Алекс и монетки (стр. 13 )

- Это правда? – посмотрела девочка на верного хранителя своих снов.

- Прости меня, - Упырь опустил глаза, - я должен был сказать.

- Прошу уважаемый суд не учитывать голос Лорда Упыря, - ликующе заявил Шут. – Он преступник, и ему не место среди присяжных.

- Принимается, - король ударил по столу молотком.

- Итак, вернемся к целям. Девочка шла к родителям, но почему-то свернула к Мистеру Пыль, моему давнему приятелю, - Шут указал на старика. – Кстати, он знает мое имя, вот досада.

- Шут, прекрати это все немедленно или я его назову, - пригрозил старик. – Ты сжег целый город за дверью, все книги великой библиотеки! Тебя следует казнить.

- Уважаемый суд, возможно ли это? – встряла Алекс. - Наказать Шута за тот поступок?

- Секунду, - поднял руку Шут. - А знаете ли вы, откуда в этой библиотеке были столь интересные экземпляры? Почему именно там оказались самые редкие, самые древние, самые ценные книги? Я годами выслеживал вора всех миров, а оказалось, он простой библиотекарь… И я свершил суд. Кто вправе осудить меня за это?

- Одобрено, - стукнул молотом по столу король. - Высшая мера наказания - лишить вора награбленного и жизни. Шут поступил согласно правилам.

- Но… - девочка посмотрела на Мистера Пыль.

- Знания так манят, - сказал он, а затем вскочил и указал на Шута. - Я не виноват, поверьте, во всем виноват Злой…

Шут дунул на него, и старик превратился в пепел, пролетел по залу, мимо печатающего сэра Балабола, мимо девочки, обогнул Шута и короля с королевой, а затем вылетел в окно.

- Полагаю, еще один присяжный выбывает, - развел руками Шут, – остается Жоржетт.

Полная дама без страха поднялась среди присяжных. Три ее сына держались рядом.

Шут поклонился и указал на нее.

- Женщина без сердца. Жоржетт, милая Жоржетт. Это не твои сыновья, это мальчишки из лабиринта циклопа, отчего же ты спасла только троих? Ведь ты могла спасти всех, ведь так? Ответь честно…

- Нашей труппе не хватало трех акробатов.

- Там были другие дети? Ты знала, какая судьба их ждет?

- Да… - Жоржетт прижала мальчишек к себе, - но тогда я еще не знала, что…

- Циклоп продал их тебе, а остальных он готов был продать?

- Да, но…

- Он сказал, каким образом поступает с детьми, чтобы образумить их?

- Да.

- И ты все равно забрала лишь троих?

- Я родилась без сердца, эти дети помогли мне обрести любовь, а затем брат девочки…

Шут не дал ей договорить, он поднял руку, и мадам умолкла.

- Выходит, ты бессердечна, даже сейчас. Я бы не смог оставить милых малюток, зная какая участь их ждет, а ты… Ты смогла, и спокойно живешь с этим.

- Вы действительно знали, что с ними будет?! С оставшимися детьми? – вырвалось у Алекс.

- Конечно, знала, - ответил за повариху Шут. - Тебя кормила завтраками бессердечная дама. Могла бы и отравить, между прочим, с бессердечными такое случается.

Каменное и спокойное лицо Жоржетт дало слабину. Она всхлипнула и прижала мальчишек еще крепче.

- Ответь честно, - велел Шут.

- Я люблю своих мальчиков всем сердцем и…

- У тебя его нет, - отрезал Шут и отвернулся. – Прошу, господа судьи…

- Жоржетт выходит из состава присяжных, - и король ударил молотком.

Алекс вздохнула. Все, кого она знала, кому доверяла, в этом мире оказались лгунами, ворами, бессердечными и расчетливыми. Так говорил Шут. Но верить в такое не хотелось, ведь это только одна сторона! Прежде чем Алекс смогла открыть рот, Шут вновь заговорил:

- У всех есть тайны. Они тоже ложь, хотя порой и во спасение. Ведь правда этих тайн может больно ранить. Но иногда бывает так, что вся жизнь уходит на ложь и тайны. Стоило ли тратить на них жизнь? Стоило ли что-то утаивать от меня?

Алекс смотрела, как опустили глаза ее верные друзья, каждый из них мог оказаться на ее месте, быть осужденным. Но перед судом стояла она – маленькая девочка, и она виновна, теперь это стало яснее ясного.

- Перерыв, - вдруг объявил король, - будет набран новый состав присяжных. И вынесен вердикт Салли Хилл.

- Думаете, король поможет вам? – наклонившись, шепнул Шут. – Он вовсе не простил своего сына, принц брошен в тюрьму. У вас нет шансов, все ваши друзья лгуны, как и вы, Алекс, вся их жизнь, как и ваша, пропитана ложью.

Когда Шут произнес ее имя, девочку передернуло. Она вдруг вспомнила, что против Шута есть оружие, его же имя. Но что-то не сходилось в том, что она знала о нем. Мистер Пыль называл его Злым Кем-то, а еще его первая буква должна быть «Ф», как у Мастера Загадок.

- Да, вы правы, но они все равно мои друзья, все они помогали мне, и уже нет тех, о ком вы говорите, есть совсем другие люди, которым я обязана своей жизнью.

- Вся ваша жизнь у меня на фраке, - постучал по монетам Шут, - вы променяли ее на путешествия, на пустую надежду, на музыку, на наряды и платья, на гнев и на спасение любви… У вас больше нет жизни, вы купили на нее мои услуги, милое дитя. Осталось лишь понять, где еще один кусочек, что держит вас здесь…

Ложа присяжных опустела, друзья девочки растворились в зрительном зале. Все вновь выворачивалось странным образом. Шут настолько продумывал все наперед, что девочку бросало в дрожь. Она посмотрела на потолок. Тело трубочиста по-прежнему висело там. Алекс едва не подпрыгнула на месте, когда Шут громко объявил:

- Я всегда считал, что правосудие слепо, пусть оно будет еще и невинно! - он указал на появившиеся из темноты столы, за каждым сидел ребенок с повязкой на глазах.

