Пермский фанерный комбинат (стр. 7 )

Состояние предприятия на рынке ценных бумаг.

Закрытое акционерное общество "Пермский фанерный комбинат"

Краткое наименование:	ЗАО "ПФК"
ИНН:
Код СКРИН:	PFKAB
Субъект	Пермская область
Местонахождение:	Пермский край, Нытвенский район, пос. Уральский
Почтовый адрес:	Пермский край, Нытвенский район, пос. Уральский
ОГРН:
Дата гос. регистрации:	30.09.2002
Орган гос. регистрации:	МРИ МНС РОССИИ N 7 ПО ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ И КОМИ-ПЕРМЯЦКОМУ АВТОНОМНОМУ
Контактные телефоны:	(342; 95-441
Факс:	; 3-02-23.
E-mail:	Ludmila. *****@***com
Руководитель:	- Генеральный директор
Отрасль:	Производство клееной фанеры, древесных плит и панелей
Торговля ЦБ:
Статус предприятия	В процессе ликвидации (по состоянию на 26.04.2007)

СВЕДЕНИЯ О РЕОРГАНИЗАЦИИ ЭМИТЕНТА, ЕГО ДОЧЕРНИХ И ЗАВИСИМЫХ ОБЩЕСТВ

Закрытое акционерное общество "Пермский фанерный комбинат"

Сведения о начале деятельности юридического лица .

Дата Номер записи Вид регистрации Регистрирующая организация 30.09.2002 Р17001 (сообщение о созданном до 01.07.2002) Межрайонная инспекция Министерства Российской Федерации по налогам и сборам № 7 по Пермской области и Коми-Пермяцкому автономному округу 28.03.1994 381 Сведения о регистрации до 01.07.02 при создании юр. лица Администрация Нытвенского района Пермской области

Сведения о статусе юридического лица.

Дата Статус 26.04.2007 Находится в стадии ликвидации 13.01.2005 Действующее

НОВОСТИ О РЕОРГАНИЗАЦИИ ЭМИТЕНТА, ЕГО ДОЧЕРНИХ И ЗАВИСИМЫХ ОБЩЕСТВ

	27.02.2007	ЗАО "Пермский фанерный комбинат" будет ликвидировано
	24.03.2004	ООО "ПЛК" получило контроль над 40% акций ЗАО "ПФК"

Источник: http://www. *****/issuers/pfkab/ на 28.10.2007г

Итоги:

«Эксперт Online» / 8 февраля 2007

Пошли в лес

Андрей Денисенко

Компания «Свеза» (основана в 1997 году, аффилирована с -групп») планирует серьезно укрепить свои позиции на территории Пермского края.

Фото: ИТАР-ТАСС

Вдекабре 2005 года «Свеза» приобрела Пермский фанерный комбинат — крупнейшего экспортера фанеры на территории России. В ближайшее время эта компания планирует привлечь дебютный синдицированный кредит на 200 млн евро, организаторами которого выступают Commerzbank AG, Standard Bank, VTB Bank Europe и Международный московский банк. Кредит будет использован компанией для рефинансирования приобретения 100% акций Пермского фанерного комбината акционерами «Свезы» и для общекорпоративных целей.

фанерный комбинат» – одно из крупнейших предприятий деревообрабатывающей промышленности в стране по производству плитных материалов. ПФК выпускает до 120 тыс. куб. м фанеры и до 200 тыс. куб. м древесно-стружечных плит в год. До 70% общего объема фанеры продается на экспорт. Годовой объем продаж – более 2 млрд рублей.

Кроме того, в 2006 году «Свеза» перевела в Пермский край свой центр формирования прибыли – инвестиционную компанию и торговый дом. Тем самым подконтрольный «Северстали» холдинг стал второй по счету организацией, воспользовавшейся 4−процентной налоговой льготой. Напомним, решение о снижении налога на прибыль с 24% до 20% было принято региональной администрацией Пермского края в 2006 году.

