Фонд Социального Страхования В тверской области увеличены выплаты пострадавшим на производстве (стр. 5 )

К тому же у Банка России в уходящем году был свой личный «пожар», тушить который пришлось осенью. Речь идет о кризисе ликвидности, распространившемся на все мировые финансовые рынки после краха сектора высокорискованной ипотеки. И хотя у российских банков не возникло таких проблем, какие были у коллег в Европе и США, отечественному регулятору пришлось принимать экстренные меры для того, чтобы на межбанковском рынке не возникало острого дефицита денежных средств. Начиная с августа Центробанк потратил сотни миллиардов рублей для того, чтобы насытить банки ликвидностью. По единодушному признанию международных инвестбанков, рейтинговых агентств и госчиновников, Россия лучше других стран с развивающейся экономикой пережила последствия финансового кризиса, начавшегося на ипотечном рынке США. А сетовавшие прежде на нерасторопность ЦБ аналитики на этот раз отмечали, что регулятор на удивление оперативно отреагировал на ухудшившуюся внешнюю конъюнктуру, не только проводя денежные вливания, но и предоставляя банкам новые финансовые инструменты
. Осенью первый зампред ЦБ Алексей Улюкаев заявлял, что регулятор «готов на 100% обеспечить ликвидность банковской системы».

Проблема банковской ликвидности заинтересовала даже президента Владимира Путина. В сентябре он пообещал государственную помощь российским финансовым институтам в том случае, если они не смогут справиться сами. Тот факт, что с помощью ЦБ российские банки не слишком пострадали от американского ипотечного кризиса, можно считать главной заслугой регулятора. Вряд ли ЦБ поставят в вину, что из-за финансовой нестабильности в мире российские банки снизили объем заимствований, повысили ставки по кредитам для частных и корпоративных клиентов, да и в целом темп роста всей банковской системы упал.

Необходимость локализовать кризис ликвидности отвлекла внимание общественности от больной для ЦБ темы банковского надзора, которая была актуальной в начале года. Как известно, в феврале у руководителей Банка России было немало неприятностей в связи с обвинениями в коррупции, письмами банкира Алексея Френкеля, подозреваемого в организации убийства первого зампреда Центробанка Андрея Козлова. ЦБ фактически обвинили в профнепригодности. Последовавшее за смертью Андрея Козлова громкое расследование, в том числе внутри самого ЦБ, разрушило миф о сильном, беспристрастном и продвинутом с точки зрения методологии банковском надзоре. «Банк России создал особый мир, который характеризуется узурпацией государственно-властных полномочий по противодействию легализации; собственной системой правил, в рамках которой банки карают за законные операции, формально прикрывая это ссылками на закон о легализации», -- говорил тогда глава банковского комитета Госдумы четвертого созыва Владислав Резник. Не проходило и недели, чтобы банковские ассоциации не выступили с советами о том, как Центробанк должен усовершенствовать нормативные документы в сфере надзора. Беспрецедентно жесткая критика в адрес ЦБ вместе с предложениями вывести банковский надзор из его компетенции позволяла многим наблюдателям полагать, что при должной поддержке со стороны некоторых властных структур можно ожидать как потери регулятором надзорных функций, так и отставки самого г-на Игнатьева.

Ни того ни другого, однако, не произошло. И эта тема постепенно ушла на второй план. Банк России продолжал отзывать лицензии -- по итогам года кредитных организаций стало на 54 меньше. В 2006 году регулятор отозвал 60 лицензий, в 2005-м -- только 35, в 2004-мВ ЦБ не уставали повторять, что отзыв лицензий, вызывавший прежде бурное негодование общественности, носит исключительно рабочий характер. «Проблем никаких нет, -- говорил недавно первый зампред ЦБ Геннадий Меликьян. -- Все это знают: сколько-то банков уходит с рынка. Да, такое количество лицензий отзывается, что здесь такого?» Пока «такого» здесь действительно ничего нет, однако если тема надзора особо не поднималась в последние полгода, поскольку страна готовилась к выборам, это вовсе не означает, что к ней не вернутся после завершения президентской кампании. Слишком много желающих взять под контроль банковский надзор. А значит, что ЦБ стоит готовиться к новым баталиям. Мировой кризис ликвидности еще не закончился, весной инвестбанкиры ожидают очередных убытков в финансовом секторе, и Банку России, возможно, вновь придется тушить «пожар».

