Тюркские конструкции со вспомогательным глаголом и деепричастием на – п (преимущественно на материале языков кыпчакской группы) (стр. 1 )

Тюркские конструкции со вспомогательным глаголом и деепричастием на - п

(преимущественно на материале языков кыпчакской группы)[1]

1. Введение

Главная задача, поставленная в данной работе – «инвентаризация» грамматической семантики тюркских вспомогательных глаголов и установление связи грамматических значений, передаваемых такими глаголами, с их лексическим значением. Работы подобного жанра время от времени осуществлялись на разных группах тюркской языковой семьи, см., например, (Anderson 2004), (Bacanli 2009) для алтайских тюркских, а также посвященную тому же алтайскому языку монографию (Тазранова 2005), посвященную грамматической семантике глаголов бытия (= глаголы позиции и ненаправленного движения в предлагаемой работе).

Данный подход, однако, обладает рядом особенностей, предопределяющих как плюсы, так и минусы исследования. В числе негативных, прежде всего, – то, что он не позволяет точно определить грамматические функции той или иной вспомогательной глагольной лексемы. Чтобы узнать точное грамматическое значение, или, вернее, набор значений некоторого глагола, необходимо для каждого исследуемого языка получить интерпретации сочетания данной лексемы с единицами всех акциональных классов, как это делается, например, в (Лютикова и др. 2006), (Шлуинский 2006).

Целью данной статьи, напротив, является описание лексического состава и грамматических функций вспомогательных глаголов и поиск очень общих, инвариантных грамматических значений, наблюдаемых в языках кыпчакской группы и шире – в тюркских языках в целом. В работе предпринимается лишь попытка сформулировать инвариантное для различных тюркских языков грамматическое значение того или иного вспомогательного глагола. Каждый из исследуемых нами глаголов, таким образом, оказывается снабжен определенным грамматическим ярлыком или ярлыками, располагая которыми можно строить некоторые предположения о наличии либо отсутствии регулярной связи между лексическим и грамматическим значениями. Данные ярлыки носят весьма абстрактный характер и не претендуют на окончательную грамматическую характеристику того или иного глагола, однако без них системные наблюдения над связью лексической и грамматической семантики представляются невозможными. Отметим, что похожий метод использовался, например, для исследования тюркских языков Алтая и Андерсоном, см., например, (Anderson 2004: 30-33), где представлена самая базовая грамматическая семантика вспомогательных глаголов без учета их взаимодействия с акциональной структурой глаголов разного типа. Важно также, что если в рассмотренных языках имеет место варьирование грамматического значения некоторого глагола (см. пример 22 с глаголом bol как наиболее представительный), мы пытаемся проиллюстрировать все имеющиеся значения.

Таким образом, в работе предпринимается попытка найти зависимость приобретенного глаголом грамматического значения от тематического класса, к которому он принадлежит. Для решения этой задачи все тюркские вспомогательные глаголы разбиты на следующие шесть тематических классов: глаголы позиции и ненаправленного движения, глаголы смены собственности, глаголы изменения пространственного положения пациенса, глаголы направленного движения, глаголы восприятия, бытийные глаголы. Как представляется, выделение подобных классов позволяет сделать некоторые наблюдения о зависимости грамматической семантики глагола от его лексического значения.

2. Объект и методы исследования

В тюркских языках присутствует класс глаголов, имеющих одновременно два варианта употребления. В одном из них такие глаголы идентичны обычным лексическим глаголам, в другом они выполняют грамматическую функцию подобно вспомогательным глаголам быть и иметь в европейских языках. Такие глаголы в тюркологической литературе чаще всего называются вспомогательными (а образования с их участием сложными или составными глаголами, аналитическими формами и т. д.), см., например: (Котвич 1962), (Тенишев 1988), (Тенишев, Дыбо 2006) и др. Одно из главных отличий таких тюркских глаголов от европейских состоит в их количестве: обычно такой подкласс вспомогательных глаголов составляет около 20-30 единиц, см. среди прочих (Щербак 1981: 135).

В данной работе мы ограничимся конструкциями, образуемыми от лексических глаголов в форме деепричастий на -p (и их аналогами: в чувашском – деепричастием на -sa и в якутском – на -(A)n). В статье описаны 23 основных наиболее распространенных вспомогательные глагола. Исключение составили глаголы начинать и кончать – их семантика достаточно тривиальна, к тому же они, в отличие от остальных глаголов с грамматическими функциями, лишены собственно лексического употребления, т. е. не могут передавать значений типа брать, стоять и т. д., а употребляются лишь вместе с другими глаголами, аспектуальные, модальные и прочие характеристики которых они модифицируют. За рамками описания останется также небольшое количество глаголов типа татарского бас- – давить, встречающихся в качестве вспомогательных в различных тюркских языках не столь регулярно.

