Мологи Веретейский уголок (стр. 4 )

Самая маленькая деревня Павловское состояла из 10 семей, которые содержали 10 коров, 3 бычка и 4 тёлки. Половина семей носила фамилию Кондратьевы, 3 – Пыпины, по 1 – Фомины и Аксеновы.

Деревня Нивы состояла из 29 семей, которые содержали 36 коров, 3 бычка и 6 тёлок. Здесь 6 семей имели фамилию Заплеталовы, 5 – Тюкины, 3 – Царевы, по 2 – Горбуновы, Калистратовы, Борисовы и Шаховы, по 1-й семье – Базуновы, Кутовы, Агеевы, Юдины, Куприяновы (Купреяновы), Абрамовы.

В деревне Сысоево проживало 65 семейств, которые имели 74 коровы (в том числе 2 старше 8 лет), 31 тёлочку и 5 бычков. Из них по 5 семей было: Груздевых, Шишолиных, Шитиковых и Ермаковых, по 4 – Гамазиных, Латышевых и Филипповых, по 3 – Басковых и Кругловых, по 2 – Петровых, Васильюшковых, Дементьевых, Лопаткиных, Сергеевых, Поликарповых и Рытиковых, по 1 – Терепковых, Косаревых, Фалиных, Куличковых, Харитоновых, Зайцевых, Басовых, Борисовых, Проковьевых, Ларшиевых, Афониных, Кудриных, и Сидориных.

35 семейств проживало в деревне Новинка – Алферово. Они содержали 43 коровы (4 старше 8 лет) и 11 тёлок. Здесь жили 4 семьи с фамилией – Висарбоновы, по 3 – Калинины, Кадуленковы, Леонтьевы, Гавриловы и Михайловы. По 2 семьи – Галкины, Еремеевы и Филипповы, по 1 семье – Гороховы, Тихоновы, Куликовы, Борисовы, Панкрушины, Лукины, Шобылевы, Андреевы, Степановы и Буровы.

В деревне Остроги насчитывалось 56 семейств, которые содержали 51 корову и 21 тёлочку до года. В Острогах проживали: Овчинниковы – 6 семейств, Куприяновы, Яшины и Кирьяновы по – 5, Архаровы и Крячкины – по 4, Якурины, Пофорневы и Ефремовы – по 3, Сурины и Гришины – по 2, Грамотеевы, Махляковы, Холенковы, Лякины, Голихины, Чекаловы, Николаевы, Ивановы, Каковкины, Махолевы, Тугуновы, Ороловы, Фалины и Некрасовы.

В деревне Дуброва проживало 64 семьи. Они содержали 85 коров (3 старше 8 лет), 23-х тёлок, 16 овец и 33-х осенних ягнят. По 5 семей носили фамилию Политовы и Тихины, по 4 – Васины и Пазухины, по 3 – Саушкины, Горбуновы, Карповы и Голосовы, по 2 – Романовы, Камчаткины, Егоровы, Ушаковы, Блюдовы, Турусовы, Макаровы, Павловы, Лазыревы, Маврухины и Пикуновы, по 1 – Краиновы (Крамновы), Ефитовы, Бобины, Илюхины, Будушковы, Куприяновы, Жуковы, Логиновы, Гришковы, Исаевы, Евдокимовы и Онохины.

Всего по Сысоевскому обшеству в 1917 году насчитывалось 350 коров (9 старше 8 лет), 106 тёлок, 21 бычок, 16 овец и 33 осенних ягнёнка. Опись составил в январе 1917 года сельский староста Илья Осипович Юдин.

Веретейское сельское общество

Веретейское сельское общество объединяло 7 селений: непосредственно с. Веретею, а также деревни: Ефаново, Чурилово, Кашино, Переслегино, Лямино и Прямик.