"Газпром" не делится добычей

("Газета" 127.12.2007)

ИРИНА КЕЗИК

"Газпром" выступает против того, чтобы российские недра осваивались иностранными компаниями. Такое заявление сделал вчера зампред правления компании Александр Ананенков на совещании с полномочным представителем президента РФ в СФО Анатолием Квашниным в Новосибирске. «Мы плохо относимся к освоению месторождений иностранными компаниями», - подчеркнул Ананенков.

Он отметил, что «Газпром» не желает повторения ситуации, сложившейся в проектах «Сахалин-1» и «Сахалин-2». «Эти недропользователи, господа с иностранным участием, не собираются ничего делать для российских потребителей на Дальнем Востоке, а собираются продавать газ за рубеж. А российский потребитель в дальневосточном регионе не может получить тот газ, который ему сегодня крайне нужен», - отметил Александр Ананенков.

Заявление менеджера "Газпрома", по-видимому, стало ответом на слова министра природных ресурсов Юрия Трутнева. На днях тот сообщил журналистам, что министерство готовит новую редакцию поправок к закону "О недрах", которые позволят иностранным компаниям разрабатывать месторождения в России. Хотя значительная часть нераспределенных газовых месторождений недавно была переведена в стратегический фонд, откуда они могут быть без конкурса переданы "Газпрому", упомянутая Трутневым перспектива вряд ли понравилась монополисту. Во-первых, без соответствующих запасов "Газпрому" не удастся достичь заветного объема капитализации в $1 трлн. Во-вторых, холдинг все еще испытывает определенные трудности с воспроизводством запасов.

Проекты на условиях соглашения о разделе продукции, контролируемые иностранными инвесторами, в частности, Харьягинское месторождение, «Сахалин-1» и «Сахалин-2», вызывали критику правительства из-за постоянного увеличения затрат. Кроме того, «Сахалин-1», де-юре имеющий право на экспорт газа, де-факто также вступает в конфликт с правительством и «Газпромом», которые пытаются не допустить, чтобы участники проекта самостоятельно экспортировали газ. «Газпром» в этом году завершил вхождение в проект «Сахалин-2», получив контроль за счет уменьшения долей иностранных инвесторов. Ранее российская сторона в этом СРП не была представлена.

Впрочем, пока дела "Газпрома" расходятся со словами. Как напоминает директор департамента по судебным искам НКГ «2К Аудит - Деловые консультации» Наталья Свиридова, недавно монополия привлекла к освоению Штокмановского месторождения две иностранные компании. «Очевидно, «Газпром» дает понять, что он сам в состоянии разрабатывать крупнейшие проекты без привлечения иностранных инвестиций и компаний. Однако в исключительных случаях компания все же готова рассмотреть варианты сотрудничества, например, в обмен на привлекательные активы за рубежом либо на что-то другое. В случае со Штокманом «Газпром», например, получит необходимые технологии, - полагает Свиридова. - Видимо, и в дальнейшем газовый монополист будет готов пойти на равноценные обмены, при этом об инвестициях речь, скорее всего, не пойдет».

