Мотив и квалификация преступлений (стр. 10 )

Стремление в нарочито неуважительной форме показать себя и выразить явное пренебрежение к требованиям

и правилам общежития является специфическим мотивом
хулиганства, а потому и носит наименование хулиганского мотива. Этот мотив определяет не только волевую
направленность хулиганских действий, но и содержаниесубъективной стороны преступления. Для состава хулиганства недостаточно установить факт сознания лицом,
что он своими действиями грубо нарушает общественный
порядок и выражает явное неуважение к обществу. Грубое нарушение общественного порядка в той или иной
мере присуще многим общественно опасным деяниям,
но далеко не каждое из них может рассматриваться как
хулиганство. Особенность хулиганства заключается в
том, что в этом случае лицо не просто стремится нарушить общественный порядок, но и выразить этим неуважение к обществу, коллективу, к личности, как таковой. Если, например, виновный наносит из хулиганских побуждений кому-либо телесное повреждение, то он не только причиняет вред конкретному лицу, но и, прежде всего, выражает пренебрежение к человеческой личности вообще, к элементарным правилам общежития. В подобном стремлении и заключается основной социальный смысл хулиганских действий.

Поскольку хулиганский мотив входит в социальную
характеристику одноименных действий, он не может не
рассматриваться как обязательный элемент субъективной стороны данного преступления. Без хулиганского
мотива не может быть и хулиганских действий1.

Следовательно, в каждом конкретном случае квалификации хулиганства задача сводится к тому, чтобы

1 За то, что хулиганский мотив является обязательным признаком
состава хулиганства, высказывается большинство советских криминалистов. См. С. Бородин. Значение мотива преступления. «Советская
юстиция», 1962, № 6, стр. 24; . Уголовная ответственность за нарушение общественного порядка. М., 1963, стр. 15;
Н. Кузнецова, Н. Дьячков. О чем говорят обобщения судебной практики по делам о хулиганстве. «Советская юстиция», 1964,
№ 1, стр. 9; . Хулиганство и борьба с ник. М.,
1962, стр. 37; П. С. М а т ы ш е в с к и и. Ответственность за преступления против общественной безопасности, общественного порядка и
здоровья населения. М., 1964, стр. 80; И. П. Д а н ь ш и н. О мотивах
хулиганства. «Правоведение», 1965, № 2, стр. 170; . Уголовно-правовая борьба с хулиганством. Автореферат кандидатской
диссертации, Киев, 1965, стр. 7; Ю. М. Л и в ш и ц. Общественная
опасность хулиганства. Автореферат кандидатской диссертации,
Тарту, 1964, стр. 10.

установить специфический для такого деяния мотив
преступления. Из этого по существу исходит и судебная
практика. В целом ряде определений Судебной коллегии
и Президиума Верховного Суда РСФСР, в постановлениях Пленума и определениях Судебной коллегии по
уголовным делам Верховного Суда СССР подчеркивается, что лицо не может нести ответственности по ст. 206
УК РСФСР, если его действия вызывались не хулиганскими побуждениями, а личными отношениями с потерпевшим 1.

Не все, однако, криминалисты согласны с мнением
об обязательности мотива для состава данного преступления. Некоторые юристы считают, что хулиганство может быть совершено не только по одноименным, но и по
другим мотивам, в частности, по мотивам личного характера, например, мести, ревности и др.2. Этот вывод не
может быть признан правильным. Нам думается, он
проистекает из «чистой иллюзии», вследствие неточного
понимания соотношения главных и второстепенных мотивов, хулиганских и других побуждений.

Побуждения личного характера, несомненно, могут
играть известную роль в определении решимости совершить действие, грубо нарушающее общественный порядок и выражающее явное неуважение к обществу. Однако
в хулиганстве они не имеют преобладающего значения
и выступают в качестве неглавных мотивов, играющих
роль дополнительных побуждений. Главным или

1 См., например, Определение Военной коллегии Верховного
Суда СССР по делу Слюсаренко. Бюллетень Верховного суда
СССР, 1965, № 2, стр. 45; Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР по делу Ядкова. Бюллетень
Верховного суда РСФСР, 1965, № 3, стр. 9.