Село Веретея в 1917 году состояло из 49 дворов. Его жители содержали 63 коровы (9 старше 8 лет), 9 тёлок до одного года, 9 бычков, 2 овцы, 5 осенних ягнят и 6 свиней. 11 семей имели по 2 коровы, и только держал всего лишь одного поросёнка. Здесь проживало 5 семейств с фамилией Курицыны, 4 – Вагины, по 3 – Королёвы и Сухановы, по 2 – Обляпины, Коротковы, Астафьевы и Железновы, по 1 – Цыркель, Колокольцевы, Ельниковские, Левиковы, Смирновы, Жуковы, Толстоусовы, Герасимовы, Петуховы, Пронины, Шмагины, Губенковы, Дегтевы, Буровы, Симагины, Монаховы, Комины, Неврины, Добриновы, Большаковы, Фёдоровы, Харитоновы, Мироновы, Барышевы, Терепковы и Петропавловские.

На 57 семейств деревни Ефаново приходилось 70 коров (14 из них старше 8 лет), 16 тёлок до 1 года, 11 бычков, 1 бык, 10 овец и 35 осенних ягнят. В этой деревне проживало 7 семей с фамилией – Лыковы, 5 – Сергеевы, по 3 – Горюновы, Румянцевы, Турбачевы и Калашниковы, по 2 – Федосеевы, Смирновы, Фарафоновы, Заглядимовы, Микины, Еруслановы, Добриновы, Микешины, Ольшинины и Куликовы, по 1 – Соколовы, Митюнины, Курносовы, Холины, Сизовы, Черновы, Рыжаковы, Еруслановы, Мироновы, Шонины, Ковшовы, Корниловы и Калашовы.

Деревня Чурилово состояла из 42 семейств. Во всей деревне насчитывалось 62 коровы (4 старше 8 лет), 16 тёлок, 10 овец, 22 ягнёнка и 10 свиней. Здесь в каждом дворе была корова, 15 семей держали по две, а одна – трёх коров. 5 семей здесь носили фамилию Калашовы, 4 – Козины, по 3 – Болотовы, Куприяновы, Курицыны, Сипины, Старшиковы, Бурылевы и Лавриковы, по 2 – Сауковы и Зевакины, по 1 – Яшаевы, Воробьёвы, Утюжкины (Утюшкины), Голубевы, Шельновы, Малафеевы и Измайловы.

На 32 двора деревни Кашино приходилось 41 корова (5 старше 8 лет), 12 тёлок, 8 бычков, 24 овцы, 49 ягнят и 7 поросят. У 5 семей имелось по две коровы. В д. Кашино проживали 5 семей с фамилией Захаровы, 3 – Ерофеевы, по 2 – Савиновы, Федосеевы, Майоровы, Черновы, Козины и Трофимовы, по 1 – Щербаковы, Мартьяновы, Лоховы, Гнидины, Гришины, Кондратьевы, Тимохины, Туркины, Чекменевы, Сурсковы, Соколовы, Баландины и Чудаковы.

В деревне Переслегино проживало 51 семейство. Они содержали 69 коров (2 старше 8 лет), 14 тёлок, 6 свиней, 17 овец и 24 осенних ягнят. 17 семей содержали по 2 коровы. Здесь проживали по 4 семьи Холутины, Буровы, Львовы и Ермачковы, по 3 – Вагаевы, Земсковы, Горбуновы, Овчинниковы и Толкуновы, по 2 – Толстоусовы, Храбровы, Шахуновы, Калушины и Манухины, по 1 – Сироткины, Алексеевы, Лыковы, Березины, Пенелины, Долговы, Канашины, Ивонкины, Родионовы и Петушковы.

Деревня Лямино состояла из 41 двора. В стаде этой деревни паслось 59 коров, 11 бычков, 11 тёлок, 22 овцы и 41 осенний ягнёнок. 18 семей имели по две коровы. Больше всех здесь проживало Нориковых – 9 семей, Шониных – 4, Зубаткиных, Ганиных, Суворковых, Мокеевых, Храмовых, Костиных, Рытяковых, Летковых и Волжонкиных – по 2, Славянниковых, Груздевых, Лукьяновых, Ковериных, Усановых, Александровых, Корчавовых, Барановых, Вострилкиных и Боковых – по 1.

