Образ человека в литературе и искусстве древнего Новгорода (стр. 2 )

Новгородский софийский собор – это самый древний русский каменный храм. Уместно заметить, что он на целое столетие старше собора Парижской Богоматери.

На протяжении многих столетий этот храм был центром церковной и политической жизни Новгорода. Здесь хранилась казна Великого Новгорода, собирался Совет Господ, здесь принимали дипломатов-иностранцев, послов от великого князя. На Софийском алтаре решался вопрос, кому быть владыкой–архиепископом. Отсюда после торжественного моления уходили на поля сражений новгородские ратники.

Новгородская София относится к типу пятинефных крестово-купольных храмов. К основному пятинефному объему с юга, запада и севера примыкают двухэтажные закрытые паперти. Южная, Мартирьевская, паперть с востока завершается приделом Рождества Богоматери, а северная – приделом Иоанна Богослова.

Собор сохранил до нашего времени те архитектурные формы, которые были приданы ему в 11 веке. Отличие современного вида здания от его первоначального облика невелико. В 11 веке не было больших окон, которые ныне прорезывают стены собора. Порталы появились в 16 веке. Свинцовая кровля 11 века была заменена кровлей из листового железа. Первоначальные шлемовидные главы были переделаны на несколько вытянутые луковичные купола в 16 веке. Шлемовидные византийские купола символизировали небесную твердь, русские луковичные – духовное горение, устремление к небу. Средний купол-маковица впервые оделся медными позолоченными листами в 1408 году.

До 1156 года храм снаружи не был оштукатурен. Его кладка из огромных, неправильной формы камней, скрепленных розовой цемянкой – раствором извести с прибавлением мелко истолченного кирпича - придавала постройке особую красоту и суровость. Штукатурка и побелка, сделанные позднее, подчеркнули стройность и цельность Софии. Белизна стен придала храму еще большую торжественность.

Стены собора лишены декоративных деталей. Три фасада членятся мощными выступами-лопатками. С восточной стороны собора выступают три большие и две малые апсиды. Три средние соответствуют главному алтарю, диаконнику и жертвеннику, две малые – боковым приделам: Рождественскому и Иоанна Предтечи. Кроме того, в Софийском соборе еще три придела: во имя святых Иоакима и Анны, родителей Марии, во имя евангелиста и апостола Иоанна Богослова, а также во имя святых Гурия, Самона и Авива. Здание храма перекрывается сводами. Одни своды округлые – закомары, другие двускатные – щипцы.

Высота собора от уровня древнего пола до замка купола средней главы – 36,5 метра. Древний пол был на 1,8 метра ниже современного пола. Ширина собора внутри (с севера на юг) – около 40 метров, длина – 35 метров. Толщина стен больше метра.

На кресте центрального золоченого купола – свинцовый голубь – христианский символ Святого Духа. С голубем связана одна из легенд, которыми так богат Новгород: «Как голубь слетит с креста – тутти Новгороду конец».

Три входа – южный, западный и северный – ведут в собор. Западный вход являлся главным. Он расположен против главного алтаря, и все торжественные процессии обычно входят через него. Западный вход в собор особенно интересен бронзовыми Магденбургскими вратами.

Историки полагают, что эти врата были взяты новгородцами в качестве военного трофея во время победоносного похода в Швецию в конце 12 века. Отсюда их второе название – Сигтунские. Столица древней Швеции называлась Сигтуной. Изготовлены они западноевропейскими мастерами в Магденбурге. Указание на то, что врата попали в Новгород из Швеции, имеется в шведских документах.

Среди польских ученых есть еще одно мнение об истории Магденбургских врат: якобы они были изготовлены для древней столицы Польши, Плоцка, где и находились до 1400 года. Створы врат были украшены бронзовыми пластинами с рельефными композициями на ветхозаветные и новозаветные темы.

Среди фигур, изображенных на вратах, фигура магденбургского епископа Вихмана и плоцкого епископа Александра. По их заказу врата были изготовлены в годах.

В нижней части левого створа помещены фигуры двух мастеров-литейщиков, возможно, причастных к созданию врат. Надписи дают их имена – Риквин и Вайсмут. В центре нижней части створа – третья фигура. Над ней начертано по-славянски: «Мастер Авраам». В его руках – молот и клещи. Специалисты полагают, что это изображение новгородского мастера, собиравшего врата в Новгороде и дополнившего их.