Основной языковой материал был собран из казахского, киргизского, татарского, кумыкского и карачаево-балкарского языков, при этом при исследовании были рассмотрены также данные чувашского, алтайских, саянских, якутского, уйгурского и др. тюркских. Для первых пяти языков использовался опрос носителей, а также следующие источники: казахский – (Туймебаев 1991, 1992), (Оралбаева 1989), грамматический справочник по казахскому языку с сайта , словарь с сайта http:///; киргизский – (Юдахин 1985); татарский – (Закиева, Ганиева 1993), (Русско-татарский словарь 2001), (Ганиев 2003), интернет-ресурс http://. ru; кумыкский – (Джанмавов 1967), (Гаджиев 2002); карачаево-балкарский – (Текуев 1979), а также из словаря www. balkaria. *****. Приведенные примеры из всех пяти языков получены из данных источников, опросом носителей, либо из интернета. Описания глаголов будут снабжаться отсылкой к древне-тюркской форме по (Древнетюркский словарь 1969).

Работа разбита на шесть тематических рубрик в соответствии с выделенными лексическим типами глаголов. Описание каждого глагола представляет собой отдельную анкету с уникальным номером, способ представления данных по каждому глаголу стандартен внутри всей работы. Анкета начинается представлением фонетической оболочки описываемого глагола в древне-тюркском и пяти перечисленных выше языках. Далее следуют грамматические ярлыки, обнаруженные нами в представленных выше источниках, где они используются для описания функций данного глагола в конкретном языке. Термины и описания, употребляемые авторами дескриптивных грамматик, зачастую носят достаточно условный характер, как то: «стремительность» (Гаджиев о кумыкском бер), «значение интенсивности и внезапности» (Ганиев о татарском ташла), «констатация факта с модальным оттенком» (Текуев о карачаево-балкарском чыкъ) и т. д.… Мы однако предпочли привести все эти не всегда прозрачные характеристики в неизменном виде, лишь снабдив их необходимыми примерами. После примеров из выбранных нами пяти языков следует более подробное обсуждение, сопровождающееся примерами из других тюркских языков. В ходе такого обсуждения также предлагаются обнаруженные нами параллели с русскими конструкциями, а также некоторые примеры грамматикализации тюркских вспомогательных глаголов в морфологические показатели. Для некоторых глаголов (там, где это доступно по грамматическим описаниям) обсуждаются сочетаемостные ограничения на переходность и другие особенности дистрибуции. В конце анкеты формулируется инвариантное значение (значения) описываемого глагола.

3. Глаголы позиции и ненаправленного движения

1. стоять, др.-тюрк. – tur; казахский – тұр; киргизский – тур; татарский – тор; кумыкский – тур; карачаево-балкарский – тур

Язык	Функции вспомогательного глагола согласно грамматическим описаниям
каз.	настоящее время
кирг.	длительность или постоянство действия, пребывание в каком-л. состоянии
тат.	длительность, регулярность или постоянство действия, пребывание в каком-л. состоянии; продолжение действия, повторяемость, длительность и регулярность действия; действие, происходящее постоянно или регулярно
кум.	действие происходит непосредственно в момент речи; многократность действия; действие носит временный характер; действие, которое произошло недавно
к.-б.	длительное действие одновременно с моментом речи, начатое до момента речи; действие, происходящее постоянно, непрерывно; факт с оттенком постфакта; многократность действия, проявляющаяся как постоянное свойство; результат действия, полная его исчерпанность

1'.[2] Татарский

… сихри бер моң … өзлексез явы-п тор-ды.

волшебный один мелодия постоянно падать-Conv стоять-Pst

… волшебным дождем лилась музыка.

Пример демонстрирует длительное действие, внутрь которого помещен момент речи.

2. лежать, др.-тюрк. – jat; казахский – жатыр; киргизский – жат; татарский – ят; кумыкский – ят; карачаево-балкарский – жата

Язык	Функции вспомогательного глагола согласно грамматическим описаниям
каз.	продолжающееся, незаконченное действие
кирг.	длительность действия
тат.	выражает длительность, обычность, постоянство; соответствие действия данному моменту действия; длительное, продолжительное действие безотносительно к его пределу
кум.	---[3]
к.-б.	---

2'. Татарский

Безгә, кыш буе мәдрәсәдә киб-еп ят-кан шәкертләргә …

нам, зима в. течении в. медресе сохнуть-Conv лежать-Pfct шекерам

Нам, сохнувшим всю зиму в медресе шекерам,…

Также пример на длительное действие, наблюдаемое, однако, «снаружи», после того, как оно уже завершилось.

