Ольга Безымянная. Жемчуга мудрости (стр. 4 )

-- Я взял только то, что тебя не удовлетворяло, теперь ты начнешь

строить новое счастье и, возможно, увидишь его, если сможешь по достоинству

оценить.

Дважды за счастьем не ходят. Не оценив его единожды, не сможешь оценить

его и в другой раз.

ПРИТЧА ОБ УСТАВШЕМ ЧЕЛОВЕКЕ

Поднимались путники в гору. Все шли легко и весело, а один все отставал

и постоянно брюзжал.

-- Почему ты не радуешься всему, что происходит? -- спросили его

сотоварищи.

-- Я устал от тяжелой поклажи, -- ответил утомленный трудной дорогой.

Его освободили от ноши, чтобы он почувствовал легкость, но тот стал

снова отставать.

-- Что мешает тебе теперь?

-- У меня устали ноги.

Сотоварищи взяли его на руки и понесли, но снова застонал горе-путник:

-- Я устаю даже тогда, когда вы несете меня.

Уставшего положили на землю и продолжили путь. Но через время снова

застонал недовольный человек.

-- Боже, я устал и лежать.

Бог услышал его и послал ему вечный отдых. И ушел путник из жизни

молодым не от болезни, не от ран, а от собственной лени.

-- Страшная смерть, -- сказали люди. -- Лучше умереть от работы, чем от

лени, ибо презренен будет прах твой.

И все, кто хотел умереть с честью, отдавали без устали себя труду,

поднимая в Гору Жизни свою душу.

ПРИТЧА О ВУЛКАНЕ

На цветущей равнине стоял Вулкан. Головой он упирался в небо, у

подножия его цвели разные травы, росли плодоносящие деревья, текли

прозрачные реки. В травах жили насекомые, в лесах -- птицы и животные, в

реках -- рыбы. И во всем царила жизнь, только он стоял величественный и

безжизненный. Всегда он смотрел на благоухание и благозвучие, кипящее у его

ног равнодушно, но однажды самость возмутила его спокойствие своими речами.

-- Это ты -- создатель и благодетель этой цветущей жизни, -- шепнула

она. -- Ты -- Бог, и тебе должны посвящать свои песни-прославления и травы,

и деревья, и реки, -- твердила гордыня. -- В шепоте-шуме своем они должны

прославлять тебя. Это тебе должны посвящать свои трели птицы, свои возгласы

-- животные, свое многоговорящее молчание -- рыбы, благодаря тебя за жизнь,

которую ты им даешь. Ты трудишься на них, отдавая свое тепло, свою энергию,

себя, наконец, чтобы они не просто жили, а радовались и наслаждались

счастьем. Они же забыли источник своего счастья. Травы цветут, деревья

растут, реки текут, не задумываясь, кто совершает благодеяния для них. Ты --

Бог, -- кричала самость внутри Вулкана, -- и все должно быть посвящено тебе!

Даже их ничтожная жизнь!

Так твердила гордыня с утра до вечера, с вечера до утра, и все громче и

громче звучал ее голос и уже не просто звучал, а рокотал внутри, возбуждая

все внутренние силы, которые так долго спали и бездействовали. Все внутри

вулкана уже бурлило, клокотало, горело огнем зависти и неутолимой страсти

самовозвеличивания. И вдруг, когда весь он закипел лавой негодования,

порожденной собственной самостью, он зарокотал страшными возгласами:

-- Я -- Бог! И вы все должны посвятить мне: и цветение ваше, и

благоухание ваше, и плоды ваши, и пение ваше, и чистоту вашу, и саму жизнь

вашу! Вы должны не только признать величие мое, но и разнести по всему миру

весть о божественном происхождении моем, чтобы весь мир разостлался у

подножия моего и возвеличивал меня всегда, везде и во всем. И воссияю я, как

солнце, ибо я есть источник Света! Жалкие травки и насекомые, безобразные

древки и птахи, ничтожные болотца и твари, вы ничто перед величием моим,

могуществом моим и силой моей! Чтобы жизнь ваша была по-прежнему прекрасна,

признайте меня Богом и покоритесь мне, чтобы я вечно наслаждался славой и

гордился божественностью своей.

Но жалкие травы и насекомые, деревья и птицы, реки и рыбы ответили:

-- Сила твоя в безумстве, а не в разуме, и не быть тебе Богом, ибо Бог

не требует поклонения себе и прославления себя, потому что, даруя нам

красоту, он Высшую Красоту прославляет, даруя нам свою любовь, он Высшую

Любовь возвеличивает, даруя нам жизнь, он Великую Жизнь сотворяет. И живем

мы под его Светом, его Светом питаемся, а свет души своей ему излучаем.