Интересно, что до 2005 года вокруг Пермского фанерного комбината шли настоящие бои. Первую рейдерскую атаку (http://www. *****/printissues/ural/2004/37/37ur-utema9/ )на ПФК организовали известные пермские бизнесмены Юрий Медведюк и Александр Городецкий. Официальным игроком стала учрежденное ими компания». Весной 2003 года, под прикрытием PR-технологий, облеченных в форму бюллетеня «Уральский фанерщик», была организована скупка акций предприятия. Однако таким образом в собственность Лесопромышленной компании перешло всего около 200 акций, что составляло 0,02% пакета. Естественно, активных торгов вокруг столь незначительного пакета не возникло: обладание им не дает ни доступа к реестру (для этого требуется как минимум 1% акций), ни права вносить предложения на обсуждение собрания акционеров (требуется 2%). Тогда высказывалось мнение, что скупка — разовая мера, необходимая для выяснения реальной стоимости акций ЗАО.

Убедившись, что тактика скупки акций не приносит результатов, компания Медведюка обратилась к судебным механизмам. Предметом спора стало объединение Пермского фанерного комбината с Жешартским (ЖФК, Республика Коми). Оба производства уже имели опыт кооперации, будучи представленными на международном рынке совместной компанией United Panel Group. Подтверждением общих интересов на более высоком уровне стало создание в Москве Коми-Пермской лесной компании (КПЛК). Президентом КПЛК стал генеральный директор Жешартского комбината Игорь Беккер. Для закрепления отношений предприятия продали друг другу блокирующие пакеты акций. Таким образом, ЖФК получил два пакета по 19,9% акций.

Именно эта сделка и стала предметом судебного иска структуры Медведюка. В роли «пострадавшего» (то есть не получившего уведомление о сделке) выступил акционер ПФК Владимир Жуков, который передал часть своих акций Лесопромышленной компании. Затем последовала череда судебных разбирательств, временную победу в которых одерживала то одна, то другая сторона. Результатом одного из судебных процессов стала передача реестра акционеров ПФК от московского регистратора «Дарос» пермскому регистратору «Регион».

К апрелю 2004 года в руках собственников Лесопромышленной компании оказалось 40,6% акций ПФК. На тот момент в руках менеджмента ПФК и рядовых сотрудников оставалось порядка 45%, еще 11% контролировал собственник Коми-Пермской лесной компании Игорь Беккер. В апреле же 2004 года Лесопромышленная компания созвала внеочередное собрание акционеров, на котором был избран новый генеральный директор ПФК – Владимир Белкин. Впрочем, на предприятие новый генеральный директор так и не попал – все попытки пресекались менеджментом ПФК, который поднял на защиту комбината рядовых работников и жителей поселка Уральский, где и расположен комбинат. Поселок Уральский в то время напоминал укрепленный район – баррикады на улицах и вооруженная охрана на территории комбината. Надо отметить, что не обошлось без стрельбы – когда Владимир Белкин с охраной прорвался-таки на территорию, между сотрудниками охранных предприятий с обеих сторон завязалась перестрелка.

В итоге судебных разбирательств пакет акций, доставшийся Лесопромышленной компании, был возвращен менеджменту ПФК. А в декабре 2006 года стало известно о покупке 90% акций Пермского фанерного комбината холдингом «Свеза». Аналитики не могут дать однозначной оценки – зачем крупнейшему сталепромышленному холдингу активы в деревообработке. Можно лишь предположить, что компания Алексея Мордашова проводит серьезную реструктуризацию бизнеса – на днях стало известно о продаже «Северсталь-авто» генеральному директору этого предприятия Вадиму Швецову.

«Укрепление позиций «Северстали» в лесопромышленной отрасли можно считать следствием оппортунистических настроений в топ-менеджменте этой компании. Видимо, они чувствуют за лесной отраслью серьезный потенциал к росту и наращивают там свои активы», — говорит аналитик Альфа-банка Владимир Жуков.

Источник: http://www. *****/articles/2007/02/08/severostal/ на 24.11.2007г.

«Эксперт Урал» №37(162) / 4 октября 2004

Дополнительный материал к статье  «Чисто законный передел» http://www. *****/printissues/ural/2004/37/37ur-utema8/

ПФК: постреляем?

В феврале 2004 года комбинат стал объектом рейдерской атаки: предложение о покупке получили все миноритарии ПФК — работники предприятия. Как оказалось, за этим стоят менеджеры Лесопромышленной компании (ЛПК) Александр Городецкий и Юрий Медведюк. ЛПК удалось консолидировать лишь 0,08% акций ПФК. Одновременно разворачивался процесс объединения ПФК с Жешартским фанерным комбинатом (ЖФК). Роль управляющего центра взяла на себя Коми-Пермяцкая лесная компания (КПЛК), зарегистрированная в Москве.

