стране это национальное достояние, а художественное образование тем более. И люди волнуются и спрашивают, какова ваша судьба. И не хотелось бы, чтобы сложившаяся традиция недопонимания не стала бы недопониманием традиций, традиций художественного образования. Спасибо.

АВДЕЕВ А. А.

Карина Левоновна, спасибо. Учет ваших особенностей при рассмотрении аккредитации важнейшая тема. Но у нас есть здесь и общее мнение. Его высказала Татьяна Михайловна. Мы будем это все учитывать при разработке новых стандартов.

Слово имеет Олег Павлович Табаков.

ТАБАКОВ О. П.

Уважаемые коллеги, идет процесс трудной переделки, может быть, даже подстройки нашей системы образования к евроамериканскому, в смысле европейски-американским стандартам. Я не оцениваю весь процесс. Хочу только сказать, что проблемы вузов искусств, в первую очередь театральных вузов, с самого начала слабо учитывались. Может быть потому, что есть специфика, в которой не очень широкое количество людей разбирается. Не так, как в футболе.

Стоило огромного труда отстоять какие-то совершенно очевидные вещи, которые в общий стандарт высшего образования не вмещаются, но без которых просто не может быть профессионального образования в нашей театральной области. Ну слава Богу, отстояли специальности, не угробили актерское искусство. Отстояли специфику воспитания режиссеров, театральных художников. Обсуждается проблема самого существования театральных вузов как высших учебных заведений. Занятие серьезное, конечно. Насколько я понимаю, хотят все эти учебные заведения, так сказать, проранжировать. Создать университеты, академии, и так далее. Но институты и театральные вузы по тем критериям оценки, которые сейчас выдвинуты, могут оказаться в рамках институтов, лишенных возможности воспитывать свои собственные кадры. А вот это уже, пожалуй, самая серьезная проблема.

Так как сейчас намечено, мы не сможем готовить педагогов для самих себя. Нет достаточных количественных формальных показаний. Видимо не понимают, что подготовить наше будущее, подготовить наших педагогов мы можем только сами. Не в Болонье, нигде в этом нам не помогут.

Короче говоря, мы должны восстановить ассистентуру-стажировку, или слава Богу, что эта проблема решена. Мы должны придать нашим высшим театральным школам уровень университетов, имеющих право готовить свои профессиональные педагогические кадры. Это так же очевидно, как наличие медицинского университета или наличие военного университета. Должен существовать завершенный цикл производства и воспроизводства определенной профессиональной культуры.

Я занимаюсь педагогикой. Хочу сказать совсем простую вещь, которая с трудом воспринимается теми, кто занят реформой высшего образования. В нашем деле профессия идет от того, кто умеет к тому, кто хочет научиться. И это не лекция, не рассказы, а очень часто даже показы, заражение эмоцией, навыком, мастерством. У меня в Школе-студии МХАТ было много разных хороших педагогов. Но сейчас вспоминаю жизненный путь, и кто же дал мне самые важные уроки профессии, я вспоминаю Василия Осиповича Топоркова, который учился у Давыдова, а Давыдов учился у Щепкина. Так что в каком-то смысле самонадеянно считаем себя наследниками по прямой. И именно Василий Осипович своей персоналией вдохновил и дал представление о тайных истоках нашей замечательной профессии. Были те, кто могли хорошо объяснить и рассказать. А он мог еще и показать совершенно волшебно. А актеры, надо сказать, такие хитрые создания живой природы, которым нужно показать. А дальше они уже пойдут туда, куда поведет их разбуженный актерский инстинкт. И пытаясь совершенствовать систему театрального образования, надо понимать условия этой самой профессии. Надо обеспечить сохранение и развитие такой системы, когда учить актерскому мастерству должны те, кто сами умеют играть. Это, правда, не только наша проблема. Это мировая проблема. Те, кто умеют играть на Западе, они за большие деньги в кино играют. И тут никто со стороны не придет, и никто со стороны не поможет. А это значит, что надо восстановить в полном объеме все формы послевузовского образования. Не загубить магистерские формы обучения, которые по проекту могут отойти к университетам.

Коллега Соколов уже говорил об этом. Действительно, пятый пункт у нас в России весьма такой щекотливый пункт обычно. Но все-таки надеюсь,

что трезвость, разум и понимание того, что на нас жизнь не кончается, все-таки возобладает.

Кстати, во времена нашей свободы последних двух десятилетий почти все себя словесно повысили. Я имею в виду театральные вузы. Поменяли ранги и звания, данные от предков имена. А мхатовская школа осталась прежней. Не академией, не университетом, а осталась при своем изначальном имени – Школа-студия, как того и хотел отец-основатель Владимир Иванович Немирович-Данченко.

