Монография (стр. 2 )

Древние самобытные религии коренного населения Забайкалья - шаманизм и тенгризм - рассматривали физический, а особенно психический недостаток как «зов» духа. В историко-этнографической литературе, раскрывающей идеологию шаманизма у бурят, не отмечено случаев агрессивного, антигуманного отношения к детям, имеющим психофизические недостатки.

Важным фактором, оказавшим значительное влияние на формирование у бурятского народа гуманного отношения к лицам с отклонениями в развитии, явилась буддийская религия. Ее основы по праву считаются одними из самых гуманных среди других вероисповеданий. Буддизм - религия, которая учит верить человека в свои собственные силы. Спасает в буддизме не бог, спасение приходит изнутри человека в результате его собственных духовных усилий.

Нравственные заповеди буддизма непреходящие и общечеловеческие. Они сформулированы в пяти заповедях, главная из которых - «не убивать ни одного живого существа». Одной из ветвей буддизма является ламаизм - религия, которую с древних времен исповедовал бурятский народ.

Основой гуманистической философии ламаизма выступает признание ценности любого человека, пришедшего в этот мир. В традиционных представлениях бурятского народа жизнь есть разрешение на реализацию некой программы, следовательно, судьба ребенка ещё до прихода изначально предопределена и закодирована свыше как некая данность. Если ребенку разрешалось прийти в этот мир, то он должен был жить, повинуясь уже предначертанным свыше обстоятельствам [90; 91]. Ребенок в традиционной культуре бурят - существо долгожданное: он послан из мира предков. Считается, что до восьми лет устами ребенка говорит дух, поэтому рождение ребенка - это подарок свыше.

Согласно традиционным воззрениям бурят, человек считается наделенным «хорошей долей», если он не нарушает гармонии с окружающим миром, запретов социального и сакрального характера, тихо, спокойно и осмысленно формирует духовный мир вокруг себя. Бурят предполагает, что легко может утратить свое счастье по своей вине, если не будет соблюдать в своей жизни необходимых правил и нарушит запреты, направленные на сохранение равновесия с окружающим миром [158; 87]. Главной причиной многих бедствий у бурят считается безнравственное, безответственное, неосмысленное поведение человека перед собой, предками, родителями, другими людьми и природой, повлекшее месть духов, небесных божеств. Бурятская поговорка гласит: «Если исчезнет доброта предков - то родится плохой сын». Поэтому рождение неполноценного ребенка считалось несчастьем и наказанием за содеянные греховные дела в предыдущей и настоящей жизни. Исправить их и вновь приобрести расположение предков можно было только неукоснительным соблюдением Кодекса нравственных добродетелей, к которым, в первую очередь, относятся защита и охрана чужой жизни, обильная раздача милостыни, милосердие. Искупить свои грехи возможно было только постоянной заботой о больном ребенке не только родителей, но и всего родового сообщества. Поэтому ребенок с отклонениями в развитии получал равные со своими сородичами права на жизнь, на материальные блага. Среди забайкальских бурят бытовала поговорка: «Каждый родившийся ребенок имеет свою долю», то есть долю земных благ, возможность пользоваться материальными и духовными богатствами человечества. При отсутствии родителей ребенок не оставался без средств к существованию. Забота о нем возлагалась на близких или дальних родственников. Ребенок не мог быть продан или отдан в чужие руки. Бросить на произвол судьбы любого ребенка считалось тяжким грехом. В бурятских общинах не принято было просить милостыню, побираться, каждому находилась работа в соответствии с его возможностями.

Сочувствие и сострадание, материальная помощь нуждающимся родичам являлись основой жизнедеятельности, самосохранения и выживания бурятского народа. При родо-племенной структуре в бурятских общинах господствовал дух единства в жизни племени и частей племени, дух солидарности, который способствовал индивидуальному развитию личности, формированию личного жизненного опыта и его использованию в реальной жизни. Каждому члену общества с учетом его индивидуальных особенностей предоставлялась возможность вносить посильный вклад в совместную деятельность родичей. Воспитание в родовых общинах было направлено на создание оптимальных условий для развития человеческой индивидуальности в процессе ее собственной деятельности.

