Мотив и квалификация преступлений (стр. 6 )

Если, например, виновный в ответ на замечание
потерпевшего о том, чтобы он прекратил хулиганские
действия, лишает его жизни, то совершенно очевидно, что
побудительную причину его поведения нельзя искать в
основаниях, связанных с поведением потерпевшего. Сам
по себе этот факт является настолько незначительным,
что даже с точки зрения болезненного эгоизма он не может рассматриваться как обстоятельство, порождающее
месть или обиду. Поведение виновного в этом случае обусловлено другим побуждением — стремлением в

1 Архив Верховного Суда ТАССР за 1966 г

неуважительном виде проявить себя, выразить показное пренебрежение к элементарным правилам общежития.

Таким образом, в каждом конкретном случае, когда
потерпевшим при убийстве оказывается лицо, выполняющее свой служебный иди общественный долг, задача сводится к тому, чтобы правильно установить основной мотив, которым руководствовалось лицо, совершая преступление, и в соответствии с. этим дать оценку
и квалификацию содеянного. При решении этою вопроса необходимо учитывать не только характер действий потерпевшего, но и другие обстоятельства, при которых было совершено
преступление

В этом отношении определенный интерес представляет дело Сажина, рассмотренное Верховным судом Татарской АССР1 .

Сажин незаконно захватил часть колхозной земли,
которую присоединил к своему участку На заседании
правления колхоза эту землю было решено изъять. Однако Сажин противился решению Трактористу, который должен был отрезать незаконно захваченный участок, Сажин пригрозил убийством. Когда на участок вместе с трактористом прибыли председатель правления колхоза М. и агроном Б, Сажин, находившийся в нетрезвом состоянии, взял нож и пытался нанести им удар М, но последний с помощью Б. отобрал нож у виновного После
того Сажин схватил топор и хотел ударить М. но был
обезоружен

Верховным судом 1атарскои АССР действия Сажина
были квалифицированы как покушение на убийство из
хулиганских побуждении (ст. ст.п. «-б» УК
РСФСР)

Совершенно очевидно, что такая квалификация не отвечает смыслу совершенного деяния Мотивом преступной
деятельности виновного явились не хулиганские побуждения, а стремление противодействовать законной деятельности должностных лиц колхоза Иначе говоря, преступление осужденным было совершено в связи с выполнением потерпевшему своего служебного долга и поэтому
должно быть квалифицировано по п. «в» ст. 102 УК
РСФСР

1См. Архив Верховного Суда ТАССР 1963 г.

Убийство из хулиганских побуждений квалифицируется только по п. «б» ст, 102 УК РСФСР. Если же оно было
сопряжено с другими действиями, грубо нарушающими
общественный порядок, ответственность должна наступать по совокупности преступлений, предусмотренных
ст. ст. 102, п. «б» и 206 УК РСФСР. Основанием такой
квалификации является то, что закон (ст. 102 п. «б»)
связывает квалификацию не с фактом хулиганства, а с
хулиганским мотивом совершения преступления.

§3. МЕСТЬ КАК МОТИВ УБИЙСТВА

В отличие от прежнего уголовного законодательства
ныне действующий УК РСФСР, как и уголовные кодексы
других союзных республик, не указывает месть в числе
обстоятельств, отягчающих ответственность за умышленное убийство. Поэтому убийство из мести, по общему
правилу, образует состав преступления, предусмотренный
ст. 103 УК РСФСР. Месть может выступать как отягчающее обстоятельство только в отдельных случаях, когда
она определяется указанными в законе обстоятельствами
К таким, в частности, закон относит случаи, когда месть,
как мотив убийства, носит характер родового обычая
(кровная месть, п. «к» ст. 102) или возникает на почве
служебной или общественной деятельности потерпевшего
(п. «в» ст. 102). В связи с этим определение содержания
мести имеет важное значение для разграничения отдельных видов умышленного убийства.

Месть – один из самых распространенных мотивов убийства. По данным проведенного нами изучения практики Верховного Суда РСФСР в 1966 г. на убийство и из мести приходилось 43% умышленных убийств1.

