Государственное образовательное учреждение дополнительного педагогического профессионального образования центр повышения квалификации Научно-методический центр Выборгского района Санкт-Петербурга |
Материалы для учителей к «Дню народного единства» подготовлены методистом НМЦ по истории, обществознанию и праву
Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский.
Дмитрий Михайлович Пожарский происходил из древнего рода Стародубских, потомков великого князя Владимирского Всеволода III Большое Гнездо. Во время монголо-татарского нашествия их наследственный город Стародуб-Суздальский подвергся разорению и сожжению. После восстановления его стали называть Клязьминским, а соседнее с ним поселение – Погар, или Пожар, а князей Пожарскими. Князья Стародубские, от коих пошли ветви Пожарских, Ковровых и других знатных фамилий, отличились при штурме Казани в 1552 г., в Ливонской войне гг., но во время опричнины попали в опалу. Род Пожарских обнищал и превратился в мелких землевладельцев, хотя его представители и жили в Москве, но среди московской знати утратили свое положение.
В 12 километрах от села Коврово (ныне город Коврово) в деревне Сергово (близ бывшего Погара), где находился родовой терем Пожарских, в семье Михаила Федоровича и Марии (Ефросиньи), урожденной Берсеневой-Беклемишевой, 1 ноября 1578 г. родился сын Дмитрий. Детство и юность он провел в Москве, где Пожарские имели дом на Сретенке. в 1593 г. поступил на службу. Он отличался честностью, прямотой в суждениях, за что впал в немилость придворной знати. В Смутное время проявил храбрость и ратное умение в борьбе с разбойными шайками интервентов. В 1608 г. получил чин воеводы, а с 1610 г. воеводствовал в Зарайске.
В освободительном движении Д. Пожарский участвовал с первых дней, был одним из подлинных организаторов первого земского ополчения. В дни московского восстания весной 1611 г. был тяжело ранен в голову и ногу, едва избежал гибели. Истекающего кровью воеводу увезли в Троице-Сергиев монастырь, а позже переправили в его вотчину село Мугреево, в 120 верстах от Нижнего Новгорода. Природа не наделила князя крепким здоровьем. Лечение продвигалось медленно. Ранение в голову привело к тому, что воевода заболел «черным недугом». Так называли в те времена эпилепсию. Трудно заживала рана на ноге – хромота осталась на всю жизнь. Вот почему Пожарский получил прозвище Хромой.
Минин родился в Балахне в купеческой семье. Его деда звали Анкудином, отца – Миной Акудиновым, а Кузьму величали всю жизнь Мининым, под конец жизни уважительно – Кузьмой Миничем. Отец Кузьмы владел соляным промыслом, и это позволяло ему составить капитал – купить несколько деревенек. Перебравшись из Балахны в Нижний Новгород, Минин завел там торговое дело и стал мясоторговцем. Власть и политика были привилегией дворян. Сословные предрассудки имели силу железного закона.
Однако Смута внесла большие перемены в жизнь. На новый год, 1 сентября 1611 года, Кузьма был избран земским старостой. Свое избрание он воспринял как зов судьбы. Однако чтобы вырваться из плена предрассудков, надо было обладать незаурядным характером.
Он поверил в то, что сам Бог вручил ему судьбу Отчизны, и эта вера воодушевила его, придала огромную энергию и силу. Кузьма Минин, по словам современников, отличался честным и справедливым характером: «… Родом не славен, но смыслом мудр, смышлен и язычен (красноречив)». Он занимал по тому времени важный и почетный пост в Нижнем Новгороде – ведал сбором налогов, вершил судные дела. Минина среди горожан был чрезвычайно высок.
Настал день, когда староста собрал на главной городской площади большую толпу народа и, «возовопив гласом великим», призвал присутствующих не жалеть «животов», чтобы помочь освобождению Москвы. Именно посадский староста К. Минин, а не нижегородские воеводы и дьяки выступил с почином организации войска. Вокруг Кузьмы объединились все, кто не поддался унынию и готов был на новые жертвы.