Способом жизнеобеспечения бурятского народа испокон веков являлось кочевничество. Исконный труд аборигенов требовал раннего непосредственного включения в трудовой процесс, в котором принимали участие все члены рода в соответствии со своими возможностями. Ребенок с отклонениями в развитии, ухаживая за скотом, вместе с другими перегоняя его на новые пастбища, выполняя несложные бытовые обязанности, был неразрывно связан с миром природы. Отношения человека с ограниченными возможностями жизнедеятельности с окружающим его миром природы помогали формировать способность к самовыражению и самоактуализации в результате свободного труда. А свободный труд, как учил , необходим человеку для поддержания в нем чувства человеческого достоинства. Таким образом, к началу освоения Восточной Сибири русскими людьми бурятский народ, являя в плане внешней цивилизации признаки отсталости и первобытности, в отношении гуманистических ценностей обладал древней и утонченной духовной культурой.

Как отмечает , при всех различиях человеческих сообществ, их ментальности, религиозных или политических представлений, относительно одинаковые условия жизнедеятельности этносов закономерно порождают у членов этнических сообществ единство взглядов на один и тот же предмет, общие критерии оценки, сходные способы поведения [85; 4]. , исследуя национальный характер русского народа, к числу причин, послуживших источником для выделения его характерных черт, относит специфику природно-климатического фактора, геополитические факторы, православие. Характер русского народа, по мнению отечественных мыслителей XIX-XX вв. (, , ), выражается в таких чертах, как милосердие, доброта, терпимость, способность к состраданию, сопереживанию. Наличие у русского человека «милосердия и сострадания к человеку, готовности поделиться последним куском хлеба с голодающими, прийти на помощь нуждающимся» отмечают в своих исследованиях отечественные этнопсихологи [190; 88]. Условия жизни народа воплотились для русских в соборности - этнической комплиментарности, распространяющейся не только на людей своего «роду - племени», но и на соседей иной крови, объединившихся в едином государстве; свободном единении свободных личностей на основе их любви к Богу, друг к другу, семье, малой и большой Родине [7], [216], [314].

С учетом принципа объективного историзма в истории русского народа, как и в истории любого другого, можно отметить и «темные пятна». Тем не менее, наиболее ценным является рассмотрение тех качеств, которые определяют отношение народа к «сирым и убогим». Именно в этом аспекте рассматриваются архетипы и мировоззренческие ценности русских переселенцев, составивших основную часть колонизационного потока в Забайкалье.

Опираясь на исследования , можно утверждать, что славяне-язычники, чьи архетипы брали свое начало в культуре восточно-славянских племен Киевской Руси, относились терпимо и сострадательно к лицам с отклонениями в развитии, не проявляя агрессии или выраженной неприязни [144]. По сравнению с германскими и прибалтийскими народами восточные славяне отличались большим человеколюбием. На первоначальной российской истории «не лежало пятно завоевания. Кровь и вражда не служили основанием государству Русскому, и деды не завещали внукам ненависти и мщения» [185; 83]. К языческим временам восходят истоки благотворительности, зародившиеся у древних славян.

Новые ценности, новый взгляд на человека и смысл его жизни на земле принесло христианское вероучение, проникшее в среду восточных славян задолго до того, как оно стало государственной религией. Христианское учение несло людям нравственные представления и нормы, выработанные предшествующими поколениями. «Делайте людям добро, и зло не постигнет вас», - такова духовная концепция христианского вероучения [220]. Ее восприятие было подготовлено национальными и культурными традициями Древней Руси. Христианское вероучение объявило милосердие не только добродетелью, но и обязанностью христианина. Идеи христианства, обращенные к душе человека, призывали людей любить ближнего и заботиться о нем. Древнерусское общество, принимая христианство, приняло и одну из основных его заповедей: «Бог есть любовь». Оно искренне поверило в то, что «всякий любящий рожден от бога и знает бога». Любить ближнего по-христиански – это, прежде всего, накормить голодного, протянуть руку помощи убогому, обогреть сироту. Эта деятельность являлась необходимым условием личного, нравственного здоровья русского человека. После принятия христианства на Руси массовый и регулярный характер принимает благотворение [56]. Помогая нищему или убогому, древнерусский благотворитель менее всего помышлял о том, чтобы добрым делом поднять уровень общественного благосостояния, а более о том, чтобы возвысить уровень собственного духовного совершенствования. Готовность подать милостыню как по конкретному, закрепленному традицией поводу, так и при неожиданно, стихийно возникающей просьбе, была характерна для русских людей. Возникая нередко как непосредственное движение души, из чувства жалости и сострадания, эта готовность опиралась и на общий взгляд, в котором воспитывали с раннего детства: подача милостыни считалась богоугодным делом. В старину на Руси говорили: «В рай входят святой милостыней; нищий богатым питается, а богатый нищего молитвой спасается» [221; 137].

