Введение в теорию военного права (монография) (стр. 7 )

К числу отрицательных сторон сложившейся системы источников военного права следует также отнести подверженность нормативных правовых актов частым изменениям[251]. «Законодательство трактуется скорее как процесс законотворчества, когда все — и депутаты, и ученые, и специалисты, и руководители — одержимы идеей подготовки и принятия законов, — отмечает по этому поводу профессор . — Сам факт их принятия стал рассматриваться как синоним эффективности законодательства. Плохо реализуемое законодательство превращается в «библиотеку законов», которой никто не пользуется»[252].

Анализ законодательной деятельности Федерального Собрания России за последние годы показывает, что новых законов, регулирующих военно-правовые отношения, принимается все меньше в сравнении с числом изменений и дополнений, вносимых в действующие законы. Создается обманчивое впечатление, что законодатель пристально наблюдает за действием законов, тщательно регистрирует результаты наблюдения и вовремя вносит изменения в принятые ранее законы. В действительности же изменения законов происходят в большинстве случаев так же неконтролируемо и спонтанно, как и принятие самих первоначальных законов. Недостает обобщения правотворческой и правоприменительной практики, не учитывается критика со стороны лиц, на которых закон распространяет свое действие. Обилие изменений, вносимых в законы, быстрая замена принятых норм затрудняют информирование тех, кому эти законы адресованы. Никогда нельзя быть уверенным, учтены в том или ином случае последние нормативные правовые акты или нет. Проблема состоит в том, что сам законодатель не вносит изменений в действующие акты, «сопредельные» с тем, в который только что внесли изменения[253].

Вот наглядный пример на этот счет. Федеральным законом от 01.01.01 г. ст. 19 Федерального закона «О статусе военнослужащих» дополнена нормой, в соответствии с которой военнослужащие, проходящие военную службу по контракту (за исключением офицеров), непрерывная продолжительность военной службы по контракту которых составляет не менее трех лет, приобрели право внеконкурсного поступления в гражданские образовательные учреждения с освоением образовательных программ по очно-заочной (вечерней) или заочной форме обучения. Вполне логичным было бы ожидать от законодателя одновременного внесения соответствующих дополнений в специальные законодательные акты, регулирующие вопросы реализации гражданами России конституционного права на получение образования. Однако этого сделано не было, что на практике привело к существенным трудностям в пользовании военнослужащими указанной льготой, поскольку гражданские образовательные учреждения в своей деятельности руководствуются, прежде всего, Законом Российской Федерации «Об образовании» и Федеральным законом «О высшем и послевузовском профессиональном образовании». Указанные законы содержат исчерпывающий перечень категорий граждан, имеющих льготы при поступлении в образовательные учреждения. Такой категории, как военнослужащие, проходящие военную службу по контракту (за исключением офицеров), непрерывная продолжительность военной службы по контракту которых составляет не менее трех лет, в данном перечне не значится. Лишь в июле 2006 г. в Государственную Думу внесен законопроект, устраняющий указанную коллизию.

Вполне очевидно, что нестабильность военного законодательства порождает ряд негативных явлений, последствия которых для военной организации государства порой могут быть весьма серьезными. Во-первых, подрывается сам авторитет закона. Во-вторых, бесконечные поправки, изменения и дополнения, которым подвергаются действующие законы, порождают такую ситуацию, когда рядовому военнослужащему, а порой и правоприменителю, не удается найти окончательный вариант текста того или иного нормативного акта, а тем более понять, чем же нужно руководствоваться в данный момент времени[254].

Еще одним существенным изъяном военного законодательства является тот факт, что вследствие быстрой динамики целые пласты общественных отношений оказываются вообще юридически не урегулированными, хотя объективно нуждаются в этом. В военном законодательстве имеются многочисленные пробелы, или, по образному выражению , «черные дыры», в которые устремляются разного рода любители легкой наживы[255]. Белые пятна в военном праве, юридическая неграмотность и неосведомленность большинства военнослужащих усугубляют проблему. Очень часто возникают ситуации, когда люди не могут сориентироваться в том, как себя вести, поскольку нет ни прямого запрета, ни прямого разрешения. Довольно часто получается ситуация, когда можно делать все, что не запрещено законом, а закона просто нет, он еще не принят на этот случай.

