Хоть союз наш смешон и случаен.
Ах, радость моя, на меня не смотрите так строго!
Оставьте, отдайте меня!
Я прошу так немного, ей Богу!
Я хочу овладеть Вашим тайным страданьем,
удалиться, смириться с изгнаньем.
Чтобы право иметь Вас любить,
Как Вы сами меня не любили,
Чтоб заставить Вас все позабыть,
Как Вы сами меня позабыли!
Я хочу овладеть Вашей тайною силой,
чтобы храбро сразиться с судьбой,
удержав Вас у самой могилы!
Чтобы право иметь
Говорить с Вами долго и нежно,
Чтоб вернуть Вам пускай и не жизнь,
Но хотя бы надежду!
Ах, тайна моя! Моя дивная дива!
Прекрасная Жрица огня,
Отчего Вы проходите мимо?
Зажгите свой факел в жилище пустом и убогом,
Сожгите, сожгите меня!
Я прошу так немного, ей Богу!
1992 г.
Жестокий романс
Приближусь к Вам и сразу в сердце рана,
Ведь до меня, увы, Вам дела нет!
Я к Вам стремлюсь без страха и обмана,
Не успевая домолчать куплет.
Мне рядом с Вами странно неуютно,
Без Вас – темно, как кто-то написал.
Вы снитесь мне, но наступает утро
И обнажает хмурый свой оскал!
Все это грустно и смешно!
Смеюсь сквозь слезы я давно.
Я к Вам стремлюсь, но это, право, ни к чему,
Тогда зачем я к Вам стремлюсь, я не пойму!
Меня пугает Ваша отдалённость,
Но не могу я сдаться без борьбы.
Известна, как и мне, Вам предопределённость,
И наша встреча – не каприз судьбы.
Не позабыть мне этот взгляд недвижный
И тон сухой надменных ваших слов.
Я к вам стремлюсь,
Но только лишь приближусь,
Как понимаю: это не любовь!
Все это грустно и смешно!
Я над собой смеюсь давно.
Я вас люблю, но это, право, ни к чему…
Тогда зачем я вас люблю – я не пойму!
Лето 1994 г.
Ковёр
В дремучий лес моих простых иллюзий
Вплетаю смело сложный твой узор,
Пусть их утрачу я, теперь не в этом дело, –
Хочу сплести свой памятный ковер.
Я в прихотливом нитей сочлененье
Переплету реальность и мечты,
Моих иллюзий первое цветенье,
Венец вселенной, названное «ты».
И облик твой не уничтожат годы,
Его стереть не сможет даже Бог.
Пусть миллион закатов и восходов
Передают безмолвный мой восторг:
О, как прекрасно рук моих творенье,
Как хороши застывшие черты,
Мои иллюзии, святое вдохновенье,
Мечты моей безудержное «ты»!
Ковер готов, но нет разгадки тайны,
Вновь безответен страстный мой призыв.
Остановись, прохожий, друг случайный!
Глядит на нас прекрасный древний сфинкс.
Попробуй разгадать его загадки,
Открыть шкатулку с тайнописью лет,
Прочесть конец волшебной этой сказки,
Наследник мой, Случайный Человек.
А я уйду, о мире не жалея,
Мне путь осветит юная звезда.
Дай только попрощаться с Галатеей,
Ожить не захотевшей для меня…
1993 г.
Осень
Тревожный лепет увяданья
Несет с собою желтый лист.
К «сейчас» от первого свиданья –
Короткий путь, длиною в жизнь.
Как от несчастья выйти к счастью
Порой бывает невдомек.
И после ясных дней ненастье, –
Таков волнительный итог.
В объятьях дремлют наши души,
Сегодня, значит, нет разлук.
И ясный сон их не нарушит
Ни мысль, ни действие, ни звук.
И чтоб не наступало завтра,
Молиться будем до утра,
А на рассвете так внезапно
Придет осенняя пора…
К чему тревожные сомненья?
Душа не может умереть!
Ночей тех таянье и пенье
Никак забыть нам не посметь.
И пусть по струнам шепчет осень,
Себя к зиме ты не готовь.
Споется он, тебя не спросит,
Мотив по имени «Любовь».
Октябрь 1994 г.
Старинный романс
Старинный романс.
На окне – занавеска из кружев,
И белая шляпа на буклях седых.
В осенний ваш вечер
О, как мне мучительно нужен
Прославленный мой романтизм!
Бывают минуты,
Которые длятся как вечность,
От них нам пути во спасение нет,
А час нашей встречи
По-прежнему так быстротечен!
За первою ночью
Приходит последний рассвет…
Ах, милый мой друг!
Подарите мне Вашу улыбку,
И путь будет ею мой путь озарен!