2 И. С. Н о и писал: «Хулиганство от преступлений против личности отличается не отсутствием мотива, связанного с личными взаимоотношениями обвиняемого с потерпевшим, а желанием или хотя бы
допускаемым проявлением явного неуважения к обществу... Суды
рассматривают как хулиганство всякое проявление явного неуважения, хотя бы в основе такого неуважения лежали мотивы, связанные
с личным взаимоотношениями обвиняемого с потерпевшим».
(И. С Ной О понятии состава хулиганства. Уч. зап. Саратовского
юридического института. Саратов, 1957, стр. 188—189). См. также
II. Ф и р и ш а и и н, В А. В л а д и м и р о в. Преступления против
общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения. М, 1960, стр. 9, Ю А. Красиков Хулиганство, его сущность, причины и профилактика, Автореферат кандидатской диссертации. Саратов, 1966, стр. 9.

основным мотивом преступной деятельности при хулиганстве определяющим смысл и содержание противоправных действий, может быть только один мотив — мотив хулиганский.

Уголовный закон (ст. 206), характеризуя хулиганство,
говорит о явном неуважении к обществу, подчеркивая
тем самым, что эти действия направлены не против определенной личности, а против всякого и каждого, против
общественного порядка и элементарных правил социалистического общежития. Отрицая обязательность мотива для состава хулиганства, мы тем самым лишаем
общественно опасное деяние такого свойства, без которого не только невозможно понять его специфику и социальную сущность, но и решить вопрос о содержании
умысла этого преступления. Практически эго ведет к не
обоснованному расширению состава хулиганства за счет
преступлений против личности, имущественных преступлений и др.

В обоснование мнения о возможности совершения хулиганства по мотивам личного порядка иногда ссылаются
на постановление Пленума Верховного суда СССР от
22 декабря 1964 года «О судебной практике по делам о
хулиганстве». В этом постановлении говорится, что отграничение хулиганства от других, не являющихся более
тяжкими, чем хулиганство, преступлений, следует проводить в «зависимости от содержания и направленности
умысла виновного лица, мотивов, целей и обстоятельств
совершенных им действий

Нанесение оскорблений, побоев, причинение легких
или менее тяжких телесных повреждений и другие подобные действия, совершенные по личным мотивам, могут
квалифицироваться как хулиганство лишь тогда, когда они были сопряжены с грубым нарушением общественного порядка и выражали явное неуважение к обществу» 1. Однако такой вывод из указанного постановления
Пленума не вытекает

1 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1965, № 1, стр. 7 См
также постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 01.01.01 г «О судебной практике по делам о хулиганстве», с изменениями от 5 июля 1965 г (Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 3965, № 9 стр. 3—4).

В постановлении Пленума подчеркивается, что действия, начатые на почве личных взаимоотношений, могут
перерасти в хулиганство, если при этом было допущено
грубое нарушение общественного порядка и явное неуважение к обществу. В данном случае, вместо определения
хулиганского мотива Пленум указывает на специфические для этого мотива действия. В то же время представляется необходимым, чтобы этот вопрос был решен более
четко с тем, чтобы исключить всякие сомнения, что будет
содействовать укреплению социалистической законности
в борьбе с рассматриваемыми преступлениями.

В подтверждение мнения о возможности совершения
хулиганства по мотивам личного характера иногда ссылаются на то, что признание хулиганских побуждений
конструктивным признаком хулиганства создает такое
положение, когда за пределами уголовного закона могут
оказаться деяния, грубо нарушающие общественный порядок и, несомненно, являющиеся общественно опасными
но совершенные из других побуждений, например, развратные действия в присутствии других лиц, половое сношение на виду у прохожих и др.