Ну, вроде бы тут и благодарность за сохранение ассистентуры - стажировки была произнесена, и вот это обстоятельство с пятым пунктом даст Бог, будет учтено. И я два слова скажу еще вот о чем. Удалось после нескольких лет стараний открыть театральную школу для особо одаренных детей российских. Это школа-пансионат. Вот кто там учится? Из села Буготат из Новосибирской губернии, из Самары, из Вологды, из Кулебак Нижегородской области, из Краснокамска Пермского края, из Саратова, из Ангарска, и так далее, и шестеро из Москвы и двое из Ленинграда. То есть, все оттуда, из России. Наверно, вот с этой настойчивостью надо идти туда, вглубь, от Благовещенска до Смоленска, искать и помогать. Кстати, после первого семестра уже отчислил двоих. И наверно, человек пять к концу года тоже будут отчислены. Но семь уже есть. И вот эта ранняя профессиализация, это же не мы изобретаем. Это все существовало в императорском Тенишевском училище. И девица Яблочкина дебютировала пятнадцати лет. А девица Ермолова дебютировала в 16 лет. И знаете, неплохие результаты. Многие с этим знакомы, да? Да и какие-то более молодые примеры. Я имею в виду Сережу Безрукова, Женю Миронова – тоже довольно рано начавшие. Это же немыслимый выигрыш у судьбы. Никаким родством, никакими деньгами этого не достигнешь. Стало быть, надо дальше. А при всем том – хорошая система существовала! Вот я вышел из Саратовского дворца пионеров, из драмкружка, и наш педагог Наталья

Иосифовна выпустила в жизнь 168 артистов для России. Когда она умерла, то мы, ученики, собрали деньги и без единого рубля государственных субвенций поставили ей памятник.

Аплодисменты

АВДЕЕВ А. А.

Спасибо большое, Олег Павлович. У вас вообще уникальная школа, которая не вписывается ни в какую схему. Это ни среднее учебное заведение, ни высшее, а вы просто набираете 15-16-летних девушек и ребят, самых талантливых из провинции, и учите их актерскому мастерству. И они уже с 20-21 года уже готовы играть на сцене, как это было в знаменитой школе, в которой, как вы говорите, училась девица Яблочкина, и вы об этом рассказывали Президенту. И тогда Дмитрий Анатольевич просил обратить внимание на статусное и правовое финансовое положение вашей школы.

Марина Константиновна Леонова, прошу вас – директор Московской Академии хореографии.

ЛЕОНОВА М. К.

, уважаемый президиум коллегии и коллеги! Я поддерживаю все ваши выступления. Действительно, статус и судьба вузов культуры и искусства зависит, прежде всего, от точности законодательства. И в связи с этим я хочу сказать о стандартах среднего профессионального образования – по искусству балета, искусству танца, музыкальном образовании.

Первого февраля мы должны объявить правила приема, весной набрать детей. Стандарты не приняты до сих пор. Я слышала сегодня, что они находятся в Минюсте. Но пока не внесены изменения в действующее законодательство, пока не прописана база приема, возможность конкурсного отбора, … реализация программ среднего профессионального образования и общей школы, эти стандарты недействительны.

Поэтому убедительная просьба в кратчайшие сроки принять эти поправки к действующему законодательству, чтобы наши школы весной могли делать набор. Вот это коротко и по существу, как вы просили.

АВДЕЕВ А. А.

.

Слово имеет Олег Иванович Ардимасов – проректор Московского государственного художественного училища им. Сурикова.

АРДИМАСОВ О. И.

, уважаемые коллеги! Маленькая поправка: я сегодня выступаю не в роли проректора института Сурикова, а в роли проректора УМО по художественному образованию. И знаком с работой 25 вузов всей Российской Федерации, которые входят в наше УМО. Коснуться я хотел бы, с одной стороны, казалось бы, для сегодняшнего совещания достаточно мелкой проблемы, но очень больной для наших вузов. Эту проблему через Академию художеств мы пытаемся сейчас разрешить с министром образования. И проблема такая.

Наши вузы при прохождении государственной аттестации в обязательном порядке должны проходить автоматизированную экспертизу по МЦ города Шахты. Те, кто с этим сталкивался, знают, насколько это сложно, потому что программа, которая заложена в компьютеры этого центра, не воспринимает наши учебные планы, ввиду их специфики, ввиду нашей некой особости. Как решить проблему, я не могу подсказать в данном случае. Но все вузы искусства находятся в настоящий момент в таком положении.

