Алекс и монетки (стр. 11 )

- Книжке больно.

- Это потому что там воспоминания. Копаться в чужих воспоминаниях всегда больно, - заметил кот.

- Верно. Поэтому и не хочется…

- А родителей найти хочется?

Девочка вздохнула. Все вокруг были во всем правы, и это ее жутко раздражало.

Впереди замаячило дерево, как островок в опасном, застывшем, хрупком океане.

- Там и почитаем, - хихикнул сэр Балабол и припустил к нему.

Хрустальные корни свисали в пустоту и еле шевелились от ветра, гуляющего там, внизу, под прозрачной землей.

Девочка села и прислонилась спиной к дереву. Дневник вовсе не хотел, чтобы его читали, но сэр Балабол смотрел так настойчиво, что девочка взяла и, словно кожу от тела, рывком отклеила следующую страницу. Книжка так пронзительно заскулила, что у Алекс чуть сердце не разорвалось, хотя она и понимала – иначе бы никак не получилось.

Странно, но те страницы, что она так жестко отклеила, совсем не размыто повествовали о судьбе Маргарет.

«Как же больно мне сознавать, что я натворила… Но другого пути нет. Я должна дойти, должна, несмотря ни на что. Этот Театр так прекрасен и столь же жесток, чтобы оставаться в нем долго. Можно перестать быть человеком, можно перестать просто быть кем-то. Пришлось притвориться куклой. Я наобещала одной милой женщине то, в чем совсем не уверена… Вернусь ли я?»

- Читай дальше, - велел сэр Балабол.

«Король и королева так красивы. Они одно целое, но управляет ими этот странный тип, я вижу его. Он стоит за троном, держит в руках веревки и дергает их, король просто марионетка в его руках. У меня есть нож. Я спасу Междустенье от этой напасти, но есть еще кое-что - то, что слепило короля и королеву в одно. Этого я изменить не смогу».

- Я знаю это от Повелителя, Салли Хилл спасла короля…

- Дальше.

«Так грустно, я у цели, я смотрю на свое отражение и думаю: глупая, глупая Маргарет, как ты могла? Но это сильнее меня. Мне нет прощения, прощайте, не ищите меня. Но вы пойдете искать, я знаю, мне снилась моя малютка. Ты найдешь меня, но не делай этого, прошу тебя».

Дневник не кончался, была еще одна оборванная страница, и сверху оставалось…

«Твой отец нашел меня, и твои братья, все мы здесь…», обрыв страницы.

- Ты догадалась? Поняла, кто вел дневник, и кому он адресован?

Алекс покачала головой.

- Хм… Что же тут неясного? Салли Хилл, Маргарет, отправилась в этот мир, изучала его, поглощала, потерялась в нем и отправила дневник своей дочери. Но он не достиг ее, потому что там слишком много подсказок. Кому не нужны эти подсказки?

- Это была моя мама? – подскочила Алекс. - Это дневник моей мамы?!

- Ну наконец-то. А теперь подумай! Подумай хорошенько, Алекс. Почему письмо смогло добраться до тебя, а дневник оказался закинут за дверь лабиринта? Кому было не выгодно давать тебе столько подсказок?

- Шуту… Это он?

- Тебе решать, - развел лапами сэр Балабол. – Все вокруг уже устали тебя предупреждать, вот тебе факты. Он врун.

- У меня нет другого выхода, кроме как верить ему, - Алекс вздохнула и положила дневник на землю, - я тоже не во всем с ним честна… с самого начала.

Прежде чем сэр Балабол успел что-либо спросить, земля затряслась. Тонкий хрупкий пласт вокруг пошел трещинами и разбился. Алекс забегала, но вокруг была только пропасть.

- Не переживайте, однажды меня окружала бездна, и я нашел выход, - заверил сэр Балабол.

- Какой же?

- Я прыгнул в нее с головой, - улыбнулся кот.

Ничего больше не добавив, он разогнался и, зажав нос, сиганул в пропасть. Девочка испуганно бросилась к краю трясущегося островка и увидела, как рыжая точка стремительно несется вниз. А затем кусок, на котором она стояла, отломился, и Алекс вместе с дневником и осколками, зажмурившись, тоже полетела в пропасть…

- Открой глаза, - велел ей сэр Балабол.

Алекс приоткрыла один глаз и увидела, что они все еще падают, а дна даже не видно. Так они могли вылететь с другой стороны земли, или застрять в самом ее центре…

Рядом летел дневник и махал закладкой, как собака хвостом. В другое время это непременно рассмешило бы Алекс, но сейчас ей точно было не до смеха.

Из дневника начали вылетать страницы. Они превращались в бабочек и разлетались, пока и вовсе не осталась одна обложка. Она обернулась самой большой бабочкой и устремилась вверх.

- Воспоминания, - хихикнул сэр Балабол, - что толку, да? А приятные. Лучше бы они превратились в матрас, там, внизу.

- Скоро нас не станет?

