Стенограмма (стр. 3 )

Этот прессинг в буквальном смысле слова заставил нефтяные компании снижать свои цены. Более того, если мы посмотрим объективные характеристики цен, то только жесткое воздействие с нашей стороны, со стороны Правительства и введение соответствующих санкций (либо высоких, повышенных экспортных пошлин) – только это приводило хоть к какому-нибудь снижению цены. Мы постоянно наблюдаем ситуацию, когда цены именно на мировых рынках увеличиваются и растут вверх, а нефтяные компании их повышают ежедневно. В случае падения таких цен, как это было несколько лет назад, со 140 долларов за баррель до 33, с двухмесячным опозданием и только после достаточно внушительных санкций, только после этого цены на моторное топливо были снижены в Российской Федерации.

В настоящее время по результатам этих трех волн выставлено 18 млрд. рублей штрафов, из которых 15,2 млрд. рублей взыскано в федеральный бюджет. Это санкции, которые, конечно же, беспрецедентны по своим размерам, поскольку таких не было еще в истории Российского государства за нарушение антимонопольного законодательства. Крупнейшая санкция была применена к компании "Газпромнефть": самый большой штраф в размере 4,7 млрд. рублей был подтвержден в Высшем Арбитражном Суде. Но, конечно, если сравнивать с чистой прибылью или даже с дивидендами, выплатами нефтяных компаний, это остается штрафом скорее жалящим, но не приводящим к каким-то там серьезным последствиям с точки зрения изменения политики.

Тем не менее в наших предписаниях (и особенно важно, что они были подтверждены высшими судебными инстанциями) мы потребовали – а на то и предписание как императивный акт, – на основании законодательства, принятого вами в 2009 году, снизить цены до обоснованного уровня, то есть, по сути, до формулы net back, с обязательным учетом экспортной пошлины, конечно же (то есть они должны быть ниже, чем в Соединенных Штатах, и в два раза ниже, чем в Европе), осуществлять торги на бирже (чуть позже я об этом скажу), вести раздельный учет затрат в целом по вертикально интегрированной компании (поскольку разобрать, где находится сегодня точка прибыли, где себестоимость добычи, где – переработки, какая маржа сегодня имеет место в рознице, абсолютно не представляется возможным. Специально все запутано, в том числе для целей уклонения от налогообложения и от наших штрафов), исключить посредников. До последнего времени, до последних лет все вертикально интегрированные компании и в регионах, и на уровне центра продавали свои нефтепродукты исключительно через посредников. И проводимые нами ежегодно контрольные закупки показывали все время то фирму "Колокольчик", то фирму "Березка" на входе и выходе с завода и на завод, что, конечно, свидетельствует о больших масштабах проблем в налоговой сфере и, конечно же, о том, что российский потребитель в конечном счете долгое время платил и сегодня еще платит за эту абсолютно непроизводительную маржу.

Кроме того, мы потребовали, чтобы компании не допускали потенциального снижения доходности по внутренним операциям, по поставкам на внутренний рынок, поскольку основной слоган был следующим: мы должны, если цены выше, руководствуясь общими принципами рыночной экономики, вначале вывезти все нефтепродукты из нашей страны, поскольку рыночная экономика диктует нам идти туда, где более высокая прибыль, и только потом, если вы хотите, мы будем осуществлять поставки уже по ценам внешнего рынка, что с точки зрения экономики, и рыночной экономики, не выдерживает никакой критики, поскольку существуют и экспортные пошлины, и антимонопольное регулирование, которые ограничивают этот общий принцип всеобщего свободного рынка в интересах нефтяных компаний.