Уверены ль Вы,
Что нет в том ошибки,
В объятиях наших на стыке времен?
За сладостной встречей
Приходит немая разлука:
Всё тот же
Давно надоевший сюжет!
Ах, милый мой друг,
Положите на сердце мне руку!
За долгою ночью
Приходит туманный рассвет…
На Ваше чело
На прощанье прольюсь поцелуем,
Слезами участливой неги его окропив.
Мурлычу чуть слышно,
Как прежде любя и волнуясь,
Так странно знакомый мотив.
Старинный романс,
На окне занавеска из кружев,
Все тот же давно надоевший сюжет.
Ах, милый мой друг!
Мне поверить решительно нужно,
И знать, что за ночью
Придет наконец-то рассвет!…
Как странно!
Согласитесь, это странно –
Так долго знать волнение в груди,
стремиться к счастью неустанно,
Но что же ждёт нас впереди?
Как странно!
Почему же это странно?
Без толку спорю я с судьбой.
Мой друг, печаль моя желанна,
печаль моя полна Тобой.
1993 г.
Вальс 30-х годов
Бесталанный мой гений
Прими в свои слабые руки,
Чтобы вынянчить это капризное, злое дитя,
И будет он сыном судьбы,
Желтоглазой Разлуки,
Моей жизни в миру без тебя,
Без тебя,
Без тебя…
Тихо падает на землю первый снег,
Снова ты в пути, мой главный человек!
Я провожу тебя взглядом,
Больше не будешь ты рядом,
И в сердце мне падает,
падает,
падает снег.
От тебя до меня пролегло в сотни лет
расстоянье,
И за тысячу жизней его мне не преодолеть,
И пусть память о нашем, о самом последнем свиданье,
Будто старые письма, нельзя не забыть и не сжечь.
В этой жизни и нам, может быть,
Суждено повстречаться,
Но я очень боюсь, что тебя не сумею узнать.
Отмолю ли у Бога свое желтоглазое счастье,
Чтоб его никогда, никому, ни за что не отдать?!
Тихо падает на землю первый снег,
Снова он в пути, мой главный человек!
1993 г.
Кокетливый вальс
Давайте кокетничать, вредничать, сплетничать,
Ах, какая жизнь!
Давайте на радостях глупо манерничать
И чуть-чуть грешить.
Зачем нам мучения, трения, бдения,
Это не для нас.
Давайте поверим, отбросив сомнения,
Что пришел наш час!
Он приходит снова, счастливый наш час,
Годы! Годы! Годы бессильны для нас.
Что же можно еще захотеть?
Только от счастья запеть!
Прошу: покоряйте, сражайте, срезайте
Покорные сердца!
Прошу вас: себя никогда не меняйте
До самого конца.
Хочу, чтобы страсти-мордасти, как здрасьте,
Остались в стороне,
Хочу, чтобы солнце взошло, и на счастье
Вы улыбнулись мне!
1994 г.
СТИХИ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ
Походная
Мы идем с тобой сквозь ночь,
Облака считая.
Время прочь, пространство прочь
В двух шагах от рая.
Золотые купола
Cмотрят на хачкары,
Звоны бьют в колокола,
Души строят в пары;
Воск истает – недвижим,
Неустроен в чуде,
И, воскреснув, Вечный Мим
Звездам пальцы студит…
Мы идем с тобой сквозь ночь,
Чудеса считая.
Время прочь!
Пространство прочь
На пороге рая.
Смысла тонкая игла,
Вышивая гладью,
Все надежды отняла
У последней пяди.
Старый филин бьет в набат,
Созывая вече,
И бросается закат
Мантией на плечи.
Ах, поспать бы лишний час
На руках у света!
Ах, поспеть бы, хоть бы раз
На банкет к рассвету!…
Мы с тобой играем в ночь,
Утро поджидая.
Время прочь!
Пространство прочь
В самом сердце рая…
Осень 2000 г.
Рождественское
Но родила его не в муках.
Но светел мудростью закат.
Когда откликнется – аукай
До откровенья раз подряд.
Куда надежнее сонливость
У ахиллесовой пяты,
Но веселит Его гневливость,
Как след Божественной черты.
У безымянного младенца
Зудит родимое пятно.
А, значит, прежних интервенций
Вино разительно пьяно.
Но! Родила Его без муки
От неизбежности вины.
Шалит рассвет. Мудрят разлуки.
Белы заснеженные сны.
«А он, мятежный, ищет бури,
Как будто в буре есть покой…».
Рожденный Девой брови хмурит
И прячет звезды за спиной.
9. 01. 2003 г.
Настроение
Кому – ради Бога, кому – просто так
Земная дорога в небесных вратах.
И нет в том ошибки: так было, так есть,
Ведь даже с улыбкой способны на месть.