Вопрос о необходимости кодификации военного законодательства ставится в нашей юридической науке не впервые. Еще в советский период отечественной истории к такому выводу приходили военные ученые-юристы , , [256], другие авторы. Предложения о необходимости разработки военного кодекса России высказывают и современные российские военные ученые-правоведы[257]. Рассмотрению теоретических аспектов данной проблемы был посвящен научный семинар — «круглый стол», состоявшийся в Военном университете 20 октября 2004 г.[258]

Важно отметить и то обстоятельство, что проблема кодификации норм военного права является актуальной и для ряда других государств, возникших после распада СССР. Так, например, Концепция совершенствования законодательства Республики Беларусь рассматривает принятие военного кодекса Республики Беларусь как завершающий этап реформирования законодательства об обороне. Указанный кодекс должен составить основу правового регулирования в военной сфере государства[259].

Итак, вопрос о кодификации военного законодательства можно считать сегодня одним из самых актуальных в законотворческой практике в сфере военно-социальной политики. Кодекс является наиболее приемлемой формой систематизации законодательства, поскольку только в кодексе могут быть объединены и систематически изложены нормы, которые относятся к нескольким отраслям права, происходят из различных по своей форме и юридической силе нормативных правовых актов, посвященных подчас совсем другим вопросам. В процессе кодификационной деятельности осуществляется пересмотр действующего военного законодательства. Кодификация означает качественный скачок от старого к новому состоянию в развитии того или иного социального явления или процесса.

Успех деятельности по созданию кодифицированного нормативного правового акта в сфере обороны и военной безопасности государства в значительной мере зависит от правильного понимания и уяснения принципов кодификации. Современные исследователи выделяют следующие принципы кодификации законодательства, которые в силу их универсальности применимы и к кодификации норм военного права[260]:

1) принцип конституционности и законности, который означает, что все действия уполномоченных органов по подготовке и принятию кодификационных актов, а также сами эти акты должны основываться на Конституции Российской Федерации и соответствовать ей;

2) принцип объективности, который неразрывно связан с предыдущим принципом. Именно объективные обстоятельства вызывают необходимость создания акта кодификации, а не субъективное усмотрение того или иного органа или должностного лица. Только учет объективных закономерностей развития военной организации государства и умелое их использование в правовом регулировании могут дать положительные результаты;

3) принцип системности на всех уровнях кодификации норм военного права. Согласно данному принципу каждая военно-правовая норма должна быть соотнесена с другими нормами военного права, с нормами иной отраслевой принадлежности, прежде всего с конституционными и международными нормами;

4) принцип преемственности и обновления. Развитие военного законодательства неразрывно связано с такими понятиями материалистической диалектики, как отрицание и преемственность. Каждый новый этап законодательства представляет собой отрицание предыдущего, но вместе с тем учитывает и воспринимает имеющиеся достижения, а также создает новые правовые ценности, отвечающие современным условиям социального развития. Кодификация норм военного права представляет собой реальное средство решения поставленных задач приведения в порядок правовой системы, сокращения количества подзаконных актов, не всегда соответствующих Конституции Российской Федерации. А правовые предписания, прошедшие проверку временем, доказавшие свою жизнеспособность, соответствующие сложившимся общественным отношениям, органически включаются в состав нормативного правового акта, который создается в результате кодификации законодательства[261];

5) принцип демократизма предполагает вынесение на обсуждение общественности проектов кодифицированных актов, привлечение граждан, прежде всего научной общественности, к непосредственному участию в выработке новых актов кодификации;

6) принцип комплексности и оптимальности означает, что в процессе кодификации норм военного права должны быть учтены все стороны функционирования и развития таких важнейших государственных институтов, как оборона и военная безопасность государства. Этот принцип включает в себя также требование оптимального соотношения между военным правом и военной политикой, военным правом и экономикой, военным правом и моралью и т. д.;

7) принцип научного подхода к подготовке и принятию кодифицированного акта призван обеспечить его соответствие потребностям поступательного развития военной организации государства, учет технико-экономических и статистических данных, возможных социальных, экономических и юридических последствий его применения;

8) принцип плановости. Спонтанно принятые законы, как известно, не отличаются высоким качеством. Принцип плановости в кодификации норм военного права предполагает четкое определение целей, задач, сроков разработки проекта кодифицированного акта, определение государственных органов и должностных лиц, ответственных за его разработку, сроки согласования проекта, его внесения в Государственную Думу и т. д.

