Ольга Безымянная. Жемчуга мудрости (стр. 6 )

не причинить тебе боль, не обречь на страдания и несчастье. Я хочу, чтобы

горе не коснулось острым ножом прекрасного лица твоего и не изрыло его

безобразными морщинами. Я хочу, чтобы печаль не вошла в сердце твое и не

породила в нем боли. Я хочу, чтобы ты всегда была так же красива и

счастлива, как сегодня.

Ничего не ответила ему жена. И, простившись, он покинул ее.

Не долго пришлось ждать карающего меча Судьбы. В одну из ночей

разыгралась буря, и посыпались камни с неба, и обрушился этот камнепад на

человека. Такой страшной боли он еще никогда не испытывал. Когда ураган

стих, оказался человек засыпанным камнями, из-под которых не мог даже

выбраться. Сколько он пролежал под ними и что с ним потом было, он не

помнил, но когда открыл глаза, то увидел перед собой свою жену в простом

платье и с потухшими от горя глазами.

-- Ты пришел в себя, значит, будешь жить. Не гони меня более, я все

равно не уйду, потому что связаны мы Судьбой и быть нам вместе до последних

дней наших и в горе, и в радости.

Не мог противиться человек, ибо был он привязан к ложу своему слабостью

израненного тела, но когда раны зажили, он украдкой вышел из лачуги и ушел,

чтобы не обременять любимую женщину уродством своим.

Пройдя не так много, он наклонился к ручью напиться и увидел в дрожащем

зеркале ручья до боли знакомый образ.

-- Я проклят Судьбой за грехи свои, и это -- мой крест, и нести его мне

без стенаний и ропота. Я не могу обрекать тебя на эти страшные муки, потому

что любовь моя выше жалости к себе, -- обратился он к той, чье отражение

дрожало в воде. -- Оставь меня, чтобы в тиши мирской жизни свить себе

гнездо, завести в нем детей и жить, как живут все, в довольстве и счастье. Я

же не могу дать тебе ничего, кроме страданий, но любовь моя к тебе так

велика, что причиняя тебе боль, я буду мучаться сам еще больше. Оставь меня,

чтобы облегчить мои страдания, и я буду более спокоен от счастья твоего.

И ушел несчастный, волоча за собой ногу и опираясь на палку

изуродованной единственной рукой.

В одном селении, куда зашел человек попросить хлеба, он заступился за

ободранную, больную кошку, которую таскали на веревке мальчишки, но баловни

судьбы, увидев новую жертву, в порыве тупого безумия накинулись на нее.

Страшной жестокости они подвергли несчастного, и лежал он на земле

растерзанный и избитый. И вдруг чья-то тень заслонила палящее солнце,

безжалостно обжигающее свежие раны. Открыл глаза свои человек и увидел жену.

Тогда он заплакал от бессилия, умоляя ее покинуть его, потому что он

страдает вдвое больше, когда видит любимое лицо, изменяющееся от страданий и

боли.

И снова он ушел, и так убегал от нее всегда, но после каждой неудачной

встречи с людьми или страшными явлениями природы, приносившими ему новую

боль и новые страдания, он видел возле себя женщину, которая была его женой.

И сказала она ему однажды:

-- Я -- жена твоя перед Богом. Он связал наши судьбы, и я не могу

нарушить то, что разрушить невозможно. Не из страха за грехи я хожу за

тобой, а из любви человеческой. Я не в силах покинуть тебя, ибо это не в

силах моих. Твоя судьба -- моя судьба, и ничто не остановит меня, ибо долг

мой быть рядом с тем, с кем связана я невидимой нитью Великой Судьбы Жизни.

И не могу я быть счастлива при виде несчастья. И не могу быть спокойна при

виде горя. И не могу быть равнодушна при виде страдания. Нет у меня иного

пути, чем путь милосердия. Нет иного смысла жизни, чем ниспослание любви

своей, которая залечивает и телесные, и душевные раны, и ниспослание добра

своего, которое дает силу в преодолении трудностей. И не смогу я быть

счастливой, помня о несчастье. И не могу не помнить, потому что нельзя

забыть. Не из жалости, из любви я с тобою. Не из милости, а из милосердия.

Не для сострадания, а для воодушевления. Не принимай меня как жертву, прими

как Бога, которого ты не можешь отвергнуть и изгнать из сердца своего.

И смирился человек, и пошел он дальше по своему трудному пути вместе с

той, которая была теперь для него не женой, а спасительницей. И стала легче

дорога, и слабее боль, и меньше печаль. А женщина, шедшая рядом, наполняла

живительными силами не только близкого ее сердцу человека, но всех тех, кто

нуждался в поддержке. И, не скупясь, раздавала она свою любовь и свет своей

души всем, кому они были нужны. И чем больше света она давала, тем светлее

сама становилась. И принимали ее люди в сердце свое как Бога, и слушали ее

как Бога, и верили ей как Богу, и становились сами светлее и чище, и

понимали смысл судьбы и жизни, и принимали их как должное, дабы пройти по

трудному пути, пронести тяжелую ношу и измениться. И стала она божественным

Светочем, и мудростью житейской, и благочестием мирским, не только для мужа

своего, но и для всех людей.