Кому – ради Бога, кому – черт возьми!
Укрыта дорога земными костьми.
И жизнь не проходит, и смерти все нет,
Из прошлых мелодий составлен сонет.
Кому – ради Бога, кому – ни за чем
Земная дорога, небесный тандем.
Но нету дороги! Такая беда.
Лишь старые дроги скрипят, как всегда.
12. 12. 2000 г.
Демон
Держу от неба три ключа, а в темном теле
Зной:
Как давит с Божьего плеча подрясник
Золотой!
Тому ли ангельский завет под сердцем
Удержать,
Кому на тыщи жизнелет Возлюбленным
Не стать?!
Но первый ключ вошел в замок, но обновился
Мир,
Но молча сел у Божьих ног поверженный
Кумир…
Хватаю с дрожью ключ второй и слышу чьи-то
Сны,
И чей-то скрежет, чей-то вой в объятьях
Сатаны.
Да мне ли в зеркала смотреть? Скорее их
Закрыть!
Кому возлюбленная смерть, кому и с ней
Не быть.
Держу от неба главный ключ; и грустно,
И смешно.
Так видит Вечность из-за туч
Вселенское окно.
Вот распахнуть бы! Да нельзя, еще не кончен
Срок.
Так долго дремлет, как дитя, неведомый мне
Бог.
Лица к лицу не увидать. Молчать! Не знать
Имен!
А значит снова нужно ждать и слышать
Чей-то сон.
30. 11.– 1. 12. 2000 г.
Детское
Снег скрипит под ногами:
– С вами
что-нибудь произойдет!… –
Лето не за горами,
сами
знаем все наперед.
Шепчут белые мыши:
– Тише! –
Лестница вся в сухарях…
Лезут выше и выше мыши,
льдинки грызут на ветвях.
Наши детские песни
вместе
в зимнюю ночь пропоем.
Вместе жить интересней,
если
снежно скрипит старый дом.
Лезут выше и выше
мыши,
тянутся к сырной луне.
Мы гуляем по крыше…
Тише!…
Нежится снег
в синем сне.
Закатное
Мне грустно. День угас,
Хотя был полон света.
Мне грустно каждый раз
В конце земного лета.
Мне грустно оттого,
Что осень на подходе,
Что гаснет большинство
Младенческих мелодий.
Мне грустно. Я грущу
В душе светло и пусто.
Грущу – не отпущу
Прекраснейшее чувство.
Веселые дела
В любви – бои без правил.
Мне грустно. Ты ушла,
Закат в окне оставив…
Аристотелевское
Движение – основа бытия …
(Бегу к тебе, что только было сил)
Движение – трагедия моя:
ошибку снова кто-то допустил.
Быть движимым - забавно-тяжкий труд…
( Несу тебе весенние цветы)
быть движимым всегда – и там, и тут,
ты движим и недвижен тоже ты.
Тут два противоречия в одном…
(Бегу к тебе, стремлюсь не опоздать)
ты – двигатель, ты – движимое, но
ошибки все равно не избежать.
Движение – страдания секрет…
(Сливаются сродненные сердца)
движение – трагический балет,
исполненный с искусностью Творца.
Синонимическое
Художественный вымысел – обман.
Художественный замысел ужасен!
Актерство – позабытый Богом клан,
Где всяк игрок и всяк нелепо страстен.
В сиянии искусственных огней
Так мало смысла, проку и забавы,
Что тысячи актерских тренажей –
Всего лишь смерти острая приправа.
Художественный вымысел жесток.
Страшней всего его неотвратимость.
Художественный замысел – листок,
Где в трех словах Вселенная вместилась.
В ней святости наивной торжество
Не часто сопрягается со смыслом,
В ней ценится больное мастерство
Обиженного радостью артиста.
Художественный замысел – предлог.
Художественный вымысел опасен.
Один за всех у жизни монолог.
Хоть странные слова, но смысл прекрасен.
30. 10. 2000 г.
Театральное
Какую роль сыграешь ты сегодня,
Король подмостков, властелин судьбы?
Увязший по колени в преисподней
С заученною фразой «если бы».
Шутя членит устойчивые блоки
Твой острый слог, разящий как кинжал.
Но кто ты – многогрешный, многобогий,
Навек пленивший равнодушный зал?
Пусть будет «пусть» последним в каждой роли,
Событием угадано слепым,
Когда дает последние гастроли
Король подмостков, вознесенный Мим.
Пусть тишина уход его объемлет,
В которой нет ни дальше, ни вчера.
Король отрекся. Режиссер не дремлет,
И лишь на миг отложена игра.
9-10. 06. 2001 г.
Ассоциативное
В старинном парке Эстергази
Цветет заблудшая сирень.