1 По результатам сплошного обследования ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР процент, убийств из мести был значительно ниже и составлял 19,1%. (См. цен зон. Введение в советскую криминологию. М., 1965, стр. 159). Однако эти данные не отражают действительного значения мести в причинной обусловленности умышленных убийств, так как согласно результатам того же
обследования 20,7% умышленных убийств составляют убийства в ссоре и драках, т. е. были совершены при обстоятельствах, которые не столько характеризуют мотивы, сколько обстановку совершения преступления. Совершенно очевидно, что значительный процент убийств а ссоре и драках совершается по мотивам мести. Видимо, не одинаков, он квалификацией убийств, совершенных в ссоре и драках,
можно объяснить и тот факт, что процент убийств из мести в различных областях колеблется от 11,5% до 24.8% (Там же. Стр. 60.).

Мотив мести в данном, как и во всех других случаях,
выражает стремление получить «удовлетворение» за причиненное в прошлом зло, за совершенное действие, затрагивающее как интересы виновного лица, так и его близких. В основе мести всегда лежит обида, содержание которой связано с какими-либо определенными, чаще всего не справедливыми поступками потерпевшего, совершенными им по отношению к виновному лицу или его близким.

Месть всегда предметна. Она носит сугубо личный характер и выступает как акт расплаты за нанесенную обиду. По общему правилу, месть при убийстве направлена против тех лиц, с которыми виновный находился в близких отношениях — родственников, знакомых, сослуживцев и т. д.

Вместе с тем, было бы неправильно связывать понятие
мести в умышленном убийстве только с характером отношений виновного и потерпевшего. Близость отношений между людьми может свидетельствовать лишь о глубине мести (месть обычно выражается более резко, если ей предшествовала дружба), но не обязательно о ее наличии в совершенном преступлении. С другой стороны, отсутствие каких-либо отношений между виновным и потерпевшим не исключает возможности совершения убийства по указанному мотиву.

Месть, как мотив антиобщественной деятельности и как моральное качество, есть проявление эгоизма в отношениях между людьми. В ее основе лежит обида, глубина и сила которой определяет глубину и силу мести, а также ее продолжительность. И по общему правилу, чем больше причиненное из мести зло, тем серьезнее бывает действие, с которым связано стремление получить удовлетворение за нанесенную обиду. «Месть,— говорил известный русский адвокат ,— стремится
нанести возможно больше зла противнику..»2

1 В защитительной речи по делу В. Засулич. П. А. А л е к с а н
дров, возражая против утверждения о том, что руководящим побуждением В. Засулич, стрелявшей в генерала Трепова, была месть,
говорил. «Конечно, у нее было известного рода недовольство, и это
недовольство имело место в побуждениях Засулич, но ее месть всего
менее интересовалась лицом отомщаемым». (Судебные речи известных
русских юристов. М, 1958, стр. 38).

2 Судебные речи известных русских юристов М, 1958. стр. 38.

Месть может возникнуть в связи с самыми различны
ми действиями другого лица. Ими могут быть прежде
всего незаконные, аморальные действия потерпевшего
лица Вместе с тем нередки случаи, когда возникновение
мести связано с правомерными действиями этих лиц1.

Характер действий потерпевшего, в связи с которыми
совершается убийство, имеет большое значение как в отграничении мести от других мотивов, так и в особенности в определении ее низменного содержания. Оценка мести зависит главным образом от предшествовавшего поведения потерпевшего, на почве которого появляется желание причинить вред. Можно сказать, что степень низменного содержания мести обратно пропорциональна аморальному и противоправному содержанию действий потерпевшею

Шакурова была осуждена по ст. 103 УК РСФСР к
шести годам лишения свободы за то, что ударом топора
убила своего мужа, когда он спал. Суд, избирая осужденной сравнительно мягкое наказание, учел прежде всего
то, что потерпевший систематически пьянствовал, изменял ей, неоднократно выгонял ее с детьми из дома, избирал, угрожал убийством. В день совершения преступления потерпевший также находился в нетрезвом состоянии ч учинил дома дебош 2.