И второе, это проблема, которая грозит перерасти в тенденцию, которой коснулся Александр Герасимович. Это ликвидация средних специальных учебных заведений и слияние их с высшими, часто не профильными учебными заведениями. Я могу сказать об этом только на примере художественных училищ. Такое художественное училище, достаточно сильное по своим качествам, как Челябинское, сейчас находится в процессе закрытия и присоединения его к Институту искусств. В каком качестве, я не знаю. Но такая тенденция наметилась, и не только там. В таком положении сейчас и Саранское училище. Это грозит тем, что перепрофилированные училища не смогут нам дать педагогов, подготовленных в художественном плане, даже если они получат образование, скажем, педагогическое, и они не смогут в таком качестве, как выпускники художественных училищ, нести эстетическое воспитание в художественные школы, в кружки, и везде, где требуются именно художники-педагоги. Спасибо за внимание.

АВДЕЕВ А. А.

Спасибо. Слово имеет Эллеонора Александровна Куруленко – ректор Самарской государственной академии культуры и искусств.

КУРУЛЕНКО Э. А.

, уважаемый Сергей Николаевич, уважаемые члены коллегии, приглашенные! Я представитель провинциального вуза культуры и искусств. И как представитель глубинки, города, который расположен на Волге, хочу сказать, что уровень подготовки выпускников музыкальных школ за последние годы очень снизился. Нужно сказать открытым текстом, что сейчас у нас все, что касается школ искусств – сплошные проблемы. Можно констатировать в настоящий момент клиническую смерть. То есть, если мы немедленно не примем какие-то очень серьезные усилия, мы уже не сможем это возродить. Если у нас и дальше будет развиваться эта печальная ситуация со школами искусств, то что дальше нам ожидать в системе высшего образования?

Я хотела бы сейчас остановиться не столько на том, что академия теряет статус – у нас было за этот год 11 кандидатских защит, две докторских. Очень важно для нас, для вузов культуры и искусств наличие стажировки и внесение изменений прямо сегодня, как можно быстрее. Потому что из тех 11 кандидатских, которые были защищены, четыре можно было бы не защищать, как кандидатские, если бы была в настоящее время ассистентура-стажировка. Мы потеряли время, мы потеряли государственные деньги, мы потеряли какой-то уровень развития академии, потому что если бы эти люди получили возможность обучения в ассистентуре-стажировке в Гнесинке, в университете, который является консерваторией, в театральном институте, то наша академия от этого только бы выиграла.

Еще один момент, на который мне хотелось бы обратить ваше внимание, господа. Если читаешь закон об образовании, и если обращаешься к показателям деятельности высших учебных заведений, создается впечатление, что сфера искусства и культуры, это какое-то совершенно необязательное дополнение, без которого можно обойтись. Замечательно, что есть эти показатели, дополнительные требования к показателям и критериям государственной аккредитации, они есть, что само по себе уже хорошо. Но монография может приравниваться к публично представленным, опубликованным, имеющим видеозапись результатам профессиональной творческой деятельности, а может и не приравниваться. Где та граница, когда можно говорить, что приравнивается? То есть, несмотря на то, что принята концепция о реализации образования в сфере культуры и искусства, принят реальный план, вот те изменения, аккредитационные показатели, которых мы все так ждем, они до сих пор не существуют. А мы в них очень нуждаемся.

Я полностью согласна с Николаем Цискаридзе, который говорит о национальной значимости таких школ искусств, художественных, известных по всему миру. И если мы признаем науку как сферу духовной культуры, то почему мы в такой же равной мере не можем относиться всерьез к искусству?

И еще один момент, это вопрос. Вот совсем скоро первое февраля. Совсем скоро нам надо вывешивать все наши требования. Стандартов нет. Когда они будут приняты? Нам говорят, что есть переходник. Но не все в этом переходнике соответствует действительности. Что делать ряду специальностей, которых нет в переходнике? Что делать с народным хоровым пением? А это настолько необходимо, это жизненно важно. И к этому очень большой интерес, и я думаю, не только региона Поволжья. Переходник должен быть прописан таким образом, чтобы мы могли принимать на хоровое и на сольное пение. Наша кафедра пения состоит из шести профессоров, массы доцентов. И что нужно отвечать всем тем, кто нам звонит и спрашивает: какие требования будут по народному хоровому пению? Что будет с музыкальным искусством эстрады? Это не прописано. Какая позиция относительно музыкальной звукорежиссуры? У многих вузов это и продюсерство, которое провисает.

Я хочу сказать, что, безусловно, это дико звучит – я хочу сегодня, я хочу сейчас, но дело заключается в том, что некоторые задачи, которые перед нами стоят, мы должны решать немедленно. У нас просто-напросто нет другого выхода.

АВДЕЕВ А. А.

Эллеонора Константиновна, спасибо. Единственное, в чем я не могу с вами согласиться, что Самара глубинка.

