Образ человека в литературе и искусстве древнего Новгорода (стр. 5 )

Архиепископа Геннадия, Иосифа Волоцкого и Нила Сорского объединяла борьба против ереси жидовствующих, которая стала распространяться в Новгороде и Москве в конце 15 века и которая отрицала Святую Троицу.

устанавливает по новгородским летописям, что культ святых Бориса и Глеба в Новгороде утверждается с конца 13 по середину 15 века. В Новгороде было несколько храмов во имя святых Бориса и Глеба: в новгородском кремле деревянная церковь, построенная в 1167 году купцом Сатко, в Торгу – около церкви св. Иоанна на Опоках (1262), на Подоле в Словенском конце (1300), на берегу Волхова в Плотенском конце (1377), а также были приделы во имя св. Бориса и Глеба в Дмитриевской церкви на Славкове, при Георгиевской на Торгу (1311) и в женском Павлове монастыре на Варяжской улице (1224). На известной Хутынской иконе соборная церковь Бориса и Глеба имеет две главы – большую в центре ее перекрытия и малую в юго-западном углу, что точно соответствует выявленному раскопками плану церкви.

В 16 веке соборною была церковь в Плотенском конце, построенная в 1536 году на старой основе без изменения прежней церкви 1377 года (единственная сохранившаяся до сих пор). По преданию, в Борисоглебской кремлевской церкви храмовой иконой был образ со святыми-всадниками: один был изображен на белом коне, другой – на красном. Есть сказание, что эту икону написал архиепископ Василий Калика. В ее основе чудо, рассказанное преподобным Нестором в «Повести временных лет»: некие мужи посажены были в темницу и стали молиться, призывая на помощь св. князей. «И во едину нощь свет воссия в узнице. Они же, воздевша очи свои, ти видеша святою на росну коню».

По мнению , в житийных русских иконах наиболее ярко проявлялись отступления от византийских традиций и проступали местные особенности быта, черты исторической действительности. Поэтому интересно рассмотреть новгородскую икону св. Бориса и Глеба в деяниях предположительно 16 века. На иконе есть признаки новгородского письма, как его определяет . Так, одежды украшены крестами и клетками; палаты просты и обведены неправильно, от руки; есть попытки представить здания в перспективе; складки на одеждах пробелены, на лицах – золотистые блики. Духовенство облечено в белые ризы, у одного лица, с Евангелием в руке, - риза крещатая. При этом наблюдается следование византийской традиции: купола храмов имеют не луковичную форму, а древнюю шлемовидную.

Особенно интересно клеймо, изображающее «св. Глеба в пустыне повержена при двемя кладивымя». По мнению , в основе сюжета сказание Иакова: «Повержену на пустее месте между двумя кладома». объяснял, что колода – это выдолбенный пень дерева, употреблявшийся для захоронения мертвых. С неба, изображенного в виде кресчатого сегмента, падает красный луч на тело св. Глеба, лежащее между двумя обрубками деревьев. По обеим сторонам луча два ангела, правые руки которых как бы осеняют святого крестным знаменем, а в левой руке левого ангела жезл. Между ангелами располагается изображение терина-трехлистника (крина, белой лилии – символа Царства Небесного). С правой стороны изображение двух идущих прочь юношей, один из которых оглядывается на св. Глеба. На клейме надпись: «Слыша мим охоши пенье англко». Обращает на себя внимание повторяющееся число два и удивительная симметричность изображения. Таким образом, развитие иконописи в Новгороде идет путем символизации изображения.

Еще одна святая двоичность, повторяющаяся на новгородских и московских иконах и фресках, - это преподобные Варлаам Хутынский и Сергий Радонежский.