Вместе с тем при осуществлении кодификации норм военного права нельзя не учитывать и высказываемые в среде ученых сомнения в том, сможет ли кодификация сама по себе в нынешних условиях становления и развития права привнести новое содержание в правовые отношения. Так, например, отмечает, что «...сегодня есть все основания говорить о кризисе традиционной для нашего права кодификационной формы. Кодекс хорош для регулирования, опосредования устойчивых общественных отношений... Кризис обусловливается двумя общественными тенденциями: отмиранием прежних отношений и появлением новых. С точки зрения развития права, эволюции правовых отношений и идей, кодификационная форма является результатом, готовым продуктом правового развития. Она лишь фиксирует развитие права, но никак не реформирует его (при условии, если мы не отождествляем право и закон)»[262]. Однако все это, по мнению данного автора, вовсе не означает отказа от использования кодификационной формы. Это связано с тем, что нельзя не учитывать и законодательные традиции, и существующую юридическую практику, в том числе и правоприменительную, юридические кадры, подготовленные к восприятию именно кодексов.

Приведенные суждения, безусловно, должны учитываться при осуществлении кодификации военного законодательства. Теоретической (научной) основой систематизации законодательства, особенно кодификации, должны быть вскрытые объективные закономерности формирования и развития правовых систем, их дифференциации на отрасли права. Если систему законодательства нельзя смешивать с правовой системой, то их нельзя и отрывать друг от друга, так как «кодификация осуществляется соответственно сложившейся отрасли права, а не отрасль права определяется предпринятой кодификацией»[263].

Однако при этом важно заметить, что проблему создания военного кодекса не стоит абсолютизировать. Дело в том, что независимо от того, проведены кодификационные работы в данной отрасли права или нет, эта отрасль существует, и в этом случае разница заключается только в том, что ее юридические нормы окажутся выраженными либо в отдельных нормативных правовых актах государства, либо в едином кодексе. Никто не будет отрицать большого значения кодификации, но в течение длительного времени наряду с военным правом ряд отраслей права (например, финансовое право, право социального обеспечения) остаются некодифицированными, но от этого отнюдь не исчезают. То же самое происходит и с военным правом.

Глава III. Социальная ценность военного права

§ 3.1. Военное право и военная политика

Серьезной теоретической проблемой современной военно-правовой науки является вопрос соотношения военного права и военной политики.

Как известно, одной из наиболее эффективных форм воздействия государства на общественные отношения является осуществление правового регулирования. В связи с этим любую отрасль права, включая военное право, можно рассматривать как явление политическое. Политика является непременным условием формирования любых с отраслевой точки зрения правовых норм. Равным образом право — наиболее эффективный проводник выраженной в нем политики. Политика, воплотившись в право, уже не только самостоятельно, но и с помощью правовых средств оказывает обратное воздействие на материальную жизнь общества[264]. Это происходит потому, что политика, опосредованная правовыми нормами, «широко наделяется такими характерными для юридически организованных процессов и механизмов свойствами, как определенность, общеобязательность, нормативность, обеспеченность государственно-правовыми средствами»[265]. В связи с этим вполне справедливыми являются утверждения о том, что во всех разновидностях политики присутствует юридическая часть[266], что аполитичных отраслей права с точки зрения формирования правовых норм и реализации существующей политики не существует[267]. В условиях существования демократического государства, коим является сегодня Россия, все правовые решения принимаются в политическом процессе. Право является средством достижения политического компромисса, баланса интересов различных общественно-политических сил, их устремлений. В этом смысле его можно рассматривать как возведенную в закон государственную (политическую) волю общества. Словом, речь идет о политической составляющей права, политическом содержании правовых институтов. Безусловно, все это в полной мере относится и к военной политике, и к военному праву.

Понятие «политика» означает деятельность органов государственной власти и государственного управления, отражающую общественный строй и экономическую структуру страны, а также деятельность общественных классов, партий и других общественных организаций, общественных группировок, определяемую их интересами и целями[268]. В буквальном переводе с греческого слово «политика» означает то, что относится к государству, его устройству, сущности, форме, содержанию, развитию. Политика — это форма взаимоотношений между классами, социальными группами, историческими общностями (народами, нациями), между партиями, так или иначе связанная с властью, т. е. способностью принуждать большие массы людей соответствующим образом действовать, решать, выполнять определенные задачи[269].