Интересны также Корсунские врата, ведущие в Рождественский (юго-восточный) придел собора. Эти бронзовые врата 11 века византийской работы, с изображением крестов и с растительным орнаментом, по преданию, - дар Киевского князя Ярослава Мудрого новгородцам.

Были в Софийском соборе еще одни врата – Васильевские, названные так по имени новгородского архиепископа Василия Калики. Изготовляли их новгородские мастера. Среди изображенных святых мастера поместили на вратах и портретное изображение Василия. Бронзовые врата, с искусной золотной наводкой, имели еще и другое название – Золотые. В 1570 году царь Иван Грозный вывез Золотые врата в Александровскую слободу под Москвой.

В юго-западном углу основного массива здания, в прямоугольной башне, расположена широкая винтовая лестница, которая ведет в верхний этаж, на так называемые полати, охватывающие собор с трех сторон. Роскошные светлые помещения на полатях предназначались для князя, бояр, духовенства, именитых гостей. Горожане, крестьяне, купцы молились внизу. Позже на полатях разместился церковный хор, отсюда второе название второго этажа – хоры.

Рассмотрим символику православного храма на примере новгородского Софийского собора. Примечательно, что храм, который у Златоуста знаменует Вселенскую Церковь, имеет четыре стены, соответствующие четырем сторонам мира, иначе – храм кубической формы, а этому вполне соответствует и древний архитектурный стиль церквей, как византийский, так и византийско-русский (киевский, новгородский, владимирский, московский и пр.)

Если, по взгляду древних литургистов, кубический или четырехугольный храм есть образ мира, то каждая сторона-стена его должна нести определенную символику. И, действительно, Восточная часть храма, по взгляду Библии, по древней космографии и по церковному воззрению, есть область света, «страна живых» и райского блаженства.

Библия говорит, что рай был во Едеме, на востоке (Быт. 2:8). Ранние христиане ставили алтарь на востоке для того, чтобы помнить, что на востоке явился Христос – взошло солнце правды. Так об этом писал Тертуллиан.

Алтарь возвышается на несколько ступеней над остальным пространством пола, причем часть этого возвышения, наиболее выступающая на средину храма, называется амвон (от греч. Ано-вэно) – восхождение на высоту.

Известно, что у древних понятие о рае соединялось с представлением о горе блаженных. Библейское откровение свидетельствует о многих богоявлениях на вершинах или над вершинами гор и пр.

Поместив первых людей в раю, Господь произрастил древо жизни посреди рая (Быт. 2,3). Это «древо Жизни» в Церкви Христовой есть Сам Христос, точнее – Его всесвятая Плоть и Кровь, преподаваемые в Таинстве Евхаристии и для приобщающихся служащие источником бессмертия, по слову Церкви. И очень нередко даже и символ этого «Древа Жизни» помещается на Царских вратах, это виноградная лоза, с которой сравнивал себя Христос непосредственно после совершения Им Евхаристии в Сионской горнице (Ин. 15, 1).

Связь алтаря-жертвенника с горой Сионом, как местом первой Евхаристии, служат, между прочим, и символические «Сионы» или «ковчеги», в которых помещаются св. Дары – тело и Кровь Господа.

Если Восток есть область света, «страна живых», место райского блаженства; то Запад, наоборот, как страна заходящего, как бы умирающего солнца, есть область мрака, скорби, смерти, область вечного жилища мертвых, чающих воскресения и суда.

В Иерусалиме, на западе от Святого Сиона и Храма, берет начало та узкая долина «Сынов Енномовых» или знаменитая геена, которая послужила образом места вечных мучений, для евреев – шеолом.

Узкая, глубокая и мрачная, геенна начиналась на северо-западе от Сиона, окаймляла всю западную сторону святого Града; вместе с тем, она служила местом погребения или, по слову Иеремии, местом многогробищным: по обеим сторонам ее было много погребальных пещер. Это было место мрака, скорби, - царство смерти и ада. Этому еще более служило то обстоятельство, что здесь, некогда, при уклонении евреев в язычество, стоял жертвенник Молоха-Ваала, на котором постоянно поддерживался огонь.

Начинаясь на западе святого Града, эта долина смерти уходила потом к берегам Мертвого (Содомского) моря. А это море постоянно вызывало воспоминание о проклятых городах, некогда провалившихся в глубину преисподней.

в исследовании о так называемых «Корсунских вратах» Новгородского собора удивляется дверной рукояти в виде двух змей, соединенных посредине и прикрепленных к огромным львиным челюстям.