И услышав такой дерзкий ответ, взорвался от страшной злобы Вулкан и

изрыгнул из гортани своей черный пепел ненависти, расплескал лаву злости,

выпустил из своей разгневанной души смерч зависти. Травы и деревья сгорели,

реки закипели, птицы и животные закончили свое существование. Вокруг все

кипело лавой, засыпалось пеплом и оглушалось от страшного рыка. А когда

Вулкан остыл, пришел в себя, он взглянул на мертвую окрестность, которой

себя окружил, и похолодел от ужаса. Окаменевшая пустыня окружала его, ветер

носил пепел, поднимая его к самому небу, и небо было черным и зловещим. Он

взглянул на себя и увидел тело свое в страшных ранах-трещинах, которые ныли

от незнакомой доселе боли. И пустошь царила кругом. Страшная, безликая

пустошь. Она давила, душила и жгла. И тишина звенела так, что дрожало

обессиленное, истощенное тело Вулкана. Он понял, что это смерть, ибо не

может быть жизни в мертвой пустыне. И осознал Вулкан: "Это гордыня и самость

разрушили меня, это они, воспользовавшись слабостью моей, ввергли меня в

пучину безжалостной смерти. Как я жалок, ничтожен и безобразен перед глазами

жизни, потому и лишен ее навечно. Время сотрет меня с памяти земли и ничего

не останется от меня во славу жизни. Как жестоко я наказан за

одно-единственное желание -- быть Богом. "

-- Не быть смертному Богом. Не стать алчному лучезарным. Не иметь

завистливому имени своего, ибо сама же зависть поглотит его, -- шепнул ему

чей-то тихий голос внутри, но он был такой тихий, что Вулкан так и не понял,

то ли это было на самом деле, то ли ему послышалось. И Вулкану захотелось

побыстрее исчезнуть, чтобы грешную душу его не терзали вечные видения

разрушения. Но судьба такова, что не дает она покоя очернившей себя душе,

которая будет вечно созерцать деяния свои и мучаться в огне совести своей.

Так бесславно заканчивают те, кто живет во славу свою, а не во имя

Великой общей Жизни.

ПРИТЧА О ПУТНИКЕ И ИСТОЧНИКЕ ВОДЫ

Путник шел по пустыне. Солнце нещадно палило. Вода у него кончилась, и

он изнемогал от жажды. Долго он шел и, когда надежда окончательно покинула

его, он увидел в камнях маленький источник воды. Путник припал к нему

опаленными, растрескавшимися губами и долго с жадностью глотал студеную

прозрачную воду. Он припадал несколько раз и в конце концов замутил источник

поднятым со дна илом.

Увидев мутный исток, он воскликнул:

-- Я пил грязную воду, от этого я могу заболеть и умереть!

И вдруг у него заболел живот. Путник испугался, что он действительно

может заболеть и умереть, и в гневе плюнул в источник, крикнув:

-- Ты не достойно даже плевка, грязное болото. Ты призвано не утолять

жажду, а убивать людей. Так умри же само!

И с этими словами он засыпал исток. Вода ушла под камнями в другое

место, а путник, проведший какое-то время под раскаленным солнцем, снова

стал испытывать жажду. Желание пить росло и в конце концов заставило его

обратиться к источнику, но его не было на прежнем месте. Путник стал

расчищать место, где некогда журчала тоненькой струйкой прохладная чистая

вода, но кроме мокрой грязи там ничего не было.

-- Проклятая вода, куда ты исчезла? -- почти беззвучно вопил путник, не

в силах издать звук пересохшим горлом.

Усилия его были тщетны -- воды не было.

Изнемогший, он стал сосать грязь, но и здесь старания были бесплодны и

более того -- губительны. Наевшись грязи, он не только не утолил жажды, но

обрек себя на мучительные боли в животе и в конечном счете -- на смерть.

Плюнувший в исток, не найдет его больше

ПРИТЧА О БАБОЧКЕ

Однажды свежим ветром занесло бабочку на поле, где росла лечебная

трава. Цветы там были мелкие, одноцветные и не такие ароматные, как в садах.

Для того, чтобы утолить жажду, нужно было приложить усилие, чтобы достать

цветочную влагу, а к тому же в каждом цветке ее было так мало, что

необходимо было часто перелетать с цветка на цветок, усаживаться на

колышущийся от ветра стебель и перебирать маленькие цветочки, доставая по

мельчайшей капельке нектар, и был он не такой сладкий, как у садовых цветов,

и даже более этого отдавал горчинкой. Бабочек на этом поле не было, там было

много пчел, они ужасно монотонно жужжали, создавая неприятный звук, режущий

нежный слух бабочки. Все ее раздражало на этом поле, но, куда лететь, она не

знала. Она сидела на раскачивающемся стебле травы и с жалостью смотрела на

снующих туда-сюда дребезжащих пчел.