Глава ЖФК Игорь Беккер получил два пакета по 19,9% акций ПФК. Именно эта сделка и была оспорена адвокатами ЛПК по причине того, что один из акционеров ПФК ( Виктор Жуков, передавший свою долю ЛК) не был предупрежден о ней.

Юридическим основанием для ЛПК взять под контроль ПФК стало решение арбитражного суда Пермской области, согласно которому новым гендиректором ПФК становился ставленник ЛПК Владимир Белкин. Операция по смене руководства на ПФК началась 18 апреля в 5:15. Вместе с руководством ЛПК в поселок Уральский Нытвенского района, где располагается комбинат, прибыло около 60 человек. При попытке Белкина проникнуть на предприятие произошло столкновение со стрельбой. Представителям ЛПК пришлось ретироваться. В дальнейшем Белкин признан судом нелегитимным директором.

У Медведюка остался изъятый у московского регистратора реестр акционеров. он смог его получить по решению районного суда общей юрисдикции. В мае и июне прошла серия судебных процессов, которые в итоге привели к ликвидации КПЛК.

Источник: http://www. *****/printissues/ural/2004/37/37ur-utema9 на 24.11.2007г.

«Эксперт Урал» №37(162) / 4 октября 2004

Чисто законный передел

Юлия Литвиненко

Обеспечением новых переделов служит коррумпированная судебная система

Это событие — лишь звено в цепочке скандалов вокруг ПФК. А сам скандал — уже третий только за весну-лето этого года громкий корпоративный конфликт, вызванный попытками передела собственности на предприятиях региона. Эскалация конфликтов свидетельствует: в экономике назрел новый этап передела собственности с присущим ему новым инструментарием.

В ходе первого конфликта ЛПК попыталась опротестовать сделку по слиянию ПФК с другим крупным и преуспевающим предприятием лесопромышленной отрасли — Жешартским фанерным комбинатом. Второй скандал возник после того, как один из учредителей промышленной группы Уралинвестэнерго (УИЭ, Свердловская область) Андрей Ахтямов выяснил, что другие соучредители вывели активы группы в принадлежащие им офшоры, и продал половину 4,8−процентного пакета Уральской горно-металлургической компании (УГМК). Сценарий, когда пострадавший менеджмент прибегает к помощи более крупной корпорации, повторился и на Южном Урале. После того, как собственники Челябинского авиапредприятия (ЧАП) обнаружили, что 50,15% акций принадлежащей им авиакомпании « Энкор» проданы уволенным директором ЧАП за смешную сумму в 7 млн рублей некоему -Экономик», появившемуся на свет всего пару месяцев назад, ЧАП продали авиакомпании « Сибирь», чтобы та боролась за возвращение актива.

Искать в корпоративных конфликтах правых и виноватых — занятие неблагодарное. Жертвы зачастую демонстрировали полное пренебрежение интересами миноритарных акционеров, а также грубые просчеты в организации акционерного капитала, который они выстраивали «под себя». Захватчики тоже не церемонятся в выборе средств. Часто обе стороны делают благородную мину, покупая при этом выгодные для себя судебные решения.

Ошибки молодости

Сначала определимся с терминологией. Перераспределение собственности в рамках цивилизованных процедур — это нормальный, действенный механизм корпоративного управления, если итогом его становится эффективная работа компании, увеличение ее капитализации. Передел собственности через недружественное поглощение — это скупка одним лицом или группой лиц контрольного пакета акций без согласия руководителей и акционеров предприятия. Российская специфика такова, что поглощения часто происходят через криминальные, псевдоюридические схемы, злоупотребление правом.

Первый период корпоративных захватов — время «дикого капитализма», 1993 — 1995 годы. Объектами стали приватизированные предприятия, акции которых находились у работников и пенсионеров, как правило, не представляющих значения ценных бумаг. Тогда из рук в руки перешло большинство таких предприятий.