В деревне Прямик на 23 семьи было в наличии 28 коровушек (8 из которых старше 8 лет), 11 тёлок, 6 бычков, 1 овца, 2 ягнёнка и 6 поросят. Здесь проживало по 3 семьи Комаровых и Володиных, по 2 – Щербаковых, Жарковых, Орловых и Луговых, по 1 – Кокорюниных, Елесиных, Возяковых, Цветковых, Шиловых, Кольцовых, Мелентьевых, Губенковых и Лебедевых.

Всего по Веретейскому обществу числилось 349 коров (43 старше 8 лет), 71 тёлка, 86 овец, 176 ягнят, 5 быков и 62 бычка. В должности старосты сельского общества состоял житель д. Туркин.

Обуховское сельское общество

Это общество объединяло деревни: Обухово, Чаусово, Столбищи Жилые, Аниково, Столбищи Горелые, Бор, Обуховцево, Иванцево и Новинка Горная.

В деревне Обухово в 1917 году проживала 51 семья. Деревенское стадо составляло 56 коров, из которых 11 старше 8 лет, а также 16 тёлок, 5 бычков и 9 поросят. Здесь 6ыло 6 семей с фамилией Жилкины, 5 – Шороповы, по 4 – Большаковы и Блинковы, по 3 – Демидовы, Ефитовы и Косороговы, по 2 – Шишихины, Слинкины, Александровы и Мусины, по 1 – Зверевы, Мелентьевы, Метелкины, Жаворонковы, Васильевы, Ананьевы, Базушины, Модины, Тихомировы, Картавой, Корсаровы, Гнидины, Максимовы, Егоровы и Семёновы.

Маленькая деревня Чаусово состояла всего лишь из 7 дворов, содержащих 7 коров. 4 – семьи носили фамилию Шадковы, 2 – Степановы и 1 – Гладковы.

Деревня Столбищи Жилые состояла из 45 дворов. Её жители содержали 44 коровы (3 из них старше 8 лет), 29 тёлочек, 17 овец и 27 ягнят. По две коровы здесь имели 5 семей, а у тех, кто не имел коров, подрастали тёлки. 8 семей носили фамилию Антроповых, 6 – Мироновых, по 3 – Коршуновых, Шахуновых, Тихошоновых и Бурлаковых, по 2 – Сборщиковых, Баховых и Афанасьевых, по 1 – Мокиных, Павловых, Старшихиных, Капустиных, Евдокимовых, Гавриловых, Савельевых, Борисовых, Кудряшовых, Куприяновых, Берёзкиных, Шестериковых и Тихопаловых.

38 семьи деревни Столбища Горелые содержали 43 коровы (4 старше 8 лет), 22 тёлочки, 11 бычков, 3 овцы, 42-х осенних ягнят. Здесь жили 7 семей с фамилией Поршневы, по 6 – Шмагины и Лезовы, 5 – Погодины, 4 – Кабины, по 2 – Максимовы, Зубовы, Закуренковы и Титовы, по 1 – Кошаровы и Комосоровы.

В деревне Аниково, состоящей из 23 дворов, содержалось 27 коров (4 старше 8 лет), 10 тёлок, 3 бычка, 10 овец и 2 ягненка. В Анникове проживало 6 семей с фамилией Костигины, 4 – Яшины, 3 – Крестинины, по 1 – Мироновы, Барановы, Михайловы, Борисовы, Чистяковы, Васины, Мишины, Оглоблины, Крестины и Семёновы.

На 34 семьи деревни Бор приходилось всего 32 коровы (6 старше 8 лет), 12 тёлок и 8 бычков. В деревне проживали по 3 семьи с фамилиями – Мироновы, Тювилины, Вершинины, Степановы и Черновы, по 2 – Гавриловы, Куприяновы, Мурановы, Уховы, Кочешковы и Антоновы, по 1 – Фёдоровы, Дороговы, Нориковы, Климовы, Грибковы, Марковы и Бесовы.