-- Скажите мне, -- отважилась спросить одну из них бабочка, -- почему

вы выбрали это поле, где цветы мельче мелкого, сока в них меньше малого,

запах у них терпче терпкого, а нектар горше горького? Есть сады, где много

больших, красивых и ароматных цветов, в чашах которых -- океан сладчайшего

нектара.

Пчелы трудились, не бросая работу, им было не до праздных вопросов

легкомысленной бабочки. Только одна, оторвавшись на мгновение от цветка,

посмотрела на бабочку недоуменными глазами, в которых светился покой,

уверенность и разум, и сказала:

-- Мудрость не в красоте, а в полезности.

И улетела.

Это для глупой бабочки было слишком заумно, и она продолжала сидеть со

страдальческим видом на гнущемся до земли стебле, ожидая лучшей участи,

которая не заставила себя долго ждать.

Вдруг на поле появилась огромная яркая бабочка. Она была так красива и

изящна, так легка и грациозна в полете, что труженицы пчелы рядом с ней

казались мерзкими существами. Она царственно парила над блеклыми дикими

цветами, изредка садилась, но, видимо, лишь для того, чтобы передохнуть. Ее

не привлекали эти простенькие цветочки, не прельщал их терпковатый запах, не

притягивал горький нектар. Подлетев к бабочке-залетке, она спросила:

-- Как ты попала в это ничтожное место? Здесь безобразные цветы, и к

тому же они дикие от природы; чтобы утолить жажду, здесь надо трудиться, а

мы, бабочки, рождены, чтобы наслаждаться, порхая над жизнью. Мы созданы

красавицами, чтобы любоваться собой и радовать глаз чужой своим изяществом.

Нам не место в этой мастерской, потому что мы не призваны что-либо

производить, у нас иное поприще -- услаждать зрение своей красотой.

-- Я случайно попала сюда, -- стала оправдывать свое положение

бабочка-залетка, -- меня занесло ветром против моей воли, и теперь я мучаюсь

и страдаю здесь, мне тяжело, я устала, я зачахла, я потеряла здесь все: и

свою красоту (а ведь я была так же красива, как и ты, -- соврала бабочка), и

свое изящество, свой редчайший ум среди этих отупевших от однообразного

труда пчел. Я не могу уже мыслить и не могу показывать всем свою красоту. --

И бабочка-залетка заплакала.

-- Несчастное создание, мне жаль тебя, ты действительно стала маленькой

и безобразной здесь, глупой и блеклой. Ты действительно зачахла здесь, в

этой глуши, вдали от шумного прекрасного мира вечного праздника, ты потеряла

свой блеск и лоск. Лети со мной, я покажу тебе чудесный сад, где не только

огромное множество восхитительнейших цветов, которые издают дурманящие

ароматы и цветут до глубокой осени, но и много тени, которая защищает наши

нежнейшие крылья от палящего солнца. А эти дикие уродцы, -- указала она на

цветы, -- через несколько дней отцветут, оставив память о себе лишь в

горьком меде. Говорят, он лечебный, но что нам лечить, если мы не болеем?

Летим навстречу легкому безмятежному счастью!

И глупая бабочка вспорхнула и полетела туда, где вечное тепло, как она

понимала, где изящество красоты, где сладчайший нектар, где бесконечное

счастье!

Сад, в который ее привела бабочка-красавица, был такой необыкновенной

красоты, которой она никогда еще не видела. Здесь было тихо, потому что не

было ветра, здесь было много разнообразных, ухоженных и красивейших цветов.

Здесь стоял такой аромат, который одурманивал даже ум, делая его мягким и

растекающимся, как киселеобразное вещество; в чашах цветов было столько

сладчайшего опьяняющего нектара, что можно было жить в этом пьяном дурмане

вечно. И бабочка, обезумевшая от счастья, летала... летала... летала...

наслаждаясь великолепием, пока не попала на иглу...

На черном бархате, под прозрачным стеклом "сидела" одинокая, ничем не

приметная бабочка, а скрипучий голос часто произносил рядом с ней непонятные

звуки: "Это редчайшая бабочка-залетка -- ценнейший экземпляр, таких давно

нет и не будет. Я счастлив, что смог сохранить ее для потомков. "

Выбирая судьбу, помни: она одаривает тем счастьем, к которому ты

стремишься.

ПРИТЧА О ДВУХ КУВШИНАХ

У одного человека было два кувшина для хранения воды, но стал замечать

он, что в одном сосуде вода всегда прозрачная и прохладная, а в другом

быстро мутнеет и приобретает неприятный запах. Стал он искать причины: вода

из одного истока, значит, дело не воде, стоят кувшины в одном месте, значит,

дело не в хранилище, сделаны они из одной глины и руками одного мастера,

значит, дело не в материале и в мастерстве. Что же так разнит их?