Составной частью общей системы политики является военная политика, т. е. система общественных взглядов, отношений и учреждений, а также определяемая ими деятельность государства и его отдельных структур, других социально-политических институтов общества, направленная на создание, подготовку и применение военной силы в политических целях[270]. Главный смысл и предназначение военной политики состоят в определении возможности и пределов применения военного насилия в политических целях, руководстве военным строительством, планировании военных действий, ведении вооруженной борьбы. Сферу действия военной политики составляют властные отношения, непосредственно связанные с войной и армией.

По своему предназначению военная политика призвана:

а) оценивать возможность, необходимость и пределы применения военной силы для достижения политических целей;

б) определять количественные и качественные характеристики необходимой и достаточной силы, направлять процесс военного строительства;

в) вырабатывать механизм применения военной силы, способы противодействия противнику, руководить военными акциями[271].

Главным субъектом военной политики являются государство, обладающее монопольным правом на легитимное вооруженное насилие, создаваемые государством органы и учреждения, а также союзы государств. Теоретическое осмысление военной практики, ее оценка и выводы из нее находят свое воплощение в военных концепциях, концепциях войны и мира.

Система официальных взглядов на использование средств военного насилия в политических целях находит свое выражение и закрепление в военной доктрине государства, которая определяется как «концентрированное выражение военной идеологии, ее идей, принципов, теорий, концепций, всей научной и законодательной базы, которые ориентированы на определенные сроки, на настоящую и перспективную обстановку»[272]. Ныне действующая Военная доктрина России утверждена Указом Президента Российской Федерации от 01.01.01 г. № 000 и представляет собой совокупность официальных взглядов (установок), определяющих военно-политические, военно-стратегические и военно-экономические основы обеспечения военной безопасности Российской Федерации. Военная доктрина — это политический документ, отражающий сущность и направленность военной политики государства. Одновременно это и правовой документ, поскольку он юридически оформлен в виде официального нормативного правового акта — Указа Президента Российской Федерации и потому носит общеобязательный характер.

Приведенный пример с Военной доктриной Российской Федерации можно рассматривать как классический образец того, как политическая воля государства, идеи и теоретические установки в области военного строительства облекаются в юридическую форму и превращаются, таким образом, в право.

Нормотворческий процесс представляет собой, по сути дела, элемент политического процесса. Оба они (нормотворческий и политический процессы) протекают, развиваются в едином правовом русле, в рамках общих правил и процедур. В тех законопроектах, проектах иных нормативных правовых актов, содержащих нормы военного права, которые разрабатываются Президентом Российской Федерации, Правительством Российской Федерации, Министерством обороны Российской Федерации, прямо и непосредственно воплощается политическая воля государства, его целевые установки в области обороны и военной безопасности государства. Законы, разрабатываемые и принимаемые Государственной Думой, также выражают общий политический курс страны, волю народа. Любая разумная политика, включая военную политику, должна быть правовой (в том смысле, что призвана соответствовать законами, юридическим нормам), неизбежно находиться в правовом русле, отвечать международным стандартам, общепризнанным идеям прав человека.

Практическая сторона военной политики охватывает организационно-управленческие проблемы военного строительства, военное строительство в собственном смысле этого слова, а также применение Вооруженных Сил. Сюда входят принятие решений, разработка планов и программ развития военной сферы, создание и поддержание необходимой военной мощи страны; создание оперативно-стратегических группировок; налаживание взаимодействия между собой Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов; организация производства вооружения и военной техники; мобилизационная подготовка органов государственной власти и организаций; создание и развитие оборонной инфраструктуры; формирование морально-психологической готовности граждан к защите страны; создание и накопление мобилизационных ресурсов и резервов; международное военное сотрудничество в интересах национальной и международной безопасности; организация гражданского контроля за военной деятельностью государства и др.

Военная политика, военно-политические институты, как правило, имеют правовую институционализацию, т. е. они возникают, существуют, функционируют на основе и в рамках военного права, военно-правовых идей. Разумная, конструктивная, научно обоснованная военная политика не может быть антиправовой. В противном случае она рискует оказаться нелигитимной, противоречащей интересам государства и общества. Бытие военной политики тесно связано с бытием военного права. Противоречия и несогласованность между ними чреваты серьезными последствиями для обороноспособности государства.