На сходках в земской избе Минин говорил: «Московское государство разорено, люди посечены и пленены, невозможно рассказать о таковых бедах. Бог хранил наш город от напастей, но враги замышляют и его предать разорению, мы же немало об этом не беспокоимся и не исполняем свой долг». Слушая речи Кузьмы, «старейшие» люди помалкивали. Тогда молодежь обращалась к ним с укором. «Что в нашем богатстве? Коли придут враги и град наш возьмут, не разорят ли нас, как и прочих? И нашему единому городу устоять ли?» Патриоты выступали все более решительно, предлагая жертвовать на правое дело все имущество. «Не то что животы, но дворы свои продадим, жен и детей заложим!» - говорили они.
Как и в древние времена, собрались нижегородцы на вече, на котором К. Минин произнес знаменитую речь: «Православные люди, похотим помочь Московскому государству, не пожалеем животов наших… И такая хвала будет всем нам от Русской земли, что от такого малого города, как наш, произойдет великое дело. Я знаю, только мы на это подвинемся, так и многие города к нам пристанут, и мы избавимся от иноплеменников».
Патриотический призыв Кузьмы Минина получил горячий отклик у нижегородцев. По его совету давали горожане «третью деньгу», то есть третью часть своего имущества, на ополчение. Пожертвования делались добровольно. Одна богатая вдова из имевшихся у нее 12 тысяч рублей пожертвовала 10 тысяч – сумму по тому времени огромную, поразив воображение нижегородцев. Сам Минин отдал на нужды ополчения не только «всю свою казну», но и серебряные и золотые оклады с икон и драгоценности своей жены, «то же и вы все сделайте», - заявил он посаду. Однако одних добровольных взносов было недостаточно. Поэтому был объявлен принудительный сбор «пятой деньги» со всех нижегородцев: каждый из них должен был внести пятую часть своих доходов от промысловой и торговой деятельности. Собранные деньги должны были пойти на раздачу жалованья служилым людям.
Выборные земские власти понимали, что успех затеянного ими дела будет зависеть от выбора вождя, который пользовался бы авторитетом и популярностью в стране. Посадские люди искали «честного мужа, кому заобычно ратное дело», «кто б был в таком деле искусен», и, более того, «который бы в измене не явился». В Смутное время кривыми путями шли многие воеводы, прямыми – считанные единицы. Минин решил положиться на свой опыт и искать подходящего кандидата среди окрестных дворян, лично ему известных. Именно он назвал имя князя Дмитрия Пожарского, и «мир» поддержал его выбор. Когда в мугреевскую усадьбу явились послы из Нижнего Новгорода, князь Дмитрий не дал им определенного ответа. Послы уехали ни с чем. Его беспокоило и собственное нездоровье, и слухи о том, что нижегородцы не оказывают должного повиновения своим воеводам.
А князь, бывший в свои 30 лет уже опытным военачальником, хотел с самого начала обладать всей властью большого воеводы, ибо в этом он видел один из залогов будущего успеха. К нему присылали из Нижнего Новгорода посольства не раз. Кузьме Минину пришлось лично отправиться в Мугреево, чтобы рассеять опасения Д. Пожарского. Для завершения переговоров в усадьбу прибыли печерский архимандрит Феодосий, дворянин Ждан Болтин и выборные посадские люди. Пожарский заявил им, что согласен встать во главе ополчения, но потребовал назначения в помощники себе посадского человека. Архимандрит отказал князю, заявив, что в городе нет подходящего человека. Тогда Пожарский назвал имя Кузьмы Минина.
Таким образом, во главе второго земского ополчения стояли два человека, избранные народом и облеченные доверием, - Минин и Пожарский. Князь Пожарский взял на себя лишь военное дело – вербовку и обучение ополченцев. А Кузьма Минин-Сухорук стал заведовать ополченской казной. Они развили энергичную деятельность по созданию войска, которое, по мысли современников, призвано было окончательно освободить Москву от интервентов и тем самым положить начало всенародному делу изгнания иноземных захватчиков с Русской земли.