Присмотрелся он внимательно и понял: тот, что попроще, без изысков --

пористый и испаряет стенками влагу, тот, что покрыт лаком-- не имеет пор и

обрекает воду на загнивание. И тогда человек поставил красивый кувшин в

угол, чтобы им только любовались, а из простого кувшина поил в жаркий день

на улицах людей. Пили воду люди и не только утоляли жажду, но и ощущали

прилив сил и бодрости в теле, чистоту мыслей в голове. А если кто хвалил

хозяина, тот с гордостью отвечал: "Это не я, это кувшин мой, это он

чудодейственной силой обладает. "

Так и среди людей бывает: на красивого глазеют, а от умного пользу

получают.

ПРИТЧА О ПОСЛАННИКЕ БОГА И ТОЛПЕ

Сотворил Бог землю и сотворил Бог людей, но люди обезумели прежде, чем

поумнели. И тогда Бог решил дать им учителя из их же рода. Долго он выбирал

среди людей того, кому можно доверить знания, которые сделают людей

разумными и, наконец, нашел человека, который был готов внимать Высокому

Слову, обращать его в простую речь, доступную каждому. И дал Бог Знания

избраннику своему, а тот в свою очередь стал передавать эти Знания людям.

Сначала народ слушал умные речи и благодарил посланника Бога за Знания,

но скоро понял, что сам он так глуп и ничтожен перед этим человеком, что

впору умереть, чем жить. Но почему он должен умирать, если он сотворен для

жизни, а если это так, значит, он должен жить. Умно это или глупо -- уже

неважно, ведь живут же деревья и камни и не задумываются даже: почему, зачем

и для чего живут, и они, люди, тоже достойны просто жить.

-- Человеку дано сознание, чтобы, воспринимая жизнь, он мог

преобразовывать прежде всего себя, а потом и саму жизнь, -- твердил

посланник Бога. -- Внемлите разуму и вы станете разумны!

Но люди прислушивались ко всему, только не к разуму и от этого еще

больше обезумели.

Сначала стала редеть толпа слушателей избранника Бога, затем поредели

ряды учеников, и в конце концов посланник остался одинок. Он скитался по

селениям, чтобы вразумить людей, но был гоним безумной толпой. И, наконец,

загнали безумцы скитальца к скалам, голым и суровым скалам, где ждала

изгнанника только смерть.

Войдя в эту каменную обитель, где крышей было небо, а стенами острые

вершины скал, божий человек мужественно взошел на плато и крикнул

беснующейся толпе:

-- Я бы с легкостью умер, если бы это лишило вас безумия и вселило

разум, но даже моя смерть не очистит затуманенный ум ваш, ибо не видит тот,

кто слеп, не слышит тот, кто глух, и не разумеет тот, кто не имеет разума!

И остался посланник Бога среди скал ждать смерти. Великое мужество

давало ему силы для жизни и лишало возможности смерти сжать в своих объятиях

преданного ученика Бога.

Любопытная толпа ждала того часа, когда сдастся этот смертный человек и

упадет перед ней на колени, прося прощения; и снизойдет тогда она и позволит

этому падшему влиться в свое серое безобразное тело, которое поглотит

безумца и принесет спокойствие своему алчному сердцу.

Люди были наделены на редкость неиссякаемым терпением, и для них любой

конец: будь то смерть или поклонение -- было их победой над гордецом. Но не

хватило терпения у камней, они стали трескаться от невыносимой боли, которую

они испытывали за этого негнущегося человека, а из трещин стали появляться

сначала капельки слез, затем они превратились в ручейки, ручейки стали

закручивать водовороты, и вдруг мощным потоком стала подниматься вода, и она

свершила то, чего не ждала озверевшая толпа: она поглотила посланника Бога,

чтобы поднять его на небеса, а изуверцев закрутила в грязном водовороте,

чтобы унести в глубины ущелий, которые образовались в растрескавшихся душах

скал.

Тихо и спокойно ушел под воду ученик Бога и учитель людей, чтобы

подняться на свою небесную ступень, и с дикими воплями уносились в адовый

зев безумные люди. Страшные крики, вопли и стоны разрушали тишину, проклятия

неслись всему, что приходило на ум бесславно гибнувших людей, страх увлекал

их все дальше и дальше от просветления разума.

Такова участь пророков Великого Учения: быть изгнанными и убитыми

толпой, но даже в одиночестве и боли не теряли истинные ученики Богов и

учителя людей лица своего, и еще ярче и красивее было оно в мучениях своих

перед личинами безумцев. Это -- участь всех цивилизаций, это -- события всех

эпох.

ПРИТЧА О ДВУХ ПТИЦАХ

Две птицы летели в небесном просторе и вдруг попали в воздушный поток.