Алекс узнала Джони, он поднял нос и внюхивался.

- Не переживайте, Салли Хилл, я чую победу справедливости. Вам нечего бояться, - сказал он.

- Ведь нечего? – переспросил у Алекс Шут. И не дав ответить, указал на короля и королеву.

- Заседание продолжается, - объявил король.

- У вас есть слова в свою защиту, Салли Хилл? – поинтересовался Шут.

- Разумеется.

- Это ложь, что-то еще? Быть может, уже казнь? Так долго все это.

- Шут! - король ударил молотком по столу. - Салли Хилл, выскажитесь.

- Спасибо, я бы хотела вместо слов вызвать свидетеля… Шута.

- О, это так забавно, - Шут запрыгнул за стол с печатной машинкой, сэр Балабол смерил его гневным взглядом.

- Все вы знаете Злого Гения, - без дрожи заговорила девочка. - Так скажите мне, честен ли он сам?

Зал молчал, улыбающаяся маска Шута следила за всеми сразу, среди зрителей, похоже, не было смельчаков. И когда девочка уже отчаялась дождаться, руку вдруг поднял какой-то мальчик с одним крылом за спиной.

Король указал на него молотком.

- Шут приходил как друг, а затем выпустил сорок бочонков со змеями в доме ведьмы на утесе, - сказал парнишка.

- О, помню, это было не так давно, она изводила все города в округе, - парировал Шут, - я сделал одолжение…

- Шут помог разыскать, но затем украл «книгу имен»! – раздался еще один возглас.

- И еще ни разу не использовал ее во вред.

- Он обещал мне сражения и битвы, - вышел из толпы кот в доспехах, - но затем я стал его слугой.

- Сэр Удачливый! Какой приятный сюрприз! - захлопал Шут. - Так ведь все так и было, ты сражался с ветряным драконом. Кстати, он был моим.

- Он говорил, что другого выхода нет, - выкатился из толпы сэр Все-не-так, - что меня никогда не примут обратно, но когда я вернулся, меня вспомнили и даже обрадовались.

- Это было на благо, неужели ты не понял? Кое-кому требовалось время, чтобы понять, что не такой уж ты и никчемный.

- Он спас восемнадцать принцесс, но затем каждую из них превратил в куклу! – выкрикнул кто-то из толпы.

- Да ну что вы, я лишь показал им их истинные лица, – усмехнулся Шут.

- Ты обещал мне, - сэр Балабол бросил печатать и поднялся, - что с ним все будет в порядке, и я служил тебе по совести. Но до сих пор даже не знаю, где он.

- Не забегай вперед, всему свое время. - Шут вскочил из-за стола и прошелся полукругом. - Как мы видим, уважаемый суд, личные симпатии и антипатии играют для этих граждан гораздо более важную роль, чем правда. Кто-то еще хочет высказаться?

- Суд признает Шута невиновным по всем предъявленным устным обвинениям.

Алекс не слушала, она смотрела на тех, кто вышел, и раз за разом прокручивала в голове их слова. В ее истории было все так же – Шут пришел радостный, веселый, загадочный, но затем стал жадным, злым, опасным.

Внезапно девочка почувствовала, что если сейчас достанет монетку, то все поймет.

Она сняла башмачок, засунула в него ладонь и вытащила большую серебряную монету. Та заблестела, и в зале охнули. Женщины зашептались, мужчины достали монокли, чтобы рассмотреть это чудо получше.

- Семь! – торжествующе воскликнул Шут.

- Совершенно верно. Семь монет. И эта является моей самой любимой, потому что я получила ее сама.

- Сама? – ахнули в зале.

- Феи не дают монеты за простые зубы, только за важные, и чтобы получить эту, я вырвала у себя коренной зуб, чтобы узнать, даст ли зубная фея мне еще одну монету за…

- За жадность… - закончил за нее Шут, глаза его заблестели. - Второй зуб, серебро. Феи такие умные, жадность так опасна. - Шут захохотал, а затем резко зашипел: - Вы лгали мне, у вас осталась частичка жизни.

- Я была вынуждена. - Девочка сжала монетку. - Если бы у меня была возможность сказать, я бы сказала.

- Проверим? Сейчас я дам вам три возможности сказать, сколько у вас монет, - разъяренно сказал Шут, поднял цилиндр и достал оттуда телефон. Он брякнул его на пол и поднял трубку. – Три звонка, к вам в прошлое. Давайте же узнаем, врали вы мне или нет.

Алекс похолодела. Конечно, врала, не отвечала, и она это знала, ведь это уже было в ее прошлом. Она взглянула на потолок, тело трубочиста сжали спицы, ей стало плохо, она словно почувствовала его боль.

Шут прижал трубку к уху и закричал:

- Ты меня слышишь? Слышишь? – Он говорил нервно, затем закрыл трубку рукой и, хихикая, сказал всем: - Девочка говорит «да». – А затем вновь заговорил в трубку. - Сколько было монет? Шесть? Шесть монет? Почему ты мне врешь…

Алекс зажмурилась. Шут развел руками.

- Вы ничего не сказали. Бросили трубку. А я спрашивал. Продолжим?

Он набрал неизвестный номер. Но ответа не последовало.

- На второй вы даже не ответили, - злорадствовал Шут. - Ах, да, я помню его, в Театре. Вы испугались… Я торопил. Что ж, сделаем третий.

Он набрал номер, приложил трубку к уху и закричал:

- Вы врали мне! Вы лгунья. Я проучу тебя, я проучу тебя, как только узнаю. Сколько их было? Сколько было монет?