Кроме того, распространен был сценарий, когда госпредприятие заведомо банкротилось и скупалось частниками по бросовой цене. Недружественный новым хозяевам прежний менеджмент выбивался из заводоуправлений с помощью охранных предприятий или откровенных бандитов.

После финансового кризиса 1998 года корпоративные конфликты ужесточились: кризис подтолкнул к использованию допэмиссий акций, долговых схем, инструментария банкротства. Именно на это время пришлись наиболее громкие захваты предприятий в Свердловской и Челябинской областях. С одной стороны, методы борьбы носили в основном процедурный характер: вводились двойные реестры, устанавливалось двоевластие в АО (два собрания, два совета директоров, два генеральных директора) и т. д. С другой — одним из широко используемых способов установления корпоративного контроля вновь стал силовой захват предприятий. Для таких конфликтов был характерен правовой нигилизм, когда захватчик игнорировал реальную структуру акционерного капитала и тонкости процедурных вопросов управления.

В этих условиях заметны и успешны оказались попытки региональных элит установить контроль над основными предприятиями на своей территории. Власть активно вмешивалась в конфликты на Карабашском медеэлектролитном заводе (КМЭЗ, Челябинская область), Качканарском ГОКе, Уралхиммаше, Лобвинском и Тавдинском гидролизных заводах, Салдинском металлургическом заводе (все — Свердловская область). Так, за несколько часов до наступления 2000 года правительство Свердловской области выпустило постановление «О чрезвычайной ситуации в  горно-обогатительный комбинат „Ванадий“». Именно это постановление, а также решение вновь образованного совета директоров во главе с тогдашним областным министром промышленности Семеном Барковым о нелегитимности его прежнего состава стало основанием для перехода предприятия в лоно УГМК. В соседней Челябинской области губернатор Петр Сумин открыто осудил попытки УГМК поглотить КМЭЗ, заявив, что «не допустит силовых захватов челябинских предприятий и прихода в область мародеров». Власть не только активно вмешивалась в конфликты. По некоторым данным, она иногда выступала заказчиком, особенно если дело касалось предприятий, подконтрольных политическому конкуренту. Так, Павел Федулев, засветившийся наряду с Антоном Баковым и ОПС «Уралмаш» во всех упомянутых захватах предприятий в Свердловской области, утверждал, что Уралхиммаш ему «заказал» лично губернатор Эдуард Россель, так как именно этот завод был оплотом оппозиционного губернатору мэра Екатеринбурга Аркадия Чернецкого, бывшего директора Уралхиммаша. Сегодня завод — жемчужина промгруппы Уралинвестэнерго, которую, повторим, в этом году постиг конфликт собственников.

Между первой и второй волной захватов были приняты законы, которые хоть как-то регулировали жизнь недавно созданных акционерных обществ, упорядочивали отношения по сделкам, процедуру банкротства. Но законы принимались наспех, законодатели, стремясь обеспечить легитимность концептуальному элементу нового экономического порядка — судебной системе, придали судам, вернее судьям, небывалую независимость и неподотчетность. В итоге вышло, что законы имеют множество лазеек для злоупотреблений. Так, арест на пакет акций в качестве обеспечительной меры мог наложить судья любой юрисдикции.

Ужесточение корпоративных конфликтов после августа-98 прошло под знаком того, что противостоящие группы акционеров обладали законными, при этом взаимоисключающими постановлениями судов. Например, по словам Семена Баркова, в 2000 году по делу Уралхиммаша два райсуда приняли противоположные решения, что и позволило одной из сторон конфликта явиться на предприятие с законными постановлениями, судебными приставами и охраной. Когда законодатели поняли, что закон толкуется каждым судьей в меру его личной испорченности и это может парализовать деятельность любого, в том числе градообразующего предприятия, право решать «споры между хозяйствующими субъектами» (так стыдливо были названы захваты со стрельбой) отдали арбитражному суду.

Казалось, времена диких захватов и переделов канули вместе с ельцинской эпохой. Но только в этом году Государственная дума планирует принять две поправки в закон «Об акционерных обществах», которые помогут предотвращать корпоративные захваты. Способам защиты от корпоративных захватов посвящены целые учебники, читаются лекции, а специалисты разработали приметы, по которым можно опознать, что на предприятие намечена атака. Очевидно, что захваты никуда не делись. Изменился только их сценарий.