Одна испугалась, сложила крылья, прижала к груди голову и отдалась

провидению. Сильная воздушная струя подхватила обмякшее тело, закрутила в

своем круговороте и понесла на скалы. Со всего маха она ударила слабое

существо о камни, разбрызгав кровь, и, собрав разлетевшиеся перья, понесла

их по свету, как символ безволия, ибо перо без птицы, как тело без разума.

Другая же птица распрямила крылья, вытянула голову, расправила грудь и

полетела навстречу ветру. Когда воздушная круговерть осталась позади, она

почувствовала силу в крыльях и уверенность в душе и поняла, что теперь она

может лететь даже к солнцу.

В минуты трудных испытаний нельзя складывать крылья, судьба не жалует

слабых, она разбивает их при первой возможности. Нужно расправлять крылья и

лететь навстречу буре, тогда буря под натиском силы разобьется о каменную

волю и разлетится слабыми перьями воздушных потоков, которые будут

восприниматься на земле, как легкий безобидный ветерок.

 

ПРИТЧА О МУДРЕЦЕ И ГЛУПЦЕ

Жили мудрец и глупец. К мудрецу шел народ, чтобы послушать его умные

речи, а глупца обходили стороной. Не по себе было глупцу, зависть мучила

его, и решил он сходить к мудрецу, чтобы послушать его и по достоинству

оценить его мудрость. Пришел он к умному собрату и стал слушать то, о чем

говорит умнейший. Слушал-слушал, слушал-слушал, но так ничего и не понял.

Вышел он от мудреца и заявил людям, собравшимся у дома мудрейшего, что тот

не в себе, ибо здоровый такого не скажет; что от таких мудрствований болит

голова и пухнут мозги.

-- Бойтесь его! -- крикнул глупец, да так громко, что его услышали в

окрестностях. -- Ибо и вас постигнет та же участь, что и меня! Вы отупеете

от его речей навсегда! Вы обезумеете от большого ума!

Та часть людей, которая так же мало понимала в мудрости, как и глупец,

да и к тому же очень боялась потерять последний ум, с видом собственного

достоинства отвернулась от мудреца и пошла прочь с глупцом, чтобы

окончательно не обезуметь. Другая часть осталась возле дома мудрейшего, от

мудрости которого светлел ум и становилось больше сердце.

Глупость существует для того, чтобы больше оттенить мудрость, давая ей

возможность с огромной мощью светить во Тьме Безумия.

ПРИТЧА О ГЛУПЦЕ И ИСТОЧНИКЕ

Один глупец решил уничтожить исток воды. Не нравилось ему, что бьет он

именно здесь, на его пути. Сначала глупец зарывал исток землей, но тот

размывал землю, потом глупец засыпал камнями ложбинку, но исток вырвался

из-под камней, тогда глупец принес большой валун и накрыл исток. Вода

исчезла. Возрадовался глупец, что победил бьющую из земли воду, и устроил

сам себе праздник в честь великой победы. Безудержно он веселился и вдруг...

фонтан ударил из-под земли и сбил глупца с ног. Глупец хотел было встать, но

мощный поток подхватил его и понес с вершины горы. Пока его несло вниз, он

не ощущал ничего -- настолько все было неожиданно и мгновенно, но когда он

попал в низину и вода закрутила его в своем мощном водовороте, глупец

почувствовал, что вода -- кипяток.

-- Почему вода закипела? -- заорал обезумевший глупец.

-- Потому я стала горячей, что заставил ты меня опуститься на дно

просыпающегося вулкана, он раскалил меня и выбросил кипящим гейзером из

себя, -- шептала кипящая вода. Больше ничего уже глупец не услышал.

Нельзя уничтожить то, что неуничтожимо.

ПРИТЧА ОБ УЧЕНИКЕ, СВЕРНУВШЕМ С ДОРОГИ

Вел Учитель учеников своих по трудной тернистой дороге к Великой цели

жизни. И чем ближе была цель, тем труднее становилась дорога, круче подъем и

беспощаднее иглы терна. И в самый тяжелый миг, когда силы покидали учеников,

появлялся в стороне от дороги временно разбитый балаганный театр, где

разыгрывали спектакли лицедеи, где кружился в вихре танца карнавал, где

царил веселый праздник. И один уставший ученик решил только взглянуть на

празднество, только схватить глоток воздуха от карнавального ветра. Он

свернул с пути... Подойдя к шатру циркачей, он просунул голову между

колышущимися от ветра яркими занавесками и увидел завлекательные фокусы,

сложнейшие трюки, потешную клоунаду. Это было интересно и забавно.

Забывшись, он смотрел веселое представление циркачей, пока они не увлекли

всю толпу вместе с ним на площадь, где начался шумный карнавал. Люди спешно

надевали маски, причудливые и уродливые, смешные и жалкие, злые и страшные,

и неслись, неслись в веселом вихре маскарада все дальше и дальше.