Шут ликующе откинул телефон.

- И вновь в ответ тишина. Вы лгунья. Думаю, вы услышали достаточно. И все, кто здесь собрался, тоже.

Девочка еще раз посмотрела на монетку, словно разгадка в ней, в последнем кусочке ее жизни…

- Алекс, знаете ли вы, что такое цена? Приобретая что-то, вы оцениваете это не деньгами, а тем, чем вы пожертвовали ради этого. Не понимаете? Ваша смерть сейчас оценивается яркой насыщенной жизнью, ведь именно от нее вы отказались. Вы могли чудесно жить в замке, полном загадочности, остаться там до конца, но вы тратили и тратили свою жизнь, обманываясь, что во благо.

- Еще… - Алекс смотрела на него и думала, ей казалось, сейчас она поймет. Вот именно сейчас.

- Я хочу осудить вас за ложь самой себе. Вы думали, что тратите монетки на нужные вещи, хотя на самом деле тратили их на пустое. Из-за вашего вранья вам пришлось покупать маскировку на частичку собственной жизни, из-за вашей неосведомленности вы купили за монету надежду для преступника, сожгли Театр, потратив кусочек жизни на злобу и обиду.

- Еще, говорите… - Алекс тянула время.

Она крутила в руках серебряную монету и вдруг только сейчас заметила, что на ее сторонах изображены маски. Одна веселая, а другая грустная, даже немного злая. Как же она раньше их не замечала?

- Все ваши монеты - это ваша жизнь, для ребенка их даже слишком много, вы успели немало. Путешествовали, надеялись, любили… как блестят, - Шут провел рукой по фраку. - Уважаемый суд, присяжные, вы выслушали все. А теперь ответьте… То, что девочка виновна во вранье, это очевидно. Но гораздо важнее понять, виновна ли она в пустой трате собственной жизни?

Присяжные-дети собрались в круг и перешептывались. Затем Джони кивнул и вышел вперед. Он поправил повязку и кофту, ему хотелось выглядеть важным, и тонким детским голоском заговорил:

- Мы внимательно слушали все, что говорила девочка, когда сидели в зрительском зале. Еще более внимательно мы слушали все, что говорил уважаемый Шут, сидя за столами присяжных…

- Продолжайте, - кивнул Шут.

- Мы очень любим сказки, они бывают грустные и честные, страшные и смешные, но все они… ненастоящие. Мы слепые, но видим слишком много лжи в этом мире. Нам хочется, чтобы восторжествовала справедливость. Девочка тратила свои монеты на то, что она считала важным, и есть среди ее приобретений путешествия, надежда, свобода, наряды, любовь. Но если вспомнить все, что тут говорилось, девочка сама крала эти монеты у себя, она сама вынуждала себя отдавать эти кусочки жизни. Так часто бывает…

- Приговор, - поторопил король.

- Мы признаем Салли Хилл обманщицей, транжирой собственной жизни и передаем свое решение в суд, - Джони вздохнул.

- Как приятно иметь чистых, невинных, слепых вершителей. Ведь тогда ни красивый наряд, ни блеск монет не подкупят их решение. Только поступки.

Алекс вновь не слушала, она взглянул на Шута, на то, как он указал на короля, и тот ударил о стол молотком.

- Виновна, - раздался голос. - Салли Хилл будет лишена жизни, как девочка, не ценившая ее достаточно.

Алекс продолжала разглядывать монету. Две стороны. Веселая и грустная. Две маски, как у Шута. Что же она должна понять?

Тут ее внимание привлекли коты. Сэр Удачливый в рыцарских доспехах и сэр Все-не-так делали ей какие-то знаки, как показалось Алекс, указывая на запертую дверь в конце зала. Девочка машинально юркнула руками в карманы, но ключа там не было.

- Вход в мир Салли Хилл будет запечатан навечно…

Шут помахал Алекс ладонью, и показал маленький ключик. Он сжал его в кулаке и превратил в ничто.

- Пострадавшее лицо, Шут, получит с девочки последнюю монету, чем и приведет приговор в исполнение.

- Угадайте его имя, - в такт громкому стуку пишущей машинки быстро шепнул сэр Балабол, но шепот его потонул в криках и улюлюканье толпы.

Король попытался призвать собравшихся к тишине, затем развел руками и, перекрикивая всех, закончил:

- Обжалованию и пересматриванию данный приговор не подлежит, по согласию двух сторон.

И в этот момент Алекс осенило.

Сторон!

Все те, кого она знала, изменились в ее глазах, но остались прежними, просто открылись с другой стороны. Шут пришел ярким, веселым помощником, он был настоящей удачей, тем, кого и не ждешь, но затем стал совсем другим. Алекс вдруг словно синюю птицу за хвост ухватила. Уже не слыша криков, хохота и свиста, она вдруг сделала шаг к Шуту.

- «Ф», первая буква… как у Факта. Конечно, он вас ненавидел, ведь совпадала не одна буква, скорее, одна лишь не совпадала, зато суть меняла кардинально. Вы удача, вы моя удача, мой фарт. Ваше имя Фарт! – и девочка почувствовала силу, невиданную, бесконечную, она ощутила власть над Шутом.

От ее голоса задрожали стекла, волна унесла шум, и все умолкли. В ушах зазвенело, Алекс округлила глаза и еще раз громко произнесла:

- Фарт.

С потолка посыпалась штукатурка. Шут согнулся, его передернуло, но он быстро собрался.

- Алекс, - погрозил он ей пальцем.

В тот же миг сила исчезла, девочка больше не ощущала ее, словно два имени давали им одинаковую власть друг над другом. Зато в зале поднялся настоящий гудёшь. Девочка разгадала имя Злого Гения!

- Выходит, мы оба не властны, - захихикал Шут, - вы догадались, в последний момент.