3. сидеть, др.-тюрк. – oltur; казахский – отыр; киргизский – олтур; татарский – утыр; кумыкский – олтур; карачаево-балкарский – олтур

Язык	Функции вспомогательного глагола согласно грамматическим описаниям
каз.	продолжительность действия
кирг.	длительность и непрерывность действия
тат.	продолжительность, длительность действия в одном месте; значение непрерывности, длительности
кум.	неожиданное действие, которое не одобряется говорящим; говорящий не был очевидцем совершения действия
к.-б.	---

3'. Киргизский

Акмат, биз менен суйле-ш-уп олтур-уп, ачуулан-а кет-ти

Акмат мы с говорить-Rec-Conv сидеть-Conv сердиться-Conv уходить

Акмат, разговаривая с нами, (вдруг) рассердился.

Фоновый процесс, длительность которого подчеркнута вспомогательным глаголом, включает в себя другой процесс.

4. ходить, др.-тюрк. – jürü; казахский – жүр; киргизский – жур; татарский – йөр; кумыкский – юрю; карачаево-балкарский – жюрю

Язык	Функции вспомогательного глагола согласно грамматическим описаниям
каз.	придает действию основного глагола характер длительности или постоянства
кирг.	придаёт действию характер длительности, постоянства
тат.	длительное, постоянное действие; длительное действие, которое совершается во время движения или перемещения
кум.	действие, происходящее регулярно, постоянно
к.-б.	длительное действие действие, воспринимаемое как свойство повторяющиеся действия

4'. Казахский

Ол үнемі «орындалмаған үш арманым бар»

он все. время не. выполненный три мечта есть

деп айтып жүреді е-кен.

Conj говорить ходить-Past Aux-Pfct

Он говорил все время: «У меня есть три несбывшихся мечты».

Казахский пример демонстрирует регулярно повторяющееся действие (хабитуалис).

Как правило, глаголы данной группы выражают длительность действия в прошлом или настоящем и передают грамматическое значение настоящего времени, прогрессива, имперфектива. В настоящем времени допустима хабитуальная интерпретация. Современные казахские грамматики часто апеллируют к данным глаголам как показателям настоящего времени. В алтайском, см. (Баскаков 1966), они имеют следующее значение: tur- «длительность совершения действия»; jat- «совершение действия в данный момент». Узбекские тур-, ўтир и юр- «передают семантику дуративного способа действия» (Насилов 1989:147). Длительные, многократные, повторяющиеся, долго продолжающиеся действия задают глаголы тур-, jат-, отур-, jÿр- в алтайском языке, (Тазранова 2005).

Эта группа глаголов встречается в грамматической функции в тюркских языках наиболее регулярно, см., например, (Тенишев 1988: 328): «Так, в большинстве тюркских языков настоящее время, как правило, формируется из причастия на -ar/-er сложного глагола, состоящего, в свою очередь, из деепричастия на -yp/-ip/-p или на -a/-e/-j, основного глагола + вспомогательный глагол (jat-, tur-, jata tur-, jür- в различной степени морфологической редукции этих конструктивных морфологических элементов), т. е. от kele jatar, ‘я подхожу в данный момент’, в староузбекском языке до gel-j-ar yn < gele-jat-ar-man в современном туркменском языке. Таким образом, данная форма является не чисто временной, а видовременной, в которой категория вида выражается либо аналитически в виде вспомогательного глагола jat- в форме причастия будущего времени или комплекса jat-a tur-ur, либо синтетически (из стяжения вспомогательного глагола) в виде аффикса -j в туркменском языке.», см. также (Котвич 1962). Другая, более правдоподобная точка зрения на туркменский презенс состоит в том, что он, как и аналогичный показатель в турецком и азербайджанском языках, возводится к глаголу jor-, ходить, см. (Грунина 2002, Щербак 1981:74).