И живет она и поныне, и кто видит ее, тот полнится светом, который

очищает, тот получает мудрость, которая помогает жить, тот имеет благо,

которое делает счастливым.

Тот, кто безропотно сносит удары Судьбы, тот растет, кто величием Души

живет, тот возвышается.

ПРИТЧА О ТОМ, КАК СТАНОВЯТСЯ ФУРИЯМИ

У одной женщины было все: и дом, и богатство, но не было, как она сама

считала, счастья.

-- Что тебе нужно для счастья? -- спросил ее Бог.

-- Мужа, -- ответила женщина.

Дал ей Бог мужа, но вскоре она почувствовала себя несчастной.

-- Чего еще не хватает тебе?

-- Родственников.

Дал ей Бог и родственников; дальние отыскались, но любящие. И снова

печаль поселилась в неугомонной душе.

-- Что я могу еще для тебя сделать? -- терпеливо спрашивал Бог.

-- Я хочу, чтобы у меня были хорошие соседи.

И это -- не велик труд, и появились рядом хорошие люди. И ей бы

радоваться и наслаждаться счастьем, да все не так, все не эдак, хмурая

ходит, не улыбается, доброго слова от нее не услышишь; все раздражает, все

выводит из себя, все злобу в сердце рождает. Глянет она: у соседей бедно, да

радостно, и злость в душе заклокочет, обида к горлу подступит. Посмотрит: у

родственников детишки дом оживляют, а у нее мертвый стоит, безжизненный, и

снова закипает она от злобы. Всех ненавидела она, на всех злилась, всех в

душе кляла и ругала. У людей даже мужья как мужья, а у нее не так красив, да

не так добр и ласков, не так работящ. Исходила она черной злобой, но мало ей

показалось в себе самой вариться, решила она сделать так, чтобы всем

счастливым так же, как и ей, несчастливо жилось, и стала она ходить из дома

в дом и всех ссорить. И переругались и родственники, и соседи, обозлились

друг на друга, возненавидели один другого. Изъела она и мужа своего, и до

Бога добралась, обругала грязными словами Всевышнего и прокляла. Но и тогда

не наступило покоя в душе.

-- Что мне сделать, чтобы одолеть счастье чужое и тогда я буду

счастлива сама? -- вскричала разъяренная женщина. -- Кто может помочь мне в

этом?

И услышал ее Черный Человек, и пришел к ней.

-- Я помогу тебе. Я подарю тебе Книгу Зла, и ты найдешь в ней рецепты

на все случаи жизни.

Женщина была так рада этому появлению, что не смогла сдержать ликующего

победоносного смеха, который был похож на лязг меча в воздухе. В порыве

безудержной радости она благодарила странного страшноватого незнакомца,

обещая ему дать любую плату.

-- А мне немного надо, -- проскрежетало черное существо, -- только лишь

твое человеческое сердце, в котором заключена божественная Душа. Я поглощаю

их, чтобы никогда и ни в чем не проявился Божественный Разум, изменяющий

серую жизнь, и Божественный Дух, способный осветлить и обожествить человека.

-- Зачем мне сердце?! -- воскликнула, обезумевшая от радости, женщина.

-- Что с него проку! Оно только мешает, когда начинает ныть от боли,

причиненной мною другим. Возьми его, и пусть ничто не останавливает меня в

делах моих!

-- Ты великолепна в злобе своей! Она придает тебе неземную красоту. Ад

позавидует изяществу душевного уродства твоего! Необыкновенная сила теперь в

руках твоих! Твори! И пусть Свет невидимых Высот никогда не проникнет в души

тех, кто пытается подняться над болотом жизни.

Черный человек исчез, и женщина в безумной радости начала листать

Черную Книгу и творить все, что в ней написано. И стала зарождаться в

сердцах людей злоба и ненависть, и начали они делать мерзости, от которых

все живое и прекрасное стало гибнуть. От хмурости людской постоянно был

хмурым небосвод, затянутый тяжелыми черными тучами. От громких криков и

ругани людской клокотали вулканы от вскипавшей в них лавы, и грохотало небо

от раскатистых громов. От ненависти уже ничего не рождалось, ибо рождается

все только в Любви. И наслаждаться бы деяниями своими существу, давно

потерявшему не только образ женский, но и человеческий, да находились люди,

которых не брали ее чары. Светоч их Душ по-прежнему светился в постоянной

ночи. И кого-то да привлечет этот чистый ясный Свет, и поднимется этот

человек из болота гниющей жизни, и пойдет за сияющим в неведомую даль. И

бесконечной стала борьба со Светом и постоянной работа над новыми ядами,

отравляющими души. И не замечалась вечность, проплывающая мимо, уносящая

молодость, красоту и блага некогда красивой и богатой женщины, и не замечала

она за злодеяниями своими ход быстротечного времени, ибо была она уже в

полосе безвременного пространства. И никто уже не помнил ни имени ее, ни

образа, никто не отличал в ней даже человеческого существа, все знали только

человекоподобную страшную уродливую тварь, которую называли просто "фурия".