Ученик забыл обо всем, он был как ребенок, впервые попавший на

праздник. Он менял маски, ища для себя самую красивую, соответствующую, как

ему казалось, его внутренней сути, но сколько он ни примерял, все они, по

его мнению, искажали действительность, уродуя его лицо. Не найдя желаемой

маски, он надел ту, которая досталась, потому что все маски были разобраны

такими же желающими праздности людьми. Потом он увлекся сладостями, которых

на карнавальной ярмарке было такое множество, что трудно было оторваться от

конфетных палаток. Насытившись, он побежал к воздушным шарам. Сначала ему

нравились синие, потом -- зеленые, затем -- красные, он брал и те и другие,

а набрав много, вдруг поднялся над площадью и с небольшой высоты увидел

пищащий от удовольствия разноцветный муравейник людей, зараженных

празднеством. Наконец, устав от шума и веселья, он подошел к одинокому

человеку, раздающему мыльные пузыри. Грустный человек надувал огромные

сверкающие от света цветных фонарей пузыри и давал незадачливым людям. Пока

пузырем любовались, он плавно перекатывался в воздухе, но стоило взять его в

руки, как он лопался.

-- Я тоже шел другой дорогой, -- твердил устало человек с мыльными

пузырями, -- но желание взглянуть на праздник сгубило меня, и теперь я

владелец мыльных пузырей. Они красивые, но лопаются очень быстро. Я и сам

стал уже мыльным пузырем.

Но его никто не слушал. Люди были увлечены игрой с мыльными пузырями.

Пузыри лопались, не оставляя и следа, а люди самодовольно смеялись. Ученик

тоже ловил пузыри, они какое-то время лежали на ладони, но потом все равно

рассыпались разноцветными искрами брызг, и он радовался как ребенок, позабыв

обо всем. Долго развлекался ученик с мыльными шарами, а когда опомнился,

праздника уже не было. Площадь была пуста, замусорена; музыка не играла,

фонари не горели, конфетные палатки были пусты, шатер цирка разобран, а в

душе ученика была щемящая боль. Он вспомнил, что шел когда-то по другому

пути, и горечь разлилась по его уставшему телу. Он решил бежать туда, где

оставил истину, но ноги еле двигались от усталости. На ладони лениво качался

мыльный пузырь и не лопался, а маска, которую он когда-то надел на лицо,

приросла. Ученик попытался избавиться от мыльного пузыря, но напрасно, он

превратился в зеркало, в котором всегда отражался жалкий, смешной и

уродливый образ то ли лицедея, то ли клоуна, но не того, каким помнил себя

ученик. Он попытался избавиться от безобразного костюма, но не мог, ибо сняв

его, он остался бы совершенно голый.

Жалкий уродец шел к выходу, но путь его лежал через площадь, она теперь

имела унылый, удручающий вид, который приводил в ужас. Но надо было куда-то

идти, и он шел. Наконец, вышел на тернистый путь, где давно уже прошли его

товарищи с Учителем. Он увидел, что тропинка заросла колючим терном, на

котором развевались на ветру обрывки грубой одежды идущих к свету. На земле

алыми точками запекшейся крови лежал след от ушедших. Ученик стал искать

другую дорогу, но не нашел, ибо к Истине ведет только один путь.

-- Я хотел только взглянуть на праздник, но, видимо, пробыл там так

долго, что дороги успели зарасти, -- с горечью произнес ученик.

На душе было пусто, знания, данные Учителем, забылись, и от праздника

ничего не осталось. И сидел ученик между заросшей дорогой к Истине и

закончившимся праздником лжи и плакал от бессилия и злобы.

Нет вечного праздника в жизни. Он приходит, чтобы увлечь и увести и

уходит, чтобы разочаровать и опустошить. Кто посвящает себя праздному

развлечению, тот покупает себе вечную маску уродца, которая становится его

сутью.

ПРИТЧА ОБ УЧЕНИКЕ, ПРЕДАВШЕМ СВОЕГО УЧИТЕЛЯ

Один ученик пошел на базар за чашкой риса для Учителя. На базарной

площади он увидел толпу и решил посмотреть, что там за сборище. Он подошел

ближе и взгляду его представилось странное зрелище: на возвышении стоял

человек в богатых ярких одеждах, который, жутко кривляясь, громко и

возбужденно что-то говорил. Ученик прислушался. Первые слова, которые он

услышал, сначала возмутили его, потом привели в смятение, но чем дальше он

слушал новоявленного глашатая истины, тем больше приходил в возбужденное

состояние, которым была заражена толпа слушающих. От странных слов в голове

ученика стали появляться иные, чем были когда-то, мысли, а человек, который

кричал все громче и громче, вколачивал чужеродные слова в голову уже

одурманенных людей как клинья в дерево. Человек, провозглашавший, как

казалось ему самому, истину, обвинял Учителя в дьявольских наваждениях,

называл его черной чумой, пытался развенчать перед тупой толпой

"самозванца", которого истинно верующие называли посланником Бога.