Зал ахнул, зашумел еще громче, все словно затопали ногам, заерзали, зашептались.

- Но даже как ваш Фарт я признаю, что вы виновны, девочка… Увы…

- Вы были моим Фартом, теперь уже нет, вы изменились… Все меняются, Шут. Вы стали для меня тем, кого встретил когда-то Мистер Пыль… Ваши коты подсказали мне, ведь они часть вас, вы сами говорили! Сэр Удачливый – отражение вашей удачи, а сэр Все-не-так…

Алекс показала монету, серебряную, яркую. Повернула ее другой стороной, грустной и немного злой маской.

- У всего есть две стороны. Одна сторона – везение, выигрыш, другая - проигрыш, крах, злой рок. Вот оно ваше второе имя, вторая сторона, то, кем вы становитесь для всех… Злой Рок.

Девочка вновь ощутила силу, теперь она словно давила на стекло, которое столкнулось с другим, стеклом Шута, а между ними был песок и он хрустел так неприятно. Алекс вдруг поняла, что имея два имени, Шут вдвое слабее ее.

- Фарт и Злой Рок, вот вы кто, - сквозь зубы процедила она.

- Она узнала его имя, - закричали в толпе, - оба его имени!

- Ты все поняла, Алекс! - восхищенно воскликнул Шут. - Ты победила меня, никакой суд тебе уже не страшен, все приговоры аннулированы, ведь ты владеешь властью над обвинителем. Так что ты будешь делать со мной?

- Ничего, Шут, я ничего с вами не сделаю, это же не то, зачем я пришла.

- Останови его, девочка, - взмолилась Тень, - прошу тебя, ради нас.

- Ага, вот они твои воспитатели! Меня, одного из миллиона они готовы превратить в ничто, твоими детскими руками! – закричал Шут, он ликовал.

- Я не могу…

- Можешь, он причина всех бед! – выкрикнул Лорд Упырь. - У тебя есть сила над ним.

- Поспешные решения, давайте же, Алекс, - Шут продолжал удерживать невидимое стекло, но на самом деле девочке не требовалось усилий давить на него. Такова была сила имен.

- Но…

- Сделай это, ты не представляешь, через что он провел меня, когда я была чуть старше тебя, - голос принадлежал Агнессе. – Не представляешь, как больно падать, когда он вдруг оборачивается к тебе своей другой стороной. Он самое страшное, что есть на земле. Казни его!

- Да, я вдоволь преподал уроков Агнессе, и видимо все зря. Но вы, Алекс, должны их слушать, они вам помогали, а вовсе не я. Я ваш Фарт и Злой Рок, и если вы меня отпустите, я отберу последнюю монету. Таково мое решение.

- Зачем вы это делаете?!

- Я один на миллион, Алекс, один на миллион… и все они меня упустили. Потому что плохо слушали. И вы сейчас должны сделать то, что просят они…

- Скажи ему, Алекс, скажи ему!

- Да, отомсти за нас!

- Ты знаешь оба его имени!

- Сделай это!

- Сделайте это сейчас и закончите приключение, - подначивал Шут. - Но знайте – приключение не может закончиться, ведь тогда не останется шансов на интересную жизнь. Не останется меня - не будет шансов.

- Не слушай его! - велел король.

- Сделай это! – поддакнула королева.

- Вот видите, как бывает, суд признал виновной вас, но народ наказывает меня… Сделайте это, Алекс. Они же так просят.

- Я не могу.

- Тогда отдайте монету, это честно, - Шут протянул руки и сквозь боль пошел на Алекс.

Девочка зажмурилась и выкрикнула:

- Остановитесь!

Маска Шута мягко улыбнулась, и вдруг глаза за ней окаменели. Затем фрак, тело и даже монетки стали превращаться во что-то ужасное - холодное, твердое и неподвижное. Руки, до этого гибкие, застыли. Зал погрузился в тишину, никто не дышал, пока последняя пуговичка на фраке Шута не стала камнем.

- Разве приключения могут остановиться? – раздался бархатный голос и умолк.

- Что я наделала… – прошептала девочка.

Но зал ей рукоплескал. Тень и Видение обняли ее, король и королева хлопали стоя. Алекс чувствовала руки людей, все они мечтали к ней прикоснуться, чуть-чуть потрогать вмиг ставшую легендой девочку из другого мира.
Ее хотели поднять и качать, но она отталкивала руки, ей вовсе не хотелось этого.

- Все хорошо, девочка, - прижала ее Жоржетт.

- Мы знали, что ты справишься, - произнесла Тень.

- Я хочу остаться одна, - попросила Алекс, и все как по приказу расступились кольцом.

Девочка вдруг спохватилась – трубочист! Но на потолке его уже не было. Она посмотрела по сторонам, и Мастер странной философии кротко дотронулся до ее плеча.

- С ним все хорошо, волшебство Шута остановилось, и за мальчиком сейчас приглядывает его бабушка. - Мастер подошел к статуе Шута. - Он даже превратился в дорогой камень.

Девочка выдохнула с облегчением. Трубочист в безопасности – сейчас это было самым важным. Важнее ее собственной жизни.

- Скажите, я победила? – посмотрела она на Мастера.

- Победа это не точка и не финишная ленточка, это долгий путь, - философски заметил Мастер странной философии.

Алекс казалось, бал закончился, и вот он какой финал – разбитые столы, недоеденные салаты и дурно пахнущее вино. А также Шут, точнее, его каменная статуя. Когда растворилось его волшебство, осталось только это. И толпа обсуждающих суд гостей. Странно, но ее больше никто не винил.

- Почему вы не уходите? Вы же стремились к родителям, дверь вновь на том же месте…

- Мне кажется, я что-то упустила, - она подошла к Шуту, - что-то очень важное. Что-то, о чем он говорил мне.