Она же по-прежнему тешила себя прошлым, которое давно истлело на углях

памяти.

Тот, кто дорожит своей Великой божественной Душой, никогда не сойдет со

светлого пути своего, ведущего к необозримым просторам Величия Жизни. Тот,

кто продает свою душу, ублажая свою самость, уйдет в небытие черных дыр,

называемых дьявольскими кладбищами.

Каждый выбирает свою дорогу, но сильного направляет по жизненному пути

его божественная Суть, живущая в теле и владеющая им.

ПРИТЧА О ТОМ, КАК ПОЯВЛЯЮТСЯ ЯЗВЫ

Одна женщина очень ненавидела всех людей. Ненависть ее была такой

сильной, что превратилась в язвы, которые покрыли все тело и все ее

внутренние органы. Пригласили к ней целителя. Осмотрел он женщину и сказал:

-- Нет лекарства, которое может излечить от язвы. Язва -- это болезнь

сердца. Чем добрее сердце, тем оно здоровее и тем лучше оно разгоняет кровь

по телу. Чем злее, тем дольше в нем застаивается кровь, которая загнивает, а

гнилая кровь порождает гниение органов, которые омывает.

-- Ты не просто бездарный лекарь, ты еще и глупый человек, -- в сердцах

сказала больная. -- Какой умный может связать язвенную болезнь с сердцем.

Иди прочь! Я найду других лекарей, и они вылечат меня.

Целитель ушел. Пригласили к женщине для лечения других врачевателей. Те

долго лечили мазями и примочками, но язвы не заживали, а больная еще больше

исходила желчью ненависти, нередко впадая в такое безумство, что видела в

людях гадов ползучих, змей шипящих, червей безобразных, тварей страшащих,

чудовищ ужасных и еще огромную тьму всяких мерзостей. И в придачу к язвам

пошла у нее кровь горлом. Снова позвали целителя, так как он был ближайший

из всех, занимающихся лечением. Осмотрел он больную и дал заключение:

-- Эта страшная болезнь от головы. Чем ужаснее порожденный образ в

мыслях, тем быстрее возгорается кровь. Перегорев, она становиться черной, и

не может она больше течь по жилам, и выбрасывается она с дыханием через

горло. Осветли свои мысли, и посветлеет кровь, разнесет ее сердце по всему

телу, а чистая, она будет спокойно течь по великому руслу сосудов и

наполнять каждый орган жизненной энергией.

Что-то злое и страшное хотела выкрикнуть женщина, но захлебнулась своей

собственной черной кровью и отошла в мир иной. Стали спрашивать целителя: от

чего же все-таки умерла больная.

-- От язвы сердца и желчи в голове, -- ответил он.

Тот, кто породит язву в сердце, умрет от язвы тела. Тот, кто породит

желчь в мозгу, умрет от болезни крови, отравленной ядом собственных мыслей.

ПРИТЧА О СОРНЯКЕ

Когда Бог создал Землю, он покрыл ее травами. Нежная зеленая трава с

разноцветными яркими цветочками красивейшим ковром лежала на земной тверди.

Многие лета она создавала чарующую красоту, многие лета служила одной цели:

приносить радость и быть полезной. За многие лета видоизменилась она и стала

не просто одноликой травой, но многоликим разнотравьем.

Не все так гладко и спокойно было в этом мире растительности, появилась

такая трава, которой захотелось выделиться и быть не просто разнотравьем, а

отдельным видом. Она посчитала себя лучше всей однородной массы и решила

возвыситься. Вначале это привело к увеличению роста. Она стала тянуться

вверх, но чтобы тоненький стебелек ее мог держаться без опоры над землей, он

стал утолщаться и грубеть. Маленькие нежные листочки не смотрелись уже на

грубом стебле, и заносчивой траве пришлось вытянуть и утолщить листья.