Помимо этого, нами было подготовлено несколько новых законодательных инициатив. В частности, Федеральная антимонопольная служба вместе с другими федеральными органами исполнительной власти подготовила и внесла в Правительство в настоящее время проект нового законодательного акта об обороте нефтепродуктов в Российской Федерации, который фактически законодательно закрепляет принцип net back – обратного отсчета от мировых цен с учетом экспортных пошлин (то есть благоприятный прогноз для того, чтобы эти цены были ниже, чем в Европейском Союзе, и несколько ниже, чем в Соединенных Штатах), вводит механизм обязательных биржевых контрактов
и, соответственно, регистрации внебиржевых контрактов на бирже и осуществления торгов с учетом принципов и критериев признания соответствующей справедливой цены, что должно сделать ценообразование более открытым и прозрачным. И кроме того, он предусматривает всю эту систему с учетом сложившейся практики антимонопольного регулирования, которая была бы благоприятна для нашей страны, поскольку я глубоко убежден, что принципам рыночной экономики и свободного ценообразования соответствуют именно данные формулы, заложенные в этом законопроекте, которые должны гарантировать Российскому государству и обществу относительно невысокие цены на нефть в сравнении с мировыми, и эти цены должны обеспечить, конечно, естественное конкурентное преимущество для российской промышленности, и мы должны им, конечно, пользоваться в интересах всего народа, всей нашей экономики, а не отдельных компаний, которые сегодня занимают монопольное положение на этих рынках. В этом смысл этого законопроекта.

В другом законопроекте о ценообразовании (кстати, это не наше изобретение, такие же законы есть, например, и в Бельгии, и в ряде других стран) говорится о том, что необходимо ограничить в рознице аппетиты ВИНК на сегодняшний день. Мы выступаем не за то, чтобы экспроприировать розничные сети, которые существуют у ВИНК, – наверное, этого делать не стоит, это плохо бы повлияло на общий инвестиционный климат. Но мы считаем (и давно уже, пять лет говорим об этом), что необходимо ввести законодательное ограничение на увеличение доли в рознице любой компании в любом российском регионе, превышающей цифру 35 процентов. ВИНК может иметь треть рынка розницы, но не более того. Новые бензоколонки не должны ни строиться, ни приобретаться именно теми ВИНК, которые занимают доминирующее положение в том или ином российском регионе. Другие компании легко могут их приобретать для того, чтобы происходило соответствующее уменьшение доли доминирующей компании, компании-монополиста, и росла конкуренция на этих рынках. Это так называемые структурные требования. Это все можно принять в самом ближайшем будущем, так же, как третий антимонопольный пакет, устанавливающий еще более жесткие требования к определению монопольно высокой цены, и соответствующая статья 6 (законопроект уже прошел первое чтение в Государственной Думе) тоже вводит дополнительные возможности законодательного регулирования в этой сфере.

Но на что бы мне хотелось обратить внимание? С 1 января 2011 года введены повышенные акцизы на нефтепродукты. Это однозначно всегда приводит к повышению розничных цен. Мы оцениваем, что повышение акцизов, которое состоялось 1 января этого года, должно было увеличить, и увеличило, фактическую цену в рознице примерно на полтора-два рубля. Но это было скомпенсировано определенными мерами, о которых я говорил. В то же время с 2012 и 2013 годов планируется еще такое же, аналогичное повышение акцизов.

Мы должны понимать, что здесь существует очень важный баланс интересов между вопросами бюджета, которые вы только что очень внимательно обсуждали (необходимостью его пополнения, роста акцизов на нефтепродукты), и фактической трансляцией этого налога в розничную цену. Акциз является таким налогом, который прямо транслируется в цену для конечного потребителя. Каждое повышение акцизов с 2012 и 2013 годов будет приводить к повышению цен в рознице, обоснованному повышению, я повторяю, примерно на два рубля в год. Мы выступали в Правительстве, вели соответствующий диалог с Министерством финансов с просьбой рассмотреть именно сейчас, когда будет балансироваться бюджет на следующий год, вопросы, связанные с акцизами и повышением цен в рознице, на которые стоит, на наш взгляд, обратить внимание.