Кроме того, эксперты отмечают, что российские компании заинтересованы в диверсификации своих активов, в том, чтобы перерабатывать и реализовывать продукцию за рубежом. Поэтому, говоря о поправках в закон «О недрах», можно предположить, что в отдельных случаях российские госкомпании смогут договориться с иностранцами об обмене активами.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Год Путина

(«Ведомости» 27.12.2007)

ЛИЛИЯ ШЕВЦОВА, политолог,

Московский центр Карнеги

Журналисты The Time все же кое-что уловили, объявив Путина «человеком года». Правда, уловили не то, приняв, как и большинство западных наблюдателей, обманку за нечто настоящее. Но сам факт, что они отметили заслуги Путина в создании мифа об «укреплении стабильности» и «возвращении России в число мировых держав», который восприняли как реальность и в пропаганде которого сами поучаствовали, говорит о том, что мы имеем дело с неординарным явлением. Действительно, есть основания считать уходящий 2007 г. годом Владимира Путина. Этот лидер, как никто другой из известных политиков, оказался способным мистифицировать, дезориентировать, заставать врасплох и даже заставить поежиться не только россиян, но и окружающий мир. Он воссоздал Россию как проблему и вызов. И мир только начинает это осознавать, но еще не понимает, что с этим делать.

Ура на всех фронтах

Итак, перечислим основные достижения Владимира Путина в 2007 г. Российский президент с технологической точки зрения блестяще провел операцию по сохранению власти своей команды. Он отбросил все показные приличия и демонстративно дал понять, что его не волнует, как его действия воспринимаются со стороны. При этом у некоторых отечественных либералов и на Западе он заслужил одобрение в том смысле, что выбрал не худший сценарий. Путин показал, как он умеет держать паузу и накачивать атмосферу тревожной неопределенности — получше, чем классик жанра Хичкок. Таким образом, за счет неопределенности Путин сохраняет контроль за ситуацией, добиваясь определенного — для себя — результата. Он стал мастером имитации и виртуальной реальности, заставляя других либо поверить в нее, либо смириться с нею. Наконец, он сам стал стержнем системы и гарантом стабильности в стране. Но сделав себя незаменимым, он одновременно заложил основы грядущей нестабильности.

Путин умело использовал мировое безвременье, когда США заняты своим тупиком, Европа — своей интеграцией, а мир потерял общий вектор движения. В этой ситуации он вернул Россию на международную сцену как spoiler, т. е. как фактор, который постоянно обещает смешать карты. Путин оказался первым российским лидером после Сталина, который позволяет себе снисходительно смотреть на западных лидеров, откровенно издеваться над западными журналистами и при этом встречает почтительное к себе отношение и опасения вызвать путинское раздражение. Стоило понаблюдать за поведением Путина во время его встреч с Блэром, Бушем, Саркози — и не могло остаться сомнений, кто из них контролировал ситуацию и кто заставлял партнера чувствовать себя неловко. Вряд ли кто-либо из западных лидеров на встрече с журналистами The Time позволил бы себе вдруг встать из-за стола в середине ужина, еще до того, как подали горячее, и сказать: «Все, закончили. Bye-bye». Это может сделать политик, который чувствует, что может себе это позволить. Ему было наплевать, что эти ошарашенные ребята о нем подумают. Путин знает: что бы он ни делал, целая когорта его адвокатов — от Шредера и Берлускони до Ширака и Киссинджера — будет защищать его и призывать мир его не раздражать, опасаясь, что он может что-то такое выкинуть, а они не будут знать, как на это реагировать. Может возникнуть впечатление, что Путин получил от Запада лицензию на любой вариант поведения и ему больше незачем беспокоиться о том, как его действия будут там восприняты.

Всего перечисленного достаточно, чтобы назвать уходящий год годом Путина — российский лидер заставил мир говорить о себе, заставил себя опасаться, заставил себе удивляться.