Месть как мотив убийства чаще всею возникает в ответ на противоправные и аморальные действия потерпевшего. В этом случае она бывает более глубоко и ярко выражена. Именно, с представлением о расплате за причиненное человеку в прошлом зло связано само возникновение этого мотива Выступая и в данном случае как низменный мотив убийства, месть в отдельных случаях может быть в какой-то мере извиняема поведением самого

1Более узко определяет месть как мотив убийства а л е в. Он пишет: «Убийство из мести предполагает те случаи, когда
потерпевший совершает в отношении виновного какой-либо незаконный или аморальный поступок, который затрагивает интересы после чего, и это, в свою очередь, вызывает у виновного желание убить обидчика» (Научный комментарий к Уголовному кодексу РСФСР Свердловск, 1964, стр. 247) совершенно справедливо заметил, что такое толкование мести не основательно суживает понятие убийства по указанным мотивам. ( Ответственность за преступления против жизни. М, 1964, стр. 123).

2 Архив Верховного Суда Татарской АССР Определение Судебной коллегии от 5 февраля 1964г.

потерпевшего, особой аморальностью его действий и, следовательно, не всегда может свидетельствовать об особой
опасности совершенного убийства.

В этой связи нам представляется не вполне обоснованным предложение о том, чтобы включить месть, если
только она не вызывалась совершением тяжкого преступления в отношении виновного или его близких, в число
обстоятельств, отягчающих ответственность за умышленное убийство4-. Принятие этого предложения привело бы
на практике к игнорированию конкретных обстоятельств
при уголовно-правовой оценке преступления и в конечном счете к неосновательному расширению состава квалифицированного убийства. Можно привести не один пример из судебной практики подтверждающий, что убийство из мести, если даже оно вызывается не совершением тяжкого преступления в отношении виновного или его близких, не всегда свидетельствует о повышенной опасности действий виновного. Степень низменного содержания мести, как уже отмечалось, определяется главным образом конкретными обстоятельствами, с которыми связывает виновный акт расплаты.

Интересный в этом отношении случай был описан в заметке Аркадия Сахнина «Это случилось в Погоще», опубликованной в «Известиях» 15 ноября 1964 г.

В один из религиозных праздников в селе Красный
бор жители этого села Черненков, М. и А. Фролковы совершили убийство односельчанина Струкова. Мотивом убийства явилась месть.

Струков во время Великой Отечественной войны изменил Родине, служил в полиции, оказывал пособничество немецко-фашистским захватчикам, за что в послевоенные годы был судим. По отбытии наказания вернулся в село, где вначале работал мельником, а затем бригадиром колхоза. Виновные — все трое инвалиды, причем двое первых получили инвалидность на фронте, оба лишившиеся правых рук. Потерпевший плохо относился к виновным, притеснял их — все это не могло не усилить у
них чувство ненависти и мести к потерпевшему, что в конечном счете привело к совершению преступления.

1 А. С. Д ж а и д и е р и. Некоторые вопросы квалификации умышленных убийств. Уч. зап. Пермского университета, № 000, 1963, стр. 199.

Автор совершенно правильно указывает, что этому
преступлению способствовала обстановка дикого беззакония, когда «колхозники, в частности инвалиды войны,
лишившиеся рук в боях за Родину, были поставлены в
условия, когда над ними издевался предатель Родины».

Совершенно очевидно, что хотя в данном случае месть
и выступала как низменное побуждение, как акт расплаты, тем не менее она тут не может служить основанием
для отнесения этого убийства к особо опасному виду.

Убийство из мести лишь тогда представляет особую
опасность, когда данный мотив, хотя и возникает в связи
с противоправным и аморальным поведением потерпевшего, однако свое основание имеет в других обстоятельствах, питающих этот мотив. Другими словами, когда месть обусловливается примитивным пониманием справедливости и носит характер родового обычая (кровная месть, п. «к» ст. 102 УК РСФСР)1.

Кровная месть — предшественница других видов мести. При первобытнообщинном строе месть выполняла функцию общественного воздания, осуществляемого в интересах рода. В наши дни этот обычаи сохранился лишь у отдельных народов и выступает как опасный пережиток прошлого.

Основанием возникновения кровной мести в отдельных местностях, где бытует этот обычай, могут быть самые различные обиды, что обусловлено особенностями патриархально-родового быта. Кровная месть может возникнуть на почве убийства, насилия, оскорбления и других действий, с которыми, согласно местным обычаям, связано представление о чести и достоинстве личности 2.