Военное право воздействует на военную политику различными путями, основным из которых является осуществление правового регулирования, т. е. выработка и установление правил поведения субъектов военной политики, юридических пределов действия властных структур в военно-политической сфере. Однако это отнюдь не означает существование антагонизма между военным правом и военной политикой; эти два важнейших социальных института находятся в тесном диалектическом взаимодействии. Военное право несводимо к военной политике, но и не может быть от нее абстрагировано. Хотя между правом и политикой никогда не было и, вероятно, в принципе быть не может полной гармонии, однако это не означает, что они обречены только на конфронтацию. Им вовсе не обязательно быть непримиримыми антиподами. Более того, у права и политики есть ряд общих свойств: регулятивно-направляющее воздействие на социальную жизнь, происходящие в ней процессы; властные начала; отражение в законах некоторых совпадающих требований; в значительной мере единое поле действия и цели.

Единство военной политики и военного права является в связи со сказанным выше одним из важнейших условий развития военной организации государства и упрочения правопорядка в сфере военной деятельности государства. на примере информационной безопасности России и отдельного индивида удачно показал, что «плохо, когда политика остается вне права, а право без политики»[273]. Они должны подкреплять друг друга. Право есть способ легитимизации и вместе с тем форма выражения и осуществления политики, а политика через институты власти и законы гарантирует определенную меру свободы и ответственности личности, ее права, интересы. В известном смысле право — это сгусток политики[274].

Несмотря на то, что вопрос «что первично: право или политика» аналогичен, по сути, вопросу «что первично: яйцо или курица», до сих пор очень часто сказывается инерция старого советского мышления — первенствует политика, а не право. еще в 1930 г. указывал: «Мы за то, чтобы в праве на первом месте стояла политика, чтобы политика довлела над правом»[275]. Этот синдром советско-социалистического периода отечественной истории нередко проявляет свои рецидивы и в функционировании современной военной организации государства, хотя в идеале право должно иметь приоритет над политикой, властью, государством. На деле же такая гармония права и политики пока наблюдается не всегда. Право во все времена использовалось в качестве важного инструмента политики, средства властвования, управления. При этом им нередко злоупотребляли, манипулировали, ставили на службу эгоистическим интересам. писал по этому поводу так: «По своему объективному назначению право есть орудие порядка, мира и братства; в осуществлении же оно слишком часто прикрывало собой ложь и насилие, тягание и раздор, бунт и войну»[276].

Исторический опыт нашей страны убедительно показал, что попытки проводить ту или иную политику без правового обеспечения, как правило, терпят провал из-за недостатка нормативно-правовой базы, скрепляющей правовой воли, выраженной в юридических нормах. В то же время военная политика может быть эффективной лишь в том случае, если она опирается на твердую, легитимную, авторитетную власть — как на уровне в целом государства, так и на уровне его военной организации. Военная власть, военная политика и военное право всегда шли рядом, поддерживая друг друга в достижении общих целей и тесно взаимодействуя между собой. По справедливому утверждению , «власть, не ограниченная правом — опасна; право, не обеспеченное властью, бессильно. Эти два начала должны синхронно корреспондировать друг другу»[277].

Разговор о соотношении военного права и военной политики был бы неполным без рассмотрения теоретических проблем правовой политики государства, которая определяется как комплекс целей, мер, задач, программ, установок, реализуемых в сфере действия права и посредством права. Имеется в виду область отношений, связей и интересов, охватываемых понятием «правовое пространство» и объективно нуждающихся в регулятивном опосредовании (упорядочении) со стороны публичной власти. Конечная цель правовой политики — построение правового государства[278].

Правовая политика — особая форма выражения государственной политики, средство юридической легитимизации, нормативного закрепления и осуществления политического курса страны, воли ее официальных лидеров и властных структур. Будучи осознанной и консолидированной, эта политика воплощается, прежде всего, в законах, иных нормативных правовых актах государства, направлена на охрану и защиту данного социального строя, развитие и совершенствование общественных отношений.