Русские цари накануне больших праздников, рано утром, тайно посещали богадельни, приюты, где из собственных рук раздавали милостыню призреваемым, посещали и отдельно живших убогих людей. Само слово «убогий» понималось как у Бога. Нищие и убогие должны были получать милостыню. Такое положение освящалось Православной Церковью, такие нравственные принципы закреплялись в морали православной религии. Бедность считалась праведной. За такую жизнь праведники должны были получить по заслугам на другом свете. Юродивость считалась божьим даром. Такие люди представлялись «тайными слугами господа», святость которых сокрыта от людей [115]. Перед ними преклонялись, в их честь называли храмы. Как известно, Покровский Собор в Москве до сих пор носит имя похороненного в нем юродивого Василия Блаженного.

В российских приютах «дурачка» обучали грамоте и ремеслу, учителя и воспитатели не замечали его ущербности и относились к нему, как к равному. В 21 год определяли в «благопристойную» семью в деревне, платили за содержание врача и жандарма, приставляли по одному на три деревни, чтоб «здоров был «дурачок» и не обижен». Для русского общества он был миротворцем, отмаливал людские грехи, никого «не раздражая своим видом, переизбытком доверчивости и трудолюбия» [299;271].

Мечтой жизни каждого русского купца или промышленника являлась постройка храма: так можно было получить прощение за богатство, которое всегда было связано с грехом, спасти свою душу в той жизни, которую православие считало главной и которая начиналась после физической смерти [179].

В среде русских крестьян особенно ярко и повсеместно воплощались такие нравственные нормы, как милосердие, сочувствие и помощь нуждающимся. Совершенно безвозмездная помощь общины отдельному члену ее при особенно неблагоприятных для него обстоятельствах (пожар, болезнь, вдовство, сиротство) были по крестьянским этическим нормам самыми обязательными [203].

Община в России была основана на идее коллективной собственности на землю, а значит, на принципе братской солидарности. Поэтому именно русский народ сохранил особенную восприимчивость к духу первоначального христианства. Помощь односельчанам, оказавшимся в трудном положении, занимала особое место в общественной жизни деревни. Случалось, что мир направлял здоровых людей топить печи, готовить еду и ухаживать за детьми в тех дворах, где все рабочие члены были больны. Вдовам и сиротам община нередко оказывала помощь трудом общинников (во время сева, жатвы, на покосе), иногда всем миром обрабатывали участок сирот в течение ряда лет [106]. В русской деревне существовало такое понятие, как мироплатимые наделы. Это означало, что община (мир) брала на себя оплату всех податей и выполнение повинностей, которые полагались за использование надела. Отзывчивость, соседская и родственная взаимопомощь наиболее открыто проявлялись на так называемых «помочах». За этими нормами стояла христианская система нравственных ценностей: «Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся» [118; 3].

Особой устойчивостью отличались национальные традиции милосердного отношения к немощным и увечным у раскольников. Побуждая своих последователей к неустанному труду для получения достойной жизни и одобряя приобретенное упорным трудом богатство, они очень строго спрашивали за бесчестность, нарушение моральных норм, жизненные излишества и даже некоторые удобства. Жертвование, благотворительность являлись искуплением за нажитое богатство. Известно, что знаменитая раскольница боярыня Морозова по ночам, переодевшись в простое платье, желая быть неузнанной, ходила по темницам и богадельням, подавала щедрую милостыню, кормила, лечила. В доме у нее был целый приют для странников и калек [179; 168].