Внутренние противоречия

Ирония, однако, в том, что все эти фантастические успехи оказываются антисистемными, ибо грозят в конечном итоге не только вызвать дисфункциональность российской системы, но и создать для нее внешние угрозы, которым она будет не способна противодействовать. Парадокс в том, что сама правящая команда, гарантировав преемственность своей власти, подкладывает под систему мину замедленного действия, которая может взорваться в любой момент. Основным минером оказался президент-стабилизатор, который, решившись на создание тандема Медведев — Путин, расшатывает «вертикаль», которую сам так энергично отстраивал восемь лет. Персонифицированная власть не терпит расщепления, что и продемонстрировала судьба Евгения Примакова, который был сброшен со сцены, как только начал обрастать влиянием. Персонифицированная власть не может существовать в ситуации неоднозначности — единовластие требует определенности. Премьерско-президентский тандем с перекосом влияния в сторону премьера ведет к размыванию власти, появлению двух центров притяжения. Чем заканчиваются такие истории у нас, мы знаем — вспомним расстрел парламента в 1993 г. и уничтожение примаковско-лужковской команды в 1999 г.

Смешанный президентско-премьерский режим мог бы стать в России эффективной формой правления. Но при определенных условиях — при наличии политической конкуренции, самостоятельного парламента, партийного правительства и партийного премьера, а также при четком разделении полномочий между премьером и президентом. Все эти условия, однако, отсутствуют. Более того: то, как решается вопрос о преемственности власти в России, взрывает и Конституцию — правда, не де-юре, но де-факто. Применение принципа имитации по отношению к президентству выбивает опоры у единственного работающего политического института, что неизбежно приведет к разбалансированию процесса принятия решений. Если бюрократия не будет знать, кому конкретно подчиняться, нынешняя государственная машина работать не сможет. Эта системная ловушка может вести либо к параличу власти, либо к возврату в традиционный формат персонифицированной власти, и не важно, кто этот возврат осуществит — сам Путин, Медведев или кто-то другой.

Но и восстановление единовластия после такого эксперимента уже не сможет остановить процесс расшатывания системы, коль скоро процесс имитации затронул ее конституционную основу. Системы, живущие «по понятиям», долго не живут, а если и живут, то стагнируют и загнивают. Словом, российская стабильность, так поразившая наших западных наблюдателей, не просто неустойчива — она сама является потенциальным источником будущих потрясений. Так в России работает железный закон непреднамеренных последствий — хотели, как лучше…

Внешние противоречия

Этим путинские парадоксы не заканчиваются. «Укрепление роли России в мире» в том виде, в каком оно сейчас происходит, тоже работает на противоположный результат, являясь фактором, который толкает Запад к консолидации против России. Кремлевская политика стрельбы из рогатки оказывается более эффективным средством для сплочения Запада, чем Иран и исламская угроза. Решение Брюсселя формировать единую энергетическую стратегию — это только первый звонок, говорящий о том, что даже долго раскачивающаяся Европа начинает думать о том, как сдержать «газовую дипломатию» Кремля. Призывы российских и западных адептов Realpolitik, призывающих не ссориться с Путиным, могут оказаться дымовой завесой, за которой начинается выработка новой западной стратегии — стратегии сдерживания России.

Никакие прирученные западные политики и бизнесмены не смогут сдержать западный каток, если он вдруг начнет движение. Вот это будет весьма неприятным и неожиданным сюрпризом для российской элиты, компрадорской по своей сущности, которая пытается выживать за счет имитации оппонирования Западу, при этом вовсе не стремясь доводить дело до настоящего похолодания, которое может помешать ей защищать свои личные интересы на Западе. Но Запад может не понять нюансов и принять имитацию агрессивного поведения за действительно агрессивное поведение. Тем временем Россия совершенно не готова к конфронтации с Западом.

Итак, что мы можем получить в итоге всех этих внутренних и внешних побед? Дисфункциональную систему, находящуюся во враждебном внешнем окружении. Это будет цена года Путина, которую придется платить не только России, но и окружающему миру. И эта цена будет тем выше, чем дольше мы будем обольщаться нынешней «стабильностью» и «укреплением позиций».