На это можно ответить следующее. Ст. 206 УК РСФСР
не может рассматриваться как резервная норма, заменяющая собой аналогию. Указанные действия только в
том случае могут расцениваться как хулиганство, если по
своему характеру они свидетельствовали о стремлении
виновного выразить показное, нарочито вызывающее пренебрежение к законам и элементарным правилам общежития. Например, совершение развратных действий
сопровождавшихся исключительным цинизмом и дерзостью. Если же названные действия не были осложнены
подобными обстоятельствами и в их основе лежали иные
стремления и интересы, то к ним нельзя применять закон, предусматривающий ответственность за хулиганство

Сибатову вменялось в вину то, что он в нетрезвом виде неоднократно приходил в подъезд дома, где играли
несовершеннолетние девочки, и показывал им свой поло
вой орган.

Действия Сибатова были квалифицированы следователем по совокупности преступлений, предусмотренных
ст. ст. 120 и 206 ч. 2 УК РСФСР. В характеристике, касающейся мотивов совершения преступления, в постановлении о привлечении к уголовной ответственности

но, что виновный стремился удовлетворить половую
страсть и поэтому совершал свои действия «из хулиганских побуждений, проявляя исключительный цинизм» 1.

Совершенно очевидно, что такая квалификация не может быть признана правильной. Действия виновного хотя
и носили циничный характер, однако не должны были
квалифицироваться то ст. 206 УК РСФСР, так как они
диктовались не хулиганскими, а иными побуждениями.

Все сказанное дает основание сделать вывод о том,
что мотив — конструктивный элемент состава хулиганства. Наряду с тяжестью последствий он играет важную
роль в отграничении хулиганства от других преступлений,
в особенности преступлений против личности и имущества, совершаемых на почве мести, ревности и других
личных побуждений.

Чем же характеризуются хулиганские побуждения?
Каковы особенности этих побуждений, отличающие их от других мотивов?

Большое значение в определении хулиганских побуждений и в отграничении их от других мотивов, например,
мести, ревности, имеет, прежде всего, характер непосредственных поводов, с которыми связывает виновный свое поведение.

Каждый мотив, с точки зрения его непосредственной
обусловленности, как правило, имеет во вне какое-то существенное обстоятельство, которое, собственно, и служит непосредственным импульсом его возникновения.
Так, непосредственным импульсом мести обычно выступает обида, обусловленная чаще всего противоправным
поведением потерпевшего и существенно затрагивающая
интересы виновного или его близких. Ревность, как враждебное чувство, питается сомнениями в верности и любви,
возникает чаще всего между полами и характеризуется
близкими, даже интимными отношениями. Хулиганский
же мотив по своему характеру — мотив ничтожный, мизерный. Он не имеет во вне непосредственной причины
которая бы существенно затрагивала интересы виновного. Чаще всего хулиганство возникает при незначительности или даже отсутствии повода. Так, по данным практики судебных органов Татарской АССР за 1965 г.

1 Архив прокуратуры Приволжского района г. Казани за 1965 год.

указанные формы хулиганства приходилось около 50%
всех хулиганских проявлений. Следовательно, в каждом
конкретном случае квалификации хулиганства задача
сводится к тому, чтобы установить, с какими обстоятельствами связывает виновный свое поведение и в соответствии с этим определить характер мотива и квалификацию совершенного преступления.

Важную роль в разграничении хулиганских и других
мотивов общественно опасных действий играет в первую
очередь такое обстоятельство, как поведение потерпевшего. Характер совершенных потерпевшим действий, являющихся непосредственным поводом антиобщественных проявлений, может в каждом конкретном случае подсказать, связывает ли виновный свое поведение с хулиганскими или иными побуждениями. Если потерпевший совершил какое-либо действие, существенно затрагивающее интересы виновного, то побуждение, возникшее на его основе, не должно рассматриваться как хулиганское, хотя по форме действия виновного и совпадают с объективными признаками хулиганства.