Еще один очень важный элемент политики (я хочу прямо об этом сказать) заключался в том, что мы столкнулись с масштабной мистификацией со стороны нефтяных компаний (я имею в виду, Правительство столкнулось, в том числе Федеральная антимонопольная служба): 15 лет нефтяные компании писали прекрасные отчеты о том, что они осуществляют модернизацию, стремятся к увеличению объемов производства высокооктановых, высоких марок бензинов, и все это оказалось на поверку пустым звуком. Лишь "Газпромнефть" и "ЛУКОЙЛ" очень в небольшом количестве построили новые заводы и сегодня могут обеспечить российскую экономику качественным топливом. На самом деле в целом мы вплотную подошли к ситуации, когда Россия уже практически не экспортирует бензин, а он весь уходит на внутреннее потребление. Тот резерв, который мы имели, достаточно большой, позволявший нам раньше в значительной степени свободно балансировать ситуацию со спросом и предложением на российском рынке, сегодня, конечно, уже не является таким беспроблемным. Собственно, 15 лет компании говорили неправду Правительству и российскому обществу о том, сколько денег они вкладывают в развитие своего производства. Это все кончилось тем, что сегодня мы, с одной стороны, страна, которая добывает нефти больше всех в мире, с другой – на самом деле должны прилагать массу усилий для того, чтобы избежать дефицита на внутреннем рынке по бензинам. Я думаю, что для этого есть все необходимое, и мы избежим серьезных проблем с этим фактором, но причина именно в этой, я бы сказал, абсолютно хищнической политике монополий, прежде всего ведущих вертикально интегрированных компаний России.

Правительство вынуждено было принять ряд мер. В частности, были подписаны жесткие четырехсторонние соглашения со всеми нефтяными компаниями без исключения, которые вводят соответствующие санкции ответственности (помимо антимонопольных, очень большие материальные санкции) за уклонение от мер технического совершенствования и модернизации своих производств. Очень жаль, что мы делаем это только сегодня, но только совсем недавно вскрылся этот "обман 15-летия", как я для себя его называю. И, собственно, это уже меры такие экстренные, которые нужно применять. (Я завершаю.)

В качестве выводов, что хотелось бы предложить уважаемым членам Совета Федерации. Первое – продолжить жесткие санкции антимонопольного регулирования в отношении ВИНК; усилить взаимодействие с Министерством внутренних дел по санкциям статьи 178 УК за соответствующие сговоры в этой сфере; добиваться дисквалификации в судебном порядке высокопоставленных лиц нефтяных компаний за нарушения; принять соответствующие федеральные законы, которые я упоминал, о ценообразовании и об обороте и третий антимонопольный пакет; регистрировать внебиржевые контракты на бирже (это прозрачность); возможно, отказаться (но это вопрос всего Правительства, не ФАС) от повышения акцизов на нефтепродукты в 2012–2013 годах; сохранить в ближайшие годы ставку вывозной экспортной пошлины для бензина в размере 0,9 от соответствующих ставок на нефть и максимально возможные средства (в пределах возможного, конечно) в соответствующих адресных программах капитальных вложений направить на дальнейшее развитие транспортной инфраструктуры, нефте - и продуктопроводов в Российской Федерации. Там тоже есть серьезные ограничения. Спасибо большое. Доклад окончен.

Председательствующий. Благодарю, Игорь Юрьевич. Коллеги, члены Совета Федерации, уже записались для того, чтобы задать вопросы.

Вячеслав Александрович Новиков, прошу Вас.

. Спасибо, Валентина Ивановна.

Игорь Юрьевич, у меня вот какой вопрос. Вот Вы очень хорошо рассказали нам про наши блистательные перспективы в этой сфере. Но на моей памяти как минимум пять лет мы говорим, и все, главное, понимают это, что, пока не будет рынка нефтепродуктов, ничего у нас не изменится. И картельные договоры будут. Ну, поаккуратнее будут, так, что вы до них не докопаетесь, и так далее, и так далее. Скажите, почему (казалось бы, достаточно простая вещь) организовать биржевую торговлю мы до сих пор не можем? И площадка есть, но все это как-то ни шатко ни валко. В чем причина?

. ! На мой взгляд, причина заключается в том, что нефтяные компании долгое время вообще не хотели, рассматривали это, как просто вселенское зло для себя, – прозрачную биржевую торговлю, потому что это, прежде всего, препятствует уклонению их от налогов. Потому что реальные цены, индикаторы, которые складываются на бирже, конечно же, сразу будут транслироваться в налоговую политику государства. Это первая причина, мне кажется.

Вторая, конечно, – это та закрытость, работа через посредников, которые активно использовали нефтяные компании. Ведь когда мы говорим, что проводим каждый год, и не раз, контрольные закупки и на выходе из компании стоит посредник, ясно, что этот посредник ничего не производит. Он зарабатывает свой процент, который ложится в карманы соответствующих компаний. Это коммерческий подкуп, это коррупция в самих компаниях, которые этим занимаются.