Минин и Пожарский сознавали, что решить стоящую перед ними столь большую задачу они могут, лишь опираясь на «всенародное множество». К Нижнему Новгороду примкнули Вологда, Ярославль и другие города. Дело, начатое нижегородцами, нашло отклик во всем русском народе. Прозорливым оказалось предсказание К. Минина, недаром в то время родилась народная поговорка «Новгород Нижний – сосед Москве ближней». Вместе с русским народом в ополчение вливались народы Поволжья – марийцы, татары, чуваши и др.
Кузьма Минин проявил при сборе средств большую твердость и решимость. От сборщиков налога на ополчение Минин требовал богатым поблажек не делать, а бедных несправедливо не утеснять. Несмотря на поголовное обложение нижегородцев, денег на обеспечение всем необходимым все равно не хватало. Пришлось прибегнуть к принудительному займу и у жителей других городов. Обложению подлежали приказчики богатейших купцов Строгановых, купцы из Москвы, Ярославля и других городов, связанных торговыми делами с Нижним Новгородом. В дальнейшем прибегали к дополнительным принудительным займам. Деньги одалживали не только у купцов, горожан и богатых людей в селах, но и монастырей, в том числе и у такого богатого, как Соловецкий.
В противоположность существующим традициям и установившемуся ранее порядку Минин ввел новый порядок в организации ополчения: ополченцам выдавалось жалованье, которое не было равным. В зависимости от военной подготовки и боевых заслуг ополченцы были поверстаны (разделены) на четыре оклада. Поверстанные по первому окладу получали в год 50 рублей, по второму – 45, по третьему – 40, по четвертому – 35 рублей. Денежное жалованье для всех ополченцев, независимо от того, дворянин ли он, посадский или крестьянин, делало всех формально равными и соответствовало социальному составу ополчения. Кузьма Минин не только сам внимательно и чутко относился к каждому воину, пришедшему в ополчение, но и требовал того же от всех военачальников. Не знатность происхождения, а умение, ратные способности, преданность Русской земле были теми качествами, по которым Минин оценивал человека.
С полного согласия всех жителей и городских властей Нижнего Новгорода по инициативе Минина был создан «Совет всея земли», где главную роль играли представители посадов, мелкого служилого дворянства и казаков. «Совет» являлся по своему характеру временным правительством. С помощью «Совета» Кузьма Минин вел набор ратных людей в ополчение, решал другие вопросы. Нижегородцы единодушно облекли его званием «выборный человек всею землею». Ополчение обрело положение вооруженной силы.
В результате неутомимой работы Минина и Пожарского уже к началу февраля 1612 года нижегородское земское ополчение представляло собой внушительную силу и достигало 5 тысяч человек. Несмотря на то, что работа по военному устройству народного войска полностью еще не была завершена, вожди ополчения решили начать поход. Первоначально был избран самый кратчайший путь – от Нижнего Новгорода через Гороховец, Суздаль на Москву. Но в дальнейшем, в связи с авантюрными планами атамана Ивана Заруцкого помешать нижегородцам - захватить Ярославль, было принято решение разгромить казаков Заруцкого и идти на Москву.
Уже из Ярославля во все города рассылались грамоты, которые призывали вступать в земское ополчение и присылать оружие, «наряд» (артиллерию) и порох для «огненного боя». В Ярославле было организовано производство копий, бурдышей, рогатин и доспехов. С ополченцами воеводы и сотники проводили регулярные занятия по военному делу. Ратников обучали владеть в бою и огнестрельным (пищалями и пушками), и холодным оружием. Дмитрий Пожарский создал стройную военную организацию. Пешие ратники объединились в полки, а конные в сотников.
Воеводам полков предписывалось проводить обучение ратников, следить за соблюдением воинской дисциплины, а самим военачальникам быть образцом справедливости по отношению к ополченцам и горожанам.
Из Ярославля выезжали отряды ополчения, которые очищали путь к Москве от поляков и их приспешников.
В целом обстановка благоприятствовала мощной земской рати. За четыре месяца пребывания в Ярославле ополчение более чем удвоилось. В него влились дворяне из Вологды, Галича и замосковных городов. Подошли новые отряды служилых татар – поволжских, касимовских и романовских. Из подмосковных «таборов» пришли к Минину и Пожарскому 17 казачьих атаманов с отрядами. Всего под знаменами Минина и Пожарского в Ярославле собралось свыше 10 тысяч служилых поместных людей, до 3 тысяч казаков, не менее тысячи стрельцов и множество «даточных людей» из крестьян. Вместить всех воинов Ярославль не смог. Пришлось построить дополнительно два особых лагеря.