Длинные мясистые темные толстые листья разместились на толстом стебле,

раскинулись во все стороны, образовав под собой тень и сырость. Мелкая

травка, выбивавшаяся из-под земли под самым кустом раскидистой огрубевшей

травы, чахла и исчезала. Но и этого показалось мало вознесшейся траве, она

стала нетерпима к соседям. Стараясь хоть чем-то задеть их и уколоть, она

начала выпускать шипы, которые сначала были похожи на наросты на листьях и

имели вид мягких заостренных листочков, но чем больнее хотелось уколоть, тем

жестче они становились, пока не огрубели совсем и не стали более

деревянисты, чем травянисты. Чем более дальних хотелось задеть этой траве,

тем длиннее и длиннее становились ее колючки. И в конце концов безвинная

травка стала такой огромной, что подстать молодому дереву, стала такой

раскидистой, что напоминала взрослый куст, и обросла таким количеством

острых, длинных и жестких колючек, что стала недоступна и неуязвима. В

борьбе за превосходство трава породила яд и стала, в придачу к своей

неуязвимости и колючести, ядовитой.

Каждой весной вместе с другими травами она зацветала. Цветы ее были

яркими и красивыми, их было видно далеко, но никто не посещал это дикое

растение. Никто не изъявлял желание использовать ее для блага. Даже

ничтожные насекомые, и те обходили ее стороной. И торчала она на земле без

надобности, быстро старея и желтея, тогда как многие травы были еще в полном

цвету. И поняла она незавидную участь свою, и обратилась к Создателю:

-- Верни мне мое первоначальное состояние. Хочу, чтобы во мне

нуждались.

Но Бог ответил:

-- То, что творит самость, не исправит и сам Бог. До конца дней Жизни

ты будешь обладать этим неприглядном видом, отталкивая от себя все живое. Ты

стремилась к возвышению над всеми и возвысилась. Довольствуйся теперь своим

устремлением, ибо оно ныне -- Суть твоя. Единственный способ -- не причинять

вреда и не удручать своим видом -- это исчезнуть!

-- Исчезни сам, немощный чудотворец! -- взбеленилась ядовитая трава. --

Я еще поживу, и, если не с пользой для других, то с вредом для всех! Я

заставлю признавать меня и оказывать мне должное внимание!

С неудержимой злостью стала разрастаться трава, заполняя собой все

пространство земли, вытесняя полезную слабую травку. И видя бессилие трав и

животных, возомнила она свое превосходство над всем миром. Но появился

человек, которого могла укусить даже мельчайшая мошка, смастерил косу и

начал косить траву повсюду. И падала она под косой к ногам его, и топтал он

ее грубой обувью своей. И пришлось потесниться траве, уступить силе

человека. И ушла она с пути его, по оврагам забилась, в деревьях спряталась,

но, переча судьбе и назло всему, желая сохранить вид свой, буйно

разрасталась в безопасных местах, чтобы доказывать миру свое превосходство и

непобедимость. Но как была она сорняком, так сорняком и осталась, как не

испытывали в ней нужды, так и не нуждались, как боролись с ней, так и

уничтожают до сих пор. И не править ей миром, и не вершить судьбы, а быть

гонимой за ничтожество свое вечно.

Так и люди. Сначала стремятся к превосходству, потом изгоями

становятся. Выбирая долю, можно получить участь.

ПРИТЧА О ЧЕЛОВЕКЕ И РОЗОВОМ БУТОНЕ

Один человек решил вырастить в своем саду розу. Он долго искал для нее

место, наконец, выбрал самое лучшее, самое солнечное, удобрил землю и

посадил в нее куст. Несколько лет он терпеливо ухаживал за розой, поливал

ее, рыхлил вокруг нее почву, укрывал в морозы, обрезал дикие побеги. И вот

наступил тот день, когда на кусте появился первый бутон. Он сначала был

крохотным, потом становился все больше и больше, но лепестки чашелистика

никак не раскрывались, а человеку не терпелось увидеть, каким будет цветок.

Нетерпение оказалось сильнее рассудка, и человек, не выдержав, решил

приоткрыть тайну. Он подошел к цветку и пальцами стал отгибать сначала

лепестки чашелистика. За зелеными плотными лепестками показались не то

розовые, не то кремово-белые лепестки самого цветка. Тогда человек с

нетерпением стал отделять лепестки один за другим у туго связанного бутона.

Толком раскрыть бутон человеку не удалось, но он успокоил себя тем, что

помог цветку освободиться от связывающей его силы, и завтра тот легко сможет

распуститься, расправив все свои лепестки. И человек предвкушал уже счастье

наслаждения от удивительной красоты. На следующий день он рано проснулся,

чтобы не пропустить момент чуда, когда на раскрывшемся цветке между

красивейшими нежными лепестками заискрятся бриллианты утренней росы. Человек

выбежал в сад с восходом солнца, когда роса серебристой лазурью искрилась на

зелени травы, настроенный на встречу с чудом, и вдруг он увидел уродливый,

почерневший и завядший за ночь бутон розы. Его сникшая головка склонилась

набок, глядя не в прозрачное небо, улыбаясь своим блеском солнцу, а в

темноту мрачного подземелья жизни, роняя наземь капли появляющейся и тут же

стекающей, как слезы, росы. И возмутился раздосадованный человек:

-- Я помогал тебе, чтобы ускорить час твоего расцвета, который

затянулся слишком надолго, а ты обратил мои лучшие намерения в такое

уродство.