Преподобный Сергий Радонежский, создатель Троице-Сергиевской лавры, объединитель земель русских, был канонизирован в 1423 году. Новгородская вторая летопись рассказывает о поездке новгородского архиепископа Ионы в Москву с дипломатической миссией в 1460 и 1463 годах. Вскоре после возвращения из Москвы новгородский владыка создает домовую надвратную церковь во имя Сергия Радонежского. Она расположена над Сергиевскими вратами в Новгородском детинце между Часозвоней и Ефимовским корпусом. Первая церковь во имя преподобного Сергия на Руси представляет собой небольшую, прямоугольную в плане одноглавую постройку (купол был снесен в годы советской власти). В восточной части храма сохранились росписи рядом с триумфальной аркой, которая вела в древнюю апсиду. Справа от арки помещена фронтальная фигура пророка Ионы, небесного покровителя московского митрополита и новгородского архиепископа, в виде старца с воздетой вверх правой рукой и с развернутым свитком в левой. На свитке слова из Книги Пророка Ионы: «Возопих в скорби моей ко Господу Моему, и услыша мя» (2:2-3). Слева от арки представлены фигуры двух преподобных в полный рост. изображен в соответствии со сложившейся иконографией: с небольшой раздвоенной бородкой, в коричневой мантии с легким красноватым оттенком, со свитком в руке (его вкладная грамота). Лик Сергия Радонежского отмечен индивидуальными особенностями: округлая голова с высоким лбом, грубоватые черты лица с характерным носом и близко посаженными глазами. Глаза написаны двумя штрихами под углом к переносице. Рисунок нанесен коричневой охрой по охристо-желтому фону основы без притенений: на лбу сохранились остатки высветлений, исполненных разбеленной желтой охрой с незначительными мелкими оживками. Образ преподобного Варлаама Хутынского создается по иконописному подлиннику. В «Сказании о святых иконописцах» говорится о том, что первая икона Сергия Радонежского была написана его племянником ростовским епископом Феодором, то есть несла в себе некоторое портретное сходство.

На западной стене сохранились фрагменты трех сцен: «Изведение источника», «Явление Пресвятой Богоматери преподобному Сергию» и «Святой Сергий на смертном одре». По мнению , живопись Сергиевской церкви необычна для новгородского монументального искусства. В период расцвета иконописной школы она явилась свидетельством оскудения монументального стиля и сближения техники настенной живописи с приемами иконописи.

На таблетке из комплекса святцев Софийского собора (15 в.) на оборотной стороне «Воздвижения креста» изображены преподобные Варлаам Хутынский и Сергий Радонежский рядом со св. Харитоном Исповедником, еп. Иконийским. На белом клобуке архиепископа Василия изображены Варлаам Хутынский, Сергий Радонежский, Кирилл Белозерский (после 1478 года). На деисусной иконе церкви во имя Успения Божией Матери Колмова монастыря (ок. 1530 года) Варлаам Хутынский и Сергий Радонежский изображены в предстоянии перед чудотворным образом Богоматери. Очевидно, что для новгородцев Варлаам Хутынский олицетворял славу местной истории, духовное начало Новгородской Церкви и монастырской жизни, подобно тому, как в Москве те же идеи связывали с именем преподобного Сергия Радонежского.

Когда же началось почитание преподобного Варлаама Хутынского в Москве? Великие московские князья Василий Темный и Иоанн III были свидетелями чудес в Хутынской обители. Во время пребывания в Новгороде молодой постельничий князя Василия Темного, Григорий, тяжело заболев, умер, но воскрес в обители, поскольку почитал преподобного Варлаама Хутынского и усердно молился ему перед смертью. В 1471 году Иван III потребовал, чтобы ему показали мощи преподобного Варлаама. Летопись Варлаамо-Хутынского монастыря повествует об истории одной святыни, которая хранилась в монастыре: «Трость царя Иоанна Васильевича, длиной в полтора аршина и полвершка, толщиной в полтора вершка. Трость сию оставил Царь, когда бежал из церкви и монастыря по случаю чудесного огненного пламени с дымом исшедшего от гроба Угодника Варлаама: именно, когда по велению Царя отваливши доску от гроба, начали копать землю, где лежит тело Преподобного: тогда вышел дым и пламень; от сего дыма закоптели стены церкви и огнем опалило двери. Государь ее предстоящим устрашивший побежал и бросил свою трость, которая и ныне хранится в ризнице».

Во время нашествия на Москву крымского хана Магмет-Гирея в 1521 году при великом князе Иоанне Васильевиче Москва была избавлена от врага чудесным заступлением Сергия Радонежского и Варлаама Хутынского. Одной инокине было видение: святители, митрополиты Московские покинули Москву с образом Божией Матери «за нечестие города». Тогда преподобные Варлаам и Сергий умолили их вернуться и петь общий молебен.

Число три повторяется в знаменитой новгородской иконе «Чудо от иконы Знамение» или «Битва новгородцев с суздальцами» (15 век) из церкви Николы Кочанова, известного юродивого ради Христа, который пытался остановить распри новгородцев. В этой церкви находилась также икона «Молящиеся новгородцы» (1467), где утверждалась идея соборной молитвы. Изображение на иконе «Битва новгородцев с суздальцами» соотносится со «Словом о Знамении святой Богородицы» из .