В деревне Обуховцево на 26 дворов приходилось 30 коров (одна старая), 18 тёлок, 8 бычков, 1 бык и 3 поросёнка. Здесь было 6 семей с фамилией – Патрухины, 4 – Дедешины, по 3 – Матавкины и Улановы, по 2 – Курицыны, Молоковы и Орины, по 1 – Левашевы, Серебряковы, Зюзины и Брядовы.

Деревня Иванцево состояла из 60 семей и содержала 59 коров (из них 9 старше 8 лет), 33-х тёлок и 10 бычков. Здесь 6 семей носили фамилию Манешновы, 5 – Тюмины, по 4 – Ушаковы, Буровы, Осокины, Поздняковы и Ананьевы, по 3 – Семёновы и Цабановы, по 2 – Костыговы, Пантиковы, Баранихины, Филипповы и Евсюковы, по 1 – Скворцовы, Шадровитовы, Тимохины, Барабанковы, Зорины, Монашковы, Полевые, Никитины, Борисовы, Сечкины, и Смирновы, Турусины и Курочкины.

Состоящая из 55 дворов Новинка Горная содержала 48 коров, из них 15 старше 8 лет, но зато здесь подрастало 37 тёлок и 5 бычков. Самой массовой здесь была фамилия Забелины – 18 семей, по 6 – Кисляковы и Платоновы, 5 – Игнатьевы, по 3 – Машодины, Тумановы, Леонтьевы и Табуновы, 2 – Трошины, по 1 – Тальцины, Шонины, Синюхины, Шомины, Голенковы и Монаховы.

Во всём Обуховском сельском обществе насчитывалось 347 коров, из них 53 старше 8 лет, 137 тёлок, 57 овец и 71 ягнёнок. Старостой Обуховского сельского общества был житель д. Обухово ёлкин.

Всего в трёх сельских обществах Веретейской волости в 1917 году в 940 дворах проживало 5564 человека, которые содержали: лошадей – 906, жеребцов – 196, коров до 8 лет – 985, старше 8 лет – 105; тёлок до 6-ти месяцев – 113, от 6-ти – 255, от года – 55, быков до 6-ти месяцев – 106, от 6-ти – 37; овец – 159, осенних ягнят – 282; свиней – 13, поросят – 56.

В 1918 году из 17 волостей Моложского уезда 7 были разделены на две. Так от ближайшей к Веретейской волости Воскресенской отделилась Лацковская, а от Веретейской – Шумаровская. В Шуморовской волости тогда насчитывалось 700 дворов, в которых проживало 3632 человека. Во всех (21) деревнях волости насчитывалось: 449 лошадей, 76 жеребцов, 931 корова (из них 8 старше 8 лет), 107 телят и 1 овца.

После октябрьского переворота

С 1918 по 13.06.1924 гг. существовали раздельно Веретейская и Шуморовская волости.

Второй сессией губернского исполнительного комитета (13–14 июня 1924 г.) было утверждено деление волостей на сельсоветы. Веретейский сельсовет вошёл в состав Лацковской, а Сысоевский – в состав Мологской волости. В 1929 году волостное деление было ликвидировано и Веретейский и Сысоевский сельсоветы вошли в Мологский район. Веретейский сельский совет состоял из селений: Аниково, Бор, Веретея, Ефаново, Заладье, Калитка, Кашино, хутор Ладище, Липняги, Лямино, Обухово, Обуховцево, Переслегино, Прямик, Столбища Горелые, Столбища Жилые, Чурилово. Здесь были 3 колхоза: «Луч коммунизма», «Победа», «им. Сталина».

На вышеупомянутой сессии губисполкома (13–14 июня 1924 г.) Шумаровский сельский совет РК и КД включён в состав Мологской волости. В 1929 году волостное деление упразднено и Шумаровский сельсовет стал составной частью выделенного (10.06.1929) Мологского района. В сельсовет входили селения: Добрени, Заборье, Заладье, Калитка, Каменка, Липняги-Комарово, Лоханино (Луханино), хутор Мостище, Нагишино, Овинчищи, Павлово, Палена, Починок, Большая Режа, Малая Режа, Рыльбово, Слободка, Ступоцкое, Шумарово. Эти селения объединял колхоз «Волга».