Древняя Русь ценила и понимала только личную, непосредственную благотворительность, подаваемую из руки в руку в тайне от постороннего взгляда. В благотворительности сохранялась древнерусская традиция, которая всегда определяла качество благотворительности не практической целесообразностью, а мерой вложенной в нее души, где сочетались тактичность формы и разумность содержания. Благодаря частной благотворительности общество улучшало нравы, делало еще один шаг в сторону гуманного отношения к лицам с отклонениями в развитии. Милостыня помогала значительной массе детей-инвалидов, калек выжить в жестоком мире. Однако благотворительность Древней Руси порождала и негативные явления. Именно нерасчетливая частная благотворительность создала ремесло нищенства, стала средством поддержания праздности и лености; не приучая человека к посильному труду, лишала его достоинства и заранее отводила ему унизительное место в обществе.

Несколько другим просматривается гуманизм отношения к лицам с ограниченными возможностями жизнедеятельности в старообрядческих общинах. Чрезвычайно показательны в общекультурном отношении характерные для данной этнической общности идеи самоценности и достоинства личности самой по себе, вне зависимости от ее происхождения. Принципиальный традиционализм, догматические и устойчивые высоко духовные принципы старообрядчества позволили сохранить этому движению архетипические идеи народного православия, выражающиеся в подчеркнутом значении конкретной человеческой личности.

Твердыни раскольников - вера, традиционный быт, традиции самоорганизации и самоуправления, относительно высокая грамотность, доброжелательное, участливое отношение к немощным и увечным - в условиях сурового Забайкалья способствовали сохранению и приумножению национальных традиций древних славян. С особой гуманностью староверы относились к подрастающему поколению, к сохранению его физического и нравственного здоровья. Это было необходимо для самовыживания общности и сохранения своеобразия отдельной ветви русского народа в период гонений и насильственных переселений. Фундаментом старообрядчества являлась крепкая семья, общинная взаимосвязь, взаимопомощь, взаимовыручка. Строжайший запрет на алкоголь и табакокурение, равномерно распределенный между всеми членами семьи труд «без надсады», здоровая пища, согласованность супругов во всех делах и естественная нормальная физиологическая жизнь без прерывания беременности способствовали рождению здорового потомства в старообрядческих семьях. Редкие случаи появления в общине неполноценных детей отмечались гуманным к ним отношением со стороны всех членов общества. Осиротевшего ребенка не оставляли в беде, определяли в «надежную» семью. Неприятие или агрессивное отношение к человеку с ограниченными возможностями подвергалось общественному приговору. Согласно своей вере, раскольник не должен был вести жизнь праздную, ленивую. Он был обязан заниматься неустанной работой для собственного прокормления, для щедрой подачи милостыни, для выполнения заветов нищелюбия и странноприимства. Основой жизнеобеспечения старообрядческих семей являлся труд, целесообразно распределенный между всеми членами семьи. Трудились все от мала до велика, каждому находилось посильное дело в соответствии с его возможностями. Традиционный уклад жизни в русских семьях был приспособлен не для ухода за немощными членами, а для использования их в посильном домашнем труде. Среди старообрядцев не было не только нищих, но и бедных людей. Они считали за правило все необходимое получать в своем хозяйстве. Традиция взаимопомощи, столь нужная в постоянном противостоянии внешнему миру, благоприятствовала и внутриобщинной жизни. Старообрядчество являлось самой ярко выраженной общностью по укладу жизни, по верности народным традициям, по национально-этническому составу. Архетипы старообрядцев восходят к самым древним истокам христианства.

Этнокультурный анализ проблемы ментальности народов Забайкалья позволил выделить основные общие для этносов нравственные принципы, ценностные ориентации, эталоны поведения в отношении лиц с ограниченными возможностями. Такие важные человеческие качества, как терпимость и сострадание, милосердие и человеколюбие были присущи и бурятскому, и русскому народам. В основе этого лежат сохранившиеся в памяти этносов архаичные образы, существующие с древних времен, образы людей, несущих на себе печать божественного избрания и святости, гуманистические по характеру вероисповедания, призывающие любить все живое. Однако наиболее ценным является осознание народами Забайкалья необходимости и возможности включения человека с отклонениями в развитии в общий процесс жизнедеятельности общества, рода, снижение у него иждивенческих установок, признание самоценности каждого человека, пришедшего в этот мир, рассматривающее любое развитие человека как норму.