22 февраля 1170 года к стенам Новгорода подошло огромное войско суздальцев. Новгородцы отбивались три дня и под конец стали изнемогать. В ночь перед четвертым днем новгородский архиепископ Иоанн услышал глас: «Иди на Ильину улицу в церковь Спаса и там возьми икону Пресвятой Богородицы и вознеси ее на забрало - и она спасет Новгород!» На следующий день икону вознесли на стену у загородного конца между Добрыниной и Прусской улицами. Здесь она оказалась под дождем стрел суздальцев, одна из которых попала в лик Пресвятой Богоматери (до сих пор на образе Знамение видны следы этой стрелы). Икона развернулась к новгородцам, и, потрясенные, они увидели, как слезы брызнули из глаз Богоматери. Тотчас на суздальцев «напало одурение», они пришли в беспорядок и стали стрелять друг в друга. Новгородцы, ведомые святыми небесными силами, ударили на них и разбили наголову. Все поле вокруг города было покрыто трупами. Полон был таким, что суздальских пленников продавали по две ногаты, т. е. дешевле овцы.

В Новгородской первой летописи говорится о князе Романе с новгородцами, который победил «силою крестьною, и святою Богородицею» и «молитвами благоверного владыки Илии». С середины 14 века появляется внелетописное сказание, созданное Пахомием Логофетом, где чудесное спасение Новгорода по общей последовательности событий соответствует спасению Царьграда от персов и аваров. В молитве архиепископа Иоанна Пресвятая Богородица называется, как и в гомилии патриарха константинопольского Фотия, «нерушимой стеной и покровом». Однако в русское сказание входит особенное чудо – истечение слез от иконы, толкуемое как знак молитвенного присутствия Богородицы: «Не суть бо слезы, но являет знамение своея милости: сим бо образом молится св. Богородица Сыну Своему и Богу Нашему за град наш – не дати в поругание супротивным».

Но есть и другой взгляд на эти события. В Лаврентьевской летописи суздальцы являются орудием Божественного гнева, направленного против гордых новгородцев. Только слезное моление Богоматери остановило нашествие на Новгород: в трех новгородских церквях за три года до этих событий «плакала на трех иконах св. Богородица». Здесь Новгород показан не как Новый Иерусалим, а как Ниневия – образ христианского человечества, грешного и спасаемого Божьим милосердием.

И все-таки эти два разных взгляда на одно и то же событие объединяет идея Покрова Божией Матери. По мнению , в новгородском сказании впервые на русском материале показан сюжет спасения града молением Богородицы.

утверждает, что в сказании и иконе «Чудо от Знамения» отражается традиция почитания богородичных реликвий в Новгороде. Икона «Знамение» восходит к чудотворной иконе Влахернского храма – Богоматери Эпискепсис, в которой утверждается идея Воплощения Логоса и заступничества Богородицы-Церкви. полагает, что этот образ – список Богоматери Пирогощей, которая одновременно с иконой Владимирской Богоматери была привезена из Константинополя в Киев около 1130 года. В 1195 году архиепископ Мартирий воздвиг надвратную церковь над въездной аркой новгородского кремля «во имя святыя Богородица Положения ризы и пояса». предположила, что иконография иконы «Знамения» создавалась с учетом вложенных в нее святынь – двух замаскированных ковчежцев-мощевиков – и могла содержать в себе частицы ризы и пояса Богородицы, которые были реликвиями храма во Влахернах. Храмовым праздником Покровского собора Звериного монастыря был день Положения ризы во Влахернах – 2 июля. Чиновник Софийского собора на 2 июля предписывал совершать торжественное шествие «со кресты» и чудотворной иконой Знамения к церкви Покрова Зверина монастыря. В церкви Симеона Богоприимца Зверина монастыря в нижнем регистре южного столпа есть изображение «Положения ризы» и «Положения пояса». Развернувшаяся в правую сторону (как в Деисусе) Богоматерь, облаченная в мафорий, молится, а прямо у ее рук хорошо виден закрытый реликварий, установленный на невысоком престоле под киворием. Таким образом, в Новгороде постепенно устанавливалось почитание Покрова Богоматери. И создавалось свое городское священное пространство.