-- Он заманивает вас в черные сети и влечет душу в пучину тьмы, --

надрывно, время от времени кричал возбужденный глашатай истины.

Ученик долго слушал площадного крикуна и в конце концов усомнился в

божественной истинности Учителя. Он не вернулся больше к тому, кто много лет

давал ему знания и учил его жизни, а, уподобившись горлопану, пошел

разносить "правду" о том, кто не требовал признания, кто жил только тем, что

доверял своим ученикам сокровенное учение и божественную тайну.

Долго ходил ученик по селениям, разнося новую весть. Он давно уже

уподобился и в речах своих, и в одежде своей "новоявленному учителю",

сеющему смятение в душах. И однажды в возбужденной орущей толпе

новоиспеченный глашатай истины увидел ясные спокойные глаза. Он отвел свой

взгляд к привычной картине беснующейся толпы, но неведомая сила потянула его

взор туда, где светились две ярких звезды лучезарных глаз. Величие

спокойствия сияющего взгляда привело его в трепет, взволновало и разорвало

нить блестящих бус слов ученика, порочащих истину. Мысли рассыпались

бусинками и растерялись. А человек с ясными глазами повернулся и пошел

прочь. Он удалялся все дальше и дальше, и чем больше становилось расстояние

от него до толпы ротозеев, тем выше он поднимался. Он шел уже над землей,

над водой, по ясному чистому небу уверенной походкой, и она была до боли

знакомой ученику. И вдруг он вспомнил, что так спокойно и уверенно ходил его

Учитель, и только у него были такие мудрые и ясные глаза.

-- Учитель! -- неосознанно крикнул глашатай новой истины, и толпа

повернула голову туда, куда направляла рука опомнившегося ученика.

-- Это -- дьявол! -- завопила толпа. -- Ты сам сказал, что это --

черный, страшный человек, слуга и помощник сатаны, сам сатана! Если он --

твой учитель, значит, и ты из этого бесовского племени. Бей его! -- закричал

кто-то из толпы. -- Бей! -- подхватили другие.

И в ученика полетели камни...

Когда толпа, наглумившись, устала, удовлетворенная своим безумством,

она покинула площадь, оставив под раскаленным солнцем окровавленное,

обезображенное ранами безжизненное тело.

Не Учителя предает оступившийся, но себя обрекает на страшный суд

Истины.

ПРИТЧА О ЧАШЕ ЖИЗНИ

Пил человек Чашу Жизни и всегда она была такой, как ему хотелось, но

пришло время, когда стала ощущаться горечь, и чем больше он пил, тем горше

она становилась. Тогда обратился человек к Богу:

-- Господи, почему Чаша моей Жизни стала такой горькой? Я праведно

живу, приношу людям только добро, почему же яд скопился на дне этого сосуда?

-- Человеку не дано видеть причины, -- ответил Бог, -- но я нарушу

Закон Тайны Судьбы и дам тебе возможность узреть то, что ты сейчас пьешь, и

пусть поможет тебе это с достоинством осушить бесстрастный сосуд.

И в тот же миг перед взором человека всплыли страшные картины его

деяний. Глядя на свои чудовищные проступки, он не верил тому, что это творил

он сам. Он увидел глаза людей, которым он причинил боль, и понял, что его

Чаша недостаточно горька, чтобы искупить содеянное.

Молодость не ведает, чем обогатит старость. Старость забывчива и не

помнит, чем наградила ее молодость, и потому считает всю свою жизнь

источником мудрости, и поэтому обе беспечны и неразумны, одна -- в дурной

расточительности, другая -- в глупом беспамятстве.

Если бы молодость видела будущее, старость бы не знала страданий. Если

бы старость помнила прошлое, тяжесть бы ее была легче.

ПРИТЧА О РАСПЛАТЕ

Нанялся бедняк к богачу на работу. Вывел хозяин работника в поле,

показал, что нужно сделать и сказал, сколько заплатит. Понимал бедняк, что

работы много и труд непосильный, но его утешала обещанная ему плата. Он

радовался тому, что сможет облегчить положение своей семьи на какое-то

время. Но труд был тяжелее, чем показался на первый взгляд, да и погода не

баловала: то стояла сушь, то лил беспрестанно дождь, то налетал ураганный

ветер. И не было у работника ни отдыха, ни покоя. И плакал бедняк и терял

надежду, но работу не бросал, ибо тяжелее переносить голод, чем тяжесть

труда. Настало время сбора урожая, и впервые возрадовался работник, глядя на

плоды своего труда, и впервые надежда озарила его сердце. И пришел он к

хозяину за расплатой.