Имаев, будучи нетрезв, пришел в ателье мод за получением костюма. После примерки Имаев спросил закройщика В.: «Почему правый рукав костюма короче левого?». В. ответил: «Когда похмелье пройдет и рукава станут одинаковыми». Обидевшись, Имаев стал оскорблять нецензурно В., угрожал пожаловаться на него, а в связи с репликой кассира Н. оскорбил также и ее. Имаев был осужден по ч. I ст. 206 УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Дагестанской АССР не согласилась с мнением народного суда и переквалифицировала деяние Имаева на ст. 131 УК РСФСР. При этом Коллегия отметила, что подсудимый совершил свои действия не из хулиганских мотивов, а из других побуждений, возникших в связи с действиями потерпевшего, которые виновный считал неправомерными1.

Немаловажное значение в этом отношении имеют также взаимоотношения виновного и потерпевшего. Хулиганский мотив преступления определяется не характером
этих взаимоотношений, а уродливым представлением о
свободе своих действий, желанием показать себя и в

1 Архив Верховного Суда Дагестанской АССР за 1965 г.

небрежительной форме выразить неуважение к другим
людям, элементарным правилам общежития. Если же
общественно опасные действия лица были вызваны неприязненными отношениями, возникшими в связи с тем
или иным поведением потерпевшего, то они не могут квалифицироваться как хулиганство. Особенно тщательно
к решению этого вопроса следует подходить тогда, когда
общественно опасное деяние, нарушающее общественный
порядок, совершается в бытовых условиях, в семье, коммунальных квартирах, в отношении родственников, знакомых, а также на производстве, в служебной обстановке
и т. д. В этом случае виновный, как правило, стремится
скрыть ничтожный характер своих побуждений. Оценка
так называемого «бытового» хулиганства должна быть
особенно тщательной.

Лисичкин был осужден народным судом по ст. 206
УК РСФСР за то, что, будучи нетрезв, он в правленич
колхоза ударил графином председателя артели К. за то,
что тот не разрешил оплатить ему командировочные расходы.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного
Суда РСФСР указала по этому делу, что суд не дал
должной оценки обстоятельствам, в связи с которыми
непосредственно совершено преступление. Материалы
дела, отмечает Коллегия, свидетельствуют, что «Лисичкин ударил К. не из хулиганских побуждений, а на почве
служебных взаимоотношений, возникших в связи с отказом К. выплатить Лисичкину деньги». В соответствии
с этим Коллегия переквалифицировала действия осужденного на ст. 193, ч. 2 УК РСФСР1.

Следует отметить, что хулиганство не всегда связано
с отсутствием или незначительностью непосредственного
повода преступления. С другой стороны, повод, с которым
лицо связывает свое поведение, тоже не всегда бывает
четко обозначен и при совершении других преступлений.
Значение непосредственного повода может быть определено только с учетом всей совокупности обстоятельств,
при которых было совершено преступление.

Другой особенностью хулиганских побуждений является то, что они формируются под воздействием непосредственной ситуации, определяемой обстановкой,

1 Бюллетень Верховного суда РСФСР», № 4, 1966, стр. 7—8.

поводом, способом проявления хулиганства и другими обстоятельствами, при которых совершается преступление1.

Связь мотива с обстановкой, целью и содержанием
действия существует, разумеется, в любом преступлении.
Каждое преступление характеризуется единством объективных и субъективных свойств. В хулиганстве эта
связь выражена более отчетливо, можно сказать, наглядно. В этом случае почти отсутствует сложная борьба «за
и против», которая обычно предшествует совершению
преступления. Волевой процесс здесь протекает быстро,
а иногда стремительно; мотив формируется под влиянием конкретных обстоятельств дела, с учетом которых
виновный избирает соответствующую форму, чтобы как-то проявить себя и выразить показное пренебрежение к
законам и элементарным правилам поведения: представился удобный случай окно разбить разбивает окно;
увидел на пути прохожего — ударил прохожего; встретил женщину — совершил циничное действие и так далее
Выбор повода и форма выражения хулиганских действий
обусловливаются главным образом стремлением произвести своими действиями как можно больший эффект.