- Он же монстр. Вы считаете, что он обманывал вас не меньше, чем вы его, стремился завладеть вашей жизнью, - вздохнул Мастер.

- Я сама это допустила, он лишь помогал мне поначалу… Ведь если он был Фартом, я сама, своими руками превратила его в Злой Рок. Заплатила ему за сожжение Театра, разрешила запереть Повелителя кукол, отпустить Лорда Упыря… Это я толкала его на все это, а не он меня… И монет мне не хватило лишь поэтому… Вы можете ответить мне прямо?

- Тогда будет не так интересно. Вот если на монету смотреть прямо, кажется, что у нее всего одна грань. Так и Шут, если смотреть на него только с одной позиции, вы упускаете суть… которой он является. Но имеет ли это смысл? Вы ведь торопитесь к родителям.

- Да… И он меня к ним и толкал, он, один из миллиона… У него было трое котов… Удачливый, сэр Все-не-так и сэр Балабол… Он один из миллиона… Из миллиона кого?

- Может, вы посмотрели на ситуацию не со всех сторон? Вы дали миру шанс…

- Как вы сказали, Мастер?

- Возможность жить дальше, после всех этих ужасов, - Мастер странной философии стал потихоньку отходить и растворяться в толпе, - такая спокойная жизнь…

- Нет, постойте, вы сказали шанс… Шут сам говорил - один из миллиона, мой шанс, который я не оценила… трое котов… Я поняла! Он был моим Фартом… одной стороной монеты, затем обернулся Злым Роком – другой стороной. Но жизнь сложнее, она…

Алекс подбросила монету в воздух. Та описала дугу, приземлилась на пол у ботинок Шута, подскочила вместе с пылинками, звякнула, еще раз упала и закрутилась.

- Всегда есть шанс встать третьей стороной, самой неожиданной!

Монета сделала последний оборот и замерла. Она стояла ребром.

- Вы - мой Шанс, один из миллиона, и я его чуть не упустила. - Алекс посмотрела на Шута, на сэра Балабола, который затаил дыхание и привстал, снова на Шута. - Простите меня, дорогой Шанс. Я все поняла!

Шут чуть ожил, его руки зашевелились, маска потрескалась.

- Я не оценила вас, а вы знаете цену всему, кроме себя. Вы самый дорогой шанс в моей жизни! Только сейчас я поняла: все, что вы говорили, было самым важным в жизни уроком - ценить мгновения и не тратить их попусту.

Алекс подошла и обняла его.

- Дитя, - выдохнул Шут.

Но он не смог обнять ее в ответ, он остался каменным.

- Шут? Вы…

- В сказках так бывает, - философски заметил он. - Алекс, это было мое последнее приключение в этом мире… Я слишком долго ходил по земле, слишком долго носил маску.

- О чем вы?

- Я стар, за маской кроется лицо не молодого человека, я молод сердцем, но… Вы же понимаете, как важно человеку с тремя именами оставаться в форме. Моя маска помогала мне в этом, по крайней мере, вас обхитрить мне удалось. Я рад, что моим последним уроком была встреча с вами. Теперь я останусь статуей, со Злыми Гениями такое бывает, - усмехнулся он. - Зря я собирал монеты, на поверку они оказались бесполезны. Ваша жизнь не так уж и пуста, но, увы, даже она не помогла мне.

- А для чего вы их собирали, Шут? Разве не чтобы меня научить?

- Конечно, это было главным, но я, старый глупый дурак, считал, что они помогут мне обрести ту искру…

- Искру… Как дельфинам, как куклам Повелителя! Кусочки жизни, им была необходима жизнь, чтобы существовать. И вам тоже?

- Вы очень умная девочка, Алекс… и я от души желаю, чтобы мои уроки пошли вам на пользу.

- Вы умрете?

- Отчего же, начну новое приключение, они ведь никогда не заканчиваются. Приключение внутри себя – тоже приключение. Даже мило. Странно, что монетки не сработали, я был уверен, что все получится. Хотелось обрадовать вас более подвижным финалом, но иной раз он такой непредсказуемый.

Алекс с грустью посмотрела на монетки, что Шут пришил к себе на фрак, ни одна из них не блестела. Но почему? Они всегда блестели, ведь он был прав, частички ее жизни, как искорки, должны были защитить его, спасти…

- Прощайте, девочка…

- Я не хотела делиться с вами, Шут, - призналась она, - ни одной монетой… Поэтому, наверное, они и не действуют… Они до сих пор мои, моя жизнь. Но теперь я… я дарю их вам. Чтобы вы жили, как прежде.

Она прикоснулась к нижней, с корабликом.

- Хочу, чтобы вы путешествовали, - затем к следующей, - надеялись, - еще к одной, - слушали музыку, пили чай, - она начала касаться еще быстрее, - хочу, чтобы моя искра жизни была и вашей.

- Не стоит, дитя…

Но было поздно. Монетки засветились, их золотое сияние побежало трещинами по телу Шута, и куски камня отлетели от него. Шут стоял в лучах света, светлый, ясный, маска его сияла. Вновь в полосатых брюках, ярком синем плаще-пиджаке, блестящем черном цилиндре.

Он присел и обнял девочку. Его ладони стали теплыми, и маска улыбалась искренне. Но что удивительнее, глаза Шута за ней были добрыми, открытыми.

- А теперь послушайте, дитя, главное, что я хочу вам сказать. Слушайте меня молча, ничего не говорите. - Шут шептал ласково и настороженно. - Этот суд признал вас виновной только потому, что они так живут. На самом деле только яркая и насыщенная жизнь могла бы меня вернуть… и вы меня сейчас в этом убедили. Только чистое сердце может быть щедрым. Да, в ваших монетках были ошибки, но в любой жизни без ошибок не обойтись. Иногда злость застилает глаза, и хочется сжечь всех негодяев, или выручить кого-то во вред себе, кто этого вовсе и не заслуживает… но это ваша жизнь. Вы были вправе распоряжаться ею так, как захотите. А такие суды… они есть и в вашем мире, и во многих других мирах. Все им кажется, что они лучше знают, как надо жить, а на самом деле это должно быть только ваше решение.