100 ведущих политиков России в декабре

(«Независимая газета» 27.12.2007)

ДМИТРИЙ ОРЛОВ, генеральный директор

Агентства политических и экономических коммуникаций,

кандидат исторических наук,

КСЕНИЯ ПИСЦОВА,

директор по исследованиям и медиапроектам АПЭК

Итоги парламентских выборов и начало президентской избирательной кампании существенно скорректировали в декабре влияние фигурантов рейтинга 100 ведущих политиков России, подготовленного Агентством политических и экономических коммуникаций по заказу «Независимой газеты». Наиболее влиятельными оказались представители федеральной административной элиты, укрепление позиций которых несколько ослабило рейтинг лидеров бизнес-сообщества.

В декабрьскую сотню ведущих политиков впервые вошел руководитель Центрального исполнительного комитета «Единой России» Андрей Воробьев (78–80-е места) и после некоторого перерыва вернулся представитель президента РФ в Уральском федеральном округе Петр Латышев (85–86-е).

Федеральная административная элита

По традиции открывает список Владимир Путин (9,80). Основному претенденту на пост главы государства Дмитрию Медведеву (8,50; 2-е место) впервые удается существенно сократить отрыв от безусловного лидера рейтинга. Влияние первого вице-премьера характеризуется баллом, не только максимальным за все время исследования, но и наивысшим для политика, занимающего вторую строчку таблицы.

Высокая степень вероятности того, что окончательное решение «проблемы преемника» состоялось, обусловливает значительные изменения в top-20 ведущих российских политиков. Усиливает влияние глава предвыборного штаба Дмитрия Медведева и руководитель президентской администрации Сергей Собянин (5-е место), переместившийся вверх на четыре строчки. Руководители администрации президента – сегодня вообще наиболее влиятельные политики России. В декабре укрепление позиций характерно для Владислава Суркова (3-е место). В то же время существенно ослабевают шансы «преемников-дублеров» Сергея Иванова (8-е) и Виктора Зубкова (15-е). Существенная коррекция рейтинга главы правительства является определяющим фактором для снижения влияния Виктора Иванова, замыкающего декабрьскую двадцатку.

Продолжают укрепляться рейтинговые позиции министров социально-экономического блока Татьяны Голиковой (23-е место) и Эльвиры Набиуллиной (33-е), которым с момента недавнего назначения уже удалось сформировать вокруг себя эффективные клиентелы. Восстановление влияния характерно в декабре для рейтинга Александра Жукова (37–39-е), вновь вошедшего в top-50. Замыкают top-50 ведущих политиков глава Следственного комитета Александр Бастрыкин и глава ЦИКа Владимир Чуров (50–51-е). Активное участие в избирательном процессе обеспечило рост рейтинга начальника Главного управления внутренней политики Олега Говоруна (77-е).

Значительно ослабил влияние глава Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев (89-е место). Вовлеченность ФАС в конфликт вокруг конкурсов на получение GSM-лицензий в 61 субъекте Российской Федерации, видимо, привела к существенной коррекции рейтинга ее руководителя.

Партийная элита

Влияние партийных функционеров обусловлено результатами декабрьских выборов. Закономерно возрастает рейтинг представителей партий, прошедших в Государственную Думу пятого созыва.

Лидирующие позиции занимают лидеры «Единой России». Рост влияния демонстрирует спикер нижней платы парламента Борис Грызлов (12–14-е места). Относительная эффективность избирательной кампании в Ставрополье сделала очень сильным влияние Сергея Шойгу (18-е), переместившегося в двадцатку ведущих политиков. Укрепляют позиции и другие единороссы: Вячеслав Володин (52–54-е), Олег Морозов (87–88-е) и Андрей Исаев (99–102-е).

Существенно усиливается влияние Сергея Миронова (24–25-е места). Дополнительный потенциал роста влияния лидеру «Справедливой России» обеспечивает вхождение в пул партий, поддержавших кандидатуру Дмитрия Медведева на пост президента РФ. Тенденция к некоторому росту характерна и для рейтинга Александра Бабакова (96–98-е).

Результаты избирательной кампании укрепляют влияние лидеров КПРФ Геннадия Зюганова и ЛДПР Владимира Жириновского (оба занимают 46–49-е места), поднявшихся с 52–61-го мест, на которых они находились в ноябре.