КУРУЛЕНКО Э. А.

А мы гордимся этим.

АВДЕЕВ А. А.

У вас в области на культуру тратится 5 процентов бюджета. Это больше, чем в других регионах России. У нас на культуру по стране тратится 0,73% бюджета. И только у вас и в Татарстане от трех до пяти процентов. И отношение к работе в этой сфере в Самарской области образцовое. Вы не глубинка. Вы провинциальная столица.

Я прошу взять слово заместителю министра образования Ивану Васильевичу Лобанову.

ЛОБАНОВ И. В.

Уважаемые коллеги, мы сегодня собрались для важного дела, и я благодарен всем тем, кто обсуждает эти вопросы, без которых, безусловно, нам будет трудновато продолжать и иметь те достижения, которые образование в области культуры имело до сих пор, и на которые мы имеем полное право рассчитывать.

Я позволю себе несколько эмоциональных вещей. Есть такой анекдот, что несмотря на все усилия врача, пациент остался жив. Должен сказать, что это не наш путь. ( Несколько слов были плохо слышны) К закону об образовании мы подошли очень вплотную, и его уже начинают обсуждать. Как вы правильно заметили, сфера культуры есть только одна из частей. И там очень много положений, много идей, которые в принципе нацелены на то, чтобы у нас в стране произошел резкий скачок, именно концентрация наших усилий на повышение качества нашего образования и улучшение тех позиций, которые мы имеем.

Что касается самого проекта закона, а я хочу сказать, что мы обсуждаем сейчас именно проект, который по поручению Президента Российской Федерации обсуждается на сайте …. . И здесь в зале присутствует советник Президента , который возглавляет эту комиссию, которому вместе с министерством дана высокая честь организовать обсуждение этого законопроекта. И в частности, на одном из заседаний обсуждался вопрос видологии высших учебных заведений. И у нас были ровно те же мысли, та же аргументация, мы так же спорили друг с другом. И в итоге у нас родилась идея, которая еще не сформулирована каким-то юридическим языком, но, тем не менее, одна из идей у нас возникла следующая. Почему бы мы вообще не могли уйти от видологии вузов? То есть, это бы решило нам многие проблемы, прежде всего, психологические, политические. То есть, когда мы обсуждали, у нас было предложение перейти к одному виду образовательных учреждений высшего профессионального образования, высшего учебного заведения, с возможностью сохранения и использования специального наименования, которое было у этого высшего учебного заведения до последнего момента. Есть консерватория – она называется консерваторией. И не так странно, что консерватория – университет. Есть Школа-студия МХАТ – она Школа. Есть военное училище – оно училище. Есть Бауманка – там тоже есть какое-то название. То есть, мы уходим от того кома проблем, который возникает на пустом месте.

Поэтому мы продолжаем обсуждать законопроект. Я вас тоже призываю проявить активность, зайти на сайт и еще посмотреть. Потому что все идеи, которые возникают здесь, они в принципе все есть на этом сайте. И туда уже зашло больше четырех тысяч посетителей, и все эти идеи есть там. Самая главная задача, чтобы после первого февраля текущего года та комиссия, которую сейчас возглавляет Вениамин Федорович, максимально все предложения проанализировала, и уже вышла с итоговым документом, который максимально учтет все интересы участников образовательного процесса.

АВДЕЕВ А. А.

Иван Васильевич, спасибо большое. По моему, очень интересное и разумное предложение – оставить исторические названия.

Слово имеет Даниил Борисович Дондурей.

ДОНДУРЕЙ Д. Б.

Мне кажется, у нас разговор здесь идет как бы на двух соприкасающихся, но все-таки разных языках. С одной стороны, речь идет об аккредитации, о стандартах, о показателях, о лицензировании, нормативной базе, правовых ресурсах и возможностях, и так далее. А с другой стороны, выступают деятели культуры и руководители художественных вузов и речь идет совсем о другом. Здесь слова «гибель, проблемы, немедленные действия, необходимо что-то изменить», и так далее. И это два разных языка.

Мне кажется, это получается потому, что мы не обсуждаем то, что стоит за тем, почему у нас учитель в художественной школе получает пять тысяч четыреста рублей. Почему мы обсуждаем, как о серьезной национальной проблеме, 90 миллионов рублей на регион, и все то, о чем здесь говорил Дыховичный и другие практикующие руководители художественных учреждений.