Однако то общее, что характеризует кровную месть
при убийстве,—это ее обязательный, как родового обычая,

1 Помимо УК РСФСР, кровная месть как обстоятельство, отягчающее ответственность за умышленное убийство, предусмотрена также в Уголовных кодексах Казахской ССР (п. «к» ст. 88), Грузинской ССР (п. 8 ст. 104), Туркменской ССР (п. 10, ст. 106).

8 По свидетельству Малиновского (Кровная месть и смертные казни. Томск, 1909) по адатам осетин кровная месть полагалась за убийство родственника, похищение женщины или насилия над ней. «Самою жестокого, обидой считается, если кто при свидетелях убьет собаку и скажет, что убивает ее за принадлежность к такому-то роду покойного; такая обида считается только убийством» (стр. 32),
У абхазцев кровная месть полагалась за отказ невесты или ее родителей от условленного заранее брака, а также за развод, вызванный оскорблениями или дурной жизнью одного из супругов». (Там же).

характер. Именно обязанность причинить зло противнику
превращает кровную месть в опаснейший мотив убийства
и придает ей более широкое, по сравнению с другими
мотивами, содержание.

Кровная месть не поглощается актом совершенного
убийства, а каждый раз ищет нового удовлетворения и,
не найдя его в обидчике, стремится найти его в убийстве
близких родственников. «Особая опасность убийства на
почве кровной мести,— отмечает ,— состоит
не только в самом факте убийства, но и в том, что второе убийство, совершенное на почве кровной мести, как
правило, не изменяет его характера и не снимает «обязанности» с родственников второго потерпевшего мстить за его убийство» 1.

Таким образом, специфика кровной мести как мотива
убийства заключена в том, что она связана с особенностями пережитков родового быта и носит характер родовой вражды. Субъектом убийства на почве кровной мести
могут быть только лица, принадлежащие к группе населения, где распространен обычай кровной мести. Кровная месть может быть осуществлена как непосредственно лицом, которому нанесена обида, так и членами его семьи, близкими родственниками. Если же убийство из мести выступало не как обычай родовой вражды, а являлось актом расплаты за ранее совершенное убийство родственника, то оно должно рассматриваться как совершенное на почве личных неприязненных отношений и при отсутствии других отягчающих обстоятельств квалифицироваться по ст. 103 У К РСФСР.

Повышенную опасность представляет также убийство из мести за правомерное действия потерпевшего. И в этом случае источником мести служит обида, однако эта обида понимается виновным чисто субъективно; в ее основе лежит не действительное зло, причиненное в прошлом виновному, а болезненный эгоизм, обусловленный примитивным пониманием справедливости. Такая месть не имеет каких-либо объективных извинительных обстоятельств. Являясь выражением сугубо эгоистических целей, она во всех случаях свидетельствует о повышенной опасности виновного лица, совершившего убийство.

1 . Квалификация убийства по действующему законодательству. М,, 1966, стр. 77.

По действующему уголовному законодательству месть
за правомерные действия потерпевшего рассматривается
как обстоятельство, отягчающее убийство, лишь в случаях, если последнее было совершено в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга (п. «в» ст. 102 УК РСФСР) либо являлось посягательством на жизнь работника милиции или народного дружинника (ст. 191 2 УК РСФСР). Если же месть возникла на. почве иного правомерного поведения потерпевшего, например, в связи с отказом участвовать в совершении какого-либо преступления, удовлетворить незаконное требование виновного и т. д., то убийство, совершенное по этим мотивам, при отсутствии других отягчающих обстоятельств, квалифицируется как простое убийство. Но и в данном случае определяемая - разнузданным эгоизмом месть выражена в крайней степени и характеризует особую повышенную опасность как преступления, так и преступника. Видимо, отчасти этим можно объяснить наблюдавшееся в судебной практике стремление
расширить границы состава убийства в связи с выполнением 'потерпевшим своего служебного или общественного долга (п. «в» ст. 102).