Неэффективность предвыборной кампании непарламентской и радикальной оппозиции оставляет ее представителей за рамками top-100. Аутсайдерами политического процесса в декабре являются лидеры «Яблока» Григорий Явлинский (129–131-е места) и СПС Никита Белых (137-е). «Эффект назначения» Дмитрия Рогозина не заставил себя долго ждать. Работа в новом статусе обеспечивает сокращение отрыва рейтинга представителя РФ в НАТО от сотни наиболее влиятельных политиков.

Региональная элита

Незначительное ослабление влияния в декабре характерно для представителей региональной власти. На фоне смещения политической активности в федеральный Центр на одну позицию вверх перемещается лишь мэр (12–14-е места). Практически без изменений остается влияние Владимира Ресина (82–84-е). В то же время снижается рейтинг остальных политиков «московской группы» – Валерия Шанцева (87–88-е), Евгения Примакова (91–93-е).

Тенденцию к снижению влияния демонстрирует в декабре губернатор Санкт- (26-е место), покинувшая двадцатку ведущих политиков. Продолжают перемещение вниз рейтинговой таблицы глава Краснодарского края Александр Ткачев (63–64-е), опустившийся на две позиции, и губернатор Кемеровской области Аман Тулеев (94–95-е). Напротив, укрепляют позиции Минтимер Шаймиев (40–42-е), Рамзан Кадыров (45-е), Александр Хлопонин (66-е) и Муртаза Рахимов (78–80-е).

Определенные изменения характерны для рейтинга влияния полномочных представителей президента РФ. Значительно укрепляют свои позиции Александр Коновалов (63–64-е места) и Петр Латышев (85–86-е). Практически без изменений сохраняется влияние Георгия Полтавченко (71–73-е) и Григория Рапоты (91–93-е). По-прежнему за пределами сотни Анатолий Квашнин (111–113-е) и Олег Сафонов (126–128-е).

Бизнес-элита

Завершение борьбы за пост главы «Ростехнологий» назначением Сергея Чемезова (11-е место) отразилось на личном рейтинге гендиректора корпорации, поднявшегося на шесть рейтинговых строчек с ноября. Очень сильное влияние подтверждает и глава РЖД Владимир Якунин (16-е). Некоторый рост рейтинга характерен также для Олега Добродеева (34–35-е). Противоположную тенденцию демонстрирует другой представитель медиабизнеса – гендиректор Первого канала Константин Эрнст (43–44-е), опустившийся более чем на десять позиций вниз. Несмотря на традиционно сильное влияние Анатолия Чубайса, его рейтинг продолжает падать (40–42-е). Очевидно, именно поддержка СПС снизила влияние главы РАО «ЕЭС» на 20 рейтинговых строчек за два месяца. Участие в продвижении Дмитрия Медведева практически полностью восстанавливает значительно ослабевшие в ноябре позиции председателя совета директоров РАО «ЕЭС» Александра Волошина (74–76-е).

Завершение формирования команды «Олимпстроя» несколько укрепляет влияние главы госкорпорации Семена Вайнштока (57–59-е место). Рост рейтинга демонстрирует и президент «Транснефти» Николай Токарев (81-е), формирующий новую стратегию развития нефтепроводного транспорта совместно с новой командой топ-менеджеров.

Менее стремительно меняется влияние представителей частного бизнеса. В top-20 возвращается Роман Абрамович (20–22-е места), поднявшийся на четыре позиции вверх. Растет влияние президента «ЛУКОЙЛа» Вагита Алекперова (27–28-е) и главы «Роснефти» Сергея Богданчикова (37–39-е). Напротив, снижается влияние Олега Дерипаски (29-е), Владимира Потанина (43–44-е), Алексея Мордашова (52–54-е), Михаила Фридмана (60-е) и Владимира Евтушенкова (67–68-е).

По-прежнему сильное влияние демонстрируют основатель компании Gunvor Геннадий Тимченко (24–25-е места), уверенно приближающийся к двадцатке ведущих политиков, и совладелец банка «Россия» Юрий Ковальчук (30–32-е).