По определению , на основе отражения и реализации ценностных ориентаций и культурных норм общества и государства по отношению к лицам с отклонениями в развитии возникает и развивается система специального образования. Осознание властьпредержащими необходимости обучать аномальных детей является продуктом национальных, культурно-исторических традиций, общественного самосознания, морально-этических установок предшествующих поколений [144].

Таким образом, в ходе своего исторического развития каждый народ вырабатывает свою собственную, всеобъемлющую модель жизнедеятельности, определенные стереотипы и эталоны поведения в отношении с природой, с человеком, с другими культурами, основанные на архетипических представлениях, содержащих в себе память всего человеческого рода и передающихся по наследству.

Эталонами и регуляторами поведения в отношении лиц с отклонениями в развитии в этнической культуре населения Забайкалья выступают милосердие и сострадание, признание самоценности любого человека, необходимости включения его в общий процесс жизнедеятельности рода, основанные на нравственных заповедях, бесценном опыте жизни в экстремальных условиях, опыте взаимопомощи и сотрудничества.

Ценности, исторически выработанные народом и формализованные в определенные идеологемы, принимаются в качестве ориентиров, эталонов общественного развития, они же определяют и функционирование образовательной системы.

Система аксиологических ориентиров в отношении лиц с отклонениями в развитии, являясь психологическим регулятором процесса их социальной адаптации, выступает в качестве этнической и этнопедагогической основы развития национально-региональной системы специального образования.

1.3. Эволюция ценностных ориентаций народов Забайкалья к лицам с отклонениями в развитии: историографический аспект

В целях выявления наиболее существенных для народов Забайкалья ценностей, идей и мотиваций поведения, определяющих их отношение к людям с отклонениями в развитии, необходимо изучение исторической литературы, устного народного творчества, памятников духовной культуры, являющихся выражением архетипов древнейшего опыта этносов.

Система нравственных принципов, ценностных ориентаций, эталонов поведения в отношении данной категории лиц формировалась у племен и народов Забайкалья тысячелетиями, начиная с ранних ступеней антропогенеза.

Выдающийся археолог , занимаясь изучением древнейшего человека на территории Забайкалья, отмечал замечательную черту людей того времени. Они «с особой заботливостью хоронили малолетних детей, наделяя их не менее богатым погребальным инвентарем, чем взрослых покойников» [165; 102]. Трудно с полной уверенностью утверждать, как древний человек относился к ребенку или своему сородичу с выраженными отклонениями в развитии. Однако ценным для нашего исследования является упоминание в монографии о находке первого в Восточной Сибири палеолитического человека с сохранившимися признаками физического уродства. Основываясь на наличии у ребенка роскошного убранства («на лбу диадема из мамонтовой кости, на шее ожерелье из костяных бус, на груди резная летящая птица, а на правой руке костяной браслет»), автор делает вывод, что древние племена Восточной Сибири людей с физическими недостатками, «уродов», наделяли сверхъестественной силой и преклонялись перед ними [207; 169].

В этнографических заметках встречается подтверждение тому, что древняя самобытная религия народов Забайкалья обожествляла человека с психическим недостатком [33]. В многовековой бурятской культуре формировался образ мироустроения, основанный на уверенности в далеко не случайном появлении на свет самого человека. Для бурятского народа понятие «быть счастливым» связано, прежде всего, с детьми. Считается, что сам факт усыновления является историческим достоянием бурятского народа. Архетипы бурятского народа несут в себе древнейший опыт этноса, воспринимавшего людей с физическими и психическими недостатками как существ с печатью божественного избрания, требующих поклонения. Хорошо известным выражением архетипов являются мифы, легенды и сказки. Косвенным подтверждением нашего вывода о принятии ребенка с отклонениями в развитии в древней бурятской семье как судьбы, ниспосланной свыше, может являться сюжет древней бурятской легенды, рассказанной . Согласно легенде, у Ута-Саган-батар родился сын, не похожий на остальных детей. Бурят удивлен рождением такого ребенка. Однако в легенде нет и намёка на агрессию и неприязнь к ребенку со стороны родителей. Более того, «сын постепенно растет все больше и больше». Тем самым в легенде закрепляется право ребенка на существование [219; 92].