Вернемся к иконе «Чудо от иконы Знамение». Она состоит из трех ярусов. На верхнем чине изображена церковь Спаса Преображения на Ильине улице, рядом с которой архиепископ Иоанн в крещатых ризах берет в руки икону «Знамение Пресвятой Богородицы» и идет с крестным ходом с иконой по мосту через Волхов от Торговой к Софийской стороне Новгорода. Возле стен кремля, за которым виден Софийский собор, икону встречают коленопреклоненные новгородцы в красных и зеленых одеждах. Средний и нижний ярус объединен стеной новгородского кремля, что сделано, видимо, чтобы подчеркнуть ее нерушимость («стена нерушимая» - из Акафиста Пресвятой Богородицы). Над стенами на фоне Софийского собора изображена икона Знамение. В центре среднего яруса встречаются послы новгородские и суздальские – все они в красно-зеленых одеждах. Под ними кони разных мастей, в том числе и белые. За спинами послов изображены дружины новгородские и суздальские, над которыми развиваются по три знамени: по бокам красные, в середине – зеленое. Из-за спины послов суздальские воины пускают стрелы, которые летят в образ Богоматери. На нижнем ярусе показано стремительное наступление новгородской дружины, ведомой небесным ангелом с мечом в руке. Четкий, нарастающий ритм движения новгородского воинства передает ощущение всеобщего ликования. Впереди – Георгий Победоносец на белом коне, по бокам от него – св. Глеб с мечом и св. Борис, за св. Борисом – Дмитрий Солунский. () или Александр Невский (Т. Казармщикова). Но святые воины изображены так, что бросаются в глаза сначала только три святых – они выделены нимбами на фоне дружины, святой Глеб несколько выдается вперед, его нимб частично сливается с белым фоном иконы. В суздальском войске показано нестроение: некоторые воины повернули коней назад, в том числе воин на белом коне. Щиты повержены на землю. Одно из красных знамен свилось. Очевидна мысль, которую стремился передать иконописец: оба войска были равны перед Господом до тех пор, пока не было совершено кощунство над образом Пресвятой Богоматери. Поэтому покровительство Святой Троицы и Пречистой Богородицы осталось с новгородцами.

предполагал, что под суздальцами подразумеваются москвичи, и что икона написана в период обострения борьбы Новгорода против Москвы. На наш взгляд, этот образ связан с утверждением в Новгороде и на всей Руси почитания Покрова Пречистой Богородицы.

считает, что симметричность в иконе существует как желанное совершенство. По его мнению, здесь в частном событии раскрывается представление о мироустройстве вообще. Трех парламентеров (молодого, средних лет и старца) он соотносит с тремя волхвами в сценах «Рождества Христова». Трехъярусность иконы напоминает такое же построение иконы «Покрова». Этот исследователь утверждает, что художник-новгородец поднимается над местным патриотизмом и приобщается к более широкому кругу идей.

Таким образом, в новгородском средневековом искусстве используется числовая символика, связанная с христианской антропологией. Культ Бориса и Глеба, Георгия Победоносца в 14-15 веках постепенно приобретает ярко выраженный военный характер, но святые воины символизируют также победу над злыми силами. Св. Ефрем Сирин утверждает, что выработать в себе смиренномудрие можно лишь в непрестанной борьбе с гордостью, человекоугодием и тщеславием. Обращаясь к Посланию Апостола Павла, он создает образ воина Христова, который в борьбе со своими страстями обретает покой в Боге: «Итак войди в себя, возлюбленный, и возвратись в покой твой. Облекись в броню веры, возложи на себя шлем спасения, восприми меч Духа Святого, иже есть глагол Божий (Еф. 6:17). Будь для единодушных братий образцем кроткого нрава. И высшие да подивятся терпению твоему. Да возрадуется о доблести твоей и живущий в тебе Дух Святый».

Еще одним покровителем и спасителем новгородской земли стал святой воин Андрей Стратилат. В 15 веке на месте кремлевской церкви во имя св. Бориса и Глеба воздвигли церковь св. Мученика Андрея Стратилата в благодарность за избавление от моровой язвы, прекратившейся по общей молитве новгородцев в день памяти св. Андрея Стратилата.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Алпатов, иконы «Битва новгородцев с суздальцами» / // Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник 1975 г. М., 1876. С. 208-219.

2. Гусев, икона св. Бориса и Глеба в деяниях / // Вестник археологии и истории, издаваемый археологическим институтом. СПб., 1898. Вып. X. С. 86-115.

3. Дмитриев, повести русского севера как памятники литературы 13-17 веков / . Л., 1973.

4. Лазарев, иконопись / . М., 1969.

5. Макарий (Веретенников). Святая Русь: агиография, история, иерархия. М., 2005.

6. Плюханова, и символы Московского царства / . СПб., 1995. С. 31-35.

7. Ромашкевич, церкви Сергия Радонежского в Новгородском детинце / // Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология. М., 1977. С. 225-244.

8. Смирнова, новгородских художников 12 века в разных видах живописи / // Византийский мир: искусство Константинополя и национальные традиции. К 2000-летию христианства. Памяти (): Сб. статей. М., 2005. С. 227-243.