- Шут…

Он встал и поклонился.

- Вы оказались мудры, признав свои ошибки, и смелы, иначе никогда не признались бы в них.

Шут осмотрел зал. На высоких столбах-столах стояли все. Счастливая Миссис Тень и Видение, они, как Инь и Янь, держались рядом. Кланяющийся смелости девочки Лорд Упырь. Чуть дальше Мистер Пыль, на его руке сидели бабочки из дневника Маргарет. А за ним - Жоржетт с сыновьями, их сердца бились в унисон.

Алекс обернулась, и с другой стороны на нее смотрел закованный в рыцарские латы сэр Удачливый, он поднял забрало и улыбнулся ей, ее коричневый кот, подаривший меч для освобождения этого мира. А дальше махал лапой сэр Все-не-так, ее черный кот. Он подпрыгивал, привлекая внимание, и, похоже, был счастлив. Рядом, прижимая ангела без крыла, стояла высокая женщина. Все, как обещал сэр Все-не-так…

Лица были добрыми, с легким налетом грусти, как это обычно бывает при расставании друзей, но самым грустным оказался последний в этой колонне - трубочист. Он, как всегда, очень осторожно помахал ей рукой и одними губами прошептал «прощай».

- Не все можно унести в новую жизнь, - вздохнул Шут, - они пришли попрощаться.

- Попрощаться?

- Да, цена пойти дальше с вами слишком высока, - пожал плечами Шут. – Мне искренне жаль.

- Но если я… - она протянула монету.

- Что вы, даже не думайте, эти монеты окупают все с лихвой, но даже я не смогу провести… его туда, - кивнул он на трубочиста, - только очень великие силы. Зато… - Шут снял цилиндр, уменьшил его в руках и бросил трубочисту.

Цилиндр стремительно, словно стрела, умчался к мальчишке. Тот поймал его и надел на голову.

- Мой подарок тебе и извинения, - Шут поклонился.

В этот момент за каждым, кто оберегал ее в замке, открылись лучистые двери. Они вели в их родные места.

- Прощайте, Алекс.

- Прощайте.

- Прощай, девочка.

- Прощай, дитя.

Сказали все поочередно.

Девочка растерялась, и увидела лишь силуэты в светлых дверях, прежде чем те закрылись.

- Ваша очередь, - Шут указал на зеркало в центре, оно словно никуда и не исчезало на время суда.

- Шут, теперь вы можете снять маску?

- Боюсь, в моем возрасте к ним слишком привыкаешь, Алекс.

Девочка все поняла и кивнула.

- Мы увидимся, Шут?

- Вполне возможно, дитя, вы крайне-крайне интересны… хотя, возможно, вы так погрузитесь в семейную жизнь, что и вовсе забудете о приключениях… Кстати, чтобы этого не случилось… - Шут достал из кармашка ключ. - Простите за эти дешевые фокусы.

- Ключ от всех дверей! - обрадовалась девочка.

- Ваш отец научит открывать двери без капелек крови… но я забегаю вперед. Берите же. Я сегодня необычайно добр, вы не находите?

Девочка сжала ключ и положила в карман.

- Шут… Это было очень страшное приключение.

- Ценное, - кивнул он, - я получил потрясающее удовольствие от общения с вами. Прощайте.

- Подождите. А у вас есть семья?

- Что?

- Вы помогли мне, научили меня, и я хочу знать, есть ли у вас семья?

- Алекс, что за глупости, я же как бы не совсем…

- Тогда приходите к нам в любое время, - Алекс говорила очень серьезно, - я буду рада любому вашему лику.

- Хорошо, дитя, - Шут умилился, - какая же вы глупенькая.

- Прощайте.

Алекс повернулась к зеркалу, отражение встретило ее сдержанной улыбкой. Слева от зеркала сидел рыжий кот.

- Извини, я не смогла тебя вытащить, но мы же теперь оба знаем, кто он, - обратилась к нему девочка.

- У него есть «Книга имен», - вздохнул сэр Балабол, - когда отгадывают его сегодняшнее имя, он вычеркивает его и дает себе новое.

- Какой он удивительный, - неподдельно восхитилась Алекс.

- Из многих только тебе удалось угадать, - развел лапами кот, - ты очень хорошая девочка, я буду скучать.

И он исчез.

Не успела Алекс расстроиться, как в зеркале отразился еще и трубочист. Девочка обернулась, зарумянилась.

- Алекс… Вас ведь так зовут? - Он подошел и осторожно взял ее за руку. – Я хотел сказать, что я вас… вы…

- Говорите же, трубочист! - не выдержала девочка.

- Это чувство… оно как яблоко… то, что я ощущаю к вам… Оно еще не совсем зрелое, но оно настоящее, и…

- Я понимаю, о чем вы, трубочист. И я вас тоже… яблоко.

- Какой дурацкий разговор, - вмешался Шут, - говорить иносказательно, это так в стиле этого мира. Целоваться вам еще рано. Так что, мальчик, - он подтянул его зонтом, - мне кажется, моего подарка тебе должно быть достаточно.

- Прощайте, милая девочка.

Алекс зажурилась.

- Прощайте, трубочист.