Интересен вопрос о распределении данных глаголов в одном и том же языке. В (Щербак 1981:137) находим наблюдение о том, что употребление вспомогательного jор(у)- характерно для языков огузской группы, о(л)тур- / олур- употребляется в ряде кыпчакских, тувинском, хакасском и шорском; тур- – во всех языках кроме огузских. Представляется, что наиболее нейтральным, т. е. обладающим более общим, неспецифицированным значением продолженного действия и демонстрирующим наименьшие лексические ограничения, по крайней мере в языках кыпчакской группы, является tur-.[4] Отметим также, что как утверждается в (Котвич 1962: 210), тюркским основам идти, yörü-, yüri-, bar - соответствуют в этой функции монгольская и маньчжурская yabu-. Вот как описывается данная группа глаголов в казахском, где все они, по мнению подавляющего большинства авторов описательных и учебных казахских грамматик, выражают настоящее время, (ГСКЯ):

«Отыр указывает на действие, происходящее в данный момент речи. … Олжас пен Арай шахмат ойнап отыр. (Олжас и Арай играют в шахматы).

Жатыр придает действию постоянный характер и указывает на длительность: Студенттер сабақ оқып жатыр. (Студенты учатся). Әжем ұйықтап жатыр. (Бабушка спит).

Тұр придает действию характер повторения, указывая на то, что действие происходит в данный момент речи: Әнші сахнада ән айтып тұр. (Певец на сцене поет песню). … Айжан, айналайын, жиі келіп тұр. (Айжан, айналайн, заходи почаще).

Жүр указывает на продолжительность действий и их повторяемость: Саят далада ойнап жүр. (Саят играет на улице).»

В некоторых тюркских данные глаголы выделяются в отдельный класс из-за того, что будучи употреблены в лексическом значении, обладают отдельной парадигмой при образовании форм настоящего времени. Так, например, в туркменском, (Blacher 1996), настоящее время от обычных глаголов образуется прибавлением к суффиксу -ÿar-, восходящего к ÿat- лежать, см. (Тенишев 1988: 328), личных окончаний, в то время как четыре описываемых туркменских глагола просто присоединяют личные окончания. Похожим образом обстоит дело в казахском языке, с той лишь разницей, что в нем вспомогательные глаголы еще не грамматикализовались в суффикс и простая форма настоящего времени от вспомогательных глаголов оказывается противопоставлена сложным (деепричастие на -п + вспомогательный глагол) формам обычных глаголов, см. ГСКЯ.

В ряде языков эти глаголы (см. процитированные выше староузбекский, туркменский и азербайджанский примеры) грамматикализовались в аффиксы, об чем также пишет : «…вспомогательных глаголов тур-, jор-, jат-, отур-, которые подверглись значительной грамматикализации и находятся на разных ступенях превращений в обычные словоформы…» (Щербак 1981:74). Так, в тувинском, (Исхаков, Пальмбах 1961), показатель -тыр- образует так называемое «прошедшее повествовательное время»: деп-тар – «оказывается, он сказал», «и вот он говорит»; алып-тыр – «оказывается, он взял», «и вот он берет». Также «[п]римером окончательно выделившихся морфологических образований могут служить формы типа турецкого настоящего конкретного на jор- и узбекского настоящего данного момента на jап-, ср.: тур. гäлi jорум, узб. кäл(а)jапман», (Щербак 1981:75). Похожая ситуация в чувашском, где показатель настоящего времени представляет собой -t-, предположительно от tur-, (Левитская 1976: 60-61), см. приведенные там же парадигмы других тюркских, а также (Anderson 2004) для алтайских и саянских языков и т. д. см., однако, (Мудрак 2009:59-61).

Примечательно, что некоторые употребления глаголов позиции в русском в целом напоминают те значения, которые, очевидно, явились отправной точкой грамматикализации значения длительности / одновременности в тюркских языках, ср.: Я стоял курил на балконе когда эта девятка пролетела по пролетарской...; Гуглил часа 3-4 сидел читал тут топики. В качестве аналога среди глаголов ненаправленного движения в русском можно привести глагол не(одно)направленного движений пойти, который в русском может означать начальную фазу процесса: Быстро засунул в ремингтон чистый лист и пошел барабанить по клавишам двумя только пальцами…

Итак, можно сказать что для данной группы глаголов характерны следующие грамматические функции:

Грамматическая функция – прогрессив/имперфектив/хабитуалис.