9. Сорокатый, и Иоанн Новгородский в молении Богоматери Знамение // Иконы Твери, Новгорода, Пскова 15-16 веков / Ред.-сост. , . М., 2000. С. 190-194.

10. Шалина, в восточнохристианской иконографии / . М., 2005. С. 309-316.

11. Этингоф, иконы 6 - первой половины 13 веков в России / . М., 2005.

12. Янин, В. Л., Гайдуков, новгородская владычная печать // Византийские очерки. Труды российских ученых к XXI Международному конгрессу византинистов. СПб., 2006. С. 230-234.

13. Янин, Бориса и Глеба в Новгородском детинце (О новгородском источнике ) / // Средневековый Новгород. Очерки археологии и истории. М., 2004. С. 245-253.

ВОПРОСЫ:

1.  Какие святые двоицы и троицы почитались в Новгороде и Москве?

2.  Чем близки друг другу преподобные Варлаам Хутынский и Сергий Радонежский, святители Никита и Иоанн?

3.  В чем особенность фресковой живописи Сергиевской церкви?

4.  Какова символика житийной иконы святых Бориса и Глеба?

5.  В чем символичность иконы «Чудо от иконы Знамение»? С какой темой она связана?

6.  Каким образом в Новгороде складывается почитание Покрова Богородицы?

ГЛАВА 10. ТЕМА ПРЕОБРАЖЕНИЯ ЛИЧНОСТИ

В НОВГОРОДСКОМ ИСКУССТВЕ

Византийское учение о преображении или обожении личности получило символическое выражение в новгородской иконе Софии Премудрости Божией.

Ранний список иконы датируется 15 веком. По мнению П. Ханта, богатая символикой поэтика иконы является прямым продолжением византийской традиции, под влиянием которой возникла живопись Софийского собора в Киеве, а затем церковные росписи в Новгороде и Пскове. Вторым фактором, оказавшим непосредственное влияние на возникновение этой иконографии, исследователь считает учение исихазма, которое воздействует на новгородское искусство в 14-15 веке.

Христианские авторы понимали Премудрость Божию в двух смыслах: как естественную премудрость мироздания и как истинную премудрость, воплотившуюся во Христе. Идентификация Премудрости с Христом укоренилась в богословии Православной Церкви как основа понимания Троицы в классической схеме, выработанной каппадокийской школой экзегемы в 14 в. Она опирается на слова апостола Павла о Христе как «Божией силе и Божией Премудрости» (1 Кор. 1:24).

Однако в тексте, приписываемом Анастасию Синаиту, в толковании Премудрости Божией делался акцент на евхаристическом аспекте. Аргументация этого трактата была построена на Притчах Соломона (9:1-5), их толковании Дионисием Ареопагитом и первой главе Евангелия от Иоанна. Согласно Евангелию от Иоанна, построение Дома Премудрости значит Богоявление во плоти, явление онтологической истины Слова, которое было «в начале» и было «свет истинный, который просвещает всякого человека» (Иоанн. 1:1,9).Символ «пир Премудрости» означал познание онтологической истины божества через участие в евхаристическом действии. Это учение получило выражение в византийской гимнографии. Истолкование Притчей Соломона в каноне на Великий Четверг Козьмы Маюмского служило образцом познаваемости истины через присутствие Света во плоти и в церковном теле: «Всевиновная и подательная жизнь, безмерная мудрость Божия, созда храм себе от чистыя, неискусомужные Матери, в храм бо телесно оболкийся – славно прославился Христос Бог Наш». Называя Премудрость Сыном и Словом Божиим, древнерусский толкователь добавляет: «Неизреченнаго девства чистота, смиренныя мудрости истина».

Антоний, архиепископ Новгородский, рассказывает в своей «Книге Паломник» предание, которое он услышал, когда был в Константинополе в 1200 году о том, как во время строительства храма святой Софии явился ангел Божий пятнадцатилетнему мальчику, сыну строителя Исайи. Ангел был «во светлу одеждю», «красен взором». Он отправил мальчика к строителям с просьбой поторопиться с работами, а сам остался охранять храм. По словам Антония, изображение Софии, как видимого образа Премудрости Божией, было начертано на стене храма.