Я напомню, что Владимир Владимирович Путин, будучи Президентом, еще в 2005 году потребовал создания соответствующей биржи. Но сейчас ситуация поменялась. Нам удалось, во всяком случае, отразить одну очень важную попытку. В руководстве биржи до последнего времени были люди, которые обслуживали интересы нефтяных компаний. И сейчас там поменялось руководство, пришли независимые люди. В ближайшее время, я думаю, там будут серьезные изменения. Сама же биржевая торговля была устроена таким образом, чтобы только раскручивать цены на российской бирже, чтобы она являлась обоснованием для будущего повышения розничных цен. Мы имеем дело с абсолютно эгоистическими интересами этих компаний, которые никогда ничего не боялись и считали себя самыми влиятельными, в том числе в принятии политических решений.

Поэтому сегодня необходимо принятие вот этих законов, о которых я сказал, в которых уже четко на федеральном уровне всё будет заложено. Новое руководство биржи появилось. Оно будет сегодня создавать современные механизмы. Я думаю, что через месяц-полтора мы увидим уже нормальные торги, которые, кстати говоря, еще и помогут выжить независимой рознице, которая сегодня просто убивается крупными вертикально интегрированными компаниями во всех регионах. Они смогут свободно покупать на бирже товары и нормально торговать, потому что речь еще идет и об уничтожении этого целого класса собственников сегодня.

Председательствующий. Спасибо.

Уважаемые члены Совета Федерации, прошу задавать краткий вопрос, а докладчика – краткий ответ, поскольку интерес к этой теме высокий, и много хотят задать вопросов.

Зинаида Федоровна Драгункина, пожалуйста.

, первый заместитель председателя Комиссии Совета Федерации по культуре, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти города Москвы.

Спасибо, Валентина Ивановна.

! Разделяя Вашу тревогу, которая прозвучала в докладе, в большей степени поддерживая те конкретные меры, о которых Вы говорили, хотела уточнить следующее. Буквально недавно, 20 сентября, в Москве прошли организованные Общероссийским профсоюзом работников автомобильного транспорта и дорожного хозяйства митинги протеста против повышения цен на бензин. Вот откровенно – какова результативность таких митингов протеста? Или так – вы протестуйте, а мы, как говорится?..

. Вы знаете, я всегда без всякого раздражения, наоборот, с почтением отношусь к таким мероприятиям, потому что они помогают нам продвигать эти инициативы.

Действительно, беспокойство есть сегодня, и прежде всего у наших автомобилистов. И это совершенно понятно, при таких высоких ценах на нефтепродукты очень трудно вообще строить экономику своих предприятий. Речь может пойти даже о потере рабочих мест, поэтому беспокойство абсолютно понятно. Но мне кажется, что мы все вместе должны на это реагировать принятием соответствующих адекватных мер. Я еще раз хочу подчеркнуть, и в отношении мистификации по переработке, и в отношении ценовой политики долгое время государство устранялось вообще от активной политики в этой сфере. Я могу сказать, до 2006 года точно так было, пока не были приняты вами же эти законы, которые позволили активно устанавливать настоящие, подлинно рыночные принципы регулирования в этой сфере.

Председательствующий. Спасибо.

Владимир Федорович Кулаков.

. Спасибо, Валентина Ивановна.

! У нас, в России, поднятие цен на нефтепродукты осуществляется иногда прямо как по команде: или в сезон перед началом посевной поднимаются цены на дизельное топливо, на бензин, или перед началом зимнего отопительного сезона поднимаются цены на нефтепродукты. Безусловно, что от этого страдает малый и средний бизнес, от этого страдает и население страны. Когда мы готовили этот "правительственный час" со Светланой Юрьевной, Николай Иванович вспомнил слова Рузвельта. Во время Великой депрессии он обвинил монополии в том, что произошло в Соединенных Штатах Америки, в том кризисе тяжелейшем, который пережила страна, назвав их "жирными котами". Вот мне бы хотелось… Вы частично ответили на этот вопрос, но какие конкретно меры предполагает принять Правительство России для усиления ответственности хозяйствующих субъектов за картельные соглашения и злоупотребление доминирующим положением на рынке нефти и нефтепродуктов? У нас сейчас… (Микрофон отключен.)