В Ярославле Минин и Пожарский наладили чеканку русских денег. Был создан Денежный двор. Здесь окончательно оформилось «земское правительство», которое зародилось в Нижнем Новгороде. Кроме того действовал ряд приказов. Во главе Разрядного стоял дьяк Михаил Данилов; Поместным ведал Герасим Мартемьянов; Посольский возглавлял Савва Романчуков; Дворцовый или Большой, - дьяки Никифор Емельянов и Патрикей Насонов. Работал и Судный приказ. Вся эта огромная военно-организационная работа велась и направлялась временным правительством, во главе которого стояли Минин и Пожарский. В Ярославле действовал «Совет всея земли», «Священный собор» в нем представляли ростовский митрополит Кирилл, живший на покое в Троице-Сергиевом монастыре и вызванный оттуда в Ярославль особой грамотой, и местное духовенство; Боярскую думу – те немногие бояре и окольничие, которые находились в городе.
Вскоре в Ярославль поступили сведения о том, что к Москве движется польское войско (12 тыс.) во главе с гетманом Ходкевичем. Это заставило Второе ополчение поторопиться с походом. Перед выступлением из Ярославля главных сил с обозом и артиллерией русский военачальник отправил вперед отряд стольника Василия Туренина, приказав ему встать в Москве у Чертопольских ворот отдельно от казаков, а основные силы приказал расположить у Арбатских ворот. Тем самым войску Ходкевича перекрывался путь в Кремль. Решение полководца разбить свой лагерь на направлении возможного главного удара врага свидетельствовало о его готовности сражаться до конца.
В июле 1612 года выступил первый отряд ополченцев. Он пришел в Москву 24 июля, а через девять дней пришел второй отряд.
Уже в августе Второе ополчение вошло в Москву. К утру 22 августа войско Ходкевича перешло Москву-реку у Новодевичьего монастыря и нанесло удар по русскому ополчению. Разгорелось ожесточенное сражение, исход которого определился только 24 августа. Ходкевич несколько раз перебрасывал от Донского монастыря подкрепления, и к полудню полякам удалось оттеснить часть русских отрядов за Москва-реку. Но, получив подкрепление, последние без промедления перешли в контратаку. Ожесточенные бои в первой половине дня 24 августа завершились поражением войск Ходкевича. Ходкевич, бросив артиллерию, знамена, огромный обоз, предназначенный для интервентов, с остатками своих войск «с бесчестье и страхом» отошел к Вязьме. Эта победа предрешила судьбу польского гарнизона в Москве, положение которого из-за блокады стало безнадежным.
Однако в Кремле и Китай-городе оставались поляки. Еще два месяца продолжалось бессмысленное сопротивление интервентов, отвергнувших предложение Пожарского о сдаче, сделанное 15 сентября. Насколько спесивые польские военачальники не понимали сути сложившейся ситуации, видно из дерзкого ответа Пожарскому с советом распустить народную рать по домам: «Пусть мужик вернется к сохе, поп – к церкви, купец – на свой торг».
Одновременно с осадой принял меры для защиты тыла русского войска, так как стало известно, что польский король Сигизмунд III собирает крупные силы для нового похода на Москву. Осажденные перестали получать продовольствие, в стане врага начался голод. Поляки, чтобы уменьшить количество едоков, выпустили из Кремля бояр, сидевших с ними в осаде с женами и детьми, предварительно ограбив их.
22 октября 1612 года, когда начались переговоры о сдаче Китай-города, на штурм его устремились казаки, не желавшие никаких уступок полякам. Много шляхтичей было перебито, остатки спрятались в Кремле.
На рассвете 25 октября 1612 года Ходкевич с остатками своего войска «с великим срамом» бежал через Воробьевы горы к Можайску и далее через Вязьму в пределы Речи Посполитой. Вскоре ополчение торжественно вступило в опустошенный и оскверненный интервентами Кремль.