Сохранившиеся фрески новгородского храма Спаса Преображения на Нередице (12 в.) воплощают византийское осмысление Премудрости Божией. Система росписей сохраняет идеи храма св. Софии в Константинополе. В куполе изображен Иисус Христос в своем вознесении. Круг поддерживают шесть ангелов. В следующем ярусе изображены апостолы и Богоматерь, которые принимают на себя руководство миром. Богоматерь окружают ангелы. Еще ниже изображены пророки, в парусах – евангелисты, между которыми иконы св. Иоакима и Анны, родителей Марии. В верхнем ярусе алтаря – Христос между архангелами Михаилом и Гавриилом (ветхозаветная Троица). Ниже – престол уготованный с орудиями страстей. Под ними всю нишу занимает фигура Богоматери Великой Панагии как символ Церкви христианской, оставленной на земле по вознесении Господа, по сторонам ее – святые Борис и Глеб как символ сопричастности Русской Церкви Церкви Вселенской. Ниже Богоматери – традиционная Евхаристия с двояким причащением и двумя изображениями Спасителя. Под окном апсиды – Деисус, воплощающий идею молитвенного заступничества Богоматери и Иоанна Предтечи, а также всех святых за грешных людей перед Господом. В алтарную нишу вынесено изображение Петра Александрийского, который в борьбе с ересями доказывал Божество Иисуса Христа в своем слове «О воплощении». Напротив изображен ветхозаветный прообраз Евхаристии – пророк Илия, питаемый вороном. В жертвеннике – Богоматерь Знамение с поклоняющими ей святыми, среди которых – Алексей человек Божий. В диаконнике – Иоанн Предтеча и сцены из его жизни, а также ряд святых жен.

Также проявляется во фресках Нередицы эсхатологическая символика. Впервые в древнерусской живописи здесь появляются символические фигуры моря и земли, отдающих своих мертвецов: в виде двух женщин – одна плывет на драконе, другая едет на фантастическом звере. обратил внимание, что в Нередицких росписях присутствует довольно редкий мотив – изображение большого количества ангелов. Наряду с архангелами Михаилом и Гавриилом в восточном своде, в северном, южном и западном люнетах помещались большие поясные изображения Рафаила, Уриила и Селафиила, херувима – на восточной стене жертвенника и шестикрылого серафима в медальоне в нижнем поясе дьяконника.

На русской почве к 15-16 векам складывается богатая иконография Софии и под влиянием исихазма. Уже в 14 веке на русский язык были переведены сочинения Дионисия Ареопагита. Во второй половине 14 и начале 15 века были переведены творения Василия Великого, Исаака Сирина, Григория Паламы, Симеона Нового Богослова, Иоанна Златоуста. Однако, мы знаем, что сочинения Отцов Церкви в Новгороде были известны уже с 12 века. В этот период в новгородском искусстве отражается воздействие идей Григория Паламы.

Григорий Палама (14 в.) понимал Премудрость как энергию, присущую всем лицам Троицы. В таинствах Церкви он видел домостроительство Божие. Он считал таинства Церкви (особенно Крещение и Евхаристию) важнейшим звеном в процессе обожения человека. Символы он называл выражением настоящей реальности, видимым явлением событий. Премудрость приносит себя в жертву на кресте не посредством символов и образов, но реальными действиями.

Особая роль в учении Григория Паламы отводилась Пресвятой Богородице. По его словам, Она, пребывая в молчании и Святая Святых, «Сама прорубает лучший и совершенный путь и изобретает, и Сама исполняет, и передает последующим людям высшее делание созерцания». По мнению Григория Паламы, Мария в период пребывания в храме прозревает тайну божественного материнства.

Влияние исихазма заметно во фресковой росписи новгородской церкви Феодора Стратилата (воина) на Ручью (14 в.). Живописи храма свойственны стремительные ритмы легкого рисунка, сильные световые эффекты, внутренняя напряженная драматичность. Вся система фресок подчиняется богословской мысли о преобразующем воздействии на человека божественной Благодати. В куполе – Христос Пантократор, окруженный небесными силами. В простенках между окнами барабана – пророки-боговидцы, через которых Он вещал людям свою волю. В медальонах на подпружных арках изображены праотцы человеческого рода, обладавшие первоначальным знанием Божественного творения (Адама, Евы, последний из их сыновей – Сиф - со звездной сферой). Главная тема алтарной росписи – страсти Христовы. Здесь обращает на себя внимание изображение отречения Петра и самоубийства Иуды – два возможных пути согрешившего человека. Иуда изображен без нимба, который здесь становится конкретным проявлением божественной энергии. Тема святых воинов соотносится с темой страстей Христовых. Образ ведомого в темницу, а затем на костер Феодора Тирона (новобранца) уподобляется образу страдающего Христа. Так же выстраиваются сюжеты, связанные с монашеской аскезой. Это изображения Симеона Столпника Дивногорца, Андрея Юродивого, Ефрема Сирина, Павла Препростого. Во фреске «Покров» обращает на себя внимание необычное изображение Богоматери: ее полуфигура как бы вырастает из светового оконного проема, что уподобляет Пресвятую Богородицу столпникам, что, в свою очередь, напоминает об одном из богородичных эпитетов Акафиста – «непоколебимый столп Церкви». Одновременно Она предстает как «Светоприимная свеча» и «Дверь, через которую прошло Слово» (олицетворенное реальным светом, проникающим через оконце). Так в монументальной живописи получает воплощение Акафист Пресвятой Богородице.