Мы же здесь, может, я не прав, мы же не говорим о художественном образовании, или не только о художественном образовании, а мы говорим о развитии нашей страны. У Тарковского был такой фильм «Мальчик со скрипкой». И Тарковский, по крайней мере, один из десяти российских граждан, которого знает весь мир, наряду с Гагариным, политическими лидерами и девушками – чемпионами по теннису. Это весь образ культуры, образ страны, мальчик со скрипкой, музыкальная школа. И сравните то, что является образом современным, по крайней мере, последних нескольких месяцев, это образ футбольного фаната. Это две разные картины развития страны. Абсолютно две разные. С футбольными фанатами встречается Премьер-министр, что говорит о том, что это невероятно важно. И это сегодня значимо. А о драме художественного образования в школах я не слышал, чтобы кто-то говорил, и эти темы обсуждались хотя бы в массовых коммуникациях, в прессе и так далее. Поэтому речь идет о разных концепциях, о философии пониманий.

Ведь русский язык, это слова. У нас и колбаса растет из слов. И когда речь идет – «ведомства, отрасль, услуги, досуг, потребительские услуги, базы» и так далее – это и есть та реальная политика, которая касается того, что так беспокоит деятелей искусства, и о чем они кричат во всеуслышание.

Не случайно ведь здесь было сказано, что только 15% выпускников этих самых школ искусств идут в профессию. То есть, из 1 млн. 400 тыс. я посчитал, 1 200 000 становятся, видимо, какими-то обычными гражданами, и это очень важно, кем они становятся. Потому что у нас работодателей в стране, как известно, всего полтора миллиона. Всего полтора миллиона тех людей, которые кормят страну. И это очень важно, что это за люди.

Безусловно, художественное образование нужно сохранить как профессиональное. И здесь масса кризисов и масса проблем. Но никто здесь не сказал за три часа, что художественное образование и художественное воспитание, это всего лишь элемент развития личности. Вообще развитие человека, личности. А такого министерства, связанного с человеком, кроме Министерства культуры и Министерства образования, у нас в стране нет. И само это осознание, что это не менее важно – художественное образование, художественное воспитание, что еще более важно, и даже не массовое, а хотя бы то, которое есть, в развитии личности не менее важно, чем патриотизм. Мы прекрасно понимаем, что все будущие конкурентные проблемы в развитии страны и народа будут связаны с конкуренцией за качество человека. Качество человека без художественного образования как существенного элемента людей, иначе думающих, чувствующих и так далее, сохранить невозможно.

Поэтому речь не идет, чтобы получить еще одну лицензию, двадцать третью или двадцать пятую, хотя это безумно важно. Я прекрасно понимаю, что здесь сидят трезвые люди. Но не поэтому пять тысяч четыреста. Мы прекрасно знаем, что если бы наша страна знала об этих проблемах так же, как она знает об окладах милиционеров, и вчера мы все переживали арест генерал-лейтенанта милиции; о квартирах офицеров, которые предоставляет правительство; о том, что сегодня с тренерами в спорте, и так далее, там эта проблема насущная, связанная с развитием России. А художественное воспитание и развитие личности не так важно. Оно на втором месте, на пятом, на двадцать пятом. Мне кажется, что без мощного пиара, и я здесь обращаюсь к самим деятелям культуры, у которых есть шансы выйти в единственный институт, может быть, самый важный – в телевидение, и рассказать стране о том, что здесь происходит и какие здесь перспективы.

Один молодой человек, когда его спросили, почему он уехал из страны, а ему еще нет сорока лет, и в декабре он получил Нобелевскую премию за физику, Константин Новосельцев из Нижнего Тагила, он сказал, что ему не хватило творческой атмосферы. И все – деньги, возможности, услуги, технологии: нет. Творческой атмосферы этому парню не хватило. И сегодня миллиарды долларов будут получать какие-то западные компании.

Так что это не в количестве людей. Это всего лишь один человек из российской провинции. Мне кажется, это надо осознать. А будет 123, хотя, конечно, невероятно странно, что тем немногим, где мы конкурентно способны, а это художественное образование в наше сохранившееся на протяжении и при советской власти, и до советской власти, и на протяжении двух столетий, сегодня испытывает такой кризис. ( фраза записана дословно) И мы бы хотели, чтобы Нобелевские лауреаты все-таки были реальны и возвращались в Нижний Тагил.

Спасибо.

АВДЕЕВ А. А.

Даниил Борисович, спасибо большое.

Слово имеет заместитель Министра культуры .

БУСЫГИН А. Е.

Уважаемое собрание, я бы хотел привлечь внимание присутствующих к одной проблеме, которая тесно связана с кругом проблем, обсуждаемых сегодня. Она касается, прежде всего, консерваторий, музыкальных вузов и Академии хореографии в Москве и Академии Вагановой. Я имею в виду срочный призыв на военную службу.

Мы в Министерстве в нормативно-правовом департаменте внимательно проанализировали содержание законодательных норм, которые регулируют порядок прохождения военной службы, и пришли к выводу, что вторичная отсрочка прохождения военной службы не предусмотрена для тех,

кто заканчивает среднее профессиональное учебное заведение, а потом учится в высшем.