Прозорливым оказалось предсказание Минина. Отряды ополченцев, продвигаясь к столице, очищали города и села от захватчиков. 26 октября ( ст. ст.) была освобождена столица Русского государства – Москва. В жаркой схватке у стен древнего Кремля героически сражались ополченцы. Впереди одного из отрядов, воодушевляя товарищей, шел знаменосец Михаил Константинов. Сраженный несколькими пулями, он упал, но, умирая, не выпустил знамя из рук. В пылу сражения казак Роман заслонил собой князя Пожарского, приняв на себя смертельный удар. Благодаря героизму и самоотверженности русских людей была одержана важная победа. Началось повсеместное изгнание интервентов с Русской земли, народ отстоял свободу и независимость Родины.
Победа над врагом была достигнута прежде всего моральной стойкостью народного ополчения, которая стала следствием справедливых целей вооруженной борьбы.
Изгнание поляков из Москвы еще не устраняло окончательно опасности интервенции. Польский король Сигизмунд, имея 1200 всадников польской шляхты и 300 немецких ландкнехтов, двигался к Москве. В Вязьме к нему присоединились остатки отряда Ходкевича. Польский король пытался взять Волок Ламский (ныне Волоколамск), но три штурма его войска успешно отразил русский гарнизон крепости. Узнав о капитуляции польского гарнизона Кремля, Сигизмунд повернул обратно к Смоленску…
Освобождение Москвы от интервентов имело большое значение. Оно создало условия для восстановления государственной власти в России и освобождения всей русской земли от захватчиков, явилось сильным стимулом дальнейшего подъема национально-освободительного движения русского народа.
Борьба с интервентами за полное освобождение страны продолжалось еще несколько лет и потребовала больших усилий и жертв. Польские и шведские феодалы не оставили надежд на расчленение и подчинение себе России. Шведы пытались овладеть Псковом, польские королевские войска дважды предпринимали походы на Москву. Но повсюду интервенты встречали упорное сопротивление русских войск и населения и терпели поражение.
В 1617 г. в Столбове между Швецией и Россией был заключен мирный договор. Участвовал в переговорах и Д. Пожарский, и это не случайно. Еще во время нахождения Второго ополчения в Ярославле летом 1612 г. зашла речь о русском престоле. В то время Д. Пожарский проявил недюжинный талант дипломата. Поскольку на московский трон претендовали польские и шведские королевичи, он решил столкнуть их между собой. поставил перед претендентами условие: они должны перейти в православие и приехать в Россию, что явно было невыполнимо – в стране шла освободительная война против любителей чужих престолов.
Кроме того, Пожарский, воспользовавшись проездом через Ярославль представителя Священной Римской империи Якова Грегори, обратился к императору Рудольфу II с просьбой назвать еще одного претендента, а чтобы произвести впечатление на Вену скрепил грамоту своей печатью – личным гербом. На нем были изображены два льва, держащие щит, и хищная птица, клюющая голову поверженного врага (татарина). По краю шла надпись: «Стольник и воевода и князь Дмитрий Михайлович Пожарково Стародубсково». Над щитом ковер (шкура), а под ним – мертвый дракон (разбитое войско Мамая). Так в княжеском гербе была отражена связь времен: его предок Андрей Федорович Стародубский (от него пошли князья Ковровы, Пожарские, Ряполовские и др.) в ходе Куликовской битвы 1380 г. первым ворвался в ставку Мамая и захватил его шатер, увешанный коврами и медвежьими шкурами. Печать Пожарского стала эмблемой Второго ополчения и имела государственный статут, что давало право на переговоры с иностранными представителями. Как и следовало ожидать, претенденты, опасаясь интриг, не спешили заявлять о своих претензиях. Русь временно получила передышку.
Русское правительство, памятуя об этом дипломатическом ходе Д. Пожарского, послало его на переговоры. По Столбовскому договору Россия уступала Швеции русские земли от Нарвы до Корелы, практически все восточное побережье Балтийского моря. Однако Швеция должна была освободить захваченные ею города – Новгород, Старую Руссу, Ладогу, Порхов и Гдов. Россия была надолго оттеснена от берегов Балтийского моря.