Поэтика фресок Феофана Грека в церкви Спаса Преображения на Ильине улице (1378) также строится на учении Григория Паламы. Над храмовым пространством высоко в куполе парит величественный образ Христа Вседержителя. Светлый, почти белый фон воспринимается как реальный свет небес и как свет жизни будущего века. В средней зоне купола – силы небесные: архангелы, херувимы и серафимы, возносящие хвалу Господу. Вместо пророческого ряда Феофан Грек в барабане разместил изображения праотцов, словно творящих эсхатологическую молитву за спасение человечества в день Страшного Суда. Это напоминает слова Григория Паламы: «Вместо одного Адама… Бог… показал множество блаженно обогатившихся боговедением, добродетелью, знанием и божественным благоговением людей: свидетель Сиф, Енос, Енох, Ной, Мельхиседек, Авраам и те, кто между ними, да и после них обнаружили эти и близкие им качества».

В Троицком приделе на хорах доминирует образ Троицы Ветхозаветной, которую Феофан Грек вписал в асимметричную форму, словно движущуюся ввысь. Напротив центрального образа ангела – св. Акакий – образ кротости и смирения – тех качеств, которые возвеличил Сын Божий, придя в мир. Святые старцы-столпники на мощных капителях колонн словно видят божественный свет не внешними очами, а внутренним зрением, осязая нисходящую Благодать. Мистический свет становится в живописи Феофана важнейшим средством и целью художественного выражения.

Тема Премудрости Божией раскрывается также в очень экспрессивных, динамичных росписях храма Успения на Волотовом поле (14 в.) и в монастыре св. Кирилла близ Новгорода (16 в.). Традиционные иконографические типы в Волотовских росписях совмещаются с новыми, сложившимися под влиянием литургии на Балканах конца 13 – начала 14 веков. Непосредственно под традиционным изображением Евхаристии в нижнем поясе алтарной апсиды располагалась композиция «Поклонение жертве». На стоящем посредине престола дискосе вместо традиционного агнца изображен младенец Христос. Так наглядно иллюстрировалась основная мысль литургии: пресуществление хлеба и вина в тело и кровь Христа как его завет, оставленный апостолам. В нише жертвенника, где происходит это действие во время литургии, помещена совершенно новая композиция – «Не рыдай мене мати». Тело полуобнаженного со скрещенными руками Христа прислонено к кресту. Рядом – орудия страстей: терновый венец, копье и трость с губкой. В арке ниши – полуфигуры Богоматери и Иоанна, оплакивающие Христа. Середину южной стены занимало изображение сидящей на троне Богоматери с младенцем Христом на руках. По сторонам трона предстояли строители церкви – архиепископ Моисей и архиепископ Алексей в белых клобуках и крещатых ризах.

«Пиру» Премудрости противопоставлена другая трапеза, изображенная на южной части храма. Это иллюстрация к «Слову о некоем игумене, еже же искуси Христос в образе нищего» Иоанна Златоуста. Левая часть триптиха изображает босого, одетого в рубище нищего с посохом и сумой, - это Христос. Он стучит в монастырские врата и просит приюта у привратника. В центре – пиршественный стол, уставленный явствами, справа монах ставит на стол большую чашу, клубящуюся паром. За столом – трое богатых пируют с игуменом. Привратник, осторожно коснувшись локтя сидящего в кресле игумена, сообщает ему о незваном нищем пришельце. Жестом левой руки, отстранив привратника, игумен указывает на гостей и говорит: «Не видеши ли мене с человеком беседующа, да почто еси пустия его? Не брези ные (иди вон)». Правая часть триптиха изображает удаляющегося вверх по лещадкам гор фигуру Христа-странника. Простирая руки, вослед спешит раскаявшийся игумен. Обернувшись, Христос в знак прощения протягивает ему руку.