Она повернулась обратно к зеркалу. Сначала хотела достать ключ, но отражение вдруг покачало головой. Алекс поняла, что нужно просто найти с ним общий язык.
Сразу вспомнились слова Мистера Пыль из одной книжки, которую он читал ей вслух:

«Помни, у отражения не такое право как у тебя, у него меняются право и лево. Поэтому подмигни ему. Отражение подмигнет тебе другим глазом. Помни, у него так же есть право вообще не подмигивать, или смотреть на тебя так, будто тебя и вовсе нет. Еще оно может на тебя плюнуть. Кто ты ему? Всего лишь отражение с другой стороны, у которого даже право с его не совпадает».

«Подмигни», - шепнул внутренний голос.

И Алекс подмигнула правым глазом.

Отражение покачало головой и показало, чтобы Алекс улыбнулась, а потом скрестило руки.

«Стоит ли спорить с самой собой?»

В момент, когда она улыбнулась, все вокруг исчезло.

Точнее, оно исчезло для девочки, для остальных же, как раз наоборот, исчезла только она. Зеркало сразу пошло трещинами и стало потихоньку рассыпаться.

Трубочист утер рукавом сопли и слезы, ему совсем не хотелось реветь на глазах у Шута, тот прицокнул языком.

- Разве мой подарок не может утешить тебя?
Трубочист хлюпнул носом и еще раз вытер сопли.

- Почему вы такие глупые?! - вскинул руками Шут. - Не отвечай, это вопрос не к тебе. Ты был бы менее расстроен, если бы вытащил из моего подарка дюжину туманных барашков или жаркое из кролика?

- Я не хочу есть… и жить, - махнул рукой трубочист.

- Никогда не говори таких слов! – Шут сдернул с мальчика цилиндр, перевернул и сунул к его носу. – Опускай руку.

- Не хочу.

- Опускай, говорю!

- Не буду.

Шут поднял глаза к потолку.

- О, великие проводники, верните мне покладистую девочку Алекс! Это доброе и воспитанное дитя никогда не перечило мне, и у нее все закончилось более чем хорошо, - последние слова Шут сказал с нажимом.

Трубочист сунул руку в цилиндр и вдруг вместо кролика достал кусочек зеркала.

Шут, больше не желая продолжать этот цирк, нацепил на удивленного трубочиста цилиндр и показал на дверь.

- В цилиндре еще и карта девочки, - крикнул он вдогонку убегающему мальчишке, но тот уже вылетел вон, ничего не услышав.

- На сегодня все дела? – Мастер странной философии похлопал его по плечу, в зале остались только он, Шут и сэр Балабол, грустно нажимающий на печатной машинке буквы невпопад.

- Балабол, ко мне, - приказал Шут.

- Как не стыдно, он, между прочим, один из нас.

- И тем глупее попался ко мне в слуги, - развел руками Шут.

Откуда-то раздался стук.

Сэр Балабол, виновато поджав уши, подошел.

- Да, господин Шут, - он бросил взгляд на Мастера, словно стыдясь вести себя так при нем.

- Выполнил ли я обещание, данное твоим названным братьям?

- Да, господин Шут.

- Верно ли я поступил, преподав урок Алекс?

- Да, все верно, господин Шут.

- За мной остается долг?

- Вы обещали мне, господин Шут…

Опять раздался стук.

- Ну, громче, - велел Шут.

- …что с ним все будет хорошо.

- С кем с ним? – спросил Шут громко, так как в дверь очень сильно застучали.

- Вы запретили называть его имя при вас, - сэр Балабол покосился на дверь, в которую уже долбились изо всех сил.

- Еще бы не запретить! Между прочим, много лет назад вы всю эту кашу и заварили. Просто я полагал, твоей фантазии хватит обозначить его как-то иначе, не называя прямо, но видно…

- С моим другом, - твердо сказал сэр Балабол.

- Уверен? - Шут внимательно посмотрел на кота. - Ты же знаешь, это звание нужно заслужить.

- Как никогда.

- Ладно… - Шут вздохнул и указал на дверь, - тогда уходи. Ты многому научил меня, сэр Балабол, и тем глупее поступил, сказав мне свое имя. Оно теперь в «книге имен», и однажды я им воспользуюсь. А сейчас уходи.

- Отпускаешь?

- Тебя ждут более могущественные силы. - Шут еще раз указал зонтом на дверь, она отворилась.

В проеме стоял юноша, высокий, широкоплечий, его правую руку освещал яркий свет. Рыжий кот, увидев его, как будто тоже весь засветился.

- Все как я обещал. Он нашел тебя, сэр Бала…

- Это не мое имя, Шут, - едва скрывая радость, подмигнул кот, а потом поклонился, - спасибо за этот шанс.

- Да беги уже, пока я не передумал!

И сэр Балабол помчался быстрее ветра. Он с разбегу прыгнул на руки юноше, и тот изумленно прижал его, щелкнув деревянными пальцами. Дверь сама закрылась.

- Счастливые концы такие трогательные, - сказал Мастер.

- И не говори, - Шут вытер с маски несуществующую слезу. – Жаль, отпустил всех котов, они бы сыграли на аккордеоне, - захихикал он.

- Я никогда не понимал твоих шуток, - развел руками Мастер.

- Просто ты относишься к ним слишком философски.

Они походили на двух мальчишек. Шут облокотился на зонт, словно на трость, и смотрел, как рассыпается зеркало. Хрусталики, звеня, падали на пол и разлетались в стеклянную пыль, становясь чем-то из Хрупкого мира.

- Ты не пошел ее провожать?

- Разве это не в моем духе?

- Конечно, нет, ты скрупулезно следишь до самого финала, - Мастер ухмыльнулся, - выходит, нам ждать сюрпризов от этой девочки?

- Финал у этой истории еще очень далеко, - хихикнул Шут, - но ты прав. Надо посмотреть на ее улыбку при встрече с родителями, она так редко улыбается и смеется, дорогого стоит, дороже всех этих монет.

Шут провел по ним рукой и резко сорвал с фрака.

- Держи, - он всыпал их в руку друга.