Так, в судебной практике и теории уголовного права
определенные затруднения вызывает вопрос о квалификации убийства из мести лиц, стремившихся порвать
связь с преступной средой и отказавшихся участвовать в
преступных группировках, занимающихся совершением
различных преступлений. Особая опасность этих видов
убийства настолько очевидна, что судебная практика с
самого начала стала применять к этим случаям п. «в»
ст. 102 УК РСФСР, т. е. рассматривать их как убийство
в связи с выполнением потерпевшим своего служебного
яли общественного долга. Но надо в то же время иметь
в виду, что не всякий отказ от участия в преступлении
связан с намерением лица заниматься общественно полезной деятельностью, и, следовательно, даже при самом, широком толковании понятия «общественного долга» убийство по этим основаниям не может во всех случаях
охватываться п. «в» ст. 102 УК РСФСР. Не охватываются
п. «в» ст. 102 УК РСФСР и другие виды убийства на почве мести за правомерные действия потерпевшего, хотя они также представляют повышенную общественную опасность

Все это дает основание сделать вывод о необходимости изменения редакции п. «в» ст. 102 У К РСФСР, К
убийству при отягчающих обстоятельствах, на наш
взгляд, следует отнести не только убийство в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга, но и убийство на почве мести за отказ выполнить незаконные требования (виновного Такая конструкция ответственности за убийство из мести за правомерные действия потерпевшего дает, с одной стороны возможность правильно определить общественную опасность данного вида убийства, с другой — избежать необоснованно широкого толкования понятия «выполнение
общественного долга» предусмотренного п. «в» ст. 102
УК РСФРР.

§4 УБИЙСТВО ПО МОТИВАМ РЕВНОСТИ

Действующее советское уголовное законодательство не относит ревность к обстоятельствам, которые делают
убийство более тяжким. Убийство из ревности образует
простои состав данного преступления (ст. 103 УК
РСФСР) Такую позицию следует признать совершенно правильной. Являясь выражением узко личных неприязненных отношений, ревность но общему правилу, не
представляет повышенной общественной опасности которая служит основанием для применении более сурового
наказания, предусмотренною за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.

Ревность менее распространенный, чем виды, мотив убийства Она значительно уступает хулиганским мотивам и в особенности мотиву мести. По данным изучения практики Верховного Суда РСФСР в 1966 ревность занимала 11% среди других мотивов убийства.1

Ревность есть враждебно-неприязненное чувство возникающее во взаимоотношениях между людьми чаще всего между полами, и обусловленное близкими даже интимными отношениями. Как мотив общественно опасной деятельности ревность означает стремление к тому

1Согласно результатам криминологического обследования ВНИИ
Прокуратуры СССР на убийство из ревности приходилось 12,3% умышленных убийств (См. . Указ. Работа. стр. 178)

чтобы удержать какое-то благо, одному пользоваться
вниманием, успехами, расположением других лиц.

Ревность олицетворяет эгоизм в отношениях между
людьми. В ее основе всегда лежит раздраженное ложное тщеславие, доведенное злобой и негодованием до болезненного состояния. Поэтому она всегда выступает как
мотив низменный, аморальный, .безнравственный 1. Особенно ярко эта эгоистическая сторона ревности выступает
во взаимоотношениях между полами, где она по существу
является выражением собственнических отношений, перенесенных на близких людей2.

По своему конкретному содержанию ревность как мотив преступления имеет большое сходство с местью. Как
в основе ревности, так и в основе мести лежат обычно
зло и обида, вызванные лично неприязненными отношениями, недовольством действиями потерпевшего, его поведением, отношением к виновному лицу. В обоих случаях лицо стремится причинить как можно больше зла потерпевшему, нанести ему наибольший вред.

Однако, несмотря на сходство, указанные мотивы существенно различаются между собой. Различие обусловлено прежде всего неодинаковой природой их возникновения.

Месть, как было показано, возникает на основе определенных, чаще всего противоправных действий потерпевшего, существенно затрагивающих интересы виновного лица.

1 Напротив считает, что «ревность сама по себе не является низменным побуждением. Однако у конкретных лиц ревность может породить и низменные побуждения: месть, озлобление, зависть и т. п.» (См. . Умышленные убийства. и борьба с ними. 1965, стр. 127—128). Однако это утверждение противоречит содержанию данного мотива. Во-первых, ревности самой по себе в природе не бывает. Как и любой мотив, она находит свое выражение только в каких-либо определенных, конкретных проявлениях. Во-вторых, по своему характеру она целиком складывается из эгоизма, не в меру раздраженного тщеславия. «Ревность, — говорил ,— есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого им предмета; в ней высказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма». (. Соч., т. VII, 1953—1959, стр. 39).