Отмеченное обстоятельство и объясняет нам то, что
хулиганство — самое многоликое преступление, как многолико и само хулиганское побуждение, его вызывающее.
Хулиганский мотив может приобретать самую различную
форму выражения. Этим мотивам соответствует и своя,
особая форма хулиганских «проявлений. Обстановка совершения преступления, способ нарушения общественного порядка иногда могут объяснить, связывает ли виновный свое поведение с хулиганскими мотивами или
иными побуждениями.

Связь мотива и особенностей действия в составе хулиганства бывает настолько тесной, что на практике встречаются случаи, когда определение мотива заменяется
характеристикой способа и обстановки совершения

1 Н. Ф Кузнецова рассматривает способ и обстановку совершения преступления как один из основных признаков (наряду с тяжестью последствий и мотивом деятельности), которые разграничивают хулиганство и преступления против личности. (Н Ф. Кузнецова. Уголовная ответственность за нарушение общественного порядка М., 1963, стр. 15). Однако способ и обстановка совершения преступления важны не сами по себе, а как обстоятельства, характеризующие мотивы совершения преступления.

хулиганских действий, что, разумеется, нельзя признать правильным. Как ни важна внешняя форма грубого нарушения общественного порядка сама по себе она не может
служить бесспорным доказательством наличия хулиганских побуждений. Помимо этого необходимо учитывать и
другие обстоятельства, характеризующие как преступление, так и личность виновного лица, его совершившего.

Некто Абдулхаков, будучи нетрезв, взял лом и направился к дому Ш., где взломал замок, а затем начал бить
мебель, радиоприемник и другие домашние вещи, разбил
все стекла и рамы в доме. Мотивом преступления послужило то, что потерпевший систематически распространял клеветнические измышления о том, что жена Абдулхакова сожительствует с Г.

Народным судом действия Абдулхакова были квалифицированы по ст. 206, ч. 2 УК РСФСР. При этом в качестве довода в пользу такой квалификации суд указал
на способ совершения преступления. Судебная коллегия
по уголовным делам Верховного Суда Татарской АССР
переквалифицировала действия виновного на ст. 149 УК
РСФСР 1.

Такое решение следует признать совершенно правильным. В данном случае ошибка суда заключалась в том,
что определение мотива он подменил характеристикой
способа совершения преступления.

Наконец, существенной особенностью хулиганских побуждений, отличающей эти побуждения от других мотивов, является наглядность их проявления. При этом
имеется в виду не легкость распознавания указанных мотивов, а их явная очевидность.

В процессе расследования дела в силу ничтожного
значения побудительных причин виновный, как правило,
не признается в своих действительных мотивах. В момент
же совершения преступления хулиган не прячет своих
побуждений. Он не просто стремится нарушить общественный порядок, но и показать свое отношение к. другим
людям, окружающему. Хулиган всегда действует так,
чтобы выставить «очевидное для каждого пренебрежение
общественными интересами, противопоставление этим
интересам своих собственных, нарочито показное

1 Архив Советского районного народного суда г, Казани за 1966 год.

отрицание законов и норм коммунистической нравственности»1. Стремление показать себя, открыто противопоставить свои эгоистические интересы интересам других людей — это основной стимул, которым руководствуется лицо, совершая хулиганские действия.

Отмеченные особенности хулиганских побуждений не
только проливают свет на разграничение хулиганства и
других преступлений, но и дают возможность более конкретно решить вопрос о содержании отдельных признаков состава, в частности, о роли таких обстоятельств в
характеристике хулиганства, как место и публичность
действий.

Материалы судебной практики говорят о том, что
большей частью хулиганство совершается в общественных местах: на улице, в клубах, кинотеатрах, трамваях,
на работе и т. д. В Татарской АССР в 1965 г. на указанные виды приходилось 67% всех хулиганских проявлений 2. Такое положение полностью соответствует специфике хулиганских побуждений. Вместе с тем советское уголовное право — теория и практика — исходят из того,
что место совершения преступления не является обязательным признаком хулиганства. Хулиганство может
быть совершено в любом месте, в том числе и в коммунальной квартире, если только обстановка позволяет проявить себя и выразить показное пренебрежение к законам
и правилам общежития.