И человек в бешенстве срубил весь куст. Когда он успокоился и пришел в

себя, то заплакал:

-- Я вложил в тебя всю душу, а ты с такой неблагодарностью отнесся к

моим стараниям.

Всему свое время. Нельзя ускорить те процессы, которые ускорить

невозможно.

ПРИТЧА О КРЫЛАТОСТИ И БЕСКРЫЛОСТИ

Два человека жили на одной земле, но одному показалось, что его собрат

занимает больше места на этой земле, и он потеснил его. Безропотный человек

уступил натиску силы и исполнил желание своего собрата: он дал ему все, что

тот потребовал. Со временем снова сомнения стали мучить первого, и он опять

потеснил мешавшего ему свободно жить собрата. Потом стали одолевать его

мысли, что собрат его -- лишний на этой земле, и он начал теснить его, пока

не загнал в воду. Покорный человек сошел с земли и стал заходить в воду все

глубже и глубже и, наконец, почти исчез под водой, как вдруг появились у

него за спиной крылья, и человек, который потерял под ногами дно, а над

головой -- небо, неожиданно расправил их и взлетел. В одно мгновение он

оказался в безоблачной выси.

-- Так-то лучше, -- сказал человек, изгнавший собрата с земли

обетованной. -- Пусть небо станет твоей обителью, моею же будет земля.

Прошло немного времени с того дня, жил человек на своей земле

беззаботно и счастливо, но стал замечать он, что морские приливы стали

становиться все больше и больше, все ближе стала наступать на берег вода.

Стал он замечать также, что приливы не сменяются уже отливами, а вода все

наступает и наступает на землю. И однажды он увидел, что стоит уже на

небольшом клочке земли, который со всех сторон омывает вода. И понял он, что

некуда ему деться, некуда бежать, остается только взлететь, чтобы не

поглотила его спокойно прибывающая вода. И попросил он тогда у Бога крылья.

-- Человек рождается крылатым, -- ответил Бог.

-- Как же крылатым?! -- возмутился тонущий человек. -- Я никогда не

видел и не чувствовал у себя крылья. Я видел и чувствовал у себя руки и

ноги, и использовал только их: ноги для ходьбы, а руки для работы, но

крылья... дает людям только Бог.

-- Я всем при рождении даю крылья, только один чувствует и пользуется

ими, поднимаясь высоко над злом, а другой не чувствует их и ползает по дну,

прирастая к нему всем телом. Ему не нужны крылья, и они становятся

неразвитыми и слабыми. Когда же наступает время освободиться от трясины зла,

которая готова поглотить его самого, он пытается взлететь, чтобы оторваться

от губительного дна, но не ощущает уже за спиной спасительного крыла, оно

исчезло за ненадобностью. Рожденный ползать, летать не может. Так говорит

народная мудрость.

Человек изнемогал в бессилии, а вода поднималась и поднималась. Сначала

она дошла до щиколоток и омывала теплой волной ступни человека, потом

поднялась до колен, ласково обняв ноги, затем обхватила человека за пояс,

омыла грудь, плечи, шею, коснулась подбородка, рта, носа, глаз и тихо

сомкнулась над головой бескрылого несчастного человека. И пришел бесславный

конец, и страшная смерть, и полное забвение.

Вырывая блага себе, оборвешь крылья, которые в роковые минуты были бы

спасением. Наливая в чужую чашу горя, хлебнешь его полной мерой.

ПРИТЧА О ЧЕЛОВЕКЕ И ГОРЕ

Жил человек, и нельзя было сказать, что он был счастлив, но и горя он

никогда не испытывал. И привык он жить, не болея душой, не задумываясь о

поступках, не подчиняя свои действия разуму. Все шло как шло, что случалось,

то случалось, и сам человек никогда и ничего не пытался изменить, улучшить,

поправить. Принимал все, как должное, да, собственно, и не было ничего

такого, что нарушило бы его размеренную вялую жизнь. Но наступил час, когда

постучало в дверь горе и, не дожидаясь приглашения, вошло и не просто вошло,

а ввалились, придавив собой человека. И взглянуло оно ему в глаза, и не

просто взглянуло, а заставило человека вглядеться в свой страшный лик. И

увидел человек уродливое лицо горя, зловещий взгляд его и ядовитую улыбку, и

защемило у него в груди, налилось болью сердце и разбухло от этой боли так,

что треснула грудь. И сжал он руками грудь, чтобы уменьшить боль, и сжался

сам, словно желая спрятаться от жестокого взгляда горя. Но горе еще больше

сдавило, еще больше подмяло под себя. И понял человек, что он бессилен перед

ним и никогда не сможет преодолеть натиск его. И стал он тогда прятаться от

этой напасти, но горе находило его и впивалось своим жутким взглядом в

безумные от страха глаза несчастного.