2 «Ревность есть проявление собственнических инстинктов, результат оскорбительного чувства своего исключительного права на обладание данной женщиной (или данным мужчиной»). (. Преступления против личности. М., 1939. стр. 21—22).

го лица. Круг же обстоятельств, вызывающих ревность,
значительно уже. Ревность возникает только на почве
исключительно тесных, сугубо личных, порой даже интимных отношений между виновным и потерпевшим и
обусловлена исключительно боязнью потери, стремлением удержать какое-то благо, сохранить за собой преимущественное право пользоваться взиманием, расположениём других лиц.

Действующее уголовное законодательство не проводит большого различия в наказуемости убийства по указанным мотивам. Как убийство из ревности, так и убийство из мести (если только она не осложняется обстоятельствами, предусмотренными в шп. «в» и «к» ст. 102 У К
РСФСР) остается в рамках ст. 103 УК РСФСР. Вместе
с тем разграничение названных видов убийств, несомненно, имеет большой практический смысл. В частности, с ним связаны методика расследования преступления, организация профилактической работы по предупреждению убийств, а также определение уголовной ответственности и назначение наказания. Характер обстоятельств, с которыми непосредственно связано возникновение мотива, по-разному может влиять на определение ответственности и индивидуализацию вины лица, совершившего преступление.

Так, в приведенном нами выше примере (дело Шакуровой) суд вряд ли бы избрал такое мягкое наказание за
совершенное убийство, если бы мотивом преступной деятельности он признал не месть, вызванную противоправным поведением потерпевшего, а ревность.
Для признания ревности мотивом совершения преступления не играет роли, имеет ли она под собой действительные или ложные основания. Обычно основаниями ревности служит измена или неразделенная любовь. Но как свидетельствует судебная практика, нередко ревность питается сомнениями в верности, преданности, любви. Именно в сомнениях, в недоверии и подозрительности зреют гнев и раздражение, которые делают ревность более бурным и страстным, чем месть и корыстолюбие, мотивом, толкающим людей на совершение тягчайших преступлений.

Мотив ревности в рассматриваемых преступлениях
возникает главным образом в связи с взаимоотношениями
между мужем и женой, между сожителями и другими

лицами, находящимися в близких отношениях Иногда
характер этих отношении таков, что он может служить
несомненным доказательством наличия ревности в поведении лица

Значительную сложность в судебной практике вызывают те случаи квалификации убийств, которые обусловлены отказом потерпевшей выйти замуж, продолжать совместную жизнь или нежеланием принимать ухаживания виновного и т. п.

Было бы неточно во всех случаях относить эти убийства к убийству из ревности Убийство при указанных
обстоятельствах может быть совершено и по другим низменным мотивам, например, из мести, ненависти и т. д.
Оценка действий виновного в этом случае должна производиться в зависимости от его субъективного отношения к совершенному им действию, от непосредственных побудительных причин, с которыми он связывает свое поведение, иначе говоря, от совокупности всех обстоятельств, при которых было совершено преступление. Только всесторонний учет обстоятельств преступления, в особенности взаимоотношений между виновным и потерпевшим, позволяет в каждом конкретном случае сказать, руководствовался ли виновный в своем поведении чувством ревности или он связывал его с актом мести или каким-либо другим побуждением

Некто Андронов вступил в половую связь с гр-кой Н.,
скрыв при этом, что он состоит в браке Н , узнав о семейном положении Андронова, решила прекратить с ним
связь, но последний был недоволен этим. Придя и нетрезвом виде к Н, Андронов вновь предложил Н продолжать
сожительство, но она категорически отказалась Между
ними возникла ссора, в процессе которой виновный ударил Н ножом в теменную часть головы Потерпевшая,
защищаясь от ударов, закрыла голову правой рукой, в
результате чего кисть руки была пробита насквозь Осуществить до конца свое намерение виновному помешала
гр-ка Н-ва, которая схватила его за руку, а потерпевшая
тем временем выбежала из комнаты Виновный был
осужден за покушение на убийство1.