Председательствующий. Благодарю Вас.

Пожалуйста.

. , в 2009 году российским парламентом были приняты поправки в статью 178 Уголовного кодекса, которые ввели срок лишения свободы до 7 лет за ценовые сговоры в особо крупных размерах. В настоящее время при взаимодействии антимонопольных органов, полиции и Следственного комитета России уже возбуждено шесть уголовных дел по крупным вопросам, связанным со сговорами на разных рынках в России. Мы полагаем, что эти дела будут доведены в 2012 году до своего логического завершения, а именно мы надеемся, что они закончатся обвинительными актами российских судов и люди отправятся, куда полагается.

В отношении нефтяных компаний я должен признаться, что существует (но не у нас, не в Федеральной антимонопольной службе), если хотите, страх проведения активных оперативно-розыскных мероприятий против руководителей этих компаний. Я считаю, что его надо преодолеть, этим нужно заниматься всерьез. И, если компании сговариваются и соответствующие лидеры этим занимаются, они должны нести ответственность в соответствии с законодательством. В этом есть резерв усиления (именно на этом рынке) ответственности, в том числе уголовной, за преступления.

Председательствующий. Спасибо.

Валерий Иванович Федоров.

. Спасибо, Валентина Ивановна.

Вопрос к Игорю Юрьевичу. Как Вы помните, в июне текущего года Председатель Путин отметил, что готов пойти на расширение полномочий Федеральной антимонопольной службы, находящейся в ведении Правительства, а также поддержал предложение о создании группы народного контроля за ценообразованием на нефтепродукты. В связи с этим, на Ваш взгляд, какие дополнительные полномочия нужны вашему ведомству? В каких формах может быть организован народный контроль в этой сфере? Если это случится, как вы будете работать с народными контролерами? Или они будут сами, самостоятельно, заниматься контролем за ценами на нефтепродукты? Спасибо.

. Я думаю, что российское Правительство, Президент, парламент предоставили Федеральной антимонопольной службе уже достаточно полномочий для того, чтобы с нас спрашивать и чтобы наша работа была эффективной. Я думаю, что мы не ставим и никогда не поставим в ближайшем будущем вопрос о передаче нам дополнительных полномочий, включая, например, оперативно-розыскную деятельность и так далее. Мы считаем, что это было очень опасно для бизнеса. Этим должны заниматься полицейские, и мы должны просто лучше с ними взаимодействовать и лучше находить общий язык. Здесь очень большие резервы.

Что касается народного контроля, то это хорошая вещь, она в двух смыслах может сегодня очень сильно нам помогать. Во-первых, мы готовы идти в суды против соответствующих нарушителей вместе с представителями населения в одном судебном процессе. Сейчас мы идем с прокуратурой часто вместе, а еще очень хорошо, когда будут общественные обвинители, которые могут быть участниками соответствующих процессов.

Есть вторая, еще более системная, модель. Сегодня фактически в России отсутствует система так называемых частных исков. Во всем мире это выглядит примерно следующим образом. Если российский антимонопольный орган или любой антимонопольный орган любой страны одержал какую-то победу, есть уже окончательное решение судов по тому или иному вопросу, простые граждане, отдельные компании – все подают частные иски, чтобы взыскать с этого нарушителя тот ущерб, которые потерпели они. Сегодня в России нашими усилиями появились первые частные иски, несколько дел таких российскими судами рассмотрено. В третьем антимонопольном пакете возможность частных исков расширяется, и мы хотим, чтобы против преступников и нарушителей, правонарушителей в этой сфере появился самый настоящий "народный фронт", именно , которые сотнями заставят их считаться с общественным мнением граждан.

Председательствующий. Спасибо.

Иннокентий Николаевич Егоров, пожалуйста.

, член Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и рыбохозяйственному комплексу, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Республики Бурятия.

Вопрос к Игорю Юрьевичу. Валентина Ивановна, спасибо.