Ты – светлый миф земных фантазий,
Святая ночь и грешный день.
Прозрачной утренней росою
Пьяны деревья в триста лет.
Я не с тобой, но ты со мною
Я – не вопрос, но ты – ответ.
В пятиконечное цветенье
Стремится гайдновский Гавот.
Ты – воскресенье воплощенья,
Как бесконечное рожденье, –
Моя мелодия без нот…
18. 07. 2002 г.
* * *
Вся жизнь – игра! Хохочет Космос,
А я хочу на небеса,
Где встанет к жизни полным ростом
Не мной воспетая краса.
Вся жизнь – игра! И каждый полдень
Спешит не мной распятый Бог
Сердца восторгами наполнить,
Рождая сотни звездных крох.
Вся жизнь – игра! И Новым годом
Ушедший век не исчерпать.
А значит снова нужно ждать,
Сменив сомненья на итоги,
А Божий дар – на благодать.
31. 12. 2000 г.
Рождество
На Рождество – ни снега, ни дождя,
лишь долгий звон в ночи.
Венчает воск в слепых руках огня
огарочек свечи.
Сам Божий храм в сиянии зарниц
пылает, как свеча.
Молчит Природа, преклоняясь ниц,
губами трепеща.
И я молчу… не сплю на Рождество…
все жду… каких чудес?
Иных созвездий грежу торжество,
и свет иных небес.
Но дождь пошел, смывая все следы,
а утром новый звон
Ронял глотки рождественской воды
из яслей – на амвон.
Пробуждение
Когда прошепчет нам рассвет:
«Пора на Землю возвратиться!», –
Погаснет звездный парапет,
Шампанским выльются зарницы,
И побегут на водопой
От танцев высохшие тучи,
Вернется день, прольется зной,
Измучив нотою тягучей…
Но будет время для стихов!
Его вернет прохладный вечер,
Набросив паутину снов
Тебе романсами на плечи.
31. 07 .2002 г.
Ремарковское
Терпкая, как черный виноград.
Голос низкий, бархатный и хриплый.
Близкая который раз подряд
Гибким телом, голосом, улыбкой.
Долгою пребудет эта ночь,
Удалясь от Вечности до срока.
Ты со мной, но снова ты не прочь
Убежать без лишнего упрека?
Не узнаю, где тебя искать.
Лакирую небо черной краской.
Белая остывшая кровать
Смотрит в спину мне с немою лаской…
Весна 2001 г.
Предрассветное
Есть час перед рассветом,
В котором тьма и тьма.
Удушливое гетто,
Духовная тюрьма.
Все чудится, не спится,
Летит в тартарары.
Скрежещут половицы,
Рассудок вне игры;
Насмешливый осколок –
Улыбка Сатаны –
Вонзит концы иголок
В седалище Луны
И душно, душно, тяжко
И говорить, и петь.
С отдышкой да с оттяжкой
У изголовья – Смерть…
Я в час перед рассветом
К рассвету не хожу.
Зима не хочет в лето –
Перенесла межу.
Не сонно мне, не мудро,
На счастье воли нет.
Но верю: встанет утро,
И мы войдем в рассвет!
2000 г.
Весеннее
Это просто весна
улыбнулась зеленой листвою.
Так смеется и плачет Господь,
возвращенный сюда.
Это солнечный луч прострочился
рассветной канвою.
Это просто весна.
Так бывает.
Так будет всегда.
Снова хочется жить
как в ушедшие, прошлые годы.
Избегая морозов,
вдохновенно восторги излить.
Но сегодня весна замерла
на пороге свободы,
Будто хочет войти,
но не знает, о чем говорить.
Вот, опять и опять
над росою проносятся утра.
Вопреки всем законам
в тяготенье Земля не сильна.
Значит, будем летать.
Значит, с прошлым в расчете, как будто.
Значит, можно со вздохом сказать:
«Это просто весна!».
Май 2001 г.
Грустное
Что за странная грусть в облаках,
устремленных к закату?
Покрасневших от слез, кучерявых,
недвижных, немых?
Что за странная блажь отрывать
у восхода заплаты,
И опять, и опять бесконечность
делить на двоих?
Что за призрачный мир, будто сон,
уводящий от жизни?
Посулит благодать и забудет
с улыбкой о том!
Что за призрачный миг,
недоступный земной укоризне,
Ожерелье свободы разрывает
казнящим перстом?
Но опять и опять облака,
устремляясь к закату,
Отодвинут восход
до неведомых нам берегов.
И стоит, как всегда,
за плечами блаженства – расплата,
Повисая крестом без надежд,
обещаний и слов…
Май 2000 г.
Планетарное
Назову я тебя Аэлитой –
Нежным именем млечных дорог.