Экспертный опрос, на результатах которого основан рейтинг 100 наиболее влиятельных политиков России, проводится методом закрытого анкетирования. В декабре 2007 года в нем приняли участие 23 эксперта: политологи, политтехнологи, медиаэксперты, представители политических партий.

Экспертам задается следующий вопрос: «Как бы вы оценили по шкале от 1 до 10 влияние в администрации президента РФ, правительстве РФ, Федеральном собрании РФ следующих российских политиков?»

Сначала каждый из экспертов оценивает влияние каждого из кандидатов, представленных в анкете, а затем определяются средние арифметические значения экспертных оценок (средние баллы). Каждый эксперт может добавить персоналии (не более пяти), которые, по его мнению, должны быть представлены в рейтинге, но отсутствуют в анкете. Если не представленного в анкете претендента назовут хотя бы два эксперта, он будет оцениваться всеми участниками исследования в следующем месяце.

Итоговый рейтинг представляет собой консолидированную оценку влияния 100 российских политиков лидерами российского экспертного сообщества. Персоналии, вошедшие в рейтинг по результатам опроса, распределяются по разделам «очень сильное влияние» (1–20), «сильное влияние» (21–50), «среднее влияние» (51–100).

Политик	Место в рейтинге	Место в рейтинге в декабре	Средний балл в ноябре
Очень сильное влияние
	1	1	9,80
	2	4	8,50
	3	2–3	7,55
	4	2–3	7,15
	5	9	6,95
	6	6–7	6,55
	7	8	6,50
	8	5	6,40
	9	10	6,25
Алексий II	10	11	6,05
	11	17	5,90
	12–14	18	5,85
	12–14	13–14	5,85
Лужков Юpий Михайлович	12–14	13–14	5,85
	15	6–7	5,75
	16	15	5,70
	17	16	5,60
	18	24–25	5,55
	19	31–34	5,45
	20–22	24–25	5,40
	20–22	12	5,40
	20–22	20–22	5,40
Сильное влияние
	23	26–28	5,35
	24–25	39–41	5,30
	24–25	37–38	5,30
	26	19	5,25
Алекперов Вагит Юсуфович	27–28	35–36	5,15
	27–28	26–28	5,15
	29	23	5,10
	30–32	26–28	5,05
	30–32	20–22	5,05
	30–32	31–34	5,05
	33	42	5,00
	34–35	37–38	4,90
	34–35	30	4,90
	36	39–41	4,85
	37–39	39–41	4,80
	37–39	52–61	4,80
	37–39	44–45	4,80
	40–42	20–22	4,75
Чубайс Анатолий Боpисович	40–42	31–34	4,75
Шаймиев Минтимеp Шаpипович	40–42	46–49	4,75
	43–44	35–36	4,70
	43–44	31–34	4,70
	45	50–51	4,60
	46–49	29	4,55
	46–49	52–61	4,55
pеевич	46–49	52–61	4,55
	46–49	46–49	4,55
	50–51	44–45	4,50
	50–51	50–51	4,50
Среднее влияние
	52–54	52–61	4,45
	52–54	46–49	4,45
	52–54	52–61	4,45
	55–56	52–61	4,40
	55–56	43	4,40
	57–59	66	4,35
	57–59	62–64	4,35
	57–59	52–61	4,35
	60	46–49	4,30
Кирилл (митрополит Смоленский и Калининградский)	61	65	4,25
	62	52–61	4,20
	63–64	73–77	4,10
	63–64	52–61	4,10
	65	62–64	4,05
	66	73–77	4,00
	67–68	52–61	3,95
	67–68	79–80	3,95
	69	62–64	3,90
	70	67–68	3,85
	71–73	69–72	3,80
	71–73	73–77	3,80
	71–73	69–72	3,80
	74–76	93–94	3,75
	74–76	81–83	3,75
	74–76	73–77	3,75
	77	84–85	3,65
	78–80	–	3,50
	78–80	67–68	3,50
	78–80	79–80	3,50
	81	86–92	3,45
	82–84	69–72	3,40
	82–84	86–92	3,40
	82–84	81–83	3,40
	85–86	86–92	3,35
	85–86	104–106	3,35
	87–88	86–92	3,30
	87–88	78	3,30
	89	69–72	3,25
	89–90	95–96	3,20
	89–90	97–98	3,20
	91–93	73–77	3,15
Пpимаков Евгений Максимович	91–93	86–92	3,15
	91–93	93–94	3,15
	94–95	97–98	3,10
Тулеев Амангельды Молдагазыевич	94–95	86–92	3,10
	96–98	99–103	3,05
	96–98	99–103	3,05
Поллыева Джахан Реджеповна	96–98	99–103	3,05
	99–102	99–103	3,00
	99–102	86–92	3,00
	99–102	81–83	3,00
	99–102	95–96	3,00
АПЭК, 2007 год