Хотя в описанном случае отказ от продолжения сожительства с осужденным и выступал как непосредственный

1 Архив Верховного Суда Татарской АССР за 1963 г

повод противоправного поведения виновного, совершенное им преступление было бы неправильно расценивать как убийство из ревности

Ревность питается сомнениями в верности, любви, преданности; ее основание составляет раздраженное тщеславие, к удовлетворению которого направлены общественно опасные действия виновного В приведенном при
мере, как это видно из обстоятельств дела, виновный хотел получить удовлетворение в самом факте причинения
вреда потерпевшей. Его стремление было обусловлено
исключительно желанием причинить зло, и поэтому со
вершенное им преступление выступает как акт мести.

Побудительной причиной совершения убийства в рассматриваемых случаях могут выступать и хулиганские
побуждения.

Ревность — исключительно сильный (мотив антиобщественного поведения. По своей силе и стремительности
она уступает только половому инстинкту.

Одной из особенностей данного мотива является то,
что он вызывает систематическое нарастание интенсивности напряжения Мотив ревности, как правило, появляется не сразу, а развивается постепенно, питаясь сомнениями в верности и любви. И чем больше укрепляются
эти сомнения, тем более сильными и опасными становится злоба и негодование, которые всегда сопровождают этот мотив.

Систематическое нарастание интенсивности напряжения при определенных условиях, особенно когда ревность
неожиданно сталкивается с обстоятельствами, подтверждающими сомнение (например, изменой), может привести к исключительно сильной вспышке нервного возбуждения. В некоторых случаях это вызывает, особенно у людей с неуравновешенностью процессов возбуждения и
торможения, даже состояние так называемого физиологического аффекта, при котором лицо не только теряет способность проявлять должную регуляцию волевого поведения, но и не всегда отчетливо сознает, что оно делает
Достаточно вспомнить поведение Позднышева из «Крейцеровой сонаты» Л. Н Толстого в момент убийства им своей жены, чтобы можно было наглядно представить
себе это состояние. «В ту минуту, как я делал это, — говорил Позднышев,— я знал, что я делаю нечто ужасное,
такое, какого никогда не делал и которое будет иметь

ужасные последствия. Но сознание это мелькнуло как
молния и за сознанием тотчас же следовал поступок»1

В связи с этим возникают вопросы: как к этому должно относиться законодательство и судебная практика,
может ли такое состояние влиять на квалификацию, в частности, служить основанием для применения ст. 104
УК РСФСР или же оно должно учитываться только при
применении наказания?

Эти вопросы, как известно, были подвергнуты широкому обсуждению в советской юридической литературе,
особенно в связи с наличием оговорки, содержащейся в
п. «а» ст. 136 УК РСФСР 1926 г, согласно которой ревность могла рассматриваться как отягчающее обстоятельство в случаях, если она не подпадала под признаки состава, устанавливающего ответственность за убийство в
состоянии внезапно возникшего сильного душевного
волнения

М Д Шаргородский, анализируя данную оговорку,
приходил к выводу, что если ревность сама по себе вызвала состояние сильного душевного волнения, то убийство, совершенное в таком состоянии, должно рассматриваться как совершенное при смягчающих обстоятельствах. Вместе с тем он же оспаривал мнение о том, что
измена, происшедшая в присутствии одного из супругов,
является тяжким оскорблением 2.

Вывод М Д. Шаргородского не нашел сторонников
среди советских криминалистов, так как он находится в
противоречии с требованием закона, согласно которому
сильное душевное волнение признается смягчающим обстоятельством, если оно вызвано насилием или тяжким
оскорблением со стороны потерпевшего, либо другими незаконными действиями потерпевшего, если они могли
повлечь тяжкие последствия для виновного и его близких.

Нельзя также согласиться с мнением отдельных авторов, считающих возможным квалифицировать убийство
из ревности в состоянии аффекта как менее опасное
(ст. 104 УК РСФСР) лишь в тех случаях, когда аффективное состояние вызвано изменой одного из супругов3.

1 Собр. Соч., том XII, 1964, стр. 207
2 Преступления против жизни и здоровья М—Л, 1948, стр. 179.