Звёздной пылью, как шалью, обвита,
Ты приводишь зарю на порог.
На пороге земном только тени,
Магнетизмы да вещие сны:
Это души зажал меж коленей
Повелитель ночной тишины.
Позову я тебя: – Аэлита!
Возврати мне утраченный свет!
Ты с небесными силами слита.
Ты – мечтанье, которого нет.
И не верь, что не стану скучать я,
Если к звёздам вернешься опять.
Синей птицы, предвестницы счастья,
Дважды в клетке земной не сдержать.
Угадаю тебя, Аэлита,
В очертании млечных путей.
Это в них отражаются лица
Межпланетных твоих кораблей.
Бороздя облака-оборванцы,
Правя мыслей текучей страной,
Устоять бы на узком пространстве! –
Между мною, тобою и – мной.
Называя тебя Аэлитой,
Древним именем звёздного сна,
Млечной пылью как шалью обвитой,
Я спрошу: – Отчего ты грустна? –
Весна 2001 г.
ПУТЬ ВОЛШЕБНИКА
УРОК ПЕРВЫЙ
Волшебник живет в каждом из нас.
Природа отражает настроения волшебника.
Волшебник владеет секретом бессмертия.
*
Как пахнут липы!
Вне направленья Север – Юг
Есть точка мирозданья,
Где миллионы звездных пут
Как паутину знанья
Сплетают те, кто был до всех,
И те, кто будет после,
Судьбу творящие наспех
Танцоры козлоглоссий…
Как пахнут липы! Снова лето…
Добра и зла простой урок
Из точки в середине.
Его твердит тот мертвый Бог,
Укрывшийся в пустыне.
Там сочетанья сотен снов
Тасует то и дело
Душа, округлостью оков
Врачующая тело…
Как пахнут липы!
Снова лето.
Поцелуй дождя…
Рожденный в Слове! Не позволь
Сгибать пред ним колени,
Ведь наслаждение и боль,
Ведь свет и тьма – лишь тени.
Стремишься в рай – пропустишь ад
В дороге ниоткуда.
Реальны только вздох и взгляд,
Да лотос в сердце Будды…
Как пахнут липы!
Снова лето.
Поцелуй дождя…
Нам мало дня.
И будто эхом:
Как пахнут липы!…
* *
Облако плывет и не знает:
Зачем оно облако?
Куда оно облако?
С краю
Оборванно будто.
Грущу почему-то…
Решаюсь:
Уничтожу его! Изведу!
Растащу, распущу на ветру!
В небе чистом ни облачка пусть!…
Но на сердце не радость, а грусть.
Снова облако плывет и не знает:
Зачем оно облако?
Кому оно облако?
В мае
Пронзительные облака.
Я еще не волшебник.
Пока!….
25. 05. 2001 г.
* * *
…а ноги – горы,
голова – луна,
руками Млечный путь проложен.
Он выпил море,
Он стоит без сна,
ведь сон и жизнь –
одно и то же.
глазами моря
разгоняет мрак,
прибрежно льёт Земле восходы.
Он выпил Солнце,
Он – Начальный Маг,
Он всех миров воспринял роды.
Колышет Землю
золотым мечом
во совершенье предсказаний,
А где-то дремлет
под плащом
почти Он сам, но –
очень ранний.
* * *
Ты – в этих словах,
Ты в этом небе.
Ты – в этих слезах,
Ты в этом хлебе.
Ты – в этом глотке,
Ты в этой воде,
Ты – в этом листке
И солнечном утре.
В заглавных словах,
В распахнутом сердце,
В пленительном «Ах»,
В болгарском перце.
Ты в самом большом плывешь океане,
Ты в самом простом
Полном стакане.
Ты – в каждой весне,
Ты в жарком лете.
Хранишься во мне,
Главный на свете –
Секрет бессмертия…
26. 06. 2001 г.
УРОК ВТОРОЙ
Волшебство может вернуться только
с возвращением целомудрия.
Сущность волшебника – превращение.
*
Неразделимая СОФИЯ… Маяком –
детские мятные лепешки.
Близкое милое прошлое:
в резном буфете… босиком… тайком…
Неразделимая СОФИЯ… У окна
кружатся снежные метели,
грезится, нежится в постели,
а в старом доме – Рождество и тишина…
Неразделимая СОФИЯ… В языке
грамота – юной царицей,
Слово играется в лицах,
и постижимо знанье налегке…
Неразделимая СОФИЯ… Простота
радостью двигает время.
Скаутов древнее племя
что со щитом выходит в мир, что на щите…
Неразделимая СОФИЯ… Ничего,
кажется, еще не случилось.
Вечности детство приснилось,
а целомудрие – загадочней всего.
28. 06. 2001 г.