Но самым символическим изображением Премудрости Божией является храмовая икона Софийского собора в Новгороде (15 в.). На ней Премудрость представлена в образе ангела; ее лик и руки – огненного цвета, за спиной – два крыла. Она одета в царское облачение (далматик, бармы), на голове – золотой венец. Ей предстоят (как Христу в иконографии «Деисуса») молящиеся Пресвятая Богородица (в ее лоне младенец) и Иоанн Креститель, держащий дискос, на котором – младенец Христос; над головой огненного ангела виден благословляющий Христос. Мистическая трапеза, изображенная здесь, становится символом Евхаристии. Царственная фигура Ангела с красными крыльями предстает телом воскресшего Христа-Царя, прославленного Духом и соединенного с Отцом. Его расположение на престоле показывает преображенное Тело Христа и что Оно, по пророчеству Исайи, уже сейчас, в литургическом времени Церкви, унаследовало Божие Царство и сидит на троне Давидове (Ис. 9:7). Огненность символизирует светоносность. Григорий Палама учил, что в приобщении к божественной Благодати страстные силы души не убиваются, а преображаются. Премудрость прижимает руку к сердцу, которое является центром жизни в православной антропологии. Лучи от тела Христова касаются Богоматери и Иоанна, что превращает их в Троицу, в пророков, способных созерцать скрытый источник света – воскресшее тело Христово. Подобная символика предполагает, что, видя исторического Христа-человека во время его земной жизни, они испытывали видение божества внутри себя – видение, которое и стало доступным всем участвующим в Литургии. Ангел на престоле являет силу (энергию) Преображения Тела во время литургического действия. Шесть ангелов символизируют шесть дней сотворения мира. Семь столпов в доме Премудрости воплощают славу седьмого дня.

, опираясь на Русский иконописный толковый подлинник, который сложился к началу 17 века, так объяснял символику крылатой фигуры Иоанна Предтечи на новгородской иконе Софии Премудрости Божией или в иконе «Предста Царица одесную»: «В основании крылатому типу Предтечи наша иконопись принимает Евангельский текст: «Яко же писано в прорецех: се аз посылаю Ангела моего пред лицеем твоим, иже уготовил путь твой пред тобою» (Марк. 1:2)… Этот крылатый тип должен означать Иоанна Предтечу, уже не как лицо историческое, а как священный идеал, вознесенный из здешнего жития в горний мир, существо небесное, ангельское. Поэтому, не подчиняясь законам природы, он имеет две головы: одна на нем, другую держит он в сосуде или на блюде в руке, или же, как лицо символическое, имеет в чаше агнца, в идее Предвечного Младенца».

Архимандрит Макарий пишет об изображении Премудрости Божией на столбе новгородского Софийского собора. На этой иконе вверху Господь Вседержитель, окруженный святыми; под изображением Господа Дух Святой в виде голубя; от Духа Святого лучи с надписями: премудрость, совесть, разум, крепость, ведение, благочестие, страх Божий; по сторонам Ангелы. Под изображением Духа Святого Распятие с таинствами вокруг него; около надписей о таинствах в десяти местах разные лики святых, а на нижней части по обе стороны отдельно изображены Апостолы.

Таким образом, в новгородском искусстве 14-15 веков художники стремятся к выражению особого состояния души и духа - соединения с божественным, достигаемым в результате духовного восхождения, пытаются в символической форме передать тот Фаворский свет, который преображает плоть. Новые концепции в иконографии акцентируют основное положение исихазма о явлении Воплощения и о роли Церкви в процессе преображения или обожения личности. Эти художественные искания совпадают по времени с борьбой против ереси жидовствующих, которую вел новгородский архиепископ Геннадий, а также основатели монашеских обителей Иосиф Волоцкий и Нил Сорский. Еретики отрицали значение таинств, в первую очередь Евхаристии. Новгородский владыка понимал, что с ересью нельзя бороться только мерами устрашения. Он знал, что причиной распространения сект является невежество его современников. Архиепископ Геннадий решил осуществить полный перевод Библии, чтобы сделать ее доступной всем русским людям. На своем подворье он собрал группу ученых-переводчиков, среди которых выделялись новгородец Дмитрий Герасимов и принявший Православие монах-доминиканец Вениамин. Так появилась знаменитая «Геннадиева Библия», в которую вошли ранее не переводившиеся на славянский две книги Паралипоменон, три книги Ездры, Неемии, Товита, Иудифи, Соломонова Премудрость, Притчи, Маккавейские книги, четыре книги Царств и книга Есфири. Кроме того, в конце 15 века архиепископ Геннадий установил престольный праздник в новгородском Софийском соборе - в день Успения Божией Матери.