- Вовсе нет, - сэр Балабол подлетел поближе, - раньше я мог становиться воздушным шаром, ну я это делал всего несколько раз, но…

Он сжал лапу в кулачок и подул в него. Тело сэра раздулось и стало выше, Алекс едва успела ухватить его за усы. Сэр недовольно мяукнул, но продолжил надуваться, все больше, все сильнее. Они уже не падали, теперь они плавно опускались.

- Мистер Пыль учил меня физике, - начала Алекс.

- Ерунда, тут ее не существует, тут действуют другие правила, но физика важна, - сэр Балабол улыбнулся.

Было смешно слышать это от рыже-полосатого шара, который сам себя надул. Алекс почувствовала, что ее башмачки коснулись земли. Она отпустила усы и оглянулась. На пути у нее мерцала призрачным светом река, за которой росло широкое дерево. В ветвях его словно кто-то плескался, но увидеть отсюда, кто именно, удалось не сразу.

На дереве сидели младенцы. Алекс ахнула, когда они вдруг разом выглянули и посмотрели на нее. А затем заулыбались, захихикали, затыкали пальцами, хоть это и невоспитанно. Начали шушукаться друг с дружкой… Они расположились на каждой ветке, и от этого дерево выглядело очень необычно.

- Кто ты? – спросил один.

- Наверное, дух, - предположил другой, - наша мама любила духи.

- Это разное, духи и духи, два разных слова, хоть и являются одним, - умно заметил третий.

- Я Салли Хилл, - представилась Алекс. Теперь, когда она это произносила, ей казалось, она ближе к маме, - а кто вы?

- Мы – не рожденные принцы и принцессы, - гордо заявил одни из младенцев, - мы тут давно торчим. На ветках. Нам не скучно, мы же братья и сестры, а братья и сестры не умеют скучать, мы же все время ссоримся.

И все засмеялись.

Сэр Балабол улыбался, такие разговоры он, похоже, любил.

- Уважаемые принцы и принцессы, можете ли вы подсказать нам, - нараспев заговорил он, - где нам найти зеркало Истин, его росток. Девочка ищет своих родителей.

- А мы не скажем.

- С чего нам все вам выкладывать?

- Вы подозрительны, а мы мнительны.

- У нас головная паранойя, вот скажем мы вам, вы проговоритесь еще кому-нибудь, а тут и так шумно.

- Все захотят сюда шастать.

- И швахать.

- И дурить.

Алекс улыбнулась.

- Я никому, никому не расскажу, - она встала ближе к речке, разделяющей ее и дерево, - просто скажите, где я могу взять росток.

- Тебе к нам не перебраться, даже если скажем.

- Это еще почему? – удивилась девочка.

Река ей показалась не самым страшным препятствием. Она выглядела не очень глубокой, течение ровное, неспешное. После всего, что ей удалось увидеть за время путешествия, река совсем-совсем ее не пугала.

- Ей нужно знать, - сказал один из младенцев.

- А нужно ли? Она же тогда может перейти.

- Ну и что, она же не расскажет.

- Расскажет-расскажет.

- Не расскажу, - заверила девочка.

- Река не простая, а мы не рожденные из-за мертвого волшебства. Странно, если ты поймешь, мы долго думали, несколько минут, прежде чем поняли. Живым через нее не пройти, только мертвым.

- Поэтому мы и не можем перейти, мы же не рожденные. Да и если бы даже перешли, не родились бы, это наши проблемы.

- Вам совсем-совсем не родиться? Никогда? – с сочувствием спросила Алекс. Она не могла представить, как это – никогда не родиться.

- Ну… - прикинул один из младенцев, - если короля и королеву расколдовать… Но разве ты за этим сюда пришла?

- Нет.

- Ну вот и не думай об этом, думай о том, как тебе перейти реку, - заметил младенец, - ведь ростки зеркал в нашем дереве, сунешь руку в него и достанешь то, что ищешь. Или не достанешь, если не перейдешь.

Алекс отвернулась от младенцев, сэр Балабол смотрел на нее заискивающим взглядом.

- Ты знаешь?

- Да… и ты знаешь.

- Мне нужно умереть, чтобы пройти через эту реку? - девочка засунула руку в карман, хотя ей и стало не по себе. - Сэр Все-не-так с самого начала говорил, что я ношу с собой смерть…

Алекс вытащила скорпиона, и он раскрылся у нее на ладони, как бутон цветка, потянулся, разминая затекшее от долгого сна тело.

- Один мальчик, мой хозяин, рассказывал, что позвал свою смерть, когда понадобилось, и она пришла, - сэр Балабол вздохнул, - ты же свою всегда носила в кармане с жизнью, с твоими монетами.

- Как мне сделать так, чтобы и умереть, и не умереть? Умереть на время? - Алекс посмотрела на скорпиона, внезапно на его жале стала появляться густая капля яда. Вокруг потемнело, будто одним щелчком выключили свет, и только эта капля, как маячок, светилась во тьме. – Я ошиблась, это не зимний скорпион, это самый ядовитый.