В одном из документов Мологского районного совета[21] за 1939 год вклеены два больших разлинованных листа такого содержания:

Список расстрелянных в 1918 году во время Веретейского восстания.

Фамилия, имя, отчество	селение	краткая характеристика
1.	д. Сысоево	в деревне никто не проживает.
2.	д. Обухово	в деревне никто не проживает с 1930 г.
3.	д. Дуброво	в деревне никто не проживает с 1937 г.
4.	д. Дуброво	проживает в деревне жена Евдокия Осиповна 1875 г. р., единоличница, без определённых занятий.
5.	д. Прямик	в деревне никто не проживает.
6.	д. Кашино	брат Фёдор Ив. с 1884 г., жена с 1898 г., работают в колхозе. Мать Ив. с 1856 г. рожд., четверо детей.
7.	д. Кашино	отец Семён Мих. с 1862 г., мать с 1859 г., работают в колхозе, двое детей.
8. Нориков Михаил	д. Лямино	- – - – - -

Список лиц, проживающих ранее на нетрудовые доходы.

Служители культа и монашины.

Назв. селения	Фамилия, имя, отчество	Краткая характеристика
1. Веретея		до 1928–29 г. был служителем культа – попом, в настоящее время находится без определённых занятий, с 1864 г. рожд., до закрытия посещал церковь всё время.
2. Веретея		до 1930–31 г. был дьячком, находится без определённых занятий, с 1864 г. рожд., посещал церковь всё время, проживает на средства брата учителя.
3. Столбища		в Веретею прибыла в 1937 г., отбывала наказание 5 лет за агитацию, в настоящее время часто посещает единоличников, говорит, что власть скоро переменится.
4. Дуброва		единоличница, но работает в колхозе. Была монашиной, брат её сослан органами НКВД в 1929–30 г.
5. Дор	Голубева[22] (Данилова) Мария Матвеевна	была монашиной, находится без определённых занятий, в настоящее время проживает в д. Дор.

Все вышеназванные фамилии жителям Веретейского края хорошо известны. Можно лишь добавить, что имена монашествующих действительно числятся в списке рясофорных послушниц Мологского Афанасьевского монастыря. Какой-либо информации о Веретейском восстании в фондах рыбинского филиала госархива мне найти не удалось. Некоузский краевед в книге «Былое» (изд. РИАХМЗ, г. Рыбинск, 2000 г.) воспроизводит рассказ жителя с. Веретея о тех событиях. Тираж его книги небольшой, поэтому не будет излишним процитировать из неё фрагмент текста о Веретейском восстании:

«Драматические события разыгрывались в те дни в с. Веретея. из с. Веретея в своё время рассказывал, что в день восстания у почты были обрезаны провода, разгромлен волисполком, были арестованы председатель волисполкома , секретарь , милиционеры, Голубев и Лавриков. На другой день число арестованных увеличилось за счёт трёх раненых красноармейцев. Всех арестованных решено было расстрелять. Их вывели на кладбище, поставили к церковной стене. … В этот момент появился священник веретейского прихода Константин Ельниковский. Держа перед собой крест, священник встал перед приговорёнными к смерти и воскликнул: «Что вы делаете, окаянные!? Советская власть ваши злодеяния не простит. Образумтесь! Стреляйте и в меня, палачи! Я умру вместе с ними!».

Благодаря вмешательству К. Ельниковского люди были спасены.…Не ожидавшие такого поворота событий мятежники растерялись. Этот священник среди прихожан пользовался за свою справедливость и доброту большим авторитетом. Отряд чекистов-латышей из 30 человек, соединившийся с отрядом местных коммунистов в д. Режа, ночью 31 октября разогнал повстанцев и занял с. Веретею».

Конечно, восставшие крестьяне не были по природе убийцами и такое их озлобление на тех, с подачи которых, продотряды выгребали у них заработанный тяжёлым трудом хлеб весь без остатка, очевидно, было адекватно грабительскому произволу хлебозаготовителей. Не случайно более грозные, чем в Мологском уезде, восстания прокатились тогда по всей России. Армия Тухачевского расстреляла в восставших деревнях Тамбовской губернии чуть ли не всё мужское население, а против укрывшихся в лесах крестьян применяла даже газы.