Я не думаю даже, что соответствующий пункт надо включать в решение сегодняшней коллегии. Но, пользуясь случаем, и пользуясь присутствуем двух уважаемых председателей комитетов Государственной Думы по культуре и по образованию, хотел бы предложить в срочном порядке разработать соответствующий проект внесения изменений в действующее законодательство не откладывая, но скоррелировав его с тем законом об образовании, который предлагается принять, также надо учесть и стажировку ассистентуру в данном случае. Иначе по прежнему многие представители талантливой молодежи будут уезжать за границу. И нам пора переходить от ручного управления регулирования процесса прохождения военной службы к законодательному регулированию. Спасибо.

Аплодисменты

АВДЕЕВ А. А.

Андрей Евгеньевич, спасибо. Слово имеет Олег Николаевич Смолин – депутат Государственной Думы.

СМОЛИН О. Н.

Уважаемые коллеги, уважаемый Александр Алексеевич! Понимая, что все уже устали, буду говорить по возможности кратко и только по части законодательства.

В свое время мы неоднократно пытались включить хотя бы часть вопросов, связанных с образованием в области искусства, через законопроект о дополнительном образовании, которые должны были, в частности, предусмотреть равные положения учреждений дополнительного образования с другими, и равное положение работников дополнительного образования с другими. И сейчас бы не пришлось говорить о проблеме досрочных пенсий. Но тогда не получилось. Сейчас у нас есть еще один шанс. Обсуждается большой законопроект, предложенный нашими коллегами из Минобранауки.

Я неоднократно этот законопроект критиковал. Сейчас не буду повторяться. Только хочу сказать, что, критикуя этот законопроект, всегда отмечал, что в нем есть несколько прекрасных статей. Одна из них, это статья об образовании в области искусства. Тогда она была 161-я, ныне она 131-я. Почему мне казалось, что статья эта хороша? Потому что она содержала целый ряд конкретных норм, направленных на защиту этой сферы и на защиту работников, которые в ней работают.

Я смотрю статью 131 и вижу, что в ней по сравнению с прежней версией ушли специальные виды учебных занятий, о которых сегодня говорил нам Олег Павлович Табаков. Ушли положения, связанные с учебными и творческими коллективами, на мой взгляд, очень важные для соответствующих учебных заведений. Ушла ставка 18 часов. И уважаемая мною Елена Леонидовна смогла гарантировать, что это будет принято на уровне подзаконного акта. Я понимаю почему – поскольку у нас здесь не только зависит от Минобразования, но зависит и от Минфина. А это дела очень и очень сложные, как мы все прекрасно понимаем.

Ушла норма регулирования работы концертмейстеров и некоторых других категорий работников. Ушел очень важный, на мой взгляд, вопрос, который наверно надо было в этой связи обсуждать – целевые взносы родителей. По факту они существуют, но, может быть, лучше их отрегулировать законом, чем если они потом каким-то образом будут появляться в подзаконных актах.

Мое первое предложение очень простое. Я предлагаю по возможности внести предложение о возвращении этих положений в законопроект в соответствующую комиссию.

Затем я бы внес следующее предложение. Позиция первая. Я абсолютно разделяю пафос важности художественного образования для развития личности на сто процентов. Сейчас мы обсуждаем проект стандартов для старшей школы. Я бы от имени сегодняшнего заседания предложил внести предложение, извините за тавтологию, в этот проект стандартов о том, чтобы предмет искусства был обязательным в старших классах тоже. Я не знаю многосторонне развитых людей, которые были бы глухи к искусству.

Далее. Обсуждался вопрос о досрочных пенсиях для педагогов художественных детских школ, детских школ искусств. Я бы предложил попытаться его решить через большой законопроект. Мы неоднократно такие попытки делали, не очень удачно, но шансы, на мой взгляд, есть. А именно: включив в этот большой законопроект положение о том, что досрочная пенсия выплачивается педагогическому работнику не зависимо от должности или специальности.

Мне понравилось предложение, озвученное Иваном Васильевичем Лобановым. Если оно пройдет, то и дай Бог. Если не пройдет, я бы предложил не трогать структуру вузов Российской Федерации, а оставить, как есть: институт, академия, университет, поскольку это касается не только самых выдающихся наших академий, которые имеют шансы пробиться в университеты, но и других академий, у которых таких шансов значительно меньше. Мне кажется, что идеология спасаться в одиночку не очень правильная. Спасаться все-таки нужно вместе.