* *
Колесо Сансары совершает круг,
Расставляя точки бытия над «і».
Станет вдруг так ясно, что восход – не вдруг,
Что не вдруг с восходом гаснут фонари
Среди дня со свечой мы поищем ночь.
Здесь она, как будто, но неясен след.
Восковое сердце лаской не морочь:
Растопить не трудно, но пожара нет.
Колесо Сансары крутится само.
Кто его толкает, отгадать нельзя.
Кто снимает это скрытое кино,
Мелодраматично планы теребя?
Кто это считает звезды на заре?
Слушает, как плачет радостный ручей?
Кто найти стремится лето в декабре?
Кто ужасно близкий и совсем ничей?
Колесо Сансары совершает круг.
Сущностей немало населяет свет.
Кажется, случайно, но совсем не вдруг
Видишь: отраженья в зазеркалье нет…
29. 06. 2001 г.
Большая перемена
Без сожаленья, без раскаянья
Из царства Света и царство Тьмы
Грядет Творец в обличье Каина,
Сей миг сменивший «ТЫ» на «МЫ».
А Тьма, волнением охвачена,
Как перед родами Жена,
Кому в награду предназначена
И кем беременна она?
Грядет Жених во сне предсказанном,
А Тьма трепещется о Нем.
Ее утроба пахнет ладаном
И горько-пряным имбирем.
Творец, страданье принимающий,
Во Тьму с любовью краткий миг
Вонзал стократно меч карающий,
Ронял стократно светлый Лик.
Она, любовью изрешечена,
Лучами яркими насквозь,
Изнеможенно искалечена
Ждала: что скажет светлый гость?
Тяжелодумные мечтания
Роились в темных небесах,
А Свет, взыскующий страдание,
Чуть видно вспыхнул и зачах…
Но юный Бог в утробной влажности
Воссоздавал Свои миры,
Диктуя с детскою отважностью
Иные правила игры.
Был светел Он, дитя Предвечности,
Как виночерпий на пиру,
Был светел Он до бесконечности,
Вступая в первую игру.
Когда ж с божественною яростью
Менял Он лиру на суму,
То в грозном зареве пожарища
Влюблялся в Собственную тьму.
Секрет великого творения
Упрятан гномами в стене.
Пусть тот, кто жаждал единения,
Об этом позже скажет мне.
Я горький запах имбирь-ладана
Храню в себе как талисман,
А жизнь как прежде не разгадана,
А смерть по-прежнему обман.
Без сожаленья, без раскаянья
Бредет по Млечному пути
Творец миров с глазами Каина…
И лунный ветер шелестит…
7-9. 07. 2001 г.
УРОК ТРЕТИЙ
Волшебник наблюдает,
Как мир приходи и уходит,
Но его душа обитает в царстве света.
Декорации меняются, зритель остается
тот же
*
Душа моя, где Ты?
Ищи в царстве Света…
Так что же я тут?…
Иди, тебя ждут.
Подскажешь дорогу?
Вперед, понемногу.
Но мир так непрост!
Напрасный допрос.
Но мир так непрочен!…
Скрепи, если хочешь.
А как угадать?
Ты сможешь понять.
Душа, в чем же дело?
Ты сильный. Ты смелый.
Я здесь, ты – везде…
И, все-таки, где?….
9. 07. 2001 г.
* *
Повествую истину пространно
Устами молвы:
Постоянство – вот к чему так жадно
Стремлюсь, но – увы!
Плачут лики образов знакомых
На фресках Земли,
И опять впадает в кому
Старуха Лилит,
И на фоне прошлых декораций
Адам впопыхах
Потребляет опыт пошлых граций
Распахнуто, в пах!
А король картонною державой
Грозится врагам,
Выбирая эпизоды славы
Себе по зубам.
Декораций разные обличья
Известны, и все ж
С постоянством соблюдает зритель
Вселенский правеж…
А мальчик с черными глазами,
Сидя за столом,
Подарил диезы каждой гамме
Простым карандашом.
10. 07. 2001 г.
* * *
Когда рассвет зовет тебя домой
Из дальних снов, где холод – тот же зной,
Какой из них назвать ты сможешь домом?
Когда рассвет вернет тебя домой.
11. 07. 2001 г.
УРОК ЧЕТВЁРТЫЙ
Кто есть я?
Это единственный вопрос, который заслуживает того, чтобы быть заданным, и единственный, на который никогда не будет ответа.
Вам предназначено судьбой играть бесчисленное множество ролей, но все эти роли – ВЫ.
*
Рассеянно опять ищу себя,
как очки на тумбочке.
Противно просыпаться, не любя,
сорняком у клумбочки.
Обидно вечно чувствовать себя
брошенным селением.