Вот "правительственный час"… интересные вопросы, и, соответственно, сейчас политический сезон начинается, перед населением мы должны каким-то образом на них отвечать. И, к сожалению, исходя из докладов наших руководителей федеральных ведомств я не знаю, как отвечать... То есть в целом – как сдерживать рост цен на ту или иную деятельность, понимаете? Из сегодняшнего доклада тоже непонятно, что говорить.

На один вопрос, если можно, ответьте. А Вы как-то оцениваете уровень жизни населения, инфляцию в своей работе? Потому что приводите пример в Америке, там цена одна, а уровень жизни несопоставим с нашим. И в то же время инфляцию берем этого года, умножаем ее на два, и потом получается цена на нефтепродукты, тарифы ЖКХ.

Вот как нам отвечать перед населением?

. , я благодарю Вас за Ваш вопрос. Наверное, мы можем только исходя из нашего жизненного опыта отвечать на этот вопрос: Вы – как сенатор, я – как чиновник. Не знаю, у кого из нас получится лучше. Я не взялся бы, как чиновник, именно как руководитель ФАС, отвечать на этот вопрос иначе как через то, что я рассказал в докладе. Мы делали и сделали это. Может быть, мы сделали это недостаточно, возможно, мы были неэффективны, но об этом не нам судить, а вам.

Если же говорить о том, как я это воспринимаю, в экономических терминах это выглядит следующим образом. Когда идет глубокий спад и кризис, экономика России падает больше всего. Почему? Потому что у нас очень бедная экономика, и при этом на самом деле цены в России уменьшаются меньше всего. То есть, казалось бы, бедная экономика должна генерировать более низкий спрос, у нас должны быть низкие цены, у нас должны в случае кризиса эти цены резко и стремительно падать вниз. А они не уменьшаются, они остаются примерно на том же самом уровне. Причина этому – монополизм. И в первую очередь я вижу в этом причину.

Поэтому на самом деле до той поры, пока многие наши руководители будут мечтать об отсутствии конкуренции, о создании национальных "чемпионов", когда мы объединяем конкурирующие компании в единое целое, а потом удивляемся, почему падает эффективность и почему цена у нас постоянно растет… С ценой на многие единицы продукции так и происходит. Если мы не будем применять серьезные, грозные санкции, прежде всего по отношению не только к компаниям, но и к физическим лицам – руководителям компаний, мы с вами, конечно, достигнем только небольшого результата. Вот сейчас мы говорим лишь только о небольшом результате. Говорить о каком-то макрорегулировании, изменении политики в отраслях в настоящее время пока не представляется возможным.

Председательствующий. Уважаемые коллеги, я хочу напомнить вам, что в нашем заседании принимают участие целый ряд заместителей министров. Если будут вопросы, можно задавать их не только Игорю Юрьевичу.

Александр Сафронович Матвеев, пожалуйста.

, председатель Комитета Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Республики Саха (Якутия).

Спасибо, Валентина Ивановна.

! У субъектов Российской Федерации фактически отсутствуют возможные меры антимонопольного регулирования – налоги и прочее. В отдаленных, особенно северных, районах практически реализацией нефтепродуктов занимаются одна-две компании. Естественно, они взвинчивают эти цены. Как видит ФАС эту проблематику? И можно ли (как он видит) предоставить возможности региональным органам власти и управления как-то вмешиваться в те функции, которые выполняет ваша служба? Спасибо.

. , тут Вы подняли очень важный вопрос. Я, как руководитель Федеральной антимонопольной службы, и все наше ведомство занимаемся лишь охранительной функцией. Мы занимаемся просто пресечением тех нарушений, которые выявляются. А вот все вопросы активной антимонопольной политики, связанные со строительством, с ликвидацией узких мест, с увеличением количества занятых или компаний, которые конкурировали бы друг с другом, инфраструктурные меры – они находятся все, конечно же, в ведении в целом высших органов власти России. Когда мы принимаем бюджет, когда мы занимаемся этой работой, – всё это и есть развитие или неразвитие конкуренции.