Чтобы смягчить гнев крестьян верховные власти распорядились проводить летучие ревизии действий местных властных структур на местах. Так летучая ревизия Сосновского в Пореченской волости Бежецкого уезда установила, что: «Взыскание Чрезвычайного налога сопровождалось поркой и избиениями. Отряд проводил также «хлебную монополию» для своего пропитания, брал всякие продукты, ничего за это не платил, отбирал не только хлеб, но решительно всё. После проверки арестованы: председатель реввоенсовета Леший, начальник карательного отряда Иванов, председатель финансовой комиссии по чрезвычайному налогу Сиверцов, военный комиссар и председатель комм. орган. Быстрив, пред. волостного исполкома Крылов, пред. инструктор Свитков». Но такого рода проверки были крайне редки, и грабительская политика большевиков по отношению к крестьянству усугублялась произволом алчных самовыдвиженцев на местах.

Кстати, по сообщению Мологской газеты «Известия», во время белогвардейского восстания в Ярославле, 27 призванных из Мологского уезда красноармейцев добровольно сдались в плен к восставшим. В числе, которых призывники из деревень Веретейской волости: Дор, Столбище, Лямино, Бор, Переслегино, Кашино и Обуховцево[23].

В 1921 году вышеупомянутый командарм Тухачевский по приказу Ленина утопил в крови кронштадтских моряков. А ведь матросы три года назад вместе с латышскими солдатами насаждали почти во всех городах центральной России советскую власть. Возмущение большевистским произволом бывших своих сторонников заставило Ленина отменить грабительскую продразвёрстку и объявить нэп[24]. Сотни тысяч жертв, в том числе и жизни нескольких веретейских крестьян, потребовались только для того, чтобы у этого «гения» пробудилась, наконец, здравая мысль!

Шуморовский край после революции

О, скоро ли рукой жестокой

Расеюшку с пути столкнут?

Поэт Безыменский

Справка: 1 января 1883 года Шуморовская волость была включена в состав Веретейской волости. В 1918 году Шуморовская волость восстановлена, но, при укрупнении волостей в 1923 году, она включена во вновь образованную Мологскую волость. По решению губисполкома (13–14 июня 1924 г.) в составе этой волости образован Шуморовский сельский совет. По постановлению Президиума ВЦИК от 01.01.2001 года из нескольких волостей Мологского уезда (и двух Рыбинского) образован Молгский район, в который вошёл и Шумаровский сельсовет. Президиум Верховного Совета РСФСР указом от 01.01.2001 года утвердил решение Ярославского облисполкома от 01.01.2001 г. о ликвидации (в числе других затопляемых) Шуморовского сельсовета.

В этом сельсовете был один колхоз «Волга», состоящий из следующих селений: Добрени, Заборье, Заладье, Калитка, Каменка, Липняги, Комарово, Лукинино (Луханино), хутор Мостище, Нагишино, Овинчищи, Павлово, Паленое, Починок, Режа Большая, Режа Малая, Рыльбово, Слободка, Ступоцкое (Ступацкое), Шуморово.

…20 января (2 февраля) 1918 года Ленин подписал декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Этим декретом церковные и религиозные общества были лишены прав собственности, у них отнимался статус юридического лица
. То есть теперь православная община должна была просить Совдеп, чтобы он передал ей здание и имущество церкви в религиозное пользование. Стало необходимостью проводить, с разрешения местных властных структур, собрания верующих, на которых избирались: Церковный совет (двадцатка), его председатель, секретарь и два члена (составлявшие исполнительный орган общины), староста, священно - и церковнослужители, а также принимался устав общины. Председатель Церковного совета приносил в Совдеп на регистрацию (в 3-х экземплярах): заявление, устав, списки: двадцатки, членов общины и церковнослужителей. После регистрации православной общины её часто беспокоили комиссии проверяющих, предписывающих произвести тот или иной ремонт, а также сборы денег на всевозрастающие налоги на церковное здание.