- А что если он не ужалит тебя, а ты просто выпьешь каплю? Всего одну?– предложил сэр Балабол.

- Кто же знает меру смерти… – покачала головой девочка. – Вдруг это не сработает?

- Погоди, а если сделать не так… если…

- Я заберу ее смерть, - вдруг раздалось из темноты, и сразу стало светлее.

Все обернулись. К ним спешил сэр Все-не-так, он чуть прихрамывал.

- Я еле вырвался, Шут идет по моим следам, он пронюхал, что ты тут, сэр Балабол. Уходи, ты самый важный из нас, а я - всего лишь я. - Сэр Все-не-так оттолкнул рыже-полосатого и занял его место. – Поверь, я знаю толк в смерти, я умирал девять раз, и все они были бестолковые и глупые. Кроме одной. У меня есть возможность заслужить еще одну смерть за подвиг.

- Что вы такое говорите, сэр Все-не-так?

- Он умеет забирать смерть, - пояснил сэр Балабол. - Проскользни на другой берег призраком, и Уго… и сэр Все-не-так договорится со смертью, а затем заберет ее. Не бойся, все будет хорошо.

- Почему я должна вам верить?

- У тебя нет другого выхода, - пожав плечами, хором ответили коты.

Скорпион, все еще сидящий на ладошке, понял, что настал его звездный час. Он посмотрел на девочку, и та кивнула. Жало ударило в центр ладони, яд заструился по венам. Алекс бросило в жар, она качнулась и присела, скорпион сполз на землю. Он внимательно наблюдал. Это было первое в его жизни убийство.

С дерева, не отрываясь, смотрели младенцы. Это было первое в их жизни наблюдение за смертью.

Затем на ранку легла лапа сэра Все-не-так.

- Засыпай, - тихо сказал он.

Девочка закрыла глаза. Усталость и покой опустились на нее. Не хотелось больше никуда идти, не хотелось никого разыскивать… Но тут она услышала резкий, громкий голос сэра Балабола:

- Очнись!

Алекс подскочила и тут же шлепнулась обратно. Ее прозрачные ноги торчали из совсем не прозрачного тела. Она отползла чуть назад и поняла, что ее тело по-прежнему лежит на земле, за руку ее держит смелый сэр Все-не-так, он шепчет какие-то слова, сэр Балабол внимательно смотрит по сторонам, а за их спинами стоит высокая фигура в черном балахоне.

- Оглянитесь! – закричала девочка.

- Они не слышат тебя, ты мертвая, - заявил один из младенцев на дереве.

- Да, но еще не совсем, ты какая-то промежуточно мертвая. Полумертвая.

- Не труп и не человек, - вздохнул еще один младенец.

- У них получилось. - Алекс поднялась, и еще раз посмотрев на свою смерть, поспешила к реке.

- Теперь ты сможешь перейти, но успеешь ли?

- Успею, - твердо сказала Алекс.

Она вошла в воду, течение попыталось сбить ее, но было слишком слабым. Девочка спокойно добралась до середины реки, как вдруг увидела хвост, он промелькнул совсем рядом.

- О, мы забыли сказать, - закричали младенцы.

- Тут плавают русалки.

- Да, иногда они рассказывают нам, что происходит в других мирах.

- Иначе мы бы умерли от скуки.

- Хоть нам это и не грозит.

Алекс напугалась, ускорила шаг, но тут прямо перед ней появилась та самая русалка, что встретилась ей на пути к Шпилю. Она улыбнулась акульим ртом и погладила полупрозрачное лицо девочки.

- Ты уже достаточно мертвая, чтобы отправиться на дно. Пришла посмотреть на ракушки?

- Нет, извини, мне нужно на берег. - Алекс попыталась обойти русалку, но та, как акула, закружила вокруг, не давая ступить.

- Мы станем друзьями, хорошими и верными, которые вечно плывут по течению в мире холодных снов. - Она хотела взять Алекс за руку, но девочка успела отдернуть ладонь.

Она вспомнила, что у нее есть меч. Но сможет ли она достать его здесь, будучи не совсем живой? Одежда на ней была… значит, и все вещи, пусть и полупрозрачные, должны были остаться.

- Идем со мной! – русалка сделала рывок и с силой дернула Алекс на себя.

- Стой, – девочка оттолкнула ее, - или я достану меч. Острый, длинный, и отрежу тебе хвост!

Русалка оторопела.

- Какой меч? – испугалась она.

- Он зажат у меня между пальцев, стоит один раз его показать, и тут же останешься без хвоста. Или даже без головы! - Алекс вдруг ощутила силу, нет, не от меча, и не от того, что она кричала, а от нежелания плыть по течению. – Я никогда и никуда с тобой не пойду. Поняла?

Русалка обижено отплыла от нее.

- Я и не смогла бы забрать тебя силой, - со вздохом призналась она. - Только слабых… которые сами приходят к нам, на дно. Прощай, смелая девочка.

С этими словами русалка взмахнула хвостом и нырнула под воду.