Здесь же на вратах изображено Вознесение Спасителя: под стопой правой ноги Его – лев, под левой – василиск, с высунутыми языками, - что, несомненно, выражает мысль: на аспида и василиска наступишь и поперешь льва и змия (т. е. диавола) (Пс. 90, 13). Так и в отношении пасти льва с рукояткой. Здесь нужно иметь в виду, во-первых, что скоба состоит не из одной, а из двух змей, а в некоторых случаях ад изображается именно из двух или трех свившихся змей; во-вторых, в пасти льва содержится несколько фигур мужчин, женщин и разных возрастов. Несомненно, фигура пасти льва на Новгородских вратах выражает мысль, что диавол, как рыкающий, с открытой пастью, лев ходит, ища кого поглотить (1 Пет. 5,8). Таким образом, вся фигура этой замечательной рукояти есть символ ада и сатаны. И такой символ совершенно соответствует идее западной стороны храма.

С точки зрения раскрываемой идеи храма, нетрудно изъясняется и собственно иконографическое содержание настенных росписей древних храмов.

Обыкновенно в древних храмах на западной стороне изображается Страшный Суд, иногда – видение пророка Иезекиилем воскрешения костей на поле и т. п.

Если восток есть область света, неба и рая, а запад – тьмы, преисподней и ада, то средина храма предствляет собою все земное пространство, где обитает Вселенская Христова Церковь, в ее целом. Так оно у греков и называется кафоликон, - то же, что икумени, т. е. вселенная. Так на это пространство смотрит и литургика. Св. Герман говорит: «Вхождение с Евангелием (из алтаря) означает пришествие Сына Божия и внитие Его во весь мир, якоже глаголет Апостол: яко егда вводит Первенца, сиречь Бог и Отец, во вселенную, глаголет: да поклонятся Ему вси Ангели Божии».

Если схему вселенной представляет архитектурная форма куба, то Вселенскую Церковь иконография должна изображать на всех четырех стенах этого куба – храма.

Здесь показана вся Вселенская Церковь – от начала Церкви первозданной до Страшного Суда: Церковь первобытная – до Потопа, патриархальная – до Моисея, подзаконная – до Пророков, пророческая – до Христа, Апостольская и, наконец, соборная – Вселенская – в перспективе до конца мира, т. е. Всеобщего Воскресения мертвых и Страшного Суда.

В типичном иконостасе: первый, верхний ряд – лица отдаленнейших времен, ближе стоящих к райской жизни: Адам, Авель, Ной, Сим, Мелхиседек, Авраам; второй ряд – лица, стоящие под Законом, - это вожди, первосвященники, судии, цари, пророки: Моисей, Аарон, Гедеон, Давид, Соломон, Исайя и др.; третий ряд – лица Апостольской и Святоотеческой Церкви: Петр, Павел, Иаков и др. Эти ряды библейских мужей, соответствуя эпохам истории Откровения, объединяются одной основной идеей: праотцы определением Предвечного Света, - в предании об Искупителе; вожди, цари и пророки – прообразами и Знамением о воплощении Сына-Эммануила от Девы и Апостолы – Евангелием о воплотившемся Единородном Сыне Божием и Его Втором Пришествии.

На стенах храма (северной и южной) помещаются важнейшие события Евангельской и Апостольской истории и Вселенские Соборы. И это размещение хорошо соответствует взгляду пастырей Церкви на значение Вселенских Соборов: семью Соборами окончательно создан и завершен основной строй вселенской церковной жизни; они же служат и незыблемыми оплотами ее исторического бытия, стенами ограждения.

На средине храма, обыкновенно, стоят четыре столба; на них помещаются те представители Церкви Вселенской, которые распространили, просветили и утвердили ее словом, образом и подвигами своей жизни, именно: Апостолы, преподобные, мученики, святые воины. Они-то суть именно столпы Церкви.

А так как в христианском церковном представлении четырем главным ветрам соответствуют четыре Евангелия, то в христианских храмах изображаются четыре Евангелиста с их Евангелиями, именно на углах – в парусах и притом, над главными, срединными в них, также четырьмя столбами, - чтобы, по мысли святого Иринея, тем самым показать, что во Вселенской Церкви, с четырех стран света, вместо четырех столбов и стихийных четырех ветров, веет Дух Божий, истинно оживотворяющий ее чрез четыре Евангелия.