Тихий — не значит спокойный

Старые и проверенные способы тоже никто не забыл. В их числе: заказное банкротство предприятия и последующая скупка его за копейки (пример — Новоуральский автомоторный завод в Свердловской области, 2002 год), скупка акций с вооруженным захватом (Катайский насосный завод в Курганской области, начало 2004 года), смещение директоров (авиакомпания «Энкор»).

Однако весной-летом этого года проявилась новая тенденция: предприниматели переходят от разборок со стрельбой к судебным способам решения споров (соотношение в наблюдаемых конфликтах — 1 к 2). «Мирность» переделов обусловлена изменением целей бизнеса: если в течение прошлого десятилетия в приоритете было приумножение активов, то теперь на первый план выходит задача развития бизнеса, что невозможно без целенаправленного выстраивания репутации и последующего выхода на рынки заимствования. А поскольку «маски-шоу» вредят репутации компании (и захватывающей, и захватываемой), они уходят в прошлое. Так, Андрей Козицын, генеральный директор УГМК, участвующей в споре за УИЭ, в качестве основных инструментов его разрешения называет арбитражное разбирательство, рассмотрение ситуации в ФКЦБ, а также использование третейского суда при некоммерческом партнерстве «Элитарный клуб корпоративного поведения».

Промышленная группа Уралинвестэнерго Объединяет 11 предприятий энергетической, электросетевой, машиностроительной отраслей, расположенных на территории Свердловской, Челябинской областей, Башкирии. Уставный капитал АО — 4,2 млн рублей. Крупнейшим акционером  «Уралинвестэнерго» являлась «Уралинвестэнерго».

Классифицируем новые сюжеты переделов. Первый — после обнаружения вывода активов следует «призвание на царство» крупной корпорации. Безусловно, у Андрея Ахтямова хватило бы средств для найма хороших юристов, специализирующихся на разрешении корпоративных конфликтов, однако его обращение к имеющей опыт в силовых единоборствах УГМК свидетельствует о том, что он не очень полагался на собственный лоббистский ресурс и не видел возможности тихого решения конфликта. Причина этого, безусловно, в непрозрачности акционерного капитала компаний, выстроенности его «под себя». В УИЭ около 40 тысяч миноритарных акционеров, основатели промгруппы лично владели по 4,8% акций, но все управление было сосредоточено в  «Уралинвестэнерго». Блокирующим пакетом корпорации владел Ахтямов, однако оперативное управление ею он передал своему партнеру Вадиму Губину, который, по мнению Ахтямова, и вывел активы корпорации в офшоры. Защищаясь от недружественных поглощений (а именно для этого нужна такая схема управления капиталом, как перекрестное акционирование: одна компания владеет другой и наоборот; выведи активы одной в офшор, вторая превратится в ничто), Ахтямов собственноручно загнал себя в угол. Один в один ситуация повторилась в сюжете с «Энкором». Совладельцы разошлись во взглядах на развитие компании, одного из них уволили, но он, воспользовавшись непрозрачностью акционерного капитала, продал акции третьей фирме. Эти показательные инциденты должны заставить менеджмент компаний задуматься о том, как важно выстраивать четкую структуру акционерного капитала.

Второй сюжет: неблаговидную роль шантажистов в корпоративных скандалах стали играть миноритарные акционеры, причем как на этапе инициации скандала (пример — ПФК), так и на других этапах его развития. Акции миноритариев в принципе практически ничего не стоят. Миноритарии не могут получать внятную информацию о деятельности компании и влиять на ситуацию в ней, а компании из-за непрозрачности акционерного капитала не могут результативно выходить на фондовые рынки. Такая ситуация создает основу для шантажа. Так, имея на руках всего две акции Челябинского авиапредприятия, жительница Челябинска добилась определения суда города Карачи (Брянская область) о запрете на участие в собрании главных акционеров предприятия, которые стремились сместить менеджмент, выводящий активы «Энкора».

Третий: особенное значение в корпоративных конфликтах приобретает допэмиссия акций, а также конвертационный инструментарий. Они призваны снизить долю акций у той группы, которая является предметом атаки. Так, после выпуска допэмиссии акций УИЭ, которые будут размещены по закрытой подписке, доля Ахтямова существенно снизится, что окончательно закроет ему путь к управлению промгруппой. После конвертации привилегированных акций ПФК в обыкновенные позиции менеджеров.