В связи с изложенным вполне правомерной является постановка вопроса о выделении в правовой политике относительно самостоятельной составной части — военно-правовой политики. Соотношение здесь такое: политика вообще — государственная политика — правовая политика — военно-правовая политика. В практическом плане военно-правовая политика представляет собой разностороннюю деятельность субъектов, направленную на решение таких конкретных задач, как повышение эффективности правового регулирования воинских правоотношений; создание нормативно-правовой базы военной реформы и военного строительства; укрепление законности и правопорядка в военной организации государства, борьба с преступностью в ней; обеспечение прав и свобод военнослужащих, усиление гарантий их правовой и социальной защиты; формирование должного правосознания и правовой культуры военнослужащих и др.

Важнейшим свойством военно-правовой политики является ее государственно-волевой характер, властно-императивное содержание. Военно-правовая политика потому и называется правовой, что она, во-первых, основывается на военном праве и связана с правом; во-вторых, осуществляется правовыми методами; в-третьих, охватывает главным образом военно-правовую сферу деятельности государства; в-четвертых, опирается, когда это необходимо, на силу государственного принуждения; в-пятых, является публичной, официальной; в-шестых, отличается нормативно-организационными началами.

Военно-правовая политика не может «плестись в хвосте» у военно-экономической, военно-социальной, военно-технической и других подвидов военной политики (хотя она в известной мере ими обусловлена), а, напротив, по возможности призвана прокладывать им путь, воздействовать на них, предупреждать негативные явления и процессы, не забегая вместе с тем вперед там, где условия для правового вмешательства еще не созрели. В военно-правовой политике, как нигде, важны прогноз и предвидение. Военно-правовая политика должна обладать способностью диагностировать болевые точки повседневной жизнедеятельности военной организации государства и своевременно их профилактировать.

Важной стороной рассматриваемого вопроса о соотношении военного права и военной политики является проблема утверждения принципов демократизма в военной политике и в деятельности военной организации государства. Как справедливо отмечают военные эксперты, к сожалению, до сих пор многие генералы и офицеры с недоверием относятся к демократии. Они опасаются гласности, гражданского контроля, боятся, что демократия подорвет единоначалие и дисциплину. Критики демократии обычно ссылаются на то, что для нее характерны хаос, низкая дисциплина, безответственность, что пагубно для отражения вооруженной агрессии[279].

Демократическая политическая система с рыночной экономикой и демократические ценности позволяют создать армию, способную вести справедливые войны, отразить любое нападение, обеспечить военную безопасность. Разделение властей, четкое определение в военном праве их задач и функций, регулярная сменяемость властей позволяют привлечь к важным решениям в сфере обороны и военной безопасности большое количество квалифицированных специалистов, принимать адекватные обстановке решения, создать рациональную систему руководства военной организацией государства, добиться гармоничного баланса между миролюбивой политикой и оборонной политикой, между военной политикой и военной стратегией, между централизацией и децентрализацией руководства Вооруженными Силами.

Таким образом, государственная военная политика, даже самая правильная и мудрая, не может быть реализована без военного права или вне военного права, без юридического инструментария. Военно-правовые проблемы чаще всего являются и военно-политическими, а последние, в свою очередь, решаются с помощью военного права. Иными словами, можно говорить не только о военном праве в политическом измерении, но и о военной политике в правовом измерении. Военное право и военная политика должны развиваться в едином русле, ибо они нужны друг другу. Военное право — мощный, высокоэффективный инструмент проведения в жизнь военной политики государства, специфическое средство (форма) организации и обеспечения его разносторонней деятельности, осуществления его задач и функций в сфере обороны и военной безопасности государства.

§ 3.2. Военное право и правосознание военнослужащих

Одной из важнейших задач, решаемых военным правом, является формирование позитивного правосознания военнослужащих, которое представляет собой систему знаний, эмоционально-чувственных и волевых состояний, а также ценностных ориентаций, выражающую отношение военнослужащих к действующему праву, законодательно закрепленным требованиям и предписаниям их служебно-боевой и общегражданской деятельности[280]. Объективная необходимость формирования правосознания военнослужащих обусловлена тем, что установленные военным правом правила поведения субъектов общественных отношений, складывающихся в сфере обороны и военной безопасности государства, смогут активно и эффективно влиять на эти самые общественные отношения только в том случае, если они будут позитивно восприняты военнослужащими, воплотятся в их умы и сердца, в их практическую повседневную деятельность.