Видя мучения собрата, другой, более сильный человек, не раз сражавшийся

со злом и неоднократно побеждавший горе, сказал ему:

-- Ты должен победить в себе свою слабость, распрямить тело, развернуть

душу, чтобы смогла раскрыться в тебе воля твоя, чтобы смогла она набраться

сил и стать перед лицом горя щитом нерушимым. И, увидя силу твою, горе

отступит, ибо слабее его нет ничего на свете, а приходит оно только к тому,

кто более его слаб.

Но несчастному казалось, что большего горя, чем у него, нет в мире, и

противостоять он ему не в силах, ибо как можно победить то, что непобедимо.

Чем больше он боялся горя, тем ужаснее оно становилось, Страшным чудовищем

оно разрасталось над человеком и накрывало беспомощное тельце слабого

существа своим огромным безобразным телом, и сдавливало его. Тяжесть и

темнота, порожденные этим явлением, разрушали остатки сил, и оставалась у

человека только единственная способность -- плакать. И он, чтобы хоть как-то

облегчить свою участь, плакал, жалея себя, и, плача -- жалел. И снова пришли

люди, чтобы помочь, желая спасти несчастного, и снова давали они советы:

-- Расправь тело как крылья и поднимись над горем. Раскали стержень

воли своей, и он станет непобедимым мечом твоим. Восстань против горя живой

жизнью своей.

Но человек все твердил:

-- Вот придет счастье еще большее, чем горе, оно одолеет его, и

растворится тогда горе, и исчезнет; и заполнится все светом, и расправится

мое тело, и засветится душа, улыбнется чистым сиянием счастья, окрылится и

взлетит. Только счастье может противостоять горю, а человек -- ничто перед

стихиями жизни. Вам никогда не понять меня, -- заключил несчастный, -- ибо

вы никогда не испытывали такой тяжести от такого страшного горя.

И ушел этот человек в небытие, так и не справившись со своей болезнью,

так и не поняв, что счастье приходит к тому, кто готов принять его, кто

раскрыл для него душу, кто очистил для него место в своем сердце.

Жалость к себе обессиливает, сила окрыляет, и нет ничего сильнее воли

человеческой. Она -- побеждающий меч, она -- защищающий щит. Жалость -- это

те оковы, которыми раз сковав себя, останешься навсегда прикованным к скале

бессилия. Сила воли -- это те крылья, которые поднимут человека над бездной

несчастий. Понять бы только эту истину, да сделать усилие, чтобы подняться

над собой.

ПРИТЧА О ПОМОЩИ

Подошел человек к лодочнику и сказал:

-- Мне нужно переправиться на тот берег. Я иду к людям, которые

бедствуют, и я должен помочь им. Они очень нуждаются в помощи и кроме меня

никто этого не сделает. Не для себя нужно, для других. Помоги, брат, дело не

терпит отлагательства.

-- Я рад помочь тебе, -- ответил лодочник, -- я этим живу и кормлюсь. Я

перевезу тебя, куда скажешь, но мне нужна плата за мой труд.

-- Я нищ, у меня ничего нет, кроме одежды, которая на мне, -- стал

объяснять путник. -- Мне нечем тебе заплатить.

-- Дай тогда свою одежду, -- торговался лодочник, -- она пойдет мне

впрок -- согреет в холода.

-- Я готов отдать тебе последнее, ибо я должен успеть.

Странник разделся и отдал лодочнику все, кроме обветшалой повязки,

прикрывающей наготу.

Ночь была темной и ветреной, но стремление человека было так сильно,

что он не замечал холода. Когда лодка причалила к берегу, лодочник спросил:

-- Чем же ты поможешь бедствующим, если у тебя самого ничего нет?

-- Словом, -- спокойно ответил странник.

-- Кому нужны твои слова, если в желудке пусто, а тело дрожит от

холода? Разве они накормят и обогреют тех, кто нуждается в хлебе и одежде?

-- поинтересовался лодочник.

-- У меня нет ничего, кроме моей мудрости, и я хочу поделиться ею.

-- Ты более глуп, чем думал, -- усмехнулся лодочник. -- Мудростью не

насытишься и не согреешься.