Алекс без проблем забралась на берег. Теперь младенцы смотрели на нее с уважением. Они показали, что нужно запустить руку в дерево, кора сама разошлась, и Алекс вытащила кусочек зеркала.

- А это точно то, которое нужно мне?

- Да, не сомневайся, - кивнули младенцы, – иначе и быть не может. Ты сильная, и в руках у тебя то самое зеркало.

Девочка обрадовалась. Она взглянула через реку и увидела, что коты очень напряжены. Теперь сэр Балабол держал ее за руку, а сэр Все-не-так о чем-то беседовал со смертью… ее смертью.

Алекс прыгнула в воду, чтобы побыстрее добраться до своего тела.

- У тебя правда есть меч? – спросили младенцы.

- Да, - торопилась Алекс.

- Когда увидишь короля и королеву, когда ты поймешь, кто они… - Младенцы замолчали, и лишь один закончил за всех: - Разруби их напополам.

Алекс обернулась, она уже была почти на берегу.

- Ты поймешь, зачем, - кивнул младенец.

Она выбралась и подбежала к своему телу. Присела, и тут ее так закрутило, в животе стало так больно, что она закричала, сначала тихо, а затем по нарастающей, да так громко, что сама чуть не оглохла.

В руке сильно закололо, Алекс вскочила, замотала головой и вдруг поняла, что ей больно, потому что она сжимает кусочек зеркала.

И она вовсе не прозрачная, а настоящая. У них получилось, все-все получилось! Рядом сидел сэр Балабол, но он отнюдь не улыбался, ведь около него, совсем неподвижно, лежал сэр Все-не-так. Мертвый.

- Вы сильная, раз пришли в себя так быстро, - с уважением сказал рыже-полосатый кот, внезапно переходя на «вы», - не выдавайте меня.

И он исчез. Просто растворился в воздухе.

Зато из темноты вышел Шут. Следом за ним плелась Агнесса.

Младенцы вытаращились на Шута и открыли рты. Он внимательно осмотрелся, оценил обстановку, взмахнул рукой, и мир вокруг исчез, как иллюзия, младенцы даже не успели попрощаться. Алекс, Шут, Агнесса и мертвый сэр Все-не-так оказались на зеленом ромашковом поле. Солнце стояло в зените.

- Я собирался на бал! – разозлено заявил Шут. - А вы в это время…

- Замолчите, - неучтиво перебила Алекс и присела к коту, - он же умер!

- Что вы говорите, неужели? – с сарказмом произнес Шут. - Ошибаетесь, милая леди, он не может умереть. Это его природа. Но он сделал куда более худшее, – Шут раздраженно поднял сэра Все-не-так за шкирку, - он предал меня. Отдал за вас жизнь, хотя причин у него не было. А еще Агнесса сообщила мне, что это он рассказывал волку, где вы находитесь. Конечно-конечно, я не был против, волк ни разу не обидел вас, но представьте, как легко он предавал своего хозяина и как просто может предать кого угодно другого. Даже вас.

Сэр Все-не-так потряс головой и ожил.

- Предатель, - в лицо ему сказал Шут. - Сэр Балабол в сговоре с тобой, он был с вами?

- Нет, - не моргнув глазом, соврал черный кот.

- Как я могу тебе верить? Дитя, скажите вы!

- Нет, мне помогал лишь сэр Все-не-так, - поспешно заверила девочка.

- Тогда он один и поплатится, - вынес вердикт Шут.

- Что вы намерены сделать? – с вызовом спросила Алекс.

- Его невозможно убить, но… - Шут опустил сэра на землю, и тот уставился на хозяина, - у меня есть коробочка вечной боли. Думаю, именно там место всем лгунам и предателям.

Сэр Все-не-так посмотрел на хозяина, на Агнессу, на Алекс и взялся за голову лапами.

- Я дал тебе все, о чем может мечтать такой глупый кот, как ты. - Шут вынул из цилиндра шпаги, сабли, спицы. – Тупой, глупый, оборванный кот. Я подобрал тебя за твои таланты, но ты используешь их против меня.

- Простите, господин, это больше не повторится…

- Алекс, вам лучше отвернуться, - Шут говорил серьезно, - сейчас сэр Все-не-так получит сполна за свои заслуги. Ничего не сделал полезного, никогда от него не было никакой пользы. Ни у прежней хозяйки, ни у меня.

Кот задрожал.

- Никчемный, дурачливый, глупый, хлипкий.

Шут вытащил из цилиндра кнут. У ног его уже лежал целый пыточный арсенал.

- Шут, постойте, - взмолилась девочка.

- Не защищайте его, Алекс, он не заслуживает этого. Да, он помог вам, но лишь для того, чтобы насолить мне. Не ценящий доброты, вечный нытик, слизняк, что ты молчишь, идиот? Проси пощады.

Сэр Все-не-так вдруг спокойно посмотрел на Шута.

- Почему я должен просить пощады? – Он вытер нос лапой и смело шагнул вперед. - Я сделал все так, как не сделал бы никто.