Наш вывод находит подтверждение в исследованиях , которая отмечает: «Нельзя рассматривать традиционное мировоззрение бурят преимущественно в виде шаманского образа мироустройства. Буддизм интегрировался в традиционный менталитет бурят, поскольку в исконном мировоззренческом основании культуры была такая доминанта, которая послужила ему матрицей, основой. И этой матрицей не был, как принято думать, шаманизм. Связь буддизма с шаманизмом была всегда антагонистичной» [90; 105]. Опираясь на работы [53], [49], Ч. Валиханова [48], О. Сулейменова [200], [151], [152], [212], [127], автор утверждает, что проявлением изначального мировоззрения, соединяющего прошлое и настоящее бурятских слоев ментальности, являлся тенгризм.

На это указывает и : «…наши предки из-за глубинного философского родства центральноазиатской духовности с буддизмом легко восприняли учение из Тибета и стали развивать его далее как свою собственную духовную и культурную традицию. Так что древнее тэнгрианство вместе с Учением Будды Шакья муни на протяжении многих веков служило духовной основой наших предков» [212; 30].

Таким образом, мировоззрение древних бурят, тенгризм, по своей философии схожее с буддизмом, носило гуманистический характер.

Доказательства гуманного отношения к лицам с отклонениями в развитии, признания их права на милосердие и сострадание со стороны общества встречаются в документах времен Великой Монгольской империи. Истоки бурятской народной нравственности, по мнению многих бурятоведов, восходят к Конституции Чингисхана. «Великая Монгольская империя сыграла немаловажную роль в консолидации разрозненных бурятских родов и племен, в их духовном сближении», - отмечает Эрэнжен Хара-Даван [312; 16]. Конституция Чингисхана «Великий Джасак» имела огромное значение в установлении «в государстве твердого правопорядка» и «оказала благотворное влияние на нравы кочевых племен». Интересно описание некоторых параграфов собственно «Джасака». В одном из них говорится: «Чингисханова Яса (Закон) запрещает ложь, воровство, прелюбодеяние и предписывает любить ближнего, как самого себя, не причинять обид и забывать их совершенно, щадить страны и города, покоряющиеся добровольно, освобождать от всякого налога и уважать храмы, посвященные Богу, а равно служителей его» [312; 143]. Исследователи утверждают, «что Чингисхан постановил уважать все исповедания, не отдавая предпочтения ни одному. Все это он предписал как средство быть угодным Богу». В империи жили конфуцианские мудрецы, христианские священники - несторианцы, мусульмане, которые играли важную роль в экономике и духовной культуре общества. К этому времени, согласно периодизации , западноевропейская цивилизация уже прошла путь от отторжения и агрессии по отношению к инвалидам до прецедентов осознания властью необходимости помощи им [144]. Несомненно, в Конституции Чингисхана не мог не отразиться прошедший опыт Великих Империй. Очевидно, что в отношении людей с ограниченными возможностями действовал закон милосердия и сострадания, закрепленный Конституцией Чингисхана. Частичным подтверждением этому может служить один из параграфов: «Яса предписывает: любить друг друга, не прелюбодействовать, не красть, не лжесвидетельствовать, не быть предателем, почитать старших и нищих, за нарушение смертная казнь» [312; 143]. Как свидетельствуют литературные источники, слова «нищий» и «слепец» осознавались как синонимы, поэтому закон касался в том числе и лиц с отклонениями в развитии. Подтверждением этому может служить древняя бурятская легенда, в которой отражается гуманное отношение Чингисхана к инвалидам. Чтобы испытать силу вина, которое Чингисхан приготовил из 9 эрдэней (драгоценностей), он собрал калек: «безглазого слепого, безрукого и безногого». Сила вина, согласно легенде, помогла людям. «Чингисхан подумал: «Это хорошо! Безглазый сделался с глазами, безрукий и безногий калеки сделались с руками и с ногами». Подумав так, он оставил вино на девяти эрдэни, не уменьшая более его крепости» [219; 172].