Противно обниматься, не любя,
после вдохновения.
И снова в каждый утренний рассвет
погружаюсь истово.
И снова в ночь утраченный портрет
подмалюю кисточкой.
Проступят ли знакомые черты?
Ожидаю с трепетом…
– Но я ли это? Или это ты? –
спросят краски лепетно.
Растерянно опять ищу себя
на дорогах Млечности.
Скрипят года в уключинах дождя.
Жизнь стекает к Вечности.
18. 07. 2001 г.
УРОК ПЯТЫЙ
Волшебники не верят в смерть.
В свете осознания все живо.
Молекулы разлагаются и исчезают,
но сознание переживает смерть материи, в которую оно вселяется.
*
Вот дом сознанья моего,
Которое живет в нем время от времени,
Которое течет быстрее или медленнее,
Но постоянно
В доме сознанья моего.
А вот Тантал,
Безвидный и строгий,
Который методично пожирает время,
Которое течет быстрее или медленнее,
Но постоянно
В доме сознанья моего.
А вот слепая ясновидящая Мойра,
Которая предсказывает
Смерть от обжорства Танталу,
Который методично пожирает время,
Которое течет быстрее или медленнее,
Но постоянно
В доме сознанья моего.
А вот быстроглазый мальчишка Эфир,
Который смеется над слепой Мойрой,
Которая предсказывает
Смерть от обжорства Танталу,
Который методично пожирает время,
Которое течет быстрее или медленнее,
Но постоянно
В доме сознанья моего.
А вот белая влажная роза,
Которая упала на грудь
Мальчишки Эфира,
Который смеется над ясновидящей
Мойрой,
Которая предсказывает смерть Танталу,
Который методично пожирает время,
Которое течет быстрее или медленнее,
Но постоянно
В доме сознанья моего.
А вот Невидимые Руки,
Которые роняют влажную розу
На грудь мальчишке Эфиру,
Который смеется над слепой Мойрой,
Которая предсказывает смерть Танталу,
Который методично пожирает время,
Которое течет быстрее или медленнее,
Но постоянно
В доме сознанья моего.
А вот я,
Которую не удивляют
Невидимые Руки,
Роняющие влажную белую розу
На грудь быстроглазого
Мальчишки Эфира,
Смеющегося над слепой
Прорицательницей Мойрой,
Нелепо заигрывающей с Танталом,
Алчно пожирающим Время,
Постоянно текущее в доме,
Где сознание живёт
Только периодически.
В доме сознания моего.
23. 07. 2001 г.
* *
Смыкалось мудрости кольцо
Фатально, грубо и опасно.
Сквозь обожженное лицо
Смеялась Истина безглазно.
Чадил надсадный фимиам.
Уколыбеленные жути
Сновали в танце тут и там,
Подходы путая к распутью.
И в каждом темном закутке
Срамные сиживали звери.
И в каждом темном далеке
Был Некто выброшен на берег.
Разрыл могилу старый Крот,
Не защитила и ограда,
И с каждым вдохом кислород
Впивался в горло смертным ядом.
Неотвратимости кольцо
Сжималось с мудростью опасной,
И в сумрак Божие Лицо
В который раз смотрело Маской…
24. 07. 2001 г.
* * *
– Меняю свободу на нирвану или продам.
Цена договорная.
Сладкое слово «Свобода»,
Но послевкусье горчит.
Может быть, встретит у входа,
Может, убраться велит.
Если гореть в ней собрался,
Стоит припомнить – зачем;
Если наскучило братство,
Переходи на тандем.
Станет Свобода царицей –
Ты у нее не в чести.
Слишком запуталась в лицах
Сладостная Либерти.
Станет Свобода рабыней,
Мудрый ее господин
Скроет заветное имя,
выдвинув сотни причин.
Станет Свобода фантомом,
Сколько ее не желай.
Контуром старого дома
Вспыхнет потерянный рай.
Корочка черствого хлеба
У Бога в горсти.
Ищет свободного неба
Сладостная Либерти…
25. 07. 2001 г
* * * *
Давайте изменим привычки,
связывающие по рукам!
Подкинем багаж в электрички,
и пусть себе катятся в ночь.
Откроем сплошные кавычки,
давая свободу словам,
чтоб утром вернуться к надежде,
которая тоже не прочь
Давайте окажемся между
не двух, а десятка огней.
Забудем, что позже, что прежде,
и кто их на это делил.
Давайте же сбросим одежды
и прочности всех рубежей.
Вернемся к потешным забавам
и гриму из древних белил.
И если от глупой привычки
рождаться на смерть из бессмертья
мы сможем на миг отказаться,
как будто от собственных прав,
то встретится нам, может статься,
объем неземных безграничий,
и вспыхнет хрустальное сердце
залогом вселенских октав!