4. Глаголы смены собственности

Оба тюркских глагола, ал - брать и бер - давать, регулярно передают грамматическое значение аппликатива, вводя в аргументную структуру нового участника, являющегося бенефициантом описываемой ситуации. При этом ал- делает бенефициантом субъект основного глагола (сделать нечто для себя), бер- некоторое третье лицо (сделать нечто для кого-то другого), см., например, (Rentzch 2006) об уйгурском al- и развившемся из него суффиксе -ival (ip + al à ival). Кроме этого, у ал- и бер- есть еще некоторые аспектуальные значения, см. ниже. Здесь в первую очередь будут описаны аспектуальные функции данных глаголов, т. к. аппликативное употребление достаточно прозрачно семантически и мало меняется от одного тюркского к другому.

5. брать, др.-тюрк. – al; казахский – ал; киргизский – ал; татарский – ал; кумыкский – ал; карачаево-балкарский – ал

Язык	Функции вспомогательного глагола согласно грамматическим описаниям
каз.	действующее лицо совершает данное действие для себя или в отношении себя
кирг.	действие для себя
тат.	совершение действия в короткий промежуток времени; завершение, результат действия; действие происходит в продолжение короткого времени в известных границах, пределах; действие совершается в интересах субъекта
кум.	действие, происходящее энергично, интенсивно
к.-б.	действие для себя, происходящее энергично, быстро

5'.a Киргизский

Курманбек дарылан-уп ал-ды.

Курманбек лечиться-Conv дать-Pst

Курманбек полечился.

5'.b Карачаево-балкарский

Адресин жаз-ып ал-ды-ла.

адрес писать-Conv дать-Pst-Pl

Они записали адрес.

Предположительно, оба приведенных примера (однозначна такая интерпретация лишь в первом) передают ограниченность действия во времени, причем такое действие совершенно не обязательно заканчивается достижением результата.

Отметим, что в русском языке также существуют конструкции с глаголами взять, взяться и браться, акцентирующие ту или иную фазу события. Взять (сочетается только с совершенным видом) вводит неожиданно наступившие действия: А он возьми (да / и) сбеги; Тогда еще историк взял да и спросил меня: "Какая фамилия у Петра Первого?". Рефлексивные глаголы взяться и браться задают начальную фазу некоторого процесса: Он брался / взялся изучать английский / за изучение английского. При этом браться но не взяться вводит так называемые антирезультативные действия (т. е. действия, не достигшие предполагаемого результата): Он несколько раз брался / *взялся изучать английский.

Как указано в (Шлуинский 2001), чувашский аналог il-брать функционирует как: «делимитатив (почитать), семельфактив (куснуть), антирезультатив (потерять и найти)»; в (Шлуинский 2006) говорится, что данный чувашский глагол образует «аттенуативные конструкции, значение которых в литературе характеризуется как кратковременность действия»; тот же автор в (Шлуинский 2009) говорит о тубаларском al- как имеющем аспектуальное значение делимитатива; в (Bacanli 2009) данному глаголу в алтайских языках приписывается инхоативно-ингрессивная функция.

Обобщая сказанное (в основном на материале, собранном ), аспектуальное значение глагола брать можно охарактеризовать как ограничивающее временные рамки события: «Указание на ограниченную во времени результирующую фазу ситуации, как наиболее распространенный случай можно признать центральным, прототипическим значением конструкции со вспомогательным глаголом il-», (Шлуинский 2009).

Часто глагол al- упоминается также как передающий значение возможности, однако, по нашим данным, такая интерпретация возникает, если лексический глагол оформляется конвербом на гласный, а не -p, мы же здесь ограничиваемся только рассмотрением -p конвербов. Именно к этому типу конструкций (конверб на гласный) относится большинство примеров превращения al- в суффиксальный показатель, например, чувашская (ср. также карачаево-балкарский, тубаларский, кумыкский) морфема -aj- со значением возможности скорее всего восходит именно к такой конструкции, см. (Левитская 1976: 54). Уйгурский, однако, грамматикализует al- именно от конверба на -p: tep-iw-al-d-im – я это нашел (и это не мое, я воспользовался шансом), (Bridges 2008).

Грамматическая функция – аппликатив/лимитатив.

6. дать, др.-тюрк. – ber; казахский – бер; киргизский – бер; татарский – бир; кумыкский – бер; карачаево-балкарский – бер

Язык	Функции вспомогательного глагола согласно грамматическим описаниям
каз.	действие совершается по поручению другого лица или для другого лица
кирг.	действие для другого лица; придаёт действию оттенок решительности, категоричности
тат.	результативное действие совершается по поручению другого лица или для другого лица; действие производится не для говорящего, а для другого лица
кум.	стремительность, быстрота совершения действия; законченность, завершенность действия в пользу другого лица
к.-б.	---

6'.a Киргизский