Шут ударил кнутом, и черный кот подлетел в воздух, упал, но вновь поднялся.

- Я больше ни перед кем никогда не буду унижаться, у меня нет хозяев, я волен распоряжаться своей никчемной судьб…

Еще удар. Алекс хотела броситься на выручку, но Агнесса удержала ее. Сэр Все-не-так приземлился и вновь встал.

- Хватит мною помыкать! Я всегда был добрым, я никогда не хотел никому зла! И я могу стерпеть любую боль! Любую…

Еще удар. Сэр взлетел в воздух.

- Неблагодарный, - Шут поймал его за шкирку, – ты пойдешь в коробку боли.

- Если это оправдает меня за то, что я натворил в своей жизни, за то, что помогал таким, как вы, за то, что я глупый, тупой, никчемный дурак и всегда был слишком слаб, чтобы сказать, как я смеюсь над всеми вами – то я согласен.

- Ты ничего не сможешь.

- Я уже смог! И почему я не мог этого раньше? Да потому что я лишь сейчас встретил девочку, которая не побоялась умереть за свой путь.

- Ты тоже не побоялся, еще тогда, когда я подобрал тебя, ты же помнишь?

- Помню, - внезапно погрустнев, кивнул сэр Все-не-так, - только тогда я не мог видеть это со стороны.

- В коробку боли!

И сэр полетел на землю, оставшись совсем без сил.

- Не-е-е-ет! - Алекс вырвалась и схватила его на руки.

Она прижала бездыханное черное тельце к себе и погладила сэра по голове.

- Я не терплю лгунов и предателей! Не смейте его жалеть, Алекс! Отдайте его! Я посажу в коробку боли этого слюнтяя…

Девочка взглянула на улыбающуюся маску Шута.

- Не трогайте его! Прошу вас, возьмите за него… - Алекс запустила руку в карман сарафана, но там была лишь одна, последняя монетка. И ключ от всех дверей.

- Нет, вам нечем платить! – выпалил Шут и остановился. – Всего один кусочек жизни отделяет вас от смерти.

- Прошу вас! Прошу, - Алекс убрала монетку и протянула Шуту ключ, - очень прошу вас, не убивайте его. Отдайте мне их обоих, обменяйте. Я помню, как вы смотрели на мой ключ, и знаю, как вы желаете его. Жоржетт сказала, он не поможет мне открыть зеркало Истин, так заберите его.

Шут взглянул на сэра Все-не-так.

- Только одного. Забирайте! Ключ от всех дверей за друга - это хорошая цена.

- Отдайте мне обоих. Пожалуйста…

- Нет-нет-нет, сэр Балабол останется со мной до конца, до самого последнего вздоха, он слишком важен. - Шут протянул руку в белой перчатке и взял звенящий, как камертон, ключ. - Отличная сделка. В жизни друзья открывают нам так много дверей… знайте, предатели закрывают практически все. Это наглядно.

Алекс не слушала. Она крепче прижала сэра Все-не-так и почувствовала, как он дышит.

- Очнитесь, - она снова легонько провела по его голове ладошкой.

Шут отвернулся, он не хотел видеть эту сцену.

- Нет сил, - прошептал сэр Все-не-так, - всегда был самым слабым, простите меня, Алекс, вы отдали за меня ключ… очень ценный ключ, и в моем поступке больше нет благородства.

- Молчи, братец, - раздалось из-за ног Шута, это говорил сэр Балабол. Шут тут же задвинул его зонтом.

- Все хорошо… - Алекс ласково погладила черную шерстку. – Теперь вы свободны, я отпускаю вас.

- Вы такая смелая… пожалуйста, дойдите, я приду посмотреть, я обязательно приду, чтобы порадоваться и посмеяться вместе с вами над всеми невзгодами.

- Когда?

- В самом конце. Я встречу вас с ангелом без одного крыла.

Алекс на прощанье еще раз прижала его к себе.

- Спасибо… - прошептал кот и стал пропадать, растворяться, утекать сквозь пальцы, а затем упал на землю, как желе.

- Шут, он умирает, Шут, помогите!

- Нет, он освобождается, Алекс. В этом мире его держало лишь мое волшебство, он возвращается туда, где ему и место. - Шут повернулся к ней лицом. – Поздравляю, вы обменяли нужное на ненужное, на дружбу, на пустое…

- Я так не считаю.

Сэр Все-не-так исчез, остались лишь девять кусочков угля, раскиданных на земле.

- Конечно-конечно. - Шут подтолкнул девочку вперед. - Вы еще хотите попасть на бал? Вы еще желаете этого? Тогда нужно торопиться. У вас больше нет ничего, что вы могли бы мне предложить. Монета осталась одна, Алекс, - напомнил он.

Сэр Балабол превратился в голубя с кошачьей головой и сел Шуту на плечо.

- Ты мой самый верный слуга, я не продам тебя ни за что.