26. 07. 2001 г.
УРОК ШЕСТОЙ
Сознание волшебника – поле,
Которое существует везде.
Поток знаний, содержащийся в этом поле, Вечен и течет беспрестанно.
Когда эго остается в стороне,
Вы получаете доступ
Ко всей памяти целиком.
*
Небесный океан в обрывках облаков,
как будто сбросил перья он.
Зовущий-из-Глубин волнуется без слов,
что предпочтут ему закон.
Рогами на воде рисует лабиринт
в себя пришедший Минотавр.
Он давит на корню настойчивый инстинкт,
по полю семя разбросав.
В тиши библиотек, в спокойствии могил
упрятан мудрости итог.
Слезами гасит смех небесный Элендил,
украсив солнцем свой чертог.
Колючая роса запуталась в цветах,
своей любовью их согнув,
и вот пришёл рассвет, улегся в головах,
ребенком на весь день уснув.
Лишь руки протяни, и станет этот миг
Твоим – от после до теперь.
Лишь мысли протяни, переходя на крик,
Когда раскроют эту дверь.
Но будет этот крик разительно похож
на вопли лопнувших сердец.
Но будет этот крик, и ты в него войдешь,
и станешь миром, наконец!…
6–21. 08. 2001 г.
* *
Утро. В поле – благодать!
Выйдешь волю повидать.
Солнце лижет горизонт,
Брызнет дождь – откроешь зонт.
Будто волны, колоски
Убегают от тоски,
В чистом поле вволю пой –
Всюду воля над тобой.
Зарыдают небеса,
Утром в поле чудеса!
Руки бросишь в горизонт…
Дождь ушёл,
Оставив зонт.
23. 08. 2001 г.
УРОК СЕДЬМОЙ
Когда пути, по которым идет восприятие, будут очищены,
Вы начнете видеть невидимый мир –
Мир волшебника.
*
У Овечьего источника эвкалипты-пастухи.
Плачет дева непорочная от не девичьей тоски.
Целый век томима жаждою, а ключа не отворить.
Не святая, не продажная, а гнезда не может свить.
Плачет девица пустыльная от надежды непростой:
Кто придет и мышцей сильною расколдует водопой?
У Овечьего источника эвкалипты-пастухи.
Ищет дева непорочная избавленья от тоски.
Видит очи голубиные, за которыми – простор,
Что подарят утром сына ей на мученье и раздор.
Тяжелы ключи источника
Для бессильных женских рук!
Призовет пустыня-вотчина, замыкая деву в круг.
На песке горячем изморозь выжигает свой глагол:
Не песок, не зной, – не признанность
В сердце девы тычет кол.
Снова очи голубиные смотрят – рук не разведу.
Снова утро дарит сына мне на какую-то беду.
На беду ли на победную, на пробитую ладонь,
Уроню сомненье светлое… уроню, а ты не тронь.
Пусть окончится все засветло,
Пусть раздует ночь мехи,
Пусть вернется стадо пастырю
В русло высохшей реки.
До Овечьего источника сквозь пустыню нет пути.
Плачет дева непорочная
И колышет дождь в горсти.
20. 09–2. г.
Просьба всех, вышедших из себя, немедленно вернуться обратно!
Как очистить то, что свято
Поколеньям дураков,
Населяющих палаты
У Авгиевых скопцов?
Пусть уложат цепь событий
Из немыслимых частей,
Распуская по наитью
Вести – вместо голубей.
И по счету: раз, два, три,
Убедив себя в обмане,
Вдруг увидят свет зари,
Проплывающий в тумане…
Как очистить то, что свято
Поколениям невежд,
Заржавелых телом в латах
Пусть не белых, но одежд?
Пусть идут в такие дали,
Где не стало лишних слов,
Где отыщут их едва ли
До конца земных часов!
И по счету: раз, два, три,
Потеряв себя в обмане,
Вдруг увидят свет зари,
Исчезающий в тумане…
Как очистить то, что свято
Поколениям слепых,
Громоздящих – брат на брата
Стенки клеток золотых?
Пусть расскажут честь по чести
Все поэмы в двух словах,
Познавая мир без лести
В самых долгих зрячих снах.
И по счету: раз, два, три,
В разрешающем тумане,
Вдруг увидят свет зари,
Будто истину – в стакане…
Мы по счету «раз и два»
Пустим по миру слова,
Мы в молчанье, в октябре
Встретим счастье на заре…
Середина октября 2001 г.
* * *
Привычно совершаю круг
осенних снов.
Как вдруг!… Ах, если б это вдруг! –
разрыв миров.
А Бог с любовью у дверей
В разлете рук.
Ах, осень! Только бы скорей…
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