В тяжелой, кровопролитной борьбе с польскими и шведскими захватчиками русский народ, от высокородных бояр до простых крестьян, отстоял свою национальную независимость. Дальновидные и честные люди России, такие как Д. Пожарский, К. Минин, П. Ляпунов и многие другие, выражая думы и чаяния народа, побуждаемые лучшими патриотическими чувствами, сумели преодолеть разброд и шатание, царившее в умах общества, поставить четкую и ясную для всех цель – сбросить ярмо иноземцев. Эта позиция патриотов России нашла поддержку у подавляющего большинства населения, что и определило в конечном итоге победу русского народа.
Соратник Дмитрия не дожил до заключения мирных договоров. Он был старше князя, а напряжение духовных и физических сил при освобождении Москвы сильно сказалось на его здоровье. В 1616 г. его не стало. Земляки - нижегородцы обратились к правительству с просьбой захоронить думного дворянина Кузьму Минина на его родине. В нижегородской земле и был захоронен славный гражданин Минин.
Дмитрий Пожарский продолжал нести государственную службу. В 1619 г. он встречал из плена патриарха Филарета – фактического правителя при молодом царе. В 1624 – 1628 гг. Д. Пожарский заведовал Разбойным приказом – по стране еще бродили бывшие пособники интервентов.
В 1630 – 1632 гг. возглавлял Поместный приказ – один из важнейших в государственном аппарате, а в гг. начальствовал Судным приказом, где разбирал дела по справедливости, защищая обиженных и наказывая виновных. Во время царских отъездов он отвечал за порядок в столице. В 1631 г. под его руководством был построен Казанский собор на Красной площади Москвы, перенесена туда народная святыня – икона Казанской Божьей Матери, которой предписывали помощь в освобождении от столицы поляков. Но главным делом жизни Дмитрия Пожарского, по прежнему, оставалось служение Отечеству.
наряду с , участвовал в подготовке и проведении военных реформ – создании обученного пехотного и конного войска. В 1630 г. в наиболее крупные города России были направлены грамоты о наборе людей в «ратное научение», что знаменовало начало комплектования и формирования «полков нового строя». Это было фактически постоянное, но еще не регулярное войско. В него набирали детей обедневших бояр, стрельцов, казаков и других «охочих людей», которые получали жалованье, оружие и снаряжение за счет казны и проходили обучение. На службу приглашались и солдаты из-за границы, которые при этом проходили смотры.
Не отвечавшие профессиональным требованиям на службу не принимались. Наемничество было чуждо воинским традициям русского народа и не соответствовало задачам обороны страны. Боевое крещение русские полки нового строя получили в войне с поляками ( гг.) за возвращение Смоленска. Несмотря на короткий срок обучения, полки неплохо себя показали. Однако иностранные офицеры и солдаты в ходе боевых действий перебегали на сторону поляков, что еще раз доказало правоту Пожарского о наемничестве. Смоленская война выявила и другие стороны реформ: во-первых, для успешного претворения в жизнь необходимо было их материальное и денежное обеспечение, а денег в стране, перенесшей политическую и экономическую катастрофу, усугубляемую интервенцией, хронически не было; во вторых, для ведения военных действий необходима и всесторонняя подготовка. Во второй половине XVII века полки «нового строя» в русских вооруженных силах утвердились окончательно.
Последние военные назначения Дмитрий Михайлович получил в годах, когда возникла угроза большой войны с Крымом и Османской империей. Донские казаки при помощи запорожцев в 1637 году овладели Азовом – сильной турецкой крепостью в устье Дона. Крымский хан немедленно направил в набег на Русь свою орду. Царь принял решение укрепить Москву. Князь Дмитрий руководил работами от Яузы до берега Москвы-реки.
Многое из того, что было сделано в период формирования народного ополчения было использовано в ходе проводимых реформ второй половины XVII века в жизни русского народа, но уже без князя.