В апреле-мае 1922 года представителями комиссий совдепов во всех церквях были изъяты церковные святыни из драгоценного металла.. В церкви Воскресения Христова с. Шуморово была изъята серебряная утварь: два напрестольных креста, дарохранительница, два ковчега, священные сосуды, звездица, блюдечки, ложечки и ковшичек. Кроме того, из старостинского ящика изымались все медные деньги, пожертвованные верующими на: свечи, ладан, масло для варки Святого Миро, хлеб и вино для Таинства Евхаристии и на прочие церковные требы.

Прокатившиеся по всей стране крестьянские восстания против проводимой советской властью грабительской продразвёрстки и последовавшее за ними восстание бывшей опоры большевиков, кронштадтских моряков, побудило Ленина объявить новую экономическую политику – НЭП. Продразвёрстка была заменена налогом, разрешено частное предпринимательство и торговля. За 5 лет были восстановлены промышленность и финансовое положение страны. Тогда многие жители Шуморовского сельсовета решили поправить пошатнувшееся крестьянское хозяйство за счёт торговли, но в 1928 году НЭП фактически был отменён, а все крестьяне, проявившие предприимчивость, лишены избирательных прав.

Лишенцами за торговую деятельность стали:

супруги Парфентьевы (д. Малая Режа), Басистовы (д. Малая Режа), супруги, сын и сноха Наливановы (д. Нагишино), семейство Осокиных (д. Нагишино), супруги Бушуевы (д. Нагишино), супруги Сорокины (д. Заборье), Соколов (д. Заборье), Тушина (д. Заладье), Сидоров (д. Добрени), супруги Феоктистовы (д. Большая Режа). Пятеро членов семейства Петровых (д. Большая Режа) лишились избирательных прав за содержание буфета, Богомолов – как совладелец буфета на пароходе, супруги и сын Пироговы (д. Нагишино) – за содержание трактира, супруги Глазовы (Большая Режа) – за содержание кондитерской, Разживины (д. Большая Режа) – за содержание токарной мастерской. Ещё ранее были объявлены лишенцами служители культа: супруги Архангельские, Тороповы, супруги и сын Зиновьевы.

В ЦК ВКП(б) не без оснований полагали, что для победы в развязанной войне против российского крестьянства мало разделения его на бедняков, середняков и кулаков, а также избиения последних. Помехой могла стать Церковь, с её духовно-нравственными ценностями и незыблемыми призывами к любви и справедливости, поэтому одновременно с агрессивной агитацией за вступление в колхозы: «Кто не идёт в колхоз, тот враг Советской власти», началась борьба против веры наших предков. Была объявлена «безбожная пятилетка». Ещё ранее все священно - и церковнослужители были лишены избирательных прав, а с началом кампании по раскулачиванию многие из них оказались первыми кандидатами на ограбление и высылку в отдалённые районы страны. По этой причине в 1929 году во всех, оставшихся незакрытыми, церквях исчезли священнослужители. Большая часть из них была сослана в отдалённые районы страны, а уцелевшие были вынуждены уйти в отставку. Теперь на священническую должность назначались новоиспечённые служители из бывших дьячков и псаломщиков. Сотрудники ОГПУ[25] снисходительны были только к послушным им обновленческим[26] священникам, а священников тихоновского толка вынуждали отказаться от регистрации.