- Как благородно, - Мастер взял монеты и сжал в серых ладонях.

- Ты знаешь, кому их отдать.

- Конечно, но не заиграйся вновь. Думаешь, я не увидел страх в твоих глазах? Думаешь, не заметил, как ты испугался, что она сделает все не так, как ты задумал…

- Риск. Та же искра… Быть может, она бы зажгла меня в случае ошибки.

- До встречи, Шут… - похлопал его по плечу Мастер.

- До встречи, мой близкий друг, пусть твои странствия никогда не кончаются.

- Были бы руки крыльями… - вздохнул тот в ответ.

ЭПИЛОГ

Алекс открыла глаза и увидела дверь. Девочка огляделась и поняла, что находится на пустой улице. Ровные и ладные домики из красного кирпича стояли вдоль дороги, идеально подстриженные деревья чуть шелестели листвой.

К двери было приколото письмо, в адресной строке значилось: «Алекс».

Девочка осторожно открепила его и распечатала конверт.

«Алекс, мне так жаль... Вы попались. Честно, я был уверен, что вы не попадетесь, но вы попались. Нужно было только приоткрыть дверь, совсем чуть-чуть, но вы вошли в нее, как и ваши родители, как братья, как рано или поздно входят все. Теперь вы должны понять, что за дверью находится мир без волшебства, без той магии, которой был окутан ваш замок и мир Междустенья... Я был уверен, что вы лишь приоткроете дверь и найдете способ спасти вашу семью, но вместо этого вы угодили в ту же ловушку. Ведь такая дверь всегда открывается в одну сторону - познав реальный мир, уже не поверишь в сказку.

Но не расстраивайтесь. Вы и так тратите слишком много времени на чтение моего послания. Вы уже должны ворваться в дом, там ваша цель. А вернуться всегда есть шансы. В них я немного понимаю...

С уважением, ваш Шут.

Переверните письмо».

«Я хотел сообщить вам, что ваши монеты я передал Мастеру странной философии с просьбой разделить их между моими котами. Мне казалось, после общения со мной им лишние жизни не помешают, однако они распорядились ими иначе, посчитав, что история слишком хороша, чтобы пропала даром. Кстати, они утверждают, что следить за вами было сплошным удовольствием, а уж коты в слежке кое-что понимают. Они даже сумели выследить одного моего давнего приятеля, что, поверьте, было крайне непросто, и попросили его написать о вас. Кажется, они собираются сделать это вместе. Не знаю, что из этой затеи выйдет, но в любом случае будьте настороже, он может появиться в любую секунду. Возможно, в прошлом, возможно, ночью, когда вы будете спать и мило разговаривать во сне. Не бойтесь, он очень наивный и глупый. Какое-то время он жил на луне без скафандра, а это сказывается на мозгах».

Алекс вздохнула, свернула письмо, приложила ухо к двери и услышала тихие голоса. Тепло растеклось по ее телу. Она схватила ручку и повернула. Дальше дверь распахнулась сама, открылась внутрь, и девочка заулыбалась.

В открывшейся взору гостиной сидел мужчина в очках, высокий и статный, он сосредоточенно изучал книжку, и тут к нему подошел паренек, водрузил на столик еще несколько книг, а затем открыл одну и ткнул туда пальцем.

- Она может быть здесь.

В комнату влетел еще один парень, постарше.

- Я уверен, дверь открылась в подвале, - сказал он.

- Она закрыта много лет, - возразил мужчина, - дело в том…

По щекам девочки побежали слезы, она искренне заулыбалась и подняла руку, привлекая внимание.

- Я пришла…

Все словно очнулись, подпрыгнули на месте и уронили книги.

- Я пришла, папа, - повторила девочка и сделала шаг вперед, ноги стали ватными.

Мужчина отодвинул в сторону сыновей и бросился к Алекс.

- Маленькая моя…

- Папа… - Алекс не дала ему договорить и обняла, - я так долго вас искала, папа! Я так много преодолела!

Он поднял ее, крепко обнял и прижал к себе, не желая отпускать. Подошли братья, их родные руки гладили Алекс по голове, успокаивали, но девочка все ревела и ревела от радости.

- Мы так по тебе скучали, - выдохнул отец.

- А мама? Где мама? – вытерла слезы Алекс.

- Моя маленькая принцесса… - он поцеловал ее в щеку и опустил на пол. Только сейчас девочка заметила, какой тревожный у него взгляд и как озабочено лицо. - Случилось нечто странное. Мама… она исчезла сегодня, и мы даже примерно не знаем, куда. Возможно, ее украли… в спальне мы нашли вот это. – Он повернулся и поднял со стола кучу тряпья.

- Куклы Повелителя… - прошептала Алекс. – Но как?

- Мы тоже не можем понять.

- Нужен лучший нюх, чтобы разнюхать, - вздохнул брат.

- Лучший следопыт, - угрюмо кивнул другой.

В этот момент в дверной косяк постучали. Все обернулись и увидели, что в проеме стоит силуэт мальчишки, он робко сжимал в руках цилиндр.

- Здравствуйте, - поклонился он, - волчий нюх вам подойдет? Мне кажется, я знаю, где искать вашу маму. Я тут открыл одну дверь…

- Трубочист! – закричала Алекс.

И в этот самый миг она поняла, что имел в виду Шут, когда говорил, что приключения не должны заканчиваться. По-другому и быть не может. Иначе никогда не будет монет, не будет жизни, не будет искры и не будет их самих. А так не должно быть.

Она повернулась к отцу и братьям и, просияв, убежденно воскликнула:

- Мы найдем ее, обязательно найдем!

С портрета над камином на милое семейство, загадочно улыбаясь, смотрел джентльмен в маске, глаза его блестели, как золотые монеты. Он знал, куда отправляются герои - они возвращаются в Междустенье.