Благотворное влияние Конституции Чингисхана на народные нравы подтверждается высказываниями ряда выдающихся мыслителей и ученых прошлого. Плано Карпини в 1246 году так отзывался об этом: «Между ними не было ссор, драк и убийств; друг к другу они относились дружески, потому тяжбы между ними заводились редко; жены их были целомудренны; грабежи и воровство среди них неизвестны» [312; 62]. Современный анализ истории монголов, проведенный итальянским центром исследований раннего средневековья с опорой на «Сокровенное сказание» отклоняет укоренившийся в Европе стереотип, представляющий нашествие монголов лишь как «бич божий» [20; 169].

Важным фактором, оказавшим значительное влияние на формирование гуманистического мировоззрения коренного населения Забайкалья, его рефлексии по отношению к лицам с отклонениями в развитии, является буддийская религия. Роль буддизма в культуре бурят рассматривалась в работах [1], В. Вяткиной [63], [83], [84], Ц. Жамцарано [104], [133], Л. Линховоина [139], [211], [158] и др. Исследователи указывали на гуманистические основы буддизма, выраженные в общечеловеческих, нравственных заповедях: не убивать ни одного живого существа, не покушаться на чужую собственность, не касаться чужой супруги, не говорить неправды, не пить горячительных напитков. Эти постулаты вплетены в живую ткань бурятской морали и являются основой их повседневной деятельности, регулируют взаимоотношения между людьми, родителями и детьми, старшими и младшими по родству и возрасту, человеком и природой. Неукоснительное соблюдение названных заповедей считалось приобретением добродетели, в результате которой человек в загробной жизни попадает в рай - в мифическую страну вечного благоденствия. В случае их нарушения «человек попадает после смерти в ад, где пребывает в беспрерывном мучении и перерождается в чудовище». Буддийская религия проповедовала идею неотвратимости наказания, так как бог все видит, и ничего не проходит мимо всевидящего ока его.

На основе пяти буддийских заповедей, как отмечает , бурятский народ разработал кодекс нравственных требований, рекомендующих совершать «десять белых добродетелей и запрещающий совершать «десять черных грехов». К десяти добродетелям относятся следующие: 1) защита и охрана чужой жизни, 2) обильная раздача милостыни, 3) хождение путем чистоты, 4) умиротворение враждующих, 5) приятные и спасительные разговоры, 6) правдивость, 7) полезные и душеспасительные беседы, 8) умеренность, 9) милосердие, 10) стремление к восприятию истинного учения [178; 91].

Десять черных грехов, которые категорически запрещалось совершать, делятся по буддийскому вероучению на три разряда: грехи тела, слова и мысли. К грехам тела относятся: «лишение жизни, присвоение не данного и прелюбодейство». К грехам языка: «ложь, злословие, грубость и суесловие». К грехам мысли: «скупость, злоба и превратные мысли». Одной из характерных особенностей бурятской национальной нравственности является «отвращение к войне, к убийству вообще», которое вытекает из вышеприведенных заповедей буддизма. По словам Ц. Жамцарано, «отвращение к убийству воспринято вместе с буддийской религией и поддержано мирной жизнью бурят. Оно настолько упрочилось в психике массы, что повсеместно вывелась охота на зверей и птиц, а убийство человека вовсе не встречалось» [104; 180]. Следует отметить, что вышеупомянутый кодекс существенным образом определил особенности гуманистического мировоззрения бурятского народа, стал внутренним стержнем этнической культуры.

Таким образом, возвращаясь к специфике отношений бурятского народа к лицам с отклонениями в развитии, можно констатировать, что кодекс нравственных требований, выработанный им на основе буддийского учения, защищал инвалидов от покушения на их жизнь и здоровье, предотвращал насмешки и злословие в их адрес, вменял в обязанность здоровым сородичам их призрение, возводя в добродетель милосердие, а в грехи - скупость в раздаче милостыни.