Я считаю, что Программа развития конкуренции, которая была утверждена Председателем Правительства в 2009 году, сыграла важную роль в привлечении внимания к этой проблеме. Но, по сути, она осталась непрофинансированной, по сути, целые отрасли отложили на 2–5 лет вообще реализацию мер по развитию активной конкуренции, ссылаясь на соответствующий кризис. Но проблема в том, что кризис потому и тяжел и, более того, чреват повторением, пока мы не примем эти активные меры. И вот, собственно, я хочу обратить ваше внимание, что есть региональные программы развития конкуренции, федеральная Программа развития конкуренции, нам всем нужно сосредоточиться и поддержать Министерство экономического развития России и региональные администрации в этом.

В качестве коротких мер я предложил бы очень простые меры, они иногда бывают эффективны. Необходимо установить законодательно жесткую норму, которая касалась бы привлечения не одной, а нескольких компаний, прежде всего на наш Дальний Восток. Для этого нужно предусмотреть, конечно, экономические меры, которые сделали бы это привлекательным хоть в какой-то степени, и, соединив эти две меры, мы можем получить там ликвидацию монополий. Сегодня то, что происходит на Дальнем Востоке, – это безобразие: одна компания, которая еще является, ко всему прочему, государственной компанией, как правило, держит самые высокие цены в стране.

Председательствующий. Спасибо.

Виктор Семенович Косоуров.

, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по образованию и науке, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Новосибирской области.

Спасибо, Валентина Ивановна.

Игорь Юрьевич, Вы в своем выступлении, в общем, достаточно жесткую дали оценку поведению ВИНК, мягко говоря, оценили его как некорректное. Отвечая на вопрос коллеги Новикова, Вы согласились с необходимостью проведения работы по организации биржевой торговли. Но пока у нас происходит осмысление, осознание, в ряде территорий, в отдельных районах, в отдельных муниципальных образованиях просто происходит банальное закрытие АЗС, и люди остаются без этой важнейшей услуги. То есть вопрос стоит гораздо острее, чем мы вот просто ведем дискуссию.

И я хотел бы услышать от Вас (я понимаю, вроде бы, Вы готовы подойти к практическому решению этих вопросов), когда Вы готовы к этому подойти и что мешает?

. Спасибо большое за этот вопрос, Виктор Семенович. Но мы возбудили, как я уже говорил, в регионах 79 дел (это точная цифра на сегодняшнее утро) в отношении вертикально интегрированных компаний и их подразделений в регионах. Основной мотив – дискриминация независимой розницы, непредоставление нефтепродуктов для продажи независимым, продажа своей розницы дешевле существенно, чем продажа независимой розницы, и фактическое уничтожение независимой розницы. Мы наблюдаем сегодня повсеместно (если угодно, в кавычках) "заговоры" нефтяных вертикальных компаний по вытеснению независимой розницы.

В чем здесь есть проблема? Проблема заключается в том, что компании начинают ссылаться на то, что у них бензина, например, или других нефтепродуктов хватает только для своей розницы. Соответственно, они говорят: "Мы бы дали, конечно, в том числе независимым, но у нас просто нет. У нас сколько есть, столько мы реализуем через свою розницу".

И вот здесь, конечно, если бы у нас была организована биржевая торговля с обязательным нормативом о том, что 15 процентов внутреннего потребления они обязаны продавать на бирже, любой независимый мог бы купить вне зависимости от того, в каком регионе он находится. Ему не нужно было бы идти на поклон к этой конкретной монополистической компании в регионе и вымаливать у нее 10 тонн этих нефтепродуктов, чтобы его бензоколонка не закрылась.

Сегодня биржевой механизм не заработал. Я уже говорил о причинах всей этой ситуации, плюс нужно дополнительное законодательное обеспечение, по-видимому. А наши механизмы действуют как? Вы знаете, мы возбудили 79 дел, мы все доведем до суда, шесть месяцев будет продолжаться судебная процедура (я не против, не может другого судебного следствия быть в нормальном праведном суде), но за это время многие погибнут. То есть быстрые меры реагирования.

Но я вижу, во всяком случае, необходимость в директивах как минимум государственным компаниям, которые должны получить просто от Правительства жесткую установку сегодня не уничтожать независимую розницу, что мы видим в каждом регионе.

Председательствующий. Степан Михайлович Киричук, пожалуйста.

, председатель Комитета Совета Федерации по вопросам местного самоуправления, представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти Тюменской области.