Чиновнику никто не пишет

("Газета" 27.12.2007)

МАКСИМ ТОВКАЙЛО

Административной реформой, как оказалось, все недовольны: и ее главный проектировщик - Минэкономразвития, и те, ради кого эта реформа затевалась, - деловое сообщество и простые граждане. Правда, претензии у всех разные. Вчера в Центре стратегических разработок (ЦСР) пытались примирить позиции противоборствующих сторон.

Всего в рамках административной реформы должно появиться около 500 административных регламентов. На уровне правительственной комиссии по административной реформе уже одобрена половина, а примерно 90 официально зарегистрированы в Минюсте и вступили в силу. В минувший вторник в Белом доме утвердили план разработки административных регламентов на первое полугодие 2008 года. Согласно этому документу в течение ближайших шести месяцев должны быть написаны еще 124 регламента.

«Активности никакой», - начал дискуссию заместитель директора департамента госрегулирования в экономике МЭРТа Максим Паршин. Чиновник недоволен низкой заинтересованностью гражданских и деловых институтов в административной реформе. По его мнению, бизнес, а также структуры гражданского общества, с которыми МЭРТ собирался разрабатывать правила работы чиновников (по научному - административные регламенты), особого интереса к этому занятию не проявили. Тогда как именно регламенты должны стать главным рычагом оптимизации государственного аппарата. В свою очередь независимые эксперты оценивают эффективность административных регламентов низко. По словам члена Общественной палаты и СПС Григория Томчина, перед разработкой административных регламентов следовало завершить инвентаризацию государственных функций. Чем, кстати, четыре года назад и занималась правительственная комиссия тогдашнего вице-премьера Бориса Алешина. Ошибочен, по оценке Томчина, и механизм оптимизации предоставления государственных услуг. «Самое главное - нужны стандарты госуслуг, под них должны разрабатываться административные регламенты», - уверен эксперт. В стандартах, по словам Томчина и президента Института национального проекта «Общественный договор» Александра Аузана, необходимо прописать следующие основные моменты: какие документы необходимо сдать и сколько придется ждать. «Это понятнее, чем морочить голову населению административными регламентами», - уверен Аузан.

Существенен и другой момент: министерства и ведомства сейчас пишут регламенты для себя самостоятельно, имея возможность устанавливать сроки и требования к документам. Далее проект регламента согласовывается в МЭРТе и попадает на рассмотрение правительственной комиссии вице-премьера Сергея Нарышкина. Эксперты называют такую систему порочной. «Сроки оказания госуслуг должны спускаться сверху (например, комиссией Нарышкина. - «Газета»), а чиновники среднего класса должны под эти сроки подстраиваться и писать регламенты», - считает Томчин. Впрочем, в МЭРТе пока к такой масштабной перенастройке административной реформы относятся скептически. «Стандарты госуслуг уже прописаны в самих административных регламентах, и выделять их в отдельный документ смысла нет», - закрыл дискуссию Паршин.