Алекс вздохнула. Ей всегда казалось, что самые мудрые и грустные глаза именно у рыже-полосатого. Ей удалось вырвать из рук Шута уже двух из трех. Зачем она это делает? Ей ведь нужно найти родителей… Но и так бросить их она не может. Остался сэр Балабол…

Агнесса посмотрела вдаль.

- Мы быстро попадем на бал, я слышу гром.

- Дождь? – спросила девочка.

- Глупое дитя, - засмеялся Шут, - просто посмотрите, что к нам приближается.

И на горизонте появилось что-то огромное, железное и громыхающее.

Глава 19
Неприглашенные на бал

Если ты не приглашен на бал, у тебя гораздо больше привилегий. Ведь ты незваный, а значит, не обязан подчиняться правилам. Это истина.

На балу часто разворачиваются самые важные события абсолютно разных историй. Без этого бал нельзя считать состоявшимся. И это тоже правда.
Не отвлекайтесь на еду, не слушайте музыку, на балу правила умножаются на самих себя и превращаются в орудие, способное вас убить. Следите за своим языком…

Не отвечайте на телефонные звонки… Не верьте никому…

Или верьте, но не забывайте, что все лгут…

На ромашковом поле прогремел гром, протяжно завыл гудок, и девочка увидела приближающийся локомотив, но не обычный, а без трубы, летящий без пара и дыма.

Алекс отошла чуть в сторону, так как оказалось, что стоит она на рельсах. Шут, слегка недовольный, тоже подвинулся, и Агнесса что-то зашептала ему на ухо. Очередные секреты не для ушей маленьких девочек.

Невиданный локомотив остановился, и двери его сами разъехались. Серо-зеленый, почти пустой, он приглашал Алекс войти. Шут и Агнесса переступили порог, и девочка быстро зашла за ними.

На Агнессе уже была маска арлекина. Девочка поняла, что пора и ей надеть свою, и как только она это сделала, локомотив тронулся. Она упала на сиденье, и все затряслось.

Шут с Агнессой захихикали. Их это повеселило. Получилось, что Алекс села напротив злорадной парочки, и ей это не нравилось. Шут стал совсем другим, не таким добрым, милым и отзывчивым. Теперь он словно насмехался над ней, или он все время это делал? У Алекс осталась всего одна монетка для него. Может быть, он уже знает, за что заберет ее? Он же наверняка давно все продумал… хоть до сих пор и не знает одной тайны…

- Ох, ваше платье, дитя, - Шут, как пикой, указал зонтом на девочку.

Алекс спохватилась и растерянно посмотрела на сарафан, который почти пришел в негодность. Но не успела она подумать, насколько удобно явиться на бал в таком виде, как сарафан вдруг начал меняться, словно ожил и сам перешился на ней. Появились розы, тюльпаны, вышивка и много-много рюшек, цвета слоновой кости, не иначе. На талии завязалась лента в тон башмачкам.

- Это все действие маски, - кивнула Агнесса. - Если надеваешь маску, все в тебе должно меняться.

- Это правила, – добавил Шут. - Такие же, как у вас за спиной.

Он указал зонтом, и девочка увидела, что на стекле, за которым мелькали поля и леса, наклеен целый свод правил.

- На бал не попасть просто так. Но вы прекрасно для него одеты.

«Спасибо волку, - подумала девочка, с нежностью глядя на красные туфельки. - Выбрался ли он из хрупкого мира?.. Все ли с ним хорошо?

- Собаки верны и живучи, - будто услышав ее мысли, ответил Шут, - но я предпочитаю других сорванцов.

Он достал из рукава сэра Балабола.

- Ведь они часть меня.

Девочка не хотела видеть, как неприятно сэру Балаболу, что его гладят холодными руками, она отвернулась и ознакомилась с правилами.

«- В вагоне будет полно народу, но не все едут на бал. Ни с кем не разговаривайте, спите по очереди.

- Не дышите слишком часто, не говорите друг с другом громко. Они все понимают превратно. Каждый хочет попасть на бал, но никто не хочет соблюдать правила.

- На балу у вас должны быть маски, без масок вас сразу узнают. У многих нет глаз, но есть те, кто смотрит за них. Они не очень внимательны, но могут заподозрить в вас угрозу балу.

- Бал очень важен, если вы не верите, спросите любого на балу.

- У вас должно быть прозвище, никому не говорите свое настоящее имя. Тот, кто знает ваше имя на балу, имеет над вами власть.

- Улыбайтесь, под маской этого не видно. Наслаждайтесь вдоволь».

Внизу мелким шрифтом было дописано:

«Не трогайте телефон, в особенности если звонят не вам».

Ей стало еще более не по себе. Выходит, все это время она шла на бал, и телефонную трубку не стоило поднимать.

Локомотив влетел в туннель и сделал остановку. В вагон вошли двое детей – девочка примерно ее возраста, вся всклокоченная и грязная, с рыжими волосами, и мальчик чуть младше. Они сели в самый дальний угол и начали шептаться.

«А мне даже пошептаться не с кем», - грустно подумала Алекс.