Спасибо, Валентина Ивановна.

Игорь Юрьевич, я, как, наверное, и многие другие, считаю Вашу работу сверхполезной, очень серьезной и целеустремленной. Вы назвали огромное количество мер, которые вы принимаете. Как Вы можете оценить эффективность этих мер? Допустим, по сравнению: год, два назад и сегодня.

И еще один маленький вопрос. На заседании рабочей группы у Дмитрия Николаевича мы рассматривали в том числе, будем говорить так, и полномочия вашей службы. Что Вы на сегодня готовы предложить к передаче на региональный и муниципальный уровни из тех полномочий, которыми вы обладаете? Спасибо.

. Спасибо большое, уважаемый Степан Михайлович. Но прежде всего, что касается передачи полномочий. В последнее время осталось мало организаций федеральных, которые имеют сетевую функцию. Именно поэтому Правительство очень часто передавало антимонопольной службе те полномочия, которые, в общем-то, не очень сильно связаны с нашей работой. Например, контрольные полномочия в области закона о торговле, скажем, да? Конечно, и соответствующие инспекции могли бы быть в регионах. Или, скажем, целый ряд полномочий, которые касаются распределения определенных природных ресурсов местного значения, скажем, которые тоже могли бы исполнять соответствующие регионы. Можно много на эту тему рассуждать. Мы на самом деле, получив эти полномочия в большом количестве, не получили соответствующего увеличения штатов. Возможно, вы знаете, что, например, в Россельхознадзоре 16 тысяч человек, а у нас 3,5 тысячи человек на всю страну. Поэтому, конечно, в какой-то момент времени мы стали "захлебываться".

Если говорить о первой части Вашего вопроса ("Что изменилось?"), я думаю, что благодаря именно поправкам 2009 года, принятым парламентом России и подписанным Президентом, мы вплотную подошли к тому, чтобы уже решать вопросы макрорегулирования.

Когда я вижу, что целая отрасль металлургии принимает некоторые правила по формульному ценообразованию, рыночному, конечно, относительно мировых индикаторов, и эти формулы начинают приниматься сообществом и ложиться в основу долгосрочных договоров, а значит, и долгосрочной стратегии предпринимателей, или когда я вижу, что нефтяные компании уже перестают бороться с формулами net back, которые мы предложили несколько лет назад применять, – это и есть будущая стабильность в отраслях. Только очень важно ее закрепить законодательно, чтобы это не была сиюминутная практика всего лишь антимонопольной службы или даже всего Правительства. Это должны быть законы.

Но если сегодня мы не макрорегулятор, это точно абсолютно, мы лишь организация, которая может достаточно большие штрафы наложить и инициировать, скажем, уголовные преследования через полицию, – вот кто мы сегодня, то, вообще говоря, в мире это один из важнейших механизмов наряду с регулированием ценных бумаг, налогов, который должен приводить именно к открытым, прозрачным, стабильным правилам в целых отраслях, к чему мы бы, конечно, стремились. И в последнее время благодаря вам мы получили такие возможности. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо.

Николай Игнатович Кондратенко, пожалуйста.

, член Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и рыбохозяйственному комплексу, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Краснодарского края.

! А мне, откровенно говоря, уже опостылели доклады об антимонопольной нашей деятельности. Вас мучаем, и Вы нас мучаете. А может, надо встряхнуться и ставить вопрос о смене политики цен на энергоносители? Это тот момент, когда холодную, континентальную, засушливую Россию заставляем жить по так называемым мировым ценам. Никогда ж не получится! Вы вдумайтесь: "семерка" получает 70 центнеров с гектара, а Россия – 17, а затраты на гектаре одни и те же. Всё приобретаем на мировом рынке: семена, удобрения, горючее, тракторы, комбайны. А окупаемость – они продали 70 центнеров, а мы 17 центнеров. Какая это конкурентная среда? Мы этой политикой давно выбиты за пределы конкурентной среды!

Или возьмите элементарные расчеты (похоже, вы, по комплекции, инженер): США тратят 55 киловатт-часов на отопление квадратного метра жилой площади, а Россия – 418 киловатт-часов в среднем, при одинаковых ценах на энергоносители. Как нам жить и как нам конкурировать?