Но в воззрении св. Иринея Евангелисты сопоставляются с Херувимами, которые в небе поддерживают Престол и сидящего на нем Вседержителя, - как это созерцал пророк Иезекииль в своем видении «славы Божией» на реке Хавар. Поэтому и в парусах храма пишутся: то Херувимы одни только, как в Софии Цареградской, то с Евангелистами пишутся и ветхозаветные херувимы, как их прообразы или символы, как в Софии Киевской и Новгородской.

Над четырьмя стенами главной или «настоящей» части храма (кафоликона) возвышается свод, обыкновенно, в виде купола – полусферы – подобно тому, как над четырьмя странами света распростирается небо или твердь: посему купол над этой средней частью храма является подобием неба над землей.

Таким образом, очевидно, над местом, где представлялась именно средина земли, помещено было изображение Христа, как премудрого Творца и Вседержителя, согласно тексту пророчества Исайи (40, 5, 12-23). А впоследствии, когда средина храма стала представлять собою (символизировать) средину всей земли, то над нею уже в куполе храма, как бы на тверди небесной, стали изображать Христа, именно как Вседержителя.

В этом отношении особенно замечательно изображение Вседержителя в куполе Св. Софии Новгородской. Здесь Христос показан с открытой головой, с плащем на раменах и груди; в левой груди его закрытое Евангелие, а правая слегка закрыта, точнее – ее персты приклонены внутрь ее длани, но не прижаты. Такое изображение десницы Вседержителя стремится истолковать известная новгородская легенда. По тексту сказания 16 века, «царьградские иконописцы начаша подписывать святую Софию, в главе писаша Образ Господа Бога Спасителя нашего Иисуса Христа с благословляющей рукою, в утре виде Архиепископ Лука образ Господен написан не благословляющей рукою, но сжатою. Иконописцы писаша по три утра. На четвертое же утро глас бысть от образа иконным писцам: «Писари, писари, о писари! Не пишите Ми благословляющая рука, но пишите Ми сжатую руку. Аз же в сей руце Моей Новгород держу, а когда рука Моя распрострется, тогда будет граду кончание».

Образ Спасителя в куполе с изображением свободного сложения перстов правой длани, несомненно, есть символ силы и власти Христа: во-первых, как Творца и Вседержителя мира, а во-вторых, как Царя и Главы созданной и управляемой Им Вселенской Церкви. По мнению , жест-символ правой длани Христа на фреске купола Святой Софии Новгородской выражает ту же мысль, какая была высказана в «грамоте» Христа-Вседержителя на мозаике храма Воскресения в Иерусалиме, что читал игумен-паломник Даниил в начале 12 века. Мысль пророчества Исайи, по точному (славянскому) тексту читается так: «Кто измери горстию воду и небо пядию и всю землю горстию?..» (Ис. 40, 12). Самый образ Спасителя помещается среди звезд, что соответствует пророчеству Исайи: «Рука Моя основа земли, и десница Моя утверди небо: призову Я и станут вкупе» (Ис. 48, 13).

Единая архитектурная глава, увенчивающая купол, в котором помещено изображение Христа, как единого Вседержителя и единой Главы Его Вселенской Церкви весьма красноречиво говорит, что Христос есть единая Глава всемирной церкви.

ЛИТЕРАТУРА:

1.  Никитина, собор / . Л., 1974.

2.  Троицкий, Н. И. Христианский православный храм в его идее / Николай Иванович Троицкий // К свету: Символика русского храмоздательства. № 17, 1993.

3.  Христианство: Энциклопедический словарь: В 3 т. Т. 2. М., 1995.

4.  Часовникова образы растительного мира в народной культуре. Петров крест. Адамова голова. Святая верба. М., 2003.

ВОПРОСЫ:

1.  В чем особенность христианского мироощущения?

2.  Какое место занимает человек в мире, по христианскому вероучению?

3.  Почему человек соотносится с храмом и иконой?

4.  Почему христианский храм является моделью мира?

5.  Что символизирует высокий русский иконостас с его рядами (чинами)?

6.  Какие особенности новгородского Софийского собора имеют символическое значение?

7.  Чем отличаются русские храмы от византийских? В чем своеобразие новгородских храмов?

Глава 4. ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА В НОВГОРОДСКИХ ЛЕТОПИСЯХ

Один из первых оригинальных жанров древнерусской литературы – летопись. Как и хроники, это исторические повествования о прошлом. Но в хронике события располагаются по царствованиям, а в летописи – по годам. Для летописца важна не продолжительность правлений, а последовательность событий. Каждая летописная статья начинается словами: «В лето…», затем называется год от сотворения мира и излагаются события этого года.