Далее, уважаемые коллеги, пользуясь случаем, Александр Алексеевич, я хочу сказать, что три дня назад проходило специальное заседание комиссии по образованию и социокультурной деятельности Президентского совета по делам инвалидов, и там озвучивались с тревогой идеи, связанные с тем, что у нас очень многие люди с ограниченными возможностями и здоровьем не могут получить сейчас художественного образования. Я бы просил как-то специально этот вопрос рассмотреть, поскольку его, повторю, поднимали на специальной комиссии Президентского совета.

Все эти предложения, мне кажется, можно было бы включить в наши решения и рекомендации.

В заключение я хочу еще раз поддержать мнение о том, что у деятелей культуры широкие возможности для воздействия на общественное мнение. Мы готовы в этом вас поддерживать. И готовы внять призыву Александра Алексеевича все сделать для того, чтобы эти вопросы решались. Спасибо.

Аплодисменты.

МАЗУРЕНКО С. Н.

Уважаемые коллеги, я думаю, в этой аудитории нет смысла еще раз повторять о важности тех вопросов, которые мы сегодня обсуждали. Но, тем не менее, я бы хотел на некоторых вещах заострить ваше внимание.

С одной стороны, те проблемы, которые мы сегодня обсуждали, они мне напоминают айсберг. Вы все знаете, что по законам физики, одна десятая над водой, девять десятых под водой. То, что мы говорили о подготовке наших ведущих специалистов в области культуры и искусства, это как раз та одна десятая. Это, конечно, национальное достояние. С этим полностью согласен, потому что это брэнд не только тех учебных заведений, которые готовят, а это брэнд нашей России.

Но, в то же время, если мы посмотрим на те задачи, которые стоят целиком перед нашей страной, это связано и с модернизацией экономики, с организацией хозяйствующих субъектов нашей страны. Это невозможно без формирования специалистов соответствующих, без формирования личности. И здесь я вспомнил 61-й год, когда учился на физтехе. Это был пик, самый высокий рейтинг был у физиков. Но институт, к которому было приковано внимание всего руководства нашей страны, но тогда руководство института, ректор Олег Николаевич Белоцерковский, наши выдающиеся ученые, они очень хорошо понимали, что мало знать физику и математику. Я помню, в 68-м году был организован конкурс исполнителей среди технических вузов. Он назывался «Студенческая весна». И об уровне этого конкурса говорит то, что принимали участие в жюри этого конкурса наши выдающиеся исполнители Татьяна Гринденко и Григорий Жислин. А кто были исполнители? Студенты и аспиранты физтеха. Те, кто не был профессиональными музыкантами. И могу сказать, что зал был переполнен так, что это был пик популярности Высоцкого, и Высоцкий часто приезжал на физтех, и на его концертах и на концертах «Студенческой весны» одинаково был переполнен зал. Я считаю, что это очень существенный показатель. Выступление Якова Флиера, нашего выдающегося пианиста – то же самое. Это говорит о том, что развитие личности должно быть гармонично.

Сейчас я бы хотел сказать о тех девяти десятых, которые находятся под водой. Это не только мы должны сформировать наших выдающихся исполнителей, а брэнд стоит очень высоко, вы знаете, что сама фирма «Кока-кола» стоит существенно меньше, чем брэнд кока-колы. И нам очень важно сформировать именно ту аудиторию, в которой должны выступать наши выдающиеся исполнители. А эта аудитория должна формироваться.

Сегодня уже было сказано одним из выступающих, что мы должны смотреть за тем, чтобы не только формировать профессиональные навыки. А сейчас вы знаете, междисциплинарность, это не только актерство, режиссура. Это развитие нанотехнологий, развитие современной энергетики, междисциплинарных знаний. И если мы хотим, чтобы люди соответствовали тем задачам, которые поставлены руководством государства перед нашей страной, и которые мы должны выполнить, мы должны формировать новую личность, новые нравственные принципы. Может быть, не новые, но обновить. У нас был достаточно высокий нравственный и культурный уровень. Но это требует как раз и решения тех вопросов, которые мы сегодня обсуждали.

Иван Васильевич сказал, что это как раз проект закона об образовании. И сейчас наша задача качественно, всемерно, всесторонне обсудить тот закон, который есть, дать те предложения, которые мы реально сможем выполнить. Я полностью согласен с тем предложением, которое комиссия сформулировала. Ведь посмотрите, один из самых известных в мире, и я уже не говорю о Соединенных Штатах Америки - Массачусетский технологический институт. Его ведь никто не переименовывал в университет. Точно также Московский физтех – его знают, как институт. МВТУ им. Баумана знают как училище им. Баумана. Иностранцев спрашиваешь – университет не знают, МВТУ им. Баумана знают. Поэтому, наверно, наша задача, и естественно, это требует и решения многих финансовых вопросов, и поскольку я отвечаю за науку, я могу сказать, что