Затем локомотив выскочил из туннеля, и началась долгая поездка.

Алекс даже задремала, но тут ее цапнул за ногу сэр Балабол.

- Вставай, все уже выходят. Мы прибыли на бал! – гордо объявил он, словно это было его личной заслугой.

- И Шут?

- И Агнесса, и Шут. А еще тут пахнет Миссис Тень, Видением, поварихой и поварятами, даже Упырем и Мистером Пыль. Такое ощущение, что они все пришли сюда, - загадочно сообщил он.

- А кем еще? Кем еще пахнет?

«Пахнет ли тут волком?» - захотелось крикнуть ей.

- Твоим дружком трубочистом и моими братцами пахнет, - принюхавшись, сказал сэр Балабол, - ты рада?

- Очень, - девочка поняла, что за маской этого не видно.

Вот она - прелесть скрытности. Можно соврать, что рада, даже если это совсем и не так, а можно и вовсе ничего не ответить. Эмоция одна - она на маске. У Шута их так много.

- Тогда идем, бал уже начался.

Они вместе вышли из вагона и увидели дорогу из желтого кирпича. По ней на велосипедах, на паровых машинах, на телегах и каретах, а также пешком устремились к замку на холме толпы людей.

- Алекс, - вскинул руками Шут, - вы все испортили. Вы так медлительны, что неудивительно, как долго вы сюда шли! Нашего лакея увели какие-то дети. А я так хотел прокатиться в карете крысиного короля!

- Простите.

- От детей одни извинения, никакого проку, - закачала головой Агнесса.

- И не говори, - поддакнул Шут.

- Раньше вы были добрее, - позволила себе упрек Алекс.

- Так у вас всего одна монета, кусочек жизни, который закончится либо до того, как вы найдете родителей, либо значительно позже. Вам решать, - заключил Шут, - ваша жизнь уже и не принадлежит вам.

Сэр Балабол вздохнул так тяжело и грустно, словно поведение Шута расстроило его как взрослого родителя, чье дитя не в меру расшалилось.

- Теперь идите и найдите нам карету, а лучше стойте тут истуканом, - Шут фыркнул на Алекс, - я все сделаю сам!

С этими словами он вытащил из цилиндра апельсин, как мячиком дважды ударил им по земле, затем подкинул на дорогу, и из выросшего на глазах апельсина вылезли лошадиные ноги. Следом показалась голова, грива, и наконец появилась вся лошадь. Шут отщипнул кожуру и вынул пару огромных долек.

- Прошу вас, Агнесса, это все, на что я способен. Некоторые предпочитают тыкву, но я ее не очень люблю.

Девушка забралась, а затем Шут подтолкнул и девочку. Лошадь из апельсина припустила к замку.

- Я больше не нуждаюсь в ваших услугах, Шут.

- Разумеется, - вздохнул тот наигранно. - У вас есть все: росток зеркала Истин, я привел вас на бал, осталось только попросить милости его величества, чтобы он взрастил его. Конечно, вам больше не понадобится моя помощь.

- Не только поэтому, - возразила девочка. - Если вы заберете у меня шестую монету, я умру, и нет смысла искать родителей.

- Очевидно так, - развел руками Шут. Агнесса хихикнула.

Сэр Балабол путался в ногах, устраиваясь то у одних, то у других.

- Но поверьте, я не брошу вас на балу, ведь у меня в кармане большая часть вашей жизни, яркой, запоминающейся, вся она так и звенит. - Шут вновь стал галантным. - Хотя, зачем же я держу ее в кармане?

Он провел рукой по фраку, и черные до этого пуговицы сменились на золотые монеты, прошитые толстыми серебряными нитями. Агнесса захлопала в ладоши. Алекс же подумала, что вот так ее жизнь полностью отдана кому-то, кто и не ценит ее вовсе, а использует как украшение наряда.

- Вы думаете, я не достаточно ценю ваши монеты?

- Мою жизнь.

- Поверьте, я бы очень хотел все шесть монет, мне как раз не хватает последней. Точки в вашей жизни и пуговки на моем фраке. - Шут засмеялся и придержал лошадь, ведь они подъехали к главным воротам.

Маски вокруг воодушевили его, он смело сошел первым и предложил руку Агнессе. Казалось, они такая милая пара, словно он и не желал застрелить ее в Театре демонов.

Алекс спустилась следом.

- Вы пойдете с нами? Как хвостик?

Девочка пожала плечами.

- Я не против, - поспешно сказала Агнесса, но Шут одним движением заставил ее замолчать.

Он наклонился к Алекс и зашептал:

- Я знаю о подарках, что делали тебе все, кто встречался на твоем пути. И о подарке сэра Удачливого осведомлен. Держись у меня на виду. Если ты хотя бы подумаешь воткнуть мне меч между лопаток, чтобы сорвать с фрака свою жизнь, поверь, уже ничто не остановит меня забрать шестую монету из твоих обледенелых рук. Их ведь шесть?

- Рук? – внезапно огрызнулась Алекс.