в работе «Разыскания о древнейших русских летописных сводах» (1908) доказал, что начало русского летописания относится к княжению Ярослава Мудрого. Ярослав для поднятия авторитета русской Церкви добился учреждения в Киеве в 1039 году высшей церковной организации – митрополии, сначала во главе с митрополитом-греком, а затем – русским (Иларионом). При нем происходит канонизации двух его братьев, Бориса и Глеба, а также Владимира и Ольги.

По мнению , для летописи как жанра характерен стиль монументального историзма. По представлениям летописцев, история – это книга человеческого бытия, в котором раскрывается Божественный Промысел. Вечна в мире борьба добра и зла, вечной оказывается и ситуация, когда народ пренебрегает своими обязанностями перед Богом, нарушает его «заветы» и Бог наказывает отступивших мором, голодом, вторжением иноземцев и даже полной гибелью государства и «расточением» народа. Главные герои этой исторической мистерии – цари, князья, воеводы. Князь изображается в самые центральные моменты своей деятельности – при вступлении на престол, во время битв или дипломатических акций. Смерть князя – своеобразный итог его деятельности, и летописец стремится выразить этот итог в церемониальном посмертном некрологе, в котором перечисляются доблести и славные деяния князя, при этом именно те его добродетели, которые приличествуют ему как князю и христианину. Характеристика героев летописи неизменна, как бы прикреплена к ним.

выделяет следующие жанровые признаки летописания:

- большие своды, охватывающие историю Русской земли от ее начала до своего времени;

- единица изложения – погодные статьи, включающие в себя краткие сведения и обширные рассказы о наиболее важных событиях;

- отсутствие индивидуальных авторов, безличность повествования.

полагает, что своеобразие летописи определяется особой «философией истории» (вера в участие Бога и дьявола в судьбах людей) и художественным методом, состоящим во фрагментарности повествования (погодная запись), в противоречивости образов. Он вступает в полемику с теми учеными, которые видели в летописи только научное и публицистическое произведение, и выделяет три слоя в летописи: погодная запись, рассказ, повесть. В основе погодной записи – сообщение, в основе рассказа и повести – описания. Рассказ отличается большим объемом и развернутостью изложения. Повесть выдержана в стиле жития, действительность здесь предстает в условных контурах абстрактного метода.

Летописцу важно описать, что происходит в двух мирах – временном и вечном. Ему нужно уловить Замысел Божий о мире и увидеть, насколько те или иные личности отклоняются от этого Замысла или, напротив, выполняют Божью волю.

В начале Новгородской первой летописи младшего извода открыл свод более древний, чем «Повесть временных лет», и отнес его составление к 1095 году. Начальный летописный свод имелся в Новгороде уже в 13 веке, у него были две версии – Новгородская первая летопись старшего извода (Синодальный список) и Новгородская первая летопись младшего извода (Комиссионный список).

Древнейшая сохранившаяся русская летопись – Синодальный список Новгородской первой летописи – это «живая летопись». В конце 1160-х годов священник Герман Воята, переработав предшествующие летописи, составил архиепископский свод. В 13 веке с новгородской владычной летописи была сделана копия, доведенная до 1234 года. В 1330-х годах к рукописи были приплетены новые тетради, содержавшие копию последующего, появившегося за истекшие годы текста владычной летописи – за годы. Затем, в 30-50-х годах 14 века к рукописи были приплетены еще три листа, на которых разными почерками записаны разрозненные сообщения о событиях годов. Часть этих приписок представляет собой выписки из владычной летописи, а часть – оригинальные известия, созданные в новгородском Юрьеве монастыре. Наконец, между 1333 и 1337 годами в Синодальном списке были сделаны два промосковских исправления – в статье 1238 г. выскоблено слово «побегоша» (про москвичей), а в статье 1332 г. слова «через крестное целование» выскоблены и поверх написано: «за новгородскую измену».

Текст древнейшего Синодального списка Новгородской первой летописи за 11 – начало 12 веков состоит из отдельных, очень кратких известий, «пустых годов» очень много. Текст за 12 век в целом краток, но по мере приближения к концу этого столетия погодные статьи укрупняются, появляются детализированные рассказы о событиях. Текст за 13 век уже демонстрирует значительную пространность и «литературность». Впрочем, с последней трети 13 века летописание в Новгороде опять становится лаконичным. Стиль и пространность погодных статей во многом определялись личностью летописца, но все же основное направление эволюции – в сторону большей пространности.