3 Умышленные убийства и борьба с ними.
Воронеж, 1965, стр. 130

Признание измены, даже совершенной на глазах другого супруга, тяжким оскорблением противоречит моральной оценке ревности как явления общественной жизни и мотива поведения. Ревность есть проявление, эгоизма во взаимоотношениях между людьми, и независимо
от того, вызывается ли этот мотив действительными или
ложными основаниями, он во всех случаях является низменным побуждением. Аффективное состояние, вызванное в подобных случаях ревностью, выступает не как результат поведения потерпевшей (или потерпевшего), а
как следствие болезненного эгоизма, себялюбия, раздраженного тщеславия.

Наглядной иллюстрацией может служить дело Тарасова, рассмотренное Верховным Судом РСФСР 1.

Тарасов состоял в зарегистрированном браке с гр-н
Т., однако они часто между собой ссорились, прекращали
совместную жизнь, а затем вновь сходились. Незадолго
до совершения убийства виновный узнал, что потерпевшая сожительствует с С.

В день убийства виновный, будучи нетрезв, стал об
этом спрашивать потерпевшую. В ответ последняя заявила ему, что жить с ним не желает и что она ему неверна. Виновный схватил топор и нанес им потерпевшей
11 ударов, от которых она скончалась.

Верховный Суд РСФСР согласился с мнением суда
первой инстанции, квалифицировавшего действия виновного по ст. 102, п. «г» УК РСФСР.

Будучи обусловленным главным образом свойствами
личности виновного, аффективное состояние, вызванное
ревностью, не может рассматриваться законодательством
и судебной практикой как обстоятельство, дающее основание для квалификации совершенного преступления
по статье, предусматривающей ответственность за умышленное убийство, совершенного при смягчающих обстоятельствах (ст. 104 УК РСФСР). Вместе с тем этим не сказано, что подобное состояние не должно приниматься в расчет при определении уголовной ответственности, индивидуализации вины осужденного и назначении наказания. Рассматривая преступление как проявление воли, советское уголовное законодательств, естественно, не может при решении этих вопросов игнорировать развитие

1 Архив Верховного Суда РСФСР. Определение Судебной коллегии от 5 сентября 1966 г.

сознания и воли виновного лица, в частности, его способность
регулировать свое поведение, оценивать значение и характер содеянного и предвидеть результаты своих действий. Всеми своими постановлениями оно ориентирует
судебно-следственные органы на то, чтобы они при привлечении к уголовной ответственности и назначении наказания учитывали все обстоятельства, характеризующие как преступление, так и личность виновного. С этой
точки зрения для оценки убийства из ревности большое
значение будет иметь не только состояние аффекта (которое при определенных обстоятельствах может рассматриваться как обстоятельство, дающее основание для смягчения наказания в пределах санкции ст. 103), но и то, чем вызвана ревность, в частности, вызвана ли она действительными или ложными основаниями. Совершенно очевидно, что степень низменного содержания и общественной опасности ревности как мотива совершения преступления во всех этих случаях не может быть одинаковой.

§ 5. УБИЙСТВО С ЦЕЛЬЮ СКРЫТЬ ДРУГОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ИЛИ ОБЛЕГЧИТЬ ЕГО СОВЕРШЕНИЕ И РАВНО СОПРЯЖЕННОЕ С ИЗНАСИЛОВАНИЕМ

Среди обстоятельств, характеризующих мотив и цель
преступления, закон предусматривает убийство с целью
скрыть или облегчить совершение другого преступления,
а равно сопряженное с изнасилованием (п. «е» ст. 102
УК РСФСР).

В п. «е» ст. 102 УК РСФСР по существу предусматривается три различных вида убийствам Обстоятельством,
повышающим общественную опасность убийства, в данном случае служит не сам по себе факт совершения второго преступления, не сочетание двух преступлений, а
главным образом наличие особо низменной, антиобщественной цели, ради осуществления которой виновный
приносит в жертву жизнь другого человека. В действующем законодательстве эта мысль выражена более отчетливо, поскольку, в отличие от УК РСФСР 1926 г., оно не
связывает квалификацию деяния с тяжестью преступления, с целью сокрытия иди для облегчения которого совершается убийство.