Шут расхохотался, распрямился и засмеялся еще сильнее.

- Дитя, идемте же с нами на бал, куда мы не приглашены! Вы волшебно подняли мне настроение.

И он зашагал вперед, радостно кланяясь маскам, улыбаясь и выпуская из рукавов фейерверки. Ему все хлопали и кричали: «Злой Гений на балу, Злой Гений пришел к нам!».

Среди масок мелькали знакомые силуэты.

В огромном зале из янтаря, который они проходили, Алекс заметила темную фигуру в бледной маске, а рядом - светлую в темной, через секунду они исчезли в толпе. На балконе зала из фарфора промелькнула пышная дама с алмазными сережками. На ней была маска мыши, а рядом крутились три мальчика в масках клоунов.

- Устроят представление и тут, - шепнул Агнессе Шут, - сегодня выйдет весьма интересный бал.

В широком зале с коктейлями и запахом шампанского, где звенели бокалы, девочка краем глаза уловила фигуру плотного светловолосого юноши - мерзкая маска без носа, с узкими прорезями для глаз кивнула ей.

«И Упырь пришел», - подумала Алекс.

- Совсем безветренно здесь, - цокнул языком Шут.

И в тот же миг Алекс увидела у книжного шкафа мужчину в маске из книжных листов. Он сделал вид, что читает, хотя девочка поняла, что он следит.

Ей стало так легко и одновременно боязно. Все они пришли посмотреть… но на что? На то, как Шут выманит у нее последнюю монету, или как она покинет этот мир и найдет родителей? Варианта было лишь два.

Наконец они пришли в главный зал, расписанный золотом и серебром. Потолок уходил на десять метров вверх, окна располагались так высоко, что казалось солнце - это люстра, светящаяся и переливающаяся в хрусталиках. Она была огромной.

- Алекс, мне необходимо пообщаться со своими давними врагами, - заявил Шут, - побудьте с Агнессой. И помните, я слежу за вами, так как больше никому не доверяю.

Шут поклонился и, закричав «Друзья!», ушел в толпу масок, бесчисленных и разных.

Агнесса сразу повела девочку к столу с угощениями. Оттолкнула пару в масках шакалов и тут же принялась накладывать с блестящей посуды себе на тарелку яства: пирожные, кексы, клубнику, виноград.

- В Театре запрещено много есть, ведь нужно вызывать эмоции, тощие люди вызывают жалость, - пояснила Агнесса. - Театра нет, можно наесться всласть.

- Я совсем не хочу есть. Мне не по себе, - пожаловалась Алекс.

Шумиха и толкотня бала, громкая музыка и бесчисленные разговоры в толпе сбивали ее с толку.

- Это потому что ты умрешь, по-настоящему. И уже нет сэра Все-не-так, чтобы забрать твою смерть, и нет никого другого, кто тебе поможет. - Агнесса вздохнула. - Я предупреждала тебя, кто он, он заберет тебя всю. Не оставит и кусочка. Монета, что у тебя осталась, последняя, и он уже знает, как ее забрать.

- Я не позволю, - твердо сказала Алекс.

- Тебе так только кажется, - хихикнула Агнесса, - я предупреждала, все тебя предупреждали.

Девочка сжала кулаки и почувствовала меч. А ведь Шут прав… Если она убьет его, то сможет забрать все монеты… И все! Она придет к родителям радостная, полная жизни, а не как сейчас – опустошенная, с одной капелькой…

- Определенно заберет, ты уже отчаялась, - запихнув пироженку под маску и прожевав, заявила Агнесса. – А все эти мысли… Кстати, думай потише, все равно ты ничего не сможешь.

Девочка хотела возразить, но вдруг теплые руки опустились ей на плечи. Такие мягкие, гладкие, и совершенно незнакомые… Алекс испуганно вздрогнула и услышала голос.

- Глупости думать, что кто-то что-то знает наперед. Время - странная штука, все время меняется, хоть и идет по-привычному, тик-так, - произнес голос. – Агнесса, оставь нас на минутку.

Девушка, ни слова не говоря, поспешно отошла, даже не захватив тарелку с пирожными и фруктами. Просто ошарашенно скрылась в толпе.

Алекс развернулась и увидела странное существо. На нем не было маски, да и вряд ли могла быть. Ведь вместо головы у этого типа имелись только большие серые губы. Фрак ему был велик и висел на худом теле мешком, зато в начищенных до блеска туфлях отражался паркет.

- Здравствуй, давно хотел с тобой познакомиться, - он протянул руку, - меня зовут Мастер странной философии.

- Я знаю, - пожала его руку Алекс, - я видела ваш портрет с Шутом. В Театре.

- У тебя хорошая, гибкая память. Кстати, - вдруг спохватился он, - мы тут говорили о времени. Однажды в прошлом одному мальчику понадобится много сладостей, это не твоя история, но она не менее важна.

Мастер странной философии сгреб со стола сладости и стал по-тихому засовывать их в рукав, где они и исчезали.