20 апреля 1642 г. Дмитрий Михайлович Пожарский скончался. Он был погребен в родовой усыпальнице в Спасо-Ефимиевом монастыре Суздаля, где захоронены потомки князей Стародубских – Пожарские, Ковровы и др. Как и многие русские князья, перед смертью принял схиму и в монашестве имя Кузьмы в честь своего верного соратника. Так и остались в истории Отечества неразделимы имена славных героев.
Минин и Пожарский в памяти народной.
Весной 1695 г. Петр I прибыл в Нижний Новгород для постройки флота. Двадцатилетний царь готовил в ту пору большой поход на Азов, чтобы отвоевать для государства Российского выход к морю. Прибыв в Нижний Новгород, Петр прежде всего спросил: где похоронен Кузьма Минин? С великим трудом местные власти разыскали могилу народного героя. Петр распорядился немедленно перенести прах великого патриота России в усыпальницу Спасо-Преображенского собора Нижегородского Кремля.
Когда это было сделано, он опустился на колени перед гробницей: «Здесь лежит спаситель России». Эти слова Петр I и велел написать на гробнице «выборного человека всею землею» Кузьмы Минина.
В 1826 году в Нижнем Новгороде, в Кремле, был воздвигнут памятник Минину и Пожарскому по проекту архитектора в виде высокого остроконечного гранитного обелиска на двойном гранитном пьедестале. С одной стороны обелиска, обращенной к Волге, на бронзовой доске надпись: «Гражданину Минину благодарное потомство. 1826 г.». С обратной стороны обелиска, обращенной к городу, также на бронзовой доске, вторая надпись: «Князю Пожарскому благодарное потомство. 1826 г.». Ниже этих бронзовых досок к пьедесталу прикреплены еще две с барельефными изображениями. На одной из них Кузьма Нинин, на голову которого два добрых гения-покровителя возлагают венок из дубовых листьев; на другой – Дмитрий Донской, на голову которого гении возлагают такой же венок.
В 1943 году во время Великой Отечественной войны в городе Горьком (ныне Нижний Новгород) на площади, носящей имя Кузьмы Минина, был воздвигнут памятник великому русскому патриоту по проекту скульптора .
В 1885 году на могиле Дмитрия Михайловича Пожарского в Спасо-Евфимиевском монастыре был сооружен памятник на средства, собранные по народной подписке на добровольных началах. Могила его вновь была открыта в 1852 году большим любителем российской старины графом , что было засвидетельствовано специальной ученой комиссией. Дело в том, что во второй половине XVIII века надгробный камень с именем «знаменитого победителя ляхов» Дмитрия Пожарского был снят с могилы и употреблен на поправку паперти по приказанию архимандрита Ефрема, озлобившегося на отнятие у монастыря при секуляризации церковных имений более 11 тысяч душ крестьян.
Не забыли защитников Отечества потомки. Благодарные жители России всегда чтили память двух героев.
Самый известный памятник великим русским патриотам Минину и Пожарскому воздвигнут в Москве и открыт 20 февраля 1818 г. на Красной площади. Это был первый в Москве монументальный памятник. Примечательно и то, что этот памятник сооружен на собранные народом средства. Бронзовый монумент изображает Кузьму Минина, который поддерживает израненного Дмитрия Пожарского и призывно указывает ему на Московский Кремль. На великолепном пьедестале памятника высечена надпись: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия. Лета 1818».
Работали над ним даже во время войны 1812 г. Под руководством известного мастера-литейщика в литейной мастерской Академии художеств в присутствии многочисленных зрителей 5 августа 1816 г. впервые в Европе обе фигуры отлили разом. За успешное сооружение монумента его автора Ивана Петровича. Мартоса пожаловали чином действительного статского советника с назначением пенсии в 4 тысячи рублей в год, а литейный мастер получил орден Анны II степени и 20 тысяч рублей.
Этот памятник как бы увековечивает память тысяч безвестных героев, погибших в борьбе с иноземными захватчиками в Смутное время. Память эта для нас священна.
До 1930 года памятник стоял на Красной площади возле здания ГУМа (Государственного универсального магазина), против Кремлевской стены. Затем он был передвинут к собору Василия Блаженного, к тому месту, где в сентябре 1612 года воевода князь Дмитрий Пожарский и «выборный человек всею землею» Кузьма Минин вместе с ратниками народного ополчения и москвичами торжествовали великую победу над интервентами.