-- Не оправдал ты моих ожиданий, -- сказал богач. -- Много сгнило от

дождей, много высохло от засухи, много загублено ветром, за все это я вычту

из твоего заработка, а что осталось, ты получишь у моей жены.

Пошел бедняк к жене богача, та сунула ему несколько монет и выпроводила

со двора. Посмотрел работник на свой скудный заработок и заплакал, обильные

слезы покатились по его щекам, горечь переполнила душу. Уставший и больной,

он тащился к дому, где ждала его нищая семья.

Прошло время, и давно уж было забыто это событие, каждый жил своей

жизнью, но вдруг у богача в одночасье пал скот, сгорел дом, заболели дети,

умерла жена. Горе шло по пятам, отнимая у богатого то одно, то другое.

Обессилевший от горя, он обратился к Богу:

-- Скажи, Всевышний, чем разгневал я тебя? Я исправно выполняю все твои

законы, усердно молюсь тебе, за что же такая немилость ко мне?

-- Не молитвой, а делами своими человек творит судьбу свою. Сколько ты

присвоил чужого, столько и потерял, -- ответил Бог.

-- Но я в тысячу раз меньше недодаю, чем теряю сам, -- оправдывался

богач.

-- А где точная мера того, что потеряют бедняки на твоей работе? Ты не

учитываешь их слез и ушедшего из их тела здоровья, не учитываешь их нужды и

голода, горя и душевной боли. Все это ты получаешь теперь с лихвой и должен

принять с благодарностью, -- терпеливо объяснял Господь.

-- Тогда ты не Бог, коль так несправедлив! -- вскричал богач. -- Ты

отнял у меня больше, чем я недоплатил, а я недоплатил по справедливости:

часть урожая сгнивала от дождя, часть выгорала при засухе, а часть

уничтожалась ветром.

-- Не у работников ты отнимаешь -- у себя, и терять будешь, пока не

осознаешь.

Ничего, кроме злобы и проклятий, не было в душе у богача. Обильные

слезы катились теперь по его щекам, горечь переполняла его сердце.

Обессиленный тащился он по жизни, в которой несчастье сменяло горе. Он

по-прежнему жаждал богатства и по-прежнему обкрадывал других, чтобы улучшить

свою жизнь, и по-прежнему что-то постоянно терял. В конце жизненного пути

беспомощный, больной и одинокий он лежал на смертном одре и проклинал жизнь,

Бога и все на свете.

Он так и не понял Великого Закона Судьбы.

Легче уходить из жизни тому, кто меньшую ношу грехов за плечами имеет.

И минует чистилище ада тот, чей ум просветлеет до смерти. Отягощенному

грехами и умирать тяжелее, и до светлых Врат Вечного Покоя не дойти.

ПРИТЧА О ВЛАСТОЛЮБЦЕ

Один человек очень любил власть. Главным смыслом его жизни, единой

целью было достижение всемогущества. И шел он к нему, пренебрегая всем,

убирая все со своего пути. Но впереди него все время оказывался незаметный,

невзрачный, маленький человечишка, который портил своим появлением

настроение властолюбцу. Ему и так приходилось нелегко: только он преодолеет

одну трудность, как возникнет впереди другая, а тут еще человеческая

сущность, мешающая ему на пути. Снова и снова появлялся впереди тот, кого

обойти невозможно, кто вставал немым упреком и бесстрастным стражем

справедливости. Они словно оба поднимались к высотам, и властолюбец очень

боялся, что этот ничтожный человеческий червь займет его высоту. Многое и

многое было уничтожено устремленным к власти, но, наконец, цель была

достигнута -- земля завоевана, люди покорены и самая высокая вершина земли

была у его ног. И властолюбец приказал срубить пик вершины и сделать плато

для его трона. Прислужники выполнили его приказ, и царственный трон стоял на

самой высокой вершине земли. Взобрался на него властолюбец и с недосягаемой

высоты стал обозревать свои владения. И представилась его взору сладостная

картина: ничтожным и крохотным было все! Но не мог в полной мере

возрадоваться властолюбец, потому что среди покоренных и покорившихся он не

увидел того, кто поднимался с ним к высотам. Не было его внизу, не было его

и рядом. И поднял властолюбец голову вверх, к небесам, и жаром обдало его

корыстолюбивое на необозримых небесных высотах, в ярком чистом

свечении стоял тот, кто поднимался по трудной дороге вверх. Сколько раз

сбрасывали его вниз верноподданные властолюбца, сколько раз наносили побои и

увечья, чтобы он не обгонял будущего земного властелина, но все усилия

уничтожить стремящегося к выси были тщетны. Не смотря ни на что, он оказался

выше и более этого-- излучал лучезарное сияние, от которого сияла земля и

люди. И возмутился тиран, вскричал от негодования. Неустойчивый трон дрогнул