Четвертый: существенно изменилась позиция чиновничества. Укрепление вертикали власти, пристальный надзор за деятельностью местных исполнительных органов, громкие коррупционные скандалы вокруг губернаторов и мэров заставляют чиновников больше заботиться о репутации и дистанцироваться от корпоративных скандалов. В 2004 году слова полпреда президента в УрФО Петра Латышева, произнесенные им по поводу ситуации на КМЭЗе три года назад, немыслимы: тогда выяснилось, что в конфликте замешан не только арбитражный суд Челябинской области, который объявил о начале процедуры банкротства предприятия, но и налоговая полиция, изъявшая финансовую документацию предприятия. «Федеральные структуры не должны обеспечивать политическое прикрытие ни одной из сторон, участвующих в этом конфликте», — заявил тогда Латышев. Также немыслимо сейчас и упоминавшееся постановление губернатора Свердловской области, которое спровоцировало перемену собственника Качканарского ГОКа. В этом году по поводу действий УГМК, но уже в связи с событиями вокруг Уралинвестэнерго, Эдуард Россель лишь подчеркнул: предприятие, куда приходит УГМК, начинает работать стабильно, но акционеры к нему не обращались. И челябинские власти не вмешивались в скандал вокруг «Энкора», а губернатор Пермской области Олег Чиркунов, говоря о ситуации на ПФК, подчеркнул, что власти не собираются вникать во внутренние дела компаний и споры акционеров.

Однако если исполнительная власть устраняется от участия в корпоративных конфликтах, то судебная, напротив, активно в них вмешивается. В сценариях новых переделов есть одно роднящее их неприглядное обстоятельство. Как в 2000 году, так и теперь, на руках у противоборствующих групп акционеров были выгодные им решения судей, открывающие дорогу к судебным арестам акций, запрету на голосование советом директоров, собранием акционеров. Эти действия парализуют работу компаний не меньше, чем приснопамятные силовые захваты заводоуправлений. Так что отсутствие стрельбы еще не делает корпоративные переделы цивилизованными. Просто помимо силовых структур (МВД, ФСБ, служб судебных приставов, частных охранных предприятий и т. д), в разрешении конфликтов все активнее задействуется судебный аппарат. А окончательный исход хозяйственных споров зависит теперь не от меткости выстрелов, а от встроенности в систему «теневой юстиции». Ни юридическая сила приводимых доказательств, ни квалификация адвокатов конфликтующих сторон не имеют существенного значения — важно соблюдать прейскурант. Как неохотно признаются сами юристы, выигрыш в арбитражном суде, например, стоит до 100 тыс. долларов, работа приставов оценивается в 7% от суммы иска. И государственная судебная система пасует перед этой неприглядной ситуацией.

Источник: http://www. *****/printissues/ural/2004/37/37ur-utema8/ на 24.11.2007г.

«Эксперт Урал» №37(162) / 4 октября 2004

Разделяй и властвуй

Редакционная статья

Переделы собственности с захватом предприятий были одно время визитной карточкой Свердловской области. Здесь орудовали «спецы», а их группы поддержки стреляли друг в друга с разных сторон баррикад. Иных уж нет, а те далече: кого посадили, кого выбрали в Госдуму. О громких захватах давненько не было слышно. Однако летом этого года уже не только в Свердловской, но и в Челябинской и Пермской областях вспыхнули три громких корпоративных конфликта, вызванных попытками передела собственности.

Несмотря на разницу в причинах скандалов их анализ выявляет общие черты. Первая — период силовых захватов проходит, собственники предпочитают разбираться законными способами. Вторая — региональная исполнительная власть теперь декларирует невмешательство в корпоративные конфликты. Третья — основным оружием в новых переделах служит не бита бойца охранного предприятия, а определение суда, вынесенное за тысячи километров от эпицентра конфликта. Законы и трактующая их судебная система настолько несовершенны, что оставляют массу поводов для враждебных переделов. Нынешние захватчики сплошь и рядом действуют на стыках как раз тех законов, что вроде бы призваны как раз не допускать корпоративных скандалов.