Первый раз церковь в селе Шуморово была закрыта 15 августа 1929 года под предлогом её аварийного состояния. Одновременно сельский совет организовал сходы в селениях прихода, на которых специально подобранные агитаторы ратовали за окончательное закрытие церкви. Но в тот раз нашлись смелые и грамотные люди, которые отправили письмо во ВЦИК с жалобой на «…незаконное расторжение договора с верующими и изъятие молитвенного здания». Запрос из ВЦИКа, а также ремонт церкви и избрание верующими обновленческого священника Димитрия Лобанова, побудил мологские власти заново зарегистрировать церковную общину. Но наступательная агитация за закрытие церкви во всех деревнях никогда не прерывалась, а финотделы ежегодно повышали ставки налогов на церковь. После избрания Димитрия Лобанова благочинным, священники в с. Шуморово долго не задерживались. Рыбинским обновленческим епископом Николаем последовательно назначались на должность настоятеля церкви с. Шуморово: Иоанн Бучкин, Николай Знаменский, Константин Валяшкин, Григорий Мумятов, Александр Преображенский, Иоанн Соловьёв. Частые смены священников тогда происходили во всех приходах. Дело в том, что многие из них уходили под давлением ОГПУ. Последний документ[27], разрешающий о. Иоанну Соловьёву ходить в день святителя Николая по домам 4-х деревень, подписан 17 мая 1935 года. Очевидно, весна этого года была последней для общины верующих Воскресенского прихода.

Стойкость православных Покровского прихода

Кампания по закрытию Веретейской церкви проводилась одновременно против Копринской, но особенно ожесточённой была борьба против стойкой Покровско-Веретейской общины. Прихожане Веретейского прихода отвергали предлагаемые, с подачи органов ОГПУ, кандидатуры священников обновленческого толка. И всё-таки преемнику этого ведомства, НКВД и ярому богоборцу, председателю Веретейского сельского совета Назарову, удалось устроить провокацию с внедрением обновленческого священника Димитрия Казакова. В результате этой провокации против верующих церковь была закрыта и расстреляны невинные люди.

…В 1929 году усилились притеснения Веретейской православной общины. Здешний церковный комплекс состоит из зимнего Ильинского и летнего Покровского храмов. В начале декабря верующие с трудом собрали необходимую сумму местного налога на церковь, как, вдруг, им сообщили, что такая сумма причитается с каждого из молитвенных зданий. Удвоенную денежную сумму прихожане не смогли выплатить. Пришлось отказаться от тёплой церкви и приспособить для службы в зимнее время величественный, но холодный Покровский храм. Одновременно вынуждены были уйти в отставку священники Константин Ельниковский и Павел Фарфоровский. Диакон Феодор Ширяев получил благословление в обновленческом Рыбинском епархиальном управлении и остался на своей должности. С этой поры в приходе стали служить обновленческие священники.

Однако в Веретее разобрались в их достоинствах: «Веретейская православная община сим заявляет, что она была введена в заблуждение по своей доверчивости, принимала к себе на должность служителей культа священников, так называемой «обновленческого направления». Последние своею жизнью и поведением доказали нам, что они не могут быть пастырями православноверующих и община от таких пастырей решительно отвернулась и не желает более иметь с ними никакого общения…». Учредители Веретейской общины обратились к Ярославскому митрополиту Павлу, который принял их в своё епархиальное управление, но органы ОГПУ, вынудив священника Александра Черемхина отказаться от служения в Веретее, не позволяли регистрироваться другим священникам тихоновского направления.

9 июля 1933 года Веретейская православная община направила письмо во ВЦИК. В нём, в частности, говорилось: «…Когда, избранный общиной, служитель культа является в г. Мологу в местный РИК для регистрации с уполномоченным от общины, тогда из РИКа служителя культа ведут в местное Мологское ОГПУ и здесь его незаконно задерживают и заставляют отказаться от нашей общины и более к ней не возвращаться. Конечно, при таком застращивании многие служители культа не желают поступать к общине и богослужение прекращается. …Община верит и надеется, что Высшая центральная власть примет меры к водворению порядка и законности, согласно декрету об отделении Церкви от государства…». И вскоре секретарь РИКа Горелов вынужден был сообщить во ВЦИК, что «Мологский РИК зарегистрировал (тихоновского направления)». После этого четыре года Веретейская община под председательством Никандра Филипповича Миронова и секретаря-старосты Марии Александровны Ольшининой спокойно отправляла свои духовные потребности. Но такое положение, при объявлении текущей пятилетки «безбожной», не устраивало местные власти и НКВД[28]. Поэтому неусыпно выискивал слабые места и признаки «контрреволюционности» среди руководства общины, назначенный в 1936 году председателем Веретейского сельсовета, Назаров.