И тогда сказал странник:

-- Мудрость никого еще не кормила и не одевала, но мудрость учила

законам жизни, и тот, кто постигал ее, не испытывал более нужды в том, без

чего мог обойтись. Мудрый может перетерпеть нужду и холод, мудрый может

обойтись малым, мудрый может прожить так, что ничто не омрачит его светлого

облика; и жизнь его не истлеет бесследно, и память о нем сохранится в веках.

-- Глупость все это, -- ответил недоуменный лодочник. -- Зачем мне

светиться, если для этого есть фонарь, и зачем мне память обо мне, если

безжизненное тело мое будет лишено сознания, и я никогда не увижу, как

помнят меня. Прощай, странник, и не обессудь -- разные у нас дороги, разные

суждения о жизни. Я живу сегодняшним днем и должен думать о том, чтобы

сегодня я был сыт, одет, имел кров и был счастлив.

Странник поднял вверх руки и произнес:

-- Счастья тебе, того, которого ты заслуживаешь. Жизненный путь

длинный, но пусть осознание истинного счастья не растянется навечно.

Благодарю тебя за помощь. Плыви.

И погреб лодочник к своему берегу, а странник отправился туда, где в

нем нуждались. Но случилась буря, поднялся шторм, и в борьбе с ураганным

ветром лодочник потерял сначала полученную вместо платы одежду незнакомца, а

потом и лодку. С огромным трудом он добрался до берега, обессиленный упал

лицом на холодные камни и заплакал:

-- Это моя жадность лишила меня не только лишнего, но и необходимого.

Теперь у меня нет ни одежды, которая вряд ли согрела бы меня в холод, ни

лодки, которая всегда кормила меня. Я видел Бога, слышал его и не вынес

пользы из урока бескорыстия, который он преподал мне. Судьба жестоко

наказала меня. Теперь я нищ и у меня нет ничего, кроме одежды, которая на

мне, но если его одежда принесла бы ему пользу, то моя навряд ли будет

кому-либо нужна, а тем более полезна. Как мы бываем безнадежно глухи и слепы

в гордыне своей, и как сразу прозреваем в горе своем. Мы потому и несчастны,

что глупы. Мы оттого и бедствуем, что жадны. Мы потому и нищи в жизни, что

нищи духом. Мы богаты лишь самостью своей, которая приносит нам больше

утрат, чем богатств. Но как долго ни ругай себя, пользы не будет. Умереть

раньше времени не умрешь, надо подниматься и жить, и жить так, чтобы судьбе

не пришлось разбивать лодку жизни о камни самости.

Каждый человек гребет, куда хочет, и у каждого свой берег. Один человек

живет одним днем, другой -- множеством. Думающий о сегодняшнем дне никогда

не постигнет будущего, ибо оно всегда в завтрашнем дне. Тот уносится в

прошлое, кто меряет все по-вчерашнему. Нет в реальности жизни сегодня без

вчера, а завтра -- без сегодня, но в жизни разума есть только завтра, ибо

без устремления вперед разум всегда гаснет. Когда человек подчинит свою

жизнь разуму, он увидит гармонию будущего, в которой нет ни прошлого, ни

даже настоящего, в ней есть только устремление вперед, которое уносит жизнь

в необозримые просторы Вселенского пространства.

ПРИТЧА О НЕЛЮБИМОМ УЧЕНИКЕ

Обучал один человек детей, и знал он много, и любви лишен не был, и

все, казалось бы, хорошо, но раздражал его один ученик; таким он глупым ему

казался, что не хватало терпения относится к этому недолюбышу, как к другим

детям. Он часто унижал ученика, оскорблял его перед сотоварищами, выставлял

на посмешище, но самым обидным для нелюбимца были россказни учительствующего

об ужасном будущем, которое ждет этого ученика. Тут он доходил до редчайшего

сарказма, рисуя красочные сочные картины безрадостной тяжелой жизни своего

нелюбимца.

Прошло время, и покинул ученик школу, вышел в большую жизнь и надолго

пропал из вида. Но не забыл его незадачливый учитель, каждый раз он

рассказывал своим ученикам о самом глупом и бездарном ребенке, которого ему

пришлось учить. И вот однажды прослышал учитель, что убогое место их посетил

великий человек, самый мудрый, самый почитаемый на всей земле. И побежал

учитель чудо посмотреть. С трудом он пробрался сквозь толпу и подошел к

самому возвышению, на котором стоял человек в простой одежде, ничем особо

неприметный. Учительствующий человек хотел было крикнуть: какой же это

великий мудрец, если он ничем не отличается от смертного, но вдруг мудрец

замолчал, внимательно посмотрел на учителя и сказал:

-- Это -- мой учитель. Именно он научил меня мудрости жизни, терпению в

невыносимо трудные минуты и любви, когда в сердце уже зарождалась ненависть,

злоба и месть. Не познав вкуса зла и тяжести трудностей, я не освоил бы

науку жизни. Все, чем я обладаю в мудрости своей, я обязан этому человеку.