В конце 1829 года Москву посетил Виссарион Григорьевич Белинский. Обращаясь к героическим образам Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, бронзовым монументам, застывшим на века против Кремля на Красной площади, великий мыслитель писал: «… вот два вечно сонных исполина веков, обессмертившие имена свои пламенною любовью к милой Родине. Они всем жертвовали ей: имением, жизнию, кровию.
Когда Отечество их находилось на краю пропасти, когда поляки овладели матушкой-Москвой, когда вероломный король их брал города русские – они одни решились спасти ее, одни вспомнили, что в их жилах текла кровь русская. В сии священные минуты забыли все выгоды честолюбия, все расчеты подлой корысти - и спасли погибающую Отчизну. Может быть время сокрушит эту бронзу, но священные имена их не исчезнут в океане вечности. Поэт сохранит оные во вдохновенных песнях своих, скульптор в произведениях волшебного резца своего. Имена их бессмертны, как дела их. Они всегда будут воспламенять любовь к Родине в сердцах своих потомков. Завидный удел! Счастливая участь!».
В Оружейной палате Кремля хранятся сабли народных героев Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, чья рать в свое время двинулась с берегов Волги, от Нижнего Новгорода и Ярославля, освобождать Москву. Проста сабля Кузьмы Минина, но как велик был посадский человек, бросивший в родном городе всенародный клич освобождения! Если в былые годы Москва не раз грудью вставала на защиту Нижнего и других понизовых земель, то теперь Волга протянула руку помощи Москве. На сабельном лезвии – зазубрины; не раз Кузьма Захарьевич с этой вот, теперь недвижно дремлющей, саблей бросался в горячие схватки.
Желтые пятна на белой рукоятке – тоже следы времени. Существует предание, что Минин подарил саблю Троице-Сергиеву монастырю, сыгравшему героическую роль в ту пору, на память о события, которые не должны забываться. Холоден персидский булат сабли Дмитрия Михайловича Пожарского, тоже зазубренной, с серебряной рукоятью, слегка поврежденной, - оружие прославленного воеводы не пребывало в праздности.
Народ воспел подвиг Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского в изумительных словах, полных гордости за своих великих сынов:
Поднялися те добры молодцы,
Поднялися те Руси верные,
Что Пожарский князь с купцом Мининым,
Вот два сокола, вот два ясные,
Вот два голубя, вот два верные,
Поднялися вдруг, пустилися,
Пособравши рать, рать последнюю.
Священные имена Минина и Пожарского не исчезнут в океане вечности. В отечественной истории не порывается связь времен. Каждый раз, когда Отчизне угрожает смертельная опасность, ее защитников вдохновляют светлые имена Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского. Так было в Отечественную войну 1812 года. Так было в тяжелую годину Великой Отечественной войны. Когда немецко-фашистские полчища стояли под Москвой, вся страна 7 ноября 1941 года услышала с Красной площади слова, обращенные к советскому народу и героическим защитникам социалистической Родины: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ ваших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!».
Федеральным законом Российской Федерации «О днях воинской славы (победных днях) России» установлен ежегодный праздник – День освобождения Москвы силами народного ополчения под руководством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского от польских интервентов (1612 год). И по сей день жива в памяти народа слава великих патриотов земли Русской.
Литература:
1., , и др. На пути к регулярной армии России. От славянской дружины к постоянному войску. СПб. «ЛОГОС» 2000. С. 153-170.
2. На службе Отечеству: Об истории Российского государства и его Вооруженных Силах, традициях, правовых и морально-психологических основах военной службы. //, , и др. Под ред. , и . Министерство Обороны Российской Федерации. М. 1998. С. 62.
3.Печень воинской славы. М.: Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС, 2004. С. 86-89.
4. Скрынников и власти. Л.: Лениздат, 1990. С. 329-331.
5.Соколов слава Отечества (Военная история России IX-XVII вв.). М.: «РАУ-Университет», 1999. С. 216-229.
6.Шишов и Пожарский. М.: Военное издательство, 1990.С. 155-159.