C 13 века тематика новгородской летописи значительно расширяется: появляется понятие Русской земли, и летописец внимательно следит за событиями в других княжествах. В круг наблюдений летописца входят важнейшие события из политической и военной жизни шведов, немцев и татар.

Дальнейшее развитие летописания происходит в Новгороде в 30-50-е годы 15 века при архиепископе Евфимии Втором (), который поручает создать Софийский временник (ок. 1432 года), где в центре истории Руси ставился Новгород. Это объяснялось явно определившейся тенденцией Москвы к подчинению себе Новгорода. Новгородское боярство и купечество при поддержки духовенства не было в этом заинтересовано и примыкало в основном к «литовской» партии. Демократические круги тяготели к Москве с ее сильной княжеской властью и составляли «московскую» партию. Сторонниками присоединения Новгорода к Москве создается новый летописный свод с явно выраженной общерусской политической тенденцией.

В Синодальном списке Новгородской первой летописи передаются знамения и бедствия, которые постигают новгородцев «за грехи наши». Так, в 1124 году произошло солнечное затмение: «Месяца августа в 11 день, перед вечернею, почя убывати солнця, и погыбе все; о, велик страх, и тьма бысть, и звезды быша и месяц…» В следующем году «преставился Володимир великыи Киев» и была «буря велика с громом и градом». А еще через три года в Новгороде был страшный голод: «…Ядяху люди лист липов, кору березову, метуце с пеломи и с соломою; инии ушь, мох, конину; и тако другым падшим от глада, трупие по улицам и по торгу и по путем и всюду; наяша наимиты возити мертвеця из города; а смородем нелга вылезти. Туга, беда на все, отец и мати чадо свое восажаше в лодью даром гостем, ово их измероша, а друзии разидошася по чюжим землям. И тако по грехом нашим погыбе земля наша».

Через всю летопись проходит идея защиты святой Софии. Это является главной заслугой тех новгородцев, чьи имена запечатлевает летописец. В 1224 году разгорается конфликт новгородцев с князем Всеволодом. Князь требует выдать ему именитых людей, которые настраивали народ против него. Новгородцы ответили ему: «княже, кланяем ти ся, а братьи своей не выдаваем, а крови не проливаи, паки ли твои мец, а наши головы». Новгородцы, отмечает летописец, «хотеша умрети за святую Софию о посаднице о Иване о Дмитровици». Власть веча – это власть владыки, посадника и тысяцкого. Посадник олицетворяет власть.

В 1259 году происходит мятеж черни в Новгороде против татар Беркаи и Касачика, которые собирали дань: «…И чернь не хотеша дати числа, но реша: «умрем честно за святую Софию и за домы ангельская». Черный люд защищает монастыри новгородские, хотя Золотая Орда еще не приняла ислам (это произойдет в начале 14 века). Однако татары названы «окаянными» и «сыроядцими».

В 1268 году датские крестоносцы захватили новгородскую крепость Раковор. Немецкие рыцари обещали не вмешиваться в конфликт, однако нарушили клятву. 18 февраля 1268 года объединенное войско новгородцев, псковичей и владимирцев подошло к Раковору. Силы противника были велики: «копья казались большим лесом». Однако было решено дать бой. В центре войска встали новгородцы, левый фланг держали владимирцы, правый – псковичи. Рыцари атаковали «свиньей». Новгородцы выдержали удар, потеряв своих лучших воинов, в том числе тысяцкого и посадника. Потери рыцарей были таковы, что «лошади спотыкались о трупы и не могли идти дальше». Так немецкое вторжение на восток было остановлено на тридцать лет. О посаднике Михаиле, погибшем в битве, летопись сообщает: «Буди, Господи Боже милостивыи человеколюбче, в оном веце стати со всеми угодившими ти от века, иже кровь свою прольяша за святую Софью, живот свои отдавшее честно».

В 1301 году победа великого князя Андрея над шведами под Венцом достигнута «силою святыя Софья и помощью святою Бориса и Глеба». По мнению , с конца 13 века в Новгороде утверждается общерусский культ святых Бориса и Глеба.