Несколько иначе в свете указанных особенностей
хулиганских мотивов должен решаться вопрос о публичности хулиганства. Поскольку хулиганство основано на
перечисленных выше стремлениях, оно не может совершаться в такой обстановке и в таких условиях, когда эти
действия не становятся и не могут стать известными кому-либо, например, потерпевшему, другим людям, и их
никто не наблюдает.

1 . Хулиганство и борьба с ним. М., 1962,
стр. 25.

2 См. М. Хабибуллин, А. Левши н. Борьба с хулиганством— важная задача судебных органов. «Советская юстиция»,
1966, № 8, стр. 8 По данным практики Ленинского районного суда
I. Москвы эти виды хулиганства составляет 50%. (См Н. Дьячков, Н. Кузнецова. О чем говорят обобщения судебной практики по делам о хулиганстве. «Советская юстиция», 1964, № 1, стр. 9).

Другими словами, хулиганство не может не носить
открытый, публичный характер 1. Выставить свои действия напоказ, наглядно продемонстрировать их — вот
в чем весь расчет, вот во что одевается ничтожный эгоизм.

В качестве примера, на который обычно ссылаются,
когда хотят доказать необязательность признака публичности для состава хулиганства, приводится тот случай,
когда виновный тайно совершает какое-либо действие
с тем, чтобы его могли наблюдать другие (например, виновный ночью делает на заборе нецензурную надписи,
порочащую потерпевшего). Однако этот вывод основывается исключительно на искусственном разделении отдельных актов, из которых слагается данный хулиганский
поступок. В приведенном случае расчет виновного на
публичное восприятие совершаемых им действий выражен даже сильнее, нежели в иных хулиганских проявлениях.

Публичность — это свойство хулиганского мотива и
обусловленных им действий. Если общественно опасное
действие было лишено публичности, оно не может рассматриваться как хулиганство. При этом в отличие от
оскорбления, для наличия публичности хулиганства не
требуется обязательное присутствие в момент совершения хулиганского поступка третьих лиц. Хулиганство
должно быть признано публичным и в том случае, если
указанные действия мог наблюдать хотя бы один человек, в том числе и потерпевший.

Сложность проблемы в определении хулиганского мотива заключается главным образом в том, что в содеянном данный мотив не всегда выступает в качестве единственного побуждения совершения преступления. Нередко эти мотивы дополняются и осложняются иными мотивами и стремлениями, личными отношениями. Другими словами, действие, начатое «а почве личных отношений, может перерасти в хулиганство.

Спутниками хулиганских побуждений при совершении действий, грубо нарушающих общественный порядок, могут быть мотивы, порожденные сугубо личными.

1 Признак публичности — «существенный для состава хулиганства» (М. Исаев. Судебная практика по делам о хулиганстве. «Советская юстиция», 1941, № 13, стр. 6). См. также
Указ работа, стр. 28.

неприязненными отношениями: месть, ревность, ненависть
и т. д. (Например, совершение виновным исключительного по цинизму действия в отношении потерпевшего, к
которому он питает чувство ненависти или мести, или даже ревности). По материалам практики судебных органов Татарской АССР около 50% хулиганских действий,
являвшихся предметом судебного рассмотрения, были в
той или иной степени связаны с личными или даже семейными отношениями. Именно смешанные мотивы противоправного поведения и затрудняют в каждом конкретном случае оценку и квалификацию хулиганских действий.