И он поклонился в ноги сгоравшему от стыда учителю. Народ ничего не

понял, он ликовал, восхвалял и учителя, и ученика, и в своем возбуждении

оттеснил учителя от центра, в котором возвышался ученик. Ничего обидного не

было в словах бывшего недолюбца, но большего унижения учительствующему не

приходилось испытывать. Он решил попросить прощения у ученика и, дождавшись

конца его выступления, подошел к мудрецу:

-- Я некогда был излишне строг к тебе, -- начал оправдываться учитель,

-- но это ради твоего же блага делалось, поэтому ты не должен держать зла на

меня.

-- Я более чем благодарен тебе, -- ответил мудрец, -- я прошел суровую

школу жизни и получил ценный для меня урок мудрости, без них я бы не достиг

того, чем обладаю, но не всем по плечу эта ноша: сильный окрепнет, слабый

сломается. Я бы пожелал миру не иметь таких учителей.

Мудрец поклонился и ушел. Вся толпа побежала за ним в надежде услышать

еще какую-нибудь мудрость, что могло бы обогатить душу, а учительствующий

смотрел с завистью вслед, бубня себе под нос:

-- Не предугадаешь, чем дело обернется.

Не достоин звания учителя тот, кто учеников своих через унижение учит.

Не всем возвыситься, многие падут, не найдя силы для борьбы, и тогда

лягут на плечи учителя грехи, сделанные его же учениками, ибо какое зерно

вложишь, то растение и получишь, и горькие плоды собирать придется, да

других не будет.

ПРИТЧА ОБ УТРАТЕ

Жил человек не в богатстве и с трудом построил он себе дом. Много сил и

средств из своего скудного достояния вложил он, и потому был особенно дорог

для него этот дом. Родились в нем дети, а когда выросли, человек сказал им:

-- Я построил себе дом, и вы должны построить себе сами. В моем доме

нам всем будет тесно и трудно, а я хотел бы теперь пожить для себя. Одному

много ли счастья надо.

И покинули дети родительский дом, построили свои и зажили своей жизнью.

Но однажды случилась страшная гроза, ударила молния и попала в дом, где

остался человек коротать жизнь, как казалось ему, в счастье. Несмотря на

сильный ливень, сгорел дом дотла, и стоял человек на пепелище жалкий,

несчастный и обездоленный. Невозможно без крыши в такую погоду и в такое

время года, и пошел человек к детям. Долго стучал он в их двери, но то ли

гром заглушал его стук, то ли шум и крики резвящихся детей, но ни в одном

доме двери не открылись. Пошел он тогда к соседу, у которого двери дома

никогда не закрывались, для каждого в этом доме находилось и теплое место, и

доброе слово. Но в эту страшную ночь этот дом был так заполнен людьми, что

даже не пороге не было места. И пошел обездоленный человек искать

пристанища... и до сих пор он ходит, ибо нигде нет места тому, кто лишает

его других.

Жаждущий всего себе получит обратную сторону своего желания, а получив

его, даже упрекать будет некого.

ПРИТЧА О ПУТНИКАХ И ГРОЗЕ

Двух путников в дороге застала гроза. Один стал метаться в поисках

дерева, под которым он мог бы укрыться от ливня, а другой побежал вперед,

словно обгонял дождь. Первый и вымок до нитки, и был обожжен загоревшимся

деревом. Страшно напуганный ужасом бури, он упал в грязь и стал ждать

какого-нибудь конца. Другой бежал долго, и вдруг полоса дождя кончилась, и

он увидел свет вырвавшегося из-за тучи солнца. Он поднял глаза в

просветленное небо и увидел чудо: почти на горизонте двумя огромными арками

стояли над землей красивейшие радуги. Одна была выше и, казалось, стояла

ближе, как первая ступень перед чем-то великим; другая была меньше и

располагалась под первой, но чуть поодаль, как последняя ступень земного

пути; а за ними была светящаяся в солнечном свечении манящая, неведомая

прекрасная даль. И человек принял это явление чуда за знамение и пошел

навстречу свету.

Не страх, а устремление выведет человека к цели.

ПРИТЧА О СТАРИКЕ И РОЗАХ

У одного человека было два удивительной красоты куста роз. Человек этот

очень болел и с трудом двигался, но все свои силы он отдавал этому чуду

красоты. Кто-то позарился на цветы и вместе с розами сломал кусты. Увидел

человек растерзанные варварскими руками растения, и последние силы покинули

его, он слег и больше уже не мог встать на свои обессиленные изуродованные

болезнью ноги.

Соседи, приходившие навещать больного, нашли старика в тяжелейшем

состоянии. Жалость к одинокому больному человеку побудила их на поступок, на