На этом фоне выделяется запись под 1263 годом, повествующая о смерти Александра Невского: «Приде князь Олександр ис Татар велми не здравя, в осенине, и приде на Городец, и пострижеся в 14 месяца ноября на память св. апостола Филиппа. Тои же ночи и преставися; и ведоша и во Володимире, и положиша и в монастыри у святои Богородици Рожества; и снемшеся епископ и игумени с митрополитом Кюрилом и со всеми суждалци, погребоша и честно месяца того же в 23, на святого Амфилохия, в пяток; даи, Господи милостивыи, видети ему лице твое в будущии век, иже потрудися за Новгород и за всю Русьскую землю». Летописец отмечает заслуги Александра Невского как князя общерусского.

к своеобразным чертам новгородской литературы, в том числе летописной, относит краткость, простоту, лаконичность, практичность и открытость к заимствованиям. , проследив взаимодействие разных жанров (летописей, житий, деловой письменности) в новгородской литературе 13-15 веков, приходит к выводу, что ее своеобразные черты становятся достоянием всей древнерусской литературы. Это приемы яркой и лаконичной образности, демократизм содержания, постоянный выход произведений за пределы канонических жанровых рамок, а также их социальная направленность.

ЛИТЕРАТУРА:

1.  Большая российская энциклопедия. Россия / Отв. ред. . М., 2004.

2.  Еремин, и статьи по истории древней русской литературы / . Л., 1987.

3.  Гимон, Т. В., Гиппиус, летописание в свете типологических параллелей (к постановке проблемы) / , // Жанры и формы в письменной культуре Средневековья. М., 2005. С. 174-200.

4.  Гудзий, древней русской литературы /. М., 1950.

5.  Кусков, древнерусской литературы / . М., 1966.

6.  Лихачев, в литературе Древней Руси /. М., 1970.

7.  Лурье, Я. С. К изучению летописного жанра / // История жанров в русской литературе 10-17 веков. Л., 1972.

8.  Новгородская первая летопись старшего извода // Полн. собр. русских летописей. М., 2000.

9.  Пятнов, новгородской литературы 13-15 веков. Автореферат на соискание…канд. филол. наук / . М., 1982.

10.  Терешкина, житийная литература: Учеб. пособие по спецкурсу /НовГУ им. Ярослава Мудрого. Великий Новгород, 2006.

11.  Янин, Новгород. Очерки археологии и истории /. М., 2004.

ВОПРОСЫ:

1.  Каковы особенности летописи как жанра?

2.  Какова история новгородского летописания?

3.  В чем особенность философии истории летописи?

4.  Какие идеалы утверждаются в новгородской летописи?

5.  За какие заслуги увековечивает имя человека новгородская летопись?

6.  В чем своеобразие новгородской летописи?

ГЛАВА 5. ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА В ЖАНРЕ ХОЖДЕНИЙ И ВИДЕНИЙ

С 11 века начинаются паломничества русских людей по святым местам. Востока. Святынями считаются места, освященные присутствием Христа. Слово «паломник» произошло от слова «пальма». Побывав в Иерусалиме, паломники привозили обычно пальмовую ветвь. Пальмовыми ветвями приветствовали когда-то вступавшего в их город Иисуса Христа жители Иерусалима. пишет, что в христианском искусстве пальмовая ветвь стала символом мученичества и Царствия Небесного: с пальмовыми ветвями изображали обычно мучеников. утверждает, что пальмовые ветви издавна служили знаком почтения во время торжественной встречи знатных людей, они же были символами мужества и вручались победителям. В христианстве это понимается как победа над смертью.

Целью паломничества является духовное очищение, исцеление, нравственное преображение человека. Паломник идет по пути Христа, подражая Ему, а путь Христа шел на Голгофу. В Евангелие от Иоанна говорится о том, что после пыток и мук Спаситель нес на Голгофу крест, на котором был распят.

В начале 12 века игумен одного из черниговских монастырей Даниил посетил Святую землю, где был приветливо принят иерусалимским королем Бодуэном Первым, одним из вождей первого крестового похода. В «Хождении» Даниил изобразил себя посланцем всей Русской земли как единого целого. По форме и содержанию его записки напоминают многочисленные итинерарии («путешественные книги») западноевропейских пилигримов. Даниил подробно описал маршрут, увиденные достопримечательности и святыни, а также связанные с ними предания. Вот как описывает он гору Фавор, на которой произошло Преображение Господне: «Место же святого Преображения крепко ограждено вокруг каменистой оградой. Железные ворота у той ограды… А перед оградой той польце красивое получилось на верху той горы. Чудесно и удивительно устроено Богом, что на такой высоте имеется здесь вода; ибо много воды на той горе, на самом ее верху. Потому на той горе есть и нивы, и виноградники хорошие, и деревьев плодовых много. И видно с нее очень далеко». Паломника поражает красота, которую он увидел на святой горе. Говоря иначе, он впустил в свое сердце красоту, испытывая состояние преображения.