Феномен правосознания занимал умы многих отечественных мыслителей. Наиболее весомый вклад в познание его сущности и содержания внес известный русский философ . В своем фундаментальном труде «О сущности правосознания» он подверг глубокому исследованию особенности и специфику формирования правосознания граждан в условиях военной организации. «Армия как элемент государственного бытия, — пишет указанный ученый, — есть организованное множество людей, систематически воспитывающих себя к победе и ради нее — к смерти, к убиению во имя государственной цели. Именно этим определяется ее достоинство и ее трагическая природа. Каждый член армии, каждый воин, независимо от своего высшего или низшего ранга, должен носить в душе сознание государственной цели и ее волевое и эмоциональное принятие. Армия может существовать только в ту меру, в какую ее одушевляет государственно-патриотическое правосознание. Такое правосознание остается всегда волею к государственной цели; а эта воля порождает и готовность к государственному служению. Поэтому служение в армии должно быть проникнуто живым вдохновением государственности. Воин есть гражданин, принявший на себя сосредоточенное бремя гражданского звания и бытия: ибо он является живым воплощением государственной силы, живым орудием государственной воли, органом, связавшим свое дело с вопросом о личной жизни и смерти. Но живое орудие не оторвано от своей цели; напротив, цель его незримо присутствует в нем и движет его. Отсюда то высокое достоинство и та высокая ответственность, которые необходимо сопряжены с воинским званием»[281].

Именно в целях формирования позитивного правосознания военнослужащих в Вооруженных Силах организовано и осуществляется правовое воспитание личного состава, под которым понимается целеустремленное и систематическое влияние на сознание, чувства и психологию военнослужащих с целью формирования у них глубоких и устойчивых правовых представлений, убеждений и чувств, привития им высокой правовой культуры, навыков и привычек активного правомерного поведения[282]. Главной задачей правового воспитания является достижение того, чтобы военнослужащие знали, всегда и везде строго и точно соблюдали Конституцию Российской Федерации и федеральные законы, Военную присягу, уставы, требования других нормативных правовых актов и активно участвовали в их реализации. Правовое воспитание военнослужащих призвано решать следующие задачи:

— вооружение военнослужащих правовыми знаниями;

— превращение полученных правовых знаний в личные убеждения, в практические навыки и привычки правомерного поведения;

— привитие военнослужащим чувства нетерпимости к любым отступлениям от требований правовых норм;

— формирование готовности и умения военнослужащих активно отстаивать и защищать свои права;

— укрепление законности и правопорядка в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и органах.

Работа по осуществлению правового воспитания военнослужащих строится на принципах гуманизации; научной обоснованности; индивидуального подхода; воспитания в коллективе и через коллектив; воспитания в процессе воинской деятельности; комплексности в воспитании; целеустремленности и конкретности; гибкости и динамизма в содержании, формах и методах; систематичности и непрерывности.

Именно в незнании права коренятся многие беды, связанные с преступностью, проявлениями беззакония в стране и в Вооруженных Силах, поскольку «народ, не знающий законов своей страны, ведет внеправовую жизнь или довольствуется… неустойчивыми зачатками права… Народу необходимо и достойно знать законы, это входит в состав правовой жизни. Поэтому нелеп и опасен такой порядок, при котором народу недоступно знание права… Человеку, как существу духовному, невозможно жить на земле вне права… Люди, не ведающие своих обязанностей, не в состоянии и блюсти их; люди, не знающие своих полномочий, произвольно превышают их или же трусливо уступают силе; люди, не желающие признавать запретностей, легко забывают всякий удерж и дисциплину или оказываются обреченными на правовую невменяемость»[283].

Издержки в правовом воспитании, в формировании правосознания военнослужащих получили в научной литературе название «дефекты правосознания».

предлагает разграничивать дефекты правосознания в широком и узком смысле слова. Под дефектами правосознания в широком смысле указанный автор предлагает понимать содержащиеся в массовом правосознании любые статистически значимые отклонения от идей научно-теоретического правосознания, изложенных в государственно-правовой доктрине, законодательстве и правовой науке. Дефекты правосознания в узком смысле — это функциональные нарушения (дисфункции) в структуре общественного, группового и индивидуального правосознания, выражающиеся в несформированности, искаженности или неустойчивости основных его структурных элементов и оказывающие криминогенное влияние на поведение личности, социальных групп в юридически значимых ситуациях[284].