Важными историческими документами, объясняющими природу гуманного, милосердного отношения бурятского народа к лицам с отклонениями в развитии, признания их человеческого достоинства, являются памятники буддийской и дореволюционной бурятской литературы [153], [182]. Примерами первых являются «Сорок два наставления, данные Буддой» и «Ключи разума». В сочинениях безвестных авторов содержатся призывы мирян к совершению добродетелей и воздержанию от греховных поступков. Приведенные наставления предостерегают злоумышленников от вредных помыслов и действий против личности, воздерживают их от аморальных намерений и поступков ради собственного интереса. Главная мысль упомянутых наставлений выражена словами: «Заботься о пользе существ. Жалея живые существа, как единственного сына, благотвори им как отец и питай их как мать». Аналогичную мысль содержит и другое выражение: «преследуя пользу многих, покой родивших тебя и делай им полезное». Указывается, что исполнивших этот буддийский завет ждет перерождение среди богов в небе: «Если не будешь тяготиться чужими делами, не далек будет от тебя путь высших» [211; 75]. На страницах буддийских трактатов проповедуются любовь к человеку, человечность, великодушие, доброта и другие лучшие нравственные идеалы. Упомянутые ранее пять заповедей, на основе которых создано учение о десяти белых добродетелях и десяти черных грехах, составляют сердцевину буддийского учения о нравственности, основой которого является человеколюбие.

Другим сводом правил и традиций буддийской нравственности является книга «Зерцало мудрости», являющаяся не только «памятником дореволюционной бурятской литературы», но и памятником педагогической культуры бурятского народа, духовным завещанием потомкам. В ней излагаются нравственные принципы и правила жизни, разъясняющие «принимаемое и отвергаемое» мирским и духовным законом, наставления о совершенствовании добродетели. «Усердствуй над накоплением драгоценностей добродетели, которые захватишь с собой в будущий мир. Хотя соберешь золото и серебро, которых не захватишь с собой, ты - сторож чужого имущества»,- так гласит одно из изречений. 537-й стих пятой главы «Зерцала…» предостерегает: «Никогда не оскорбляй бедных и нищих. Придет время, когда будешь просить у них ночлег и есть пищу» [100; 234]. Здесь отдельно выделены правила поведения в отношении лиц с отклонениями в развитии. 301-й стих третьей главы гласит: «Никогда не передразнивай манеру криворукого, слепого, глухого, горбатого. Может статься, что и сам сломаешь ноги или ослепнешь» [100; 239].

Буддизм как учение оказал немаловажное влияние на усовершенствование семейно-брачных отношений у забайкальских бурят. В одном из его наставлений определены обязанности родителей по отношению к детям и детей по отношению к родителям: «Родители должны: отвращать детей от порока, укреплять в добродетели». Дети, в свою очередь, - «помогать родителям, которые им помогали, исполнять обязанности, возложенные на них родителями» [178; 243].

Важной особенностью бурятского мировоззрения, отмеченной в исследованиях , является вера в судьбу человека, которая обусловлена его же поступками и является следствием нарушения или сохранения хрупкого равновесия с окружающим миром. Бурят предполагает, что может легко утратить свое счастье по своей вине, если не будет соблюдать законов добродетели и нарушит запреты родителей и предков. Оттенки отношений к миру передавались словами «чистая совесть», «незамутненная совесть», «беспокойная совесть», «больная совесть» [90; 92]. Поэтому большинство обрядов было направлено на коррекцию ситуативного, то есть конкретного поступка личности, согласующегося с семейно-родовым паттерном поведения.

Строгими экзогамными ограничениями, по определению , регулировался брак у бурят [16]. В круг лиц, на которых распространялись экзогамные запреты, входили родственники по отцовской линии, то есть вся кровно-родственная группа, ведущая род от одного общего предка и носящая общее родовое имя. Эти запреты были вызваны исторически выработанной необходимостью сохранения чистоты генофонда и рождения полноценного потомства. Бережное отношение бурят к своей родословной отмечено в исследованиях профессора [224], А. Потаниной [180]. Во многих семьях составлялись генеалогические таблицы, которые «переходили из рук в руки, внимательно читались и нередко заучивались наизусть в той их части, которая касалась истории рода и родословной ветви данного круга читателей» [211; 9]. Считалось, что большая часть умственно-нравственных признаков передается по материнской линии. Поэтому старейшины выясняли родословное происхождение у опрашиваемых по материнской ветви до нескольких поколений. На основе многовековых наблюдений и жизненного опыта бурятами выработано педагогическое кредо «наследственность в воду не бросают» [211; 11].