В новгородской словесности первая «Книга Паломник» была написана Антонием, ставшим впоследствии (с 1211 года) архиепископом Новгородским. Антоний, до пострижения в монахи, Добрыня Ядрейкович, был сыном воеводы, другом настоятеля Спасо-Преображенского Хутынского монастыря Варлаама. В 1200 году он отправился в Царьград или Константинополь и побывал там до того, как он был захвачен крестоносцами в 1204 году. Его записки остались как единственные свидетельства того, каким был «новый Рим», построенный св. Константином, и святая София, до того, как были разграблены крестоносцами.

Паломник Антония дошел до нас в пяти списках. Первый список (Строевский) показывает, что Антоний не знал еще о предстоящих трагических событиях. Он был свидетелем, как в храме Святой Софии малый Юстинианов крест с тремя лампадами чудесным образом поднялся сам собой выше великого креста и затем опустился на свое место при горении лампад. Чудо 21 мая 1200 года он воспринимает, как пророчество о будущем, где «святым житием начнут жить люди» и где воцарится на земле мир и добро. В следующих редакциях это чудо трактуется как конечное торжество Православия после поругания Константинополя.

Можно предположить, что испытал Антоний, узнав о разорении Константинополя крестоносцами. Он пережил состояние преображения в храме святой Софии, о котором поведал в своей книге: «Пение же воспоют калуфони, аки аггели, и тогда будет стояти в церкви той аки на небеси или аки в раю; Дух же Святый наполняет душу и сердце радости и веселия правоверным человеком». Он видел в малом алтаре золотое и жемчужное блюдо княгини Ольги с изображением Христа. Возможно, это блюдо русская княгиня передала в дар храму после крещения. Он, единственный на Руси, мог свидетельствовать о популярности в Византии русских святых Бориса и Глеба: их «велика» икона находилась на правой стороне алтаря, и художники переписывали икону для всех желающих. Наконец, он вывез из Царьграда несколько святынь, в том числе «гроб Господень» (вероятно, речь идет о мере Гроба Господня, которая хранится в новгородском Софийском соборе). И вот храм осквернен и разорен! Чувство ответственности за происходящее, возможно, заставило его задуматься о преемственности Русской и Византийской Церкви. Может быть, именно этим объясняется византийская традиция, которой придерживались в Хутынском монастыре? Не только шитье на поручнях преподобного Варлаама об этом свидетельствует. Как показали археологические раскопки, фрески 12 века, которыми был расписан Спасо-Преображенский храм монастыря, построенный в 1192 году преподобным Варлаамом, аналогичны фрескам церкви св. Климента в Старой Ладоге и росписям храма Спаса Преображения на Нередице: они повторяют систему росписей и мозаик святой Софии константинопольской.

Можно предположить, о чем беседовали Варлаам Хутынский и Антоний, почему в Особой редакции Жития 17 века появляется сказание о «сугубей» любви этих святителей. Оба они видели Фаворский свет: Антоний в храме святой Софии, а Варлаам в своей обители на месте будущего храма. Когда в 1706 году из Москвы в Новгород прибыли греческие монахи Софроний и Иоанникий Лихуды и взялись за исправление Жития святого Варлаама, они сразу поняли, на чем была основана духовная близость друзей. Поэтому они ввели в третью главу Жития богословский трактат о Фаворском свете, который соединяет человека с Богом, позволяет видеть силою Божественного Духа: «И явившийся Антонию свет был свет Божий, «бе сам Господь». Такой свет явился и преподобному Варлааму».

Антоний, как и Варлаам Хутынский, понимал непостижимость божественного существа. В свой рассказ Паломника он не случайно включил предание о дерзновении человека: «И том же утвердив и на степени, написан образ Спасов велик мусиею; и у правыя руки не написал палца, а весь написав, рекл писец зря на ни: «Господи, какое си жив был, како же тя есмь написал». И глас от образа глаголя: «А когда Мы еси видел?» И тогда писец онемев и умре. И тои перст не писан, но скован серебрян и позлащен». Любопытно, судьба архиепископа Антония повторила судьбу византийского художника: в конце жизни он онемел, «лишился языка». А, может быть, мудрый архиепископ, подражая молчальникам, взял обет молчания? Возможно, лаконичность стиля писания Антония связана с ощущением невыразимости откровения.