Питание и здоровье сельского населения Сибири в современных социально-экономических условиях (стр. 4 )

Таким образом, впервые у сельского населения Сибири изучено состояние минерального обмена по расширенному спектру (40 элементов), информация об обеспеченности многими из них ранее отсутствовала. Необходимо отметить, что данные о минеральном обмене на индивидуальном и популяционном уровнях, интегрированные в информационные потоки о структуре и статусе питания, алиментарно-обусловленной патологии и ее исходах, представляют пример комплексного характера изучения патологии на различных уровнях ее организации, а также включающего донозологический этап ее диагностики. В данном случае, на примере алиментарно-обусловленной патологии, показана возможность применения социально-экологической концепции эпидемического процесса (1984) в качестве модели формирования информационных потоков в системе управления любой патологией.

Кроме того, настоящее исследование заложило основу для дальнейших углубленных научно-практических исследований в системе СГМ: определены территории риска (районы области), время риска, группы риска формирования нарушений структуры питания, пищевого статуса, микроэлементозов, показана связь характера и структуры фактического питания с развитием нарушений пищевого статуса, разработаны и реализуются мероприятия по коррекции выявленных нарушений. Объективно оценен удельный вес и уровень потерь здоровья сельского населения от заболеваний, связанных с нерациональным пита-нием, выдвинуты гипотезы о причинах и условиях, способствующих развитию данной патологии, которые обосновывались на дальнейших этапах исследования.

Идентификация причинно-следственных связей в системе «питание - здоровье населения».

Оценка влияния факторов окружающей природной среды (пищевые продукты, вода, почва) на питание и здоровье сельского населения.

Для установления факторов окружающей природной среды, являющихся причинами нарушений структуры питания, и условий этому способствующих, впервые проведено исследование содержания минеральных веществ в наиболее значимых в питании населения продуктах местного производства (табл. 5).

При сравнительном анализе полученных величин с данными «Таблиц химического состава российских пищевых продуктов» (2002) установлено, что содержание минеральных элементов в местных продуктах питания ниже среднероссийских величин по ряду важнейших нутриентов на 15-75%. Потребление таких продуктов не может полностью удовлетворить физиологические потребности жителей региона в эссенциальных макро - и микроэлементах, в то же время при исследованиях не отмечено превышения ПДК токсичных и потенциально токсичных микроэлементов.

Содержание минеральных веществ в местных пищевых продуктах определяется их уровнем в водах и почвах Омского региона. По данным собственных исследований, содержание ряда эссенциальных нутриентов в поверхностных водах региона находилось в интервале низких концентраций. Так, содержание селена в воде р. Иртыш в местах водозабора составило <0,0001 мг/л, в водопроводной воде Омского городского водопровода (из р. Иртыш) <0,0009 мг/л (табл. 5). При проведении корреляционного анализа зависимости заболеваемости сельского населения от концентрации кальция и магния в питьевой воде (лаги периода исследования для каждого фактора от 1 до 5 лет) установлены статистически значимые отрицательные корреляционные связи между содержа-нием в воде указанных элементов и заболеваемостью болезнями органов дыхания (rS = –0,33:–0,41), пищеварения (rS = –0,30:–0,37) и костно-мышечной системы (rS=–0,27 для кальция). Установлена тенденция к повышению силы корреляционной связи по мере удлинения временного периода, за который рассчитывались среднемноголетние концентрации Ca и Mg. Отрицательное направление статистической связи патологии и содержания элементов может указывать на их нехватку в питьевой воде.

Исследование зависимости содержания микроэлементов в продуктах питания от их содержания в почве проведено на модели селена, как одного из приоритетных микроэлементов в плане коррекции на территории региона. Установлено, что в почвах Омской области содержание селена варьирует от 0,2 до 0,55 мг/кг (низкие и средние коридоры величин), увеличиваясь в направлении с севера на юг региона. Сниженная миграция селена из почвы в растения и далее по пищевой цепи еще более затруднялась из кислых почв, характерных для большей части территории области, что приводило к снижению биодоступности селена. При медико-экологическом районировании, содержание селена в почвах области коррелировало с содержанием селена в организме жителей различных природно-климатических зон Омской области.

Гигиенические исследования содержания микроэлементов в рационе, их лабораторное определение в продуктах питания и далее, в обратном направлении по пищевым цепям – в почвах и водах региона, позволили установить ряд причин формирования нарушений структуры питания и связанной с ними патологии.