Игнорирование отмеченных особенностей в мотивации
волевого поступка приводит иногда к неправильным выводам о содержании субъективной стороны хулиганства.
Основываясь на отдельных случаях хулиганства, осложненных личными взаимоотношениями виновного и потерпевшего, некоторые криминалисты утверждают, что специфика хулиганства не связана с определенными мотивами, что оно может быть совершено и по личным мотивам и, следовательно, не только при наличии прямого, но и косвенного умысла. Так, авторы Комментария УК РСФСР (изд. 1963 г.) утверждают, что виновный при хулиганстве не только может желать грубо нарушить общественный порядок и выразить явное неуважение к обществу, но и допускать, что совершаемые им действия
носят такой характер, причем в последнем случае «мотивы возникают обычно на почве личных отношений между
виновным и потерпевшим» 1.

Этот вывод основан на неправильном соотношении
мотивов преступления и, следовательно, является неточным

1Комментарий УК РСФСР. М., 1963, стр. 442.

М. Исаев также считал, что «сведение личных счетов в общественном месте, например, в театре, на общем собрании, свидетельствует о проявлении виновным неуважения к обществу и должно рассматриваться как хулиганство». М. Исаев. Судебная практика по делам о хулиганстве. «Советская юстиция», 1941, № 13, стр. 7. См. также Я. Г у р в и ч. Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву. «Социалистическая законность», 1955, № 5, стр. 33; М. Хабибуллин, А. Левшин Указ, статья; И. С. Н о и. О понятии состава хулиганства. Уч. записки Саратовского юридического института, 1957, стр. 188; , р и н а. Ответственность за хулиганство. Свердловск, 1957, стр. 14;
П. И. Г р и ш а е в. Преступления против порядка управления и общественной безопасности, 1957, стр. 66.

Мотивы личного порядка, если даже они и имели
какое-то значение в возникновении решимости совершить,
хулиганские действия, не могут рассматриваться как основные мотивы этого преступления, поскольку они обусловлены иными, не совместимыми с хулиганскими побуждениями, целями 1. При совершении хулиганства эти мотивы могут выполнять только роль дополнительных,
неглавных побуждений.

Специфика хулиганства, как уже было сказано, выражается не только в содержании объективных свойств деяния, но и в особенностях мотива преступления. Хулиганство всегда вызывается одним и тем же стремлением - стремлением в нарочито вызывающей форме показать себя и выразить в неуважительном виде свое пренебрежение к законам и правилам общежития. Такому мотиву соответствует и особая цель — совершить действие, которое бы грубо нарушало общественный порядок и выражало явное неуважение к обществу. Признак — явное неуважение к обществу — выступает в хулиганстве как последствие, как основное свойство, социальный элемент преступления, как цель действия. Действие, в любом его содержании, всегда желанно, поскольку желанна цель, определяющая содержание этого действия. Вывод о возможности совершения хулиганства с косвенным умыслом противоречит содержанию мотива и цели этого преступления и по существу ведет к его неосновательному расширению 2. С этой точки зрения многие посягательства против личности, имущества и др., совершенные в общественном месте и сопровождавшиеся нарушением общественного порядка, независимо от мотивов, пришлось бы квалифицировать как хулиганство.

Хулиганство мыслимо лишь как деяние, обусловленное специфическими sui generis побуждениями и совершаемое

1 «Хулиганская цель действия исключает другие цели и, наоборот, наличие какой-либо иной цели исключает хулиганскую цель».
. Ответственность за преступления прошв
общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения. М, 1964, стр. 84).

2 «Признание возможности совершения хулиганских действии с
косвенным умыслом... приводит к полному стиранию граней между
хулиганством и преступлениями против личности» (М. И Бажанов,
В И. Г к а ч е п к о. Квалификация хулиганства по советскому уголовному праву. «Советское государство и право», 1958, № 11, т. 134).

исключительно с прямым умыслом. Такая характеристика субъективной стороны хулиганства дает возможность четко отграничить это деяние от других сходных с ним преступлений. Таким образом, и в этом случае правильное понимание соотношения мотива, цели и субъективной стороны является необходимым условием правильной квалификации преступления и строгого соблюдения социалистической законности в борьбе с преступностью