эти проблемы есть и в науке, те же самые проблемы. Проблема старения кадров. Сейчас средний возраст кандидата наук 53 года, доктора наук 60 – 61 год. Члены Российской академии наук – 72 года, то есть, те же самые проблемы. Я не согласен с тем, что Новосельцев сказал, что творческой атмосферы не хватает. Я хорошо знаю ту школу, которая в Черноголовке была создана нашим выдающимся ученым Осипяном. Там не хватило не творческой атмосферы. Там им не хватило для реализации современной экспериментальной базы. Здесь было сказано, что на один инструмент приходится 39 тысяч рублей в музыкальной школе. Это мало. Допустим, современная научно-исследовательская установка стоит миллионы долларов. Поэтому сейчас государство предпринимает колоссальные усилия для того, чтобы решить эти вопросы. Мы не можем переоснастить, пойти по аналогии, как это делается в науке, мы не можем переоснастить все наши ведущие институты. Но мы делаем центры коллективного пользования, которые должны обеспечить целый куст работающих научных организаций. Поэтому здесь был разговор о сетевом подходе, чтобы это развивать. Поэтому, естественно, одна из проблем финансовая, и ее быстро не решить. Но в то же время сейчас и настрой государства. Вы говорите, что мало внимания. Но ведь есть Президентский совет не только по науке, образованию и культуре. Есть Президентский совет и по высоким технологиям. Есть Президентский совет и по культуре. Этому уделяется колоссальное внимание. Причем я хочу

сказать, что надо понимать еще следующую вещь, что вузы и учебные заведения сосредоточены не только в Министерстве образования и науки и в Министерстве культуре, а они сосредоточены в ряде других министерств. Там есть свои проблемы. И учитывая сложность решаемых проблем, здесь надо понимать, что одним, даже очень хорошим законом об образовании мы не решим все проблемы. Надо продумать комплексность и системность подхода. Во главе должен быть закон об образовании. Но дальше еще есть система указов Президента, которые могут целенаправленно решить те или иные проблемы. Допустим - второе бесплатное образование, но такая же проблема сейчас стоит во многих отраслях промышленности, потому что уже одного образования химика, физика не хватает. Мы не можем всем сейчас дать второе образование. Надо учитывать, что в актерском мастерстве, режиссуре не такая масштабная задача, и наверно, президентским указом можно такие вопросы решать, потому что разговор идет не о десятках тысяч специалистов, а о десятках специалистов. Есть постановления правительства, распоряжения правительства.

И я думаю, что сегодняшняя коллегия как раз и должна стать таким базисом для того, что мы грамотно, взвешенно подошли к решению тех несомненно важных проблем, которые сегодня были подняты. Знаете, я не слышал никаких проходных выступлений. Все выступающие говорили очень взвешенно и обоснованно о тех проблемах, которые накопились и которые необходимо решить.

Поэтому лично мое предложение – подготовлен некий проект решения нашей коллегии. Решение коллегии носит рекомендательный характер. Но это очень взвешенный документ. Это не то, что было сделано одним росчерком пера. Были сегодня очень взвешенные и толковые выступления и масса предложений. Но их еще надо юридически грамотно сформулировать. Поэтому, Александр Алексеевич, с моей стороны есть предложение следующее. Вообще все предложения, они сформулированы и записаны. Поэтому их надо обобщить, поручить нашим специалистам из Минкультуры совместно со специалистами из Минобрнауки доработать. В частности, это касается пункта 5-го проекта решения, пункта 6-го проекта решения, многих пунктов касается, для того, чтобы мы с этим взвешенным и абсолютно продуманным документом вышли, и чтобы это была, как сейчас говорят, дорожная карта нашей жизни.

АВДЕЕВ А. А.

Спасибо большое, Сергей Николаевич. Вы сказали заключительное слово. Я полностью присоединяюсь к вашему предложению. Нам действительно надо не забыть то, что надо доработать, но и не забыть, что надо и внести. о сохранении ныне существующих исторических названий. Предложение Николая Максимовича о том, чтобы выделить какую-то группу небольшую учебных заведений, являющихся национальным достоянием. И вообще придать им какой-то статус с особыми юридическими условиями.

Со стороны Министерства культуры редакционной работой будет заниматься Олег Петрович Неретин. Спасибо.

МАЗУРЕНКО С. П.

Со стороны Министерства образования, я думаю, Елена Леонидовна, Татьяна Михайловна, и естественно, Иван Васильевич, как возглавляющий всю законотворческую деятельность.

АВДЕЕВ А. А.

Я хочу вас всех поблагодарить. По-моему, мы неплохо поработали. И большое спасибо коллегам из Министерства образования.