Однако, риск здоровью населения создает не только нарушение структуры питания и недостаточное потребление эссенциальных нутриентов. Контроль качества и безопасности продуктов питания – такая же насущная необходимость в современных условиях, с учетом активной разработки новых источников пищи, ингредиентов и технологий. На современном этапе, особенно для целей СГМ как системы, отражающей современный уровень возможностей профилактической медицины, недостаточно лишь применения концепции ПДК. Методология оценки потенциального риска здоровью дает большие возможности, особенно в плане оценки влияния патогенов химической природы на показатели здоровья населения. Поэтому этот этап важен и необходим для создания комплексной, высокочувствительной диагностически и эффективной системы профилактики.

По нашим данным, индивидуальный канцерогенный риск, обусловленный поступлением канцерогенов с продуктами питания, для сельского населения трудоспособного возраста в гг. составил 5 случаев рака на 10 тысяч человек, дополнительных к фоновым (средний уровень риска), популяционный канцерогенный риск составил 27 дополнительных к фоновым случаев рака на 10 тысяч человек и снижался в динамике. Вклад мышьяка в формирование риска составил 96,4%, хотя были отмечены лишь единичные превышения ПДК. В основном, канцерогены поступали в организм с хлебобулочными изделиями и мукой. При оценке хронического неканцерогенного риска были рассчитаны коэффициенты и индексы опасности для 10 приоритетных химических веществ, выделенных на этапе идентификации опасности. Индекс опасности HI в среднем составил 4 (допустимый уровень - не более 1), в динамике был стабильным, т. е. вероятность развития неблагоприятных изменений здоровья населения в течение жизни существовала и возрастала пропорционально увеличению HI. Из групп продуктов критический уровень коэффициентов опасности (HQ) был превышен по хлебобулочным изделиями и продуктам переработки зерна, из токсикантов - по мышьяку. Критическими органами и системами являлись: центральная и периферическая нервная система, сердечно-сосудистая система и кожа (рис. 3).

Таким образом, при оценке потенциального риска здоровью населения от химического загрязнения продуктов питания получена ценная информация для планирования профилактических мероприятий в отношении обеспечения безопасности основных групп пищевых продуктов, определены приоритетные источники поступления содержащихся в них контаминантов и их влияние на формирование патологии критических органов и систем организма.

Рис. 3. Коэффициенты опасности (HQ) для здоровья населения от воздействия

контаминантов, поступающих с основными продуктами питания, по

направленности на "критические" органы и системы ( гг., ед.)

Оценка влияния факторов социальной среды на питание и здоровье сельского населения (по результатам социологических исследований).

Для установления факторов социальной природы, являющихся причинами нарушений структуры питания, и условий этому способствующих, проведены масштабные социологические исследования сельского населения регионов Сибири (более 12 тыс. респондентов), в программу которых вошло значительное число потенциальных факторов риска нарушения структуры питания и потерь здоровья населения от заболеваний с алиментарными факторами риска.

Данные социологического мониторинга свидетельствовали о том, что 83,6% сельских жителей не знают о принципах рационального питания, однако 64,9% хотели бы их узнать и использовать при организации собственного питания, а 48,8% сельчан готовы изменить пищевые привычки, если будут уверены в их негативном характере. Такие результаты делают необходимым проведение мероприятий по гигиеническому воспитанию сельского населения с разъяснением принципов и преимуществ здорового питания, как одной из потенциально эффективных (и экономически возможных) мер с учетом того, что выбор пищи и составление рациона – дело личного желания и возможностей каждого человека. Исследования типа «случай – контроль» показали, что уровень артериального давления статистически значимо различался у лиц, объединенных в группы с привычкой «досаливать» пищу во время еды и без такой привычки (p<0,05), а индекс массы тела (и уровень животных жиров в рационе) были существенно выше у лиц, испытывающих пристрастие к «жирной» и «мясной» пище (p<0,01), удельный вес которых среди сельского населения был достаточно велик (42,1%).

Значимой медико-социальной проблемой является избыточное употребление алкогольных напитков населением. По данным изучения фактического питания и социологического мониторинга, среднее потребление спиртсодержащих напитков сельскими жителями в трудоспособном возрасте в гг. составило 13,8 л/год/чел. (в пересчете на этанол), причем для мужчин эта величина составила 23,4, а для женщин – 7,6 л/год/чел. (p<0,001). Группы с наибольшим потреблением - В структуре потребляемого алкоголя наибольший удельный вес (38,6%) поступления этанола приходился на водку, 29,8% - на пиво, 25,7% - на суррогаты алкоголя кустарного производства, 5,9% – на вино, причем, за период с гг. в этой структуре уменьшился удельный вес суррогатов, и, напротив, увеличилась доля этанола за счет водки (p<0,05).

Факт табакокурения признали 37,7% сельчан (68,2% мужчин и 22,2% женщин; p<0,001), 56,1% из числа курящих оказались «злостными» курильщиками – их доза составила более 10 сигарет в день, а у 25,0% - более 20 штук в сутки. Влияние двух последних факторов на обеспеченность эссенциальными и уровень токсичных микроэлементов в организме показано в соответствующем разделе.

Гиподинамия была отмечена у 37,2% населения. Социально-обусловленный стресс, в той или иной степени выраженности, по субъективным ощущениям в течение месяца перед опросом испытывали 71,5±0,6% населения.

Показатели силы влияния собственно питания и описанных выше факторов на заболеваемость сельского населения алиментарно-зависимой патологией, рассчитанные в ходе дисперсионного анализа, приведены на рис. 4.

Рис. 4. Показатели силы влияния изучаемых факторов на заболеваемость

сельского населения (ηх2; в долях единицы)

В целом, по группе заболеваний, в этиологии которых ведущую роль играет фактор питания (по классификации ЕРБ ВОЗ), показатель силы влияния фактора питания составил 0,53, по группе патологии, в формировании которой фактор питания имеет значение – 0,16. Такие результаты подтвердили, что использован-ная классификация, в целом, отражает роль и влияние фактора питания на заболе-ваемость и применима для целей СГМ, хотя, безусловно, реализация влияния этого фактора в каждой конкретной группе населения зависит от целого ряда сопутствующих местных условий.

Одним из таких условий, оказывающим непосредственное влияние на формирование потерь общественного здоровья, является организация медицинской помощи населению. По ряду объективных показателей и результатам социологических исследований, система медицинского обслуживания сельского населения не обеспечивала адекватного уровня медицинской помощи, хотя была в состоянии влиять на формирование показателей заболеваемости (сильная корреляционная связь между показателями доступности медицинской помощи и уровнями заболеваемости, rуz(х)=+0,74; р<0,01). Удовлетворены уровнем медицинского обслуживания лишь 58,5% населения.

Медицинские работники, имея авторитет у сельчан, при этом вели себя пассивно, рекомендуя населению изменить характер питания и образ жизни лишь в 23,0% случаев, от числа, когда это было необходимо, а часто и сами не обладали необходимыми знаниями и информацией (по данным анкетирования сельских медработников первого контакта, принципы рационального питания верно указали лишь 67,2% респондентов, а при решении ситуационных задач верные рекомендации дали только 71,6%).

Для соблюдения принципов рационального питания недостаточно лишь знаний и умений. Необходимо, чтобы имелся и был доступен достаточный ассортимент пищевых продуктов. Стоимость реального месячного рациона сельского жителя Омской области (по данным изучения фактического питания) в ценах 2005 г. составила 1970,40 руб., величина прожиточного минимума для трудоспособного населения - 2655 руб. Таким образом, расходы на питание составляли до 74,2% от величины прожиточного минимума, а уровень доходов в существенной мере определял качество питания сельских жителей. В 65,7% семей доходы на 1 работоспособного члена семьи были меньше величины прожиточного минимума. Удельный вес расходов населения на приобретение продуктов питания за 1998 –2007 гг. снизился с 49,2% до 33,9% при одновременном увеличении доли расходов на оплату коммунальных услуг с 12,0% до 26,5%, при этом прирост расходов на коммунальные платежи (Тпр.=+9,2%) существенно опережал рост реальных доходов населения (Тпр.=+1,8%). Все эти факторы негативно сказывались на качестве питания сельчан, что подтверждалось и данными других авторов ( с соавт., 2002; , 2003).

Популяционное исследование качества жизни сельского населения, связанного со здоровьем.

Наряду с проблемами обеспечения уровня жизни, большое значение имеет и достижение высоких показателей качества жизни, в особенности – качества жизни, связанного со здоровьем (КЖСЗ), поскольку качество жизни – интегративная характеристика физического, психологического и социального функционирования человека, и эффективность любых профилактических мероприятий должна выражаться не только в снижении комплекса показателей заболеваемости и ее исходов, но и должна быть оценена с использованием метода оценки КЖСЗ. Это сделало актуальным и в научном, и в практическом плане разработку мониторинга КЖ как подсистемы СГМ, определение популяционных нормативов КЖСЗ для сельского населения с целью практического использования в сравнительных исследованиях, изучение влияния нерационального питания на изменение КЖСЗ, что было реализовано впервые в России в виде популяционного исследования качества жизни сельского населения, связанного со здоровьем.

В табл. 6 приведены предложенные популяционные нормативы КЖСЗ для сельского населения (в пределах 2 и 3 квантилей; опросник MOS SF-36). Показа-тели КЖ мужчин были выше, чем у женщин, а характеристики психологического компонента здоровья - существенно ниже шкал, отражающих физический компо-нент, что отражало наличие социально-обусловленного стресса, ухудшающего КЖ сельского населения. С возрастом показатели КЖ по всем шкалам умеренно и равномерно снижались (Тсн.=-1,7-1,9%; p<0,01). Определены территории и группы риска среди сельского населения (лица с низким уровнем доходов, начальным уровнем образования, вдовцы, женщины, находящиеся в разводе). КЖ сельчан было ниже, чем у жителей г. Омска (контрольная группа) по всем шкалам, кроме шкалы RE. Показатели КЖ (преимущественно по шкалам физического компонента здоровья) находились в сильной корреляционной связи с состоянием питания и пищевого статуса сельского населения (r=+0,72; p<0,001). По шкале PH имелись существенные различия в группе лиц с повышенной и нормальной массой тела (соответственно 53,3±0,17 и 50,7±0,21; p<0,01).

Таблица 6.
Показатели шкал опросника качества жизни MOS SF-36 сельского населения Сибири ( гг.; баллы)
Показатель	Шкалы опросника SF-36
PF	RP	BP	GH	VT	SF	RE	MH	PH	Mh
Мужчины
P 25	75,0	25,0	51,0	40,0	50,0	62,5	33,3	52,0	48,1	37,4
P 50 (медиана)	95,0	75,0	74,0	50,0	60,0	75,0	100,0	64,0	54,2	45,1
P 75	100,0	100,0	100,0	60,0	70,0	100,0	100,0	72,0	58,3	50,9
M	83,0	65,5	70,3	49,9	58,8	74,0	65,8	61,6	52,7	44,1
SD (ср. отклонение)	24,4	39,5	26,7	13,6	18,5	22,0	40,1	16,6	7,5	9,3
Женщины
P 25	65,0	25,0	41,0	40,0	40,0	50,0	33,3	48,0	46,8	34,9
P 50 (медиана)	85,0	75,0	62,0	45,0	55,0	75,0	66,7	56,0	52,3	42,2
P 75	95,0	100,0	84,0	57,0	65,0	87,5	100,0	68,0	57,2	48,4
M	77,2	59,2	64,4	47,6	53,6	69,4	59,3	56,8	51,6	41,9
SD (ср. отклонение)	22,8	38,2	25,6	12,5	17,9	20,7	39,7	16,9	7,4	9,5
Общая характеристика показателей
Коэф. вариации (%)	29,7	63,3	39,4	26,7	33,1	30,0	65,1	29,1	14,4	22,3
Ассиметрия	-1,42	-0,45	-0,06	0,09	-0,10	-0,43	-0,44	-0,17	-0,63	-0,18
Эксцесс	1,51	-1,30	-1,14	-0,41	-0,28	-0,19	-1,36	0,03	0,10	-0,30

Прим. Обозначения шкал: физическое функционирование (PF); ролевое функционирование, обусловленное физическим состоянием (RP); интенсивность боли (BP); общее состояние здоровья (GH); жизненная активность (VT); социальное функционирование (SF); ролевое функционирование, обусловленное эмоциональным состоянием (RE); психическое здоровье (MH). Шкалы группируются в два показателя «физический компонент здоровья» (Physical health – PH) и «психологический компонент